Текст книги "Похититель снов (СИ)"
Автор книги: Стивен Лоухед
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)
… Кэролайн Сандерсон попросила ручку и бумагу. Такого за все одиннадцать лет, проведенных ей в Холиок-Хейвен, никто не помнил. Эта простая просьба привела к неожиданному результату. Сотрудники приюта бросились исполнять ее, спеша и натыкаясь друг на друга. Миссис Сандерсон, жена директора Центра развития Дженерал Моторс, представлялась врачам крайне сложным и важным пациентом.
Из всех здешних постояльцев она выглядела, с одной стороны, вполне здоровой, а другой стороны – самой больной, все зависело от случая. Нередко она выглядела удивительно спокойной, называла всех по именам и выделялась среди других пациентов живым обаянием. Но хорошие дни сменялись периодами крайней тоски и депрессии. Чем лучше она себя чувствовала в спокойные периоды, тем хуже – в периоды черной тоски.
Когда на нее находили приступы безумия, очаровательная утонченная женщина превращалась в отдаленное подобие человека. Ее личность словно распадалась; она не узнавала никого, не помнила, кто она и где находится. В такие моменты она считала, что некая странная сила овладевает ей и крадет ее рассудок.
Вот почему, когда она попросила ручку и бумагу, сотрудники из кожи вон лезли, спеша выполнить ее просьбу. Все посчитали, что это знаменует начало хорошего периода, а таких в прошлом году было немного.
– Это ты, Белинда? – Миссис Сандерсон услышала легкий шум возле двери и повернулась навстречу медсестре в белой униформе, увещевавшей другую пациентку, стоя с открытых дверях. Женщиной в светло-голубом платье, целеустремленно пыталась пройти мимо нее дальше по коридору, сжимая в руке потертый чемодан.
– Сегодня корабля не будет, миссис Моузер, – мягко уговаривала медсестра.
Женщина изумленно слушала ее, время от времени повторяя: «Я же не опоздала? О! Ооо…», глаза у нее при этом были совершенно дикими.
– Нет, конечно, нет, – успокаивала медсестра, кладя руку на плечо женщины. – Вы не опоздаете. Мы обязательно сообщим вам, когда придет корабль. А сейчас вам лучше пойти в свою комнату и распаковать вещи. Скоро обед.
Женщина задумалась, потом повернулась и поплелась прочь, волоча за собой чемодан и что-то бормоча на ходу. Медсестра проводила ее взглядом, и вошла в комнату.
– Кэролайн, я принесла вам бумагу и ручку. И еще конверт.
– Конверт? – Голубые глаза миссис Сандерсон сегодня напоминали кусочки свинца.
– Ну да, конверт. Вам же понадобится конверт, если вы собираетесь писать письмо. Помните?
– О, да. Мне нужен конверт. Но главное – бумага и ручка. Давайте. – Она подошла к маленькому старинному письменному столику, стоявшему возле окна, и принялась писать. Для этого занятия ей пришлось прилагать немалые усилия. Медсестра с любопытством следила за ней. Вот что получилось у Кэролайн в результате.
Дорогая Ари!
Не пугайся, получив это письмо. Давно хотела написать тебе и поблагодарить за все чудесные письма и подарки, которые ты присылаешь, но долго не решалась. Я часто думаю о тебе, когда у меня получается думать вообще.
Сейчас я пишу, чтобы сообщить тебе нечто важное. Пожалуйста, выслушай меня и сделай, как я прошу. Ты в большой опасности, моя дорогая. В очень большой! Похититель снов заметил тебя. Даже сейчас его руки тянутся к тебе. Будь осторожна. Пожалуйста, будь осторожна!
И прими меры для защиты. Приезжай, и я объясню тебе, что надо делать. Писать не буду, у него повсюду соглядатаи. Только приезжай скорее, моя дорогая. Приезжай, пока не поздно.
С любовью
Твоя мать.
Закончив письмо, она перечитала его несколько раз, затем аккуратно сложила, вложила в конверт и надписала адрес. Оглянулась.
– О, Белинда, хорошо, что ты здесь. Возьми это письмо и проследи, чтобы его отправили по назначению. Это важно.
– Конечно, я все сделаю, Кэролайн. С удовольствием. Вы дочери пишете? Ари будет рада получить весточку от вас. Я отправлю письмо сегодня же, сразу после обеда. Хотите спуститься и поесть? Сегодня обещали салат с курицей, говорят, получился вкусный.
– Знаешь, голубушка, я лучше выпью чаю у себя в комнате, – сказала Кэролайн и с облегчением откинулась на спинку своего кресла. – Я что-то устала. Может быть, позже спущусь.
Письмо в самом деле утомило ее, словно отняло последние силы из скудного и без того резерва. Она закрыла глаза и положила голову на белую вязаную накидку. Мышцы лица женщины расслабились, и она сразу уснула.
– Вот и хорошо, – вполголоса сказала медсестра. Она прикрыла балконную дверь. – Вы немного вздремните, я попозже загляну. Она положила письмо на комод у двери и вышла из комнаты.
Спенс отхлебнул теплой жидкости со вкусом корицы. Он не возражал против такого супа – несомненно, он был очень сытным, – но все-таки это была не настоящая еда. Он постоянно испытывал легкое чувство голода. Кир объяснил, что нужно время на то, чтобы выросла другая пища, но со временем в их рационе появится кое-что более существенное. Упоминание времени заставило Спенса заговорить о возвращении.
– Мне, наверное, пора бы вернуться на поверхность, – сказал Спенс, стараясь придать своему голосу небрежный оттенок.
Кир внимательно посмотрел на него, и Спенс вдруг уже не в первый раз начал рассказывать, как он оказался здесь, особо упирая на то, что наверху его ждут друзья, и наверняка беспокоятся из-за его долгого отсутствия. Он не знал, как долго находился под землей, но полагал, что скоро рабочая группа начнет готовиться к возвращению.
– Я понимаю. Но я еще многое хотел бы тебе показать.
– Я обязательно вернусь, как только смогу, и останусь здесь хоть на год, хоть на несколько лет. Поверь мне, я хочу научиться всему, чему ты сможешь меня научить.
Однако реакция Кира оказалась вовсе не такой, как рассчитывал Спенс. Марсианин пришел в возбуждение, качая головой и беспокойно шевеля длинными руками, а потом откинулся на спинку кресла, сложив руки на коленях.
Спенс отодвинул плошку с бульоном.
– Я что-то не то сказал? Или я чего-то не понимаю?
Марсианин одним большим глотком допил свой бульон и встал. Протянул руку Спенсу и легко поднял его из кресла. Все-таки он очень силен, отметил Спенс.
– Потерпи немного. Ты не знаешь, что говоришь просто потому, что не понимаешь. Идем, я покажу.
Кир шел быстро. Спенсу приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Когда они добрались до крассила, Спенс задыхался, от быстрой ходьбы у него кружилась голова и он жадно хватал ртом воздух слишком бедный кислородом.
Кир вошел в крассил, и Спенс шагнул следом, прижимая руку к боку и согнувшись, словно от боли в животе.
– Садись, – скомандовал Кир, и Спенс увидел ряд углублений, расположившихся полукругом перед изогнутой стеной. Он сел в одно из них и стал ждать.
Почти сразу внутри помещения потемнело и его наполнил звук. Наверное, это была музыка: в ней слышались скрипки, перемежающиеся птичьими трелями, мощные скрипы, похожие на песни китов, и все это подчинялось некоей мелодии, то взлетающей ввысь, то опускающейся до самых низких басов. Спенс подумал, что музыка у марсиан такая же, как их архитектура: плавная и органичная.
В следующее мгновение часть стены перед ним растаяла. Теперь он словно смотрел через огромное окно на пышный тропический пейзаж. Легкий ветерок шевелил листья очень высоких тонких деревьев, а над головой в сияющем голубом небе летела стая красных птиц. Невысокие горы мерцали вдали, поднимая к небу округлые вершины.
Пейзаж был погружен в какую-то легкую золотистую дымку; сам свет имел золотой оттенок, напитывая собой все, к чему прикасался. Затем он заметил стадо длинноногих животных с жирафьими шеями и маленькими круглыми головами, двигавшихся как единое целое по обширной открытой равнине. Позади них с тонкими шестами в руках шли марсиане, высокие, гибкие, бронзовокожие.
Изображение было на редкость реалистичным. Спенс понял, что видит картины жизни из давних веков планеты. Голоэкран воспроизводил такое обилие красок и полутонов, какого Спенс и представить не мог.
Он видел, как закладывались первые города, видел цивилизацию, неспешно расцветающую в мире и гармонии. Города росли, корабли шли по великим водным путям, по марсианским каналам, связывающим белые города. Позже в небо поднялись дирижабли, а большие летающие машины, похожие на гигантских воздушных змеев или драконов, изящно передвигались высоко в небе.
Перед Спенсом прошел ряд странных существ, одновременно и фантастичных, и содержавших знакомые признаки животного мира Земли. Каждое из них было по-своему уникально. Птицы, рыбы и млекопитающие самого разнообразного вида появлялись на экране в естественной среде обитания, а музыка нарастала и сеанс продолжался.
Спенс видел марсиан в городах и в домах, за непонятными занятиями, то ли играми, то ли работой, то ли обучением. Важно было то, что в этих делах на равных участвовали и дети, и взрослые.
Спенс затосковал, потому что никогда не сможет увидеть Марс таким. Прошли миллионы лет…
Но вот небо потемнело, и землю потрясли сильные взрывы. На планету рушились огромные пылающие метеориты. Постепенно растительность бурела, увядала, ее сносили ветра. Разрушенные города обратились в пыль, а некогда пышный ландшафт сменился пустыней. Огромные водоемы сжались и высохли, оставив глубокие каньоны и плоские озерные котловины потрескавшейся запекшейся грязи. Птицы и звери исчезли.
Сцена изменилась, и он увидел прокладку туннелей и обширные подземные помещения, в которые должны были перебраться города. Масштабы строительства превышали все, что он мог представить. Он был свидетелем переселения жизни под поверхность планеты и видел, как жили и процветали подземные города. Но красота прежней планеты сжимала сердце леденящей тоской.
Наконец он увидел звездолеты, поднимающиеся, словно серебряные шары, с мертвых равнин Красной планеты. Их были тысячи. Они поднимались над землей Марса, словно пузыри, всплывающие из глубин моря, замирали на миг, словно прощаясь, и уносились в черное небо над головой.
Всё. Они ушли. Отзвучала тихая траурная музыка, и Спенс снова сидел перед глухой стеной.
Он долго молчал и не шевелился. Вспоминал все, что видел только что, плыл в потоках памяти, позволяя им нести себя к трагическому концу. Как долго он сидел там? Несколько часов? Казалось, миновала целая жизнь.
Спенс услышал поблизости тихие звуки, повернулся и увидел Кира, стоящего на коленях на полу позади него с лицом, запрокинутым вверх. Спенсу показалось, что марсианин плачет.
Спенсу тоже хотелось зарыдать; настолько сильным было горе от утраты того, что было, и никогда уже не повторится.
– Я оплакиваю мертвых, – медленно произнес Кир. – И тех, кто никогда не видел наш мир таким, каким он был во времена своего расцвета.
– Так ты видел это время своими глазами?!
Марсианин покачал головой.
– Нет. Отец моего отца, возможно, жил во времена пожаров, но, скорее, это был его прадед. Много великих династий погибло. Огненный дождь длился много земных лет.
– Кир, а сколько лет тебе?
Марсианин подумал и сказал:
– Не могу сказать точно. Мы измеряем время иначе, чем вы. Но я думаю, около двух тысяч земных лет.
– Считая то время, что ты спал?
– Нет. Я говорю лишь о том времени, когда я жил. Видишь ли, марсиане жили примерно по десять тысяч лет, или даже больше.
– И они не старились?
– Я понимаю твой вопрос. Мы растем, да. Мы развиваемся всю свою жизнь, не физически – эта стадия занимает совсем немного времени. Несколько ваших земных лет. Но умственно и духовно мы растем всегда. Наше ви растет вместе с нами.
– Ви? Ты не говорил об этом раньше.
– Ви – наш… – Он сделал паузу, пытаясь найти в словарном запасе Спенса подходящее слово. – Ви – это наше истинное «я». Наши души.
– И что, на Овсе никто никогда не умирал? – недоверчиво спросил Спенс. Даже допуская тот факт, что низкая гравитация на Марсе могла способствовать радикальному увеличению продолжительности жизни его обитателей точно так же, как она увеличивала их рост, Спенс не мог поверить, что они не знали смерти.
– Смерть? Нет. Нас могут убить – болезнь, несчастный случай – Сожжение уничтожило целые города. Или мы можем просто перестать быть. Это выбор, который в конечном итоге делает каждый.
– И что при этом происходит?
– Не могу тебе сказать. Сам я пока не претерпел изменения. Но обычно мудрый человек собирает вокруг себя друзей, чтобы отпраздновать свое решение и поделиться всем, чему он научился в жизни, с теми, кого он любит. Потом его уже никто не видит. Он становится единым с Дал Эльной, Всесущим.
Спенс недоверчиво посмотрел на Кира.
– Тогда почему ты не присоединился к Дал Эльне, когда перестал существовать?
– Но я не переставал существовать!
– Ну, как же! Когда ты был в этой машине?
– Эмра?
– Да, в том саркофаге, где я тебя нашел.
Марсианин расхохотался.
– Я не переставал существовать. Я был… – Он поморщился, но так и не нашел нужного слова на земном языке.
– Ты спал?
– Нет, это не то же самое.
– Но ты же не действовал? То есть был бездействующим?
Существо покачало головой и обдумало значение слова.
– Да, наверное, «бездействующий» подходит.
– Я же смотрел туда, там не было ничего, кроме пыли и сухих стеблей!
– Вещество моего тела может многократно перерождаться.
Спенс растерянно замолчал, но потом вспомнил, что на Земле есть пустынные растения, обладающие такими же способностями. Несколько низших форм жизни тоже могли высыхать и много лет хранить себя в таком состоянии.
– А что с тобой происходит во время этого бездействия?
– Не понимаю вопроса. Я существую, просто существую не так, как раньше. Я не в сознании.
– Но все-таки что удерживает тебя от смерти? И почему ты просыпаешься, зная, кто ты такой? Если тебя воссоздали, как ты можешь помнить прошлую жизнь?
Кир смиренно развел руками.
– Вопросы, которые ты задаешь, не ко мне, а к самому Дал Эльне. Скажи, неужто все земляне такие любознательные?
Многое из сказанного Киром Спенсу принять было сложно. Например, он совершенно не понимал пока роли Всесущего в марсианской картине мира. Он честно признался в этом. Кир задумался.
– Кажется, я понимаю твою проблему. Попробую найти способ помочь тебе понять.
– Ты и так уже много мне показал. – Спенс кивнул на пустой экран, где всего несколько мгновений назад перед его глазами разворачивалось великолепное прошлое Марса. —
– Мне кажется, теперь ты понимаешь, почему о Тсо лучше пока не говорить. Если поведать о нем людям, взрыв интереса может его разрушить. Я бы подождал, пока вы сможете вернуть поверхность планеты к жизни. Тогда Тсо откроется. До тех пор лучше сохранить его существование в тайне.
– И ты доверяешь эту тайну мне? – Спенс на мгновение испугался, что марсианин не позволит ему вернуться, чтобы наверняка не допустить утечки информации.
– Да, – спокойно ответил Кир, протягивая Спенсу длинную руку. Спенс с трепетом взял ее. – Не понимаю, почему я не должен доверять тебе. И я не собираюсь тебе ничего запрещать. Дал Эльна решит, что следует отдать, а что оставить до времени.
– Кир, а что ты знаешь о Земле, о людях? Тебе приходилось бывать у нас на планете?
– Мне – нет. Но другие были. Наши звездолеты не раз посещали Землю. Но когда мы поняли, что ваша планета пестует разум, да еще в таких формах, которые мало отличаются от нас самих, последовал категорический запрет на полеты к Земле. С тех пор никто там больше не бывал.
– Запрет? Но почему? Мне кажется, что контакт с высшим разумом был бы полезен для примитивных земных племен.
– Да, у нас некоторые тоже придерживались такой точки зрения. Но тот, кто руководил земными экспедициями, очень убедительно обосновал свое решение. Его звали Орту, и он был одним из великих лидеров того времени. Землянам следовало дать возможность развиваться своим путем. Дал Эльна, сказал он, не хочет, чтобы мы мешали другим его творениям.
– И с тех пор никто из вас не бывал на Земле?
– Нет. Даже корабли-наблюдатели отозвали. Орту говорил, что это необходимо для сохранения мира здесь, на Овсе. Иначе искушение вмешаться и помочь землянам в трудные времена будет слишком велико. Они сами должны научиться справляться со своими проблемами. Так они станут сильнее.
– А потом началась миграция?
– Да. К моменту уничтожения Реса мы знали, что в Солнечной системе нет других пригодных для жизни планет. Звезды стали нашей единственной надеждой. Именно Орту руководил созданием космических кораблей и возглавил первую волну покинувших Овс.
Спенс медленно покивал.
– А теперь ответственность на мне. Теперь я должен решить, что мне лучше покинуть Овс.
– Подожди. – Кир повернулся и направился к выходу. – Прежде, чем ты уйдешь, я хотел тебе показать кое-что еще.
Спенс следовал за своим высоким хозяином по безмолвным, пустынным улицам Тсо. Он пытался представить город, когда его населяли высокие, грациозные марсиане, когда эти улицы звенели от щебета их голосов и звуков прекрасной музыки... И почувствовал тяжелое чувство утраты, испытанное теми, кто должен был оставить все это. Словно умер кто-то из тех, кого он любил.
Глава 11Последние три дня для Спенса прошли в суете. Он чувствовал себя губкой, впитавшей в себя воды в десять раз больше своего веса, ведь ему пришлось так много увидеть, впитать в себя так много аспектов марсианской культуры. Сейчас они с Киром смотрели на большую модель Красной планеты, где были отмечены подземные города.
Спенс нахмурился.
– Я ничего не узнаю, – сказал он. Слишком многое изменилось. Ведь модель была сделана несколько тысяч лет назад. – Поверхность сейчас совсем не похожа на эту модель. И самое главное, я не вижу конуса вулкана. Где он?
Кир подумал, соображая, что может означать слово «вулкан», а затем решительно указал длинным пальцем на область между двумя высохшими руслами каналов.
– Во время Сожжения здесь было несколько действующих вулканов. Это недалеко от Тсо.
– Они могли объединиться в группу?
– Почему бы и нет?
– Значит Гора Олимп образовалась на месте бывших вулканов. Это та самая гора, к которой я шел, когда заблудился. – Спенс внимательно изучил модель, отметив огромный каньон, идущий прямо к западу от гигантской долины Маринер. Каньон был настолько велик, что в нем мог бы поместиться весь хребет Скалистых гор, и еще осталось бы место для Гранд-Каньона. Если довериться модели, то окраина Тсо лежала рядом с одним из притоков, впадавших в эту систему каньонов.
– Похоже, именно здесь я наткнулся на тоннель. Вот здесь. До дна каньона оставалось еще далеко. Значит, система тоннелей начинается здесь. – Он указал на равнину на востоке.
– Кали, – сказал Кир.
– Что это?
– Небольшое подземное поселение, в котором жили рабочие, строившие корабли. На модели его нет. Но именно на этой равнине строились звездолеты. Оттуда они навсегда покидали Овс.
Спенс попытался представить сотни кораблей, висящих в розовом небе Марса, прежде чем исчезнуть в пустоте.
– Интересно. Место, откуда ушли последние марсиане, оказалось как раз тем, на которое пришли первые земляне. Если я не ошибаюсь, станция терраформирования расположена примерно здесь.
– Кали соединялась тоннелями с Тсо и с другими городами. Я отведу тебя туда.
Спенс испытывал странное чувство раздвоения. С одной стороны, он не хотел покидать Тсо и его единственного обитателя, не хотел отказываться от знаний исчезнувшей расы, но с другой – очень хотел вернуться.
– Знаешь, Кир, мне очень хочется остаться, – поделился он своими соображениями. —Я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы продолжать работать здесь.
– Ты вернешься, когда сможешь.
– Обязательно! Обещаю. Здешние сокровища не имеют цены. Никто на Земле даже представить не может, сколько здесь всего! – Спенсу казалось, что он сказал нечто приятное для Кира, но оказалось, что все не так. Инопланетянин отрицательно покачал головой.
– Я опять что-нибудь не так сказал? – забеспокоился Спенс.
– Нет, все в порядке. Просто ты напомнил мне, что я снова останусь один… – Кир отвернулся.
– Что же ты будешь делать, когда я уйду? Вернешься в саркофаг?
– Нет, не время спать. Установлен контакт между нашими планетами. Теперь я в ответе за обе планеты.
Спенс содрогнулся, представив Кира одного на всей планете.
– Я вернусь, Кир, – поклялся он. – Не знаю, когда и как, но обязательно вернусь!
Кир внимательно посмотрел на него.
– Никому не дано знать свою судьбу. Проходит время, и даже реки меняют русло. Я не требую от тебя ничего. Не стоит давать подобные обещания.
Марсианин повернулся и положил руку на гладкий выступ в виде шара. Неожиданно шар открылся, открыв два маленьких диска, лежащих на подставке. Кир взял один из них и передал Спенсу. Спенсу недоуменно повертел диск в руке. Он напоминал морскую раковину, только без желобков и узорчатых краев. Рука ощутила тепло.
– Ты чувствуешь силу?
– Я чувствую тепло. Что это?
– Это… – он подыскивал нужное слово, – бнери – устройство связи. Я Хранитель. Теперь, когда ты разбудил меня, я должен охранять и тебя. Вот, ты держишь свою защиту. Подумай обо мне, и я в тот же момент пойму, что с тобой происходит и приду на помощь.
Подобный поворот событий озадачил Спенса едва ли не больше, чем все, увиденное на Марсе.
– Как это может быть?
– Я мог бы объяснить тебе… науку об устройстве мира, но на это уйдет много времени. У тебя его нет. В остальном, слетать на Землю для меня не проблема. Здесь есть машины. С их помощью я могу путешествовать, куда захочу.
– Но почему ты хочешь защищать меня? От чего? – Спенс все никак не мог поверить в эту поразительную возможность.
– Потому что ты знаешь секрет Овса, ты знаешь о его городах. А еще потому, что ты – мой друг, первый из тех, кому дано объединить наши цивилизации. Это очень важно для обоих наших миров. Будет важно…
Спенс не знал, что сказать.
– Спасибо, Кир. Я возьму это и обязательно воспользуюсь, если придет нужда.
– Теперь я приглашаю тебя на прощальный ужин, – чопорно сказал Кир. – А потом ты уйдешь. На этот раз я приготовлю настоящую еду. Да, – ответил он в ответ на удивленный взгляд Спенса, – первый ри вырос. Для последнего ужина как раз подойдет настоящая овсинская еда.
– Не надо «последнего». Просто поужинаем.
Блестящие купола станции терраформирования поблескивали в жестком свете солнца. В небе виднелось одно еле заметное розовое облачко. Тусклая красная пыль лежала неподвижно. Даже легкий ветерок не шевелил песчинки. Вокруг станции – никакого движения, и на мгновение Спенс испугался, что исследовательская группа вернулась в Готэм без него.
Здесь, на поверхности, кислорода в воздухе было еще меньше, чем в Тсо. У Спенса начала кружиться голова, и он решил посидеть, прежде чем преодолеть последний километр, оставшийся до станции.
Кир оставил его километрах в трех от станции. Спенс не хотел, чтобы со станции кто-нибудь заметил марсианина, тогда тайну уж точно не удалось бы сохранить. Так что они расстались, и дальше он пошел один.
Он пожалел, что не надел шлем сразу же. Несколько резких движений привели его на грань обморока. Передохнув, он пошел медленнее, а последние метры преодолевал и вовсе словно в замедленной съемке. Подойдя совсем близко к станции, он в очередной раз удивился, почему вокруг не заметно движения.
Еще на подходах он заметил красный шлейф пыли на дальней стороне базы. Его можно было принять за пылевой вихрь, но в воздухе не ощущалось ни малейшего ветра.
Шлейф двигался, и Спенс догадался, что это всего лишь след от подъехавшей машины. Вскоре он увидел маленькую фигурку, мелькавшую среди зданий. Потом она исчезла.
Значит, на станции кто-то все же есть, подумал Спенс. А раз есть один, значит, есть и другие. Он оглянулся в надежде еще раз увидеть Кира, но каменистая равнина была пуста.
Итак, он вернулся…
Аджани завершил очередной поиск. Все, что он делал, кончалось разочарованием. В таком удрученном состоянии он и вернулся на станцию. С утра у него еще теплилась надежда, теперь она испарилась, как роса под палящим солнцем. Он принял душ – одно из немногих подлинных удовольствий на Марсе – и за едой быстро просмотрел ежедневный отчеты. Ни одного сообщения от Пакера. Ни одного сообщения от наблюдательных постов. Аджани задумчиво жевал питательные капсулы – они составляли основной рацион для обитателей станции – и запивал их холодной водой.
Все мысли индийца занимал завтрашний, последний поиск. Конец экспедиции неотвратимо приближался. Через десять-двенадцать часов вернутся Пакер с командой, начнут консервировать установку и готовиться к отлету. Он хотел успеть сделать еще один рейс вдоль рифтовой долины на западе. Если и он ничего не даст, придется признать правоту Пакера, и надежд обнаружить хоть бы тело Спенса уже не останется.
Именно об этом он и думал, когда услышал свист внешнего воздушного шлюза. Он повернулся, ожидая увидеть Пакера с кадетами, однако вместо этого он увидел одинокую фигуру без шлема за полупрозрачной переборкой шлюзовой камеры. Как назло, тень там лежала гуще, и поэтому он не сразу понял, кого видит.
Мгновенно его чувства обострились, как у тигра на охоте. Аджани вскочил, уже стараясь справиться с приливом возбуждения, потрясшим его, когда до него дошло, кто перед ним.
– Спенс! – выдохнул он. Переборка открылась, и его друг нетвердо шагнул в комнату.
– Аджани. Так это был ты… – Спенс сам не ожидал, насколько его обрадует встреча с другом. Он порывисто шагнул вперед, обнял Аджани и не смог сдержать слез. Надо отметить, что и у Аджани глаза были на мокром месте.
– Спенс, ты жив! Жив! Я знал, я знал, я верил! Слава Богу! Ты вернулся! – Гибкий индиец танцевал вокруг Спенса, не забывая критически оглядывать его со всех сторон.
Спенс снял перчатки и вытер глаза ладонями. Потом по-мальчишески смущенно спросил:
– Ты горевал без меня, да?
Аджани откинул голову назад и звонко рассмеялся. И в самом деле, такого смешного вопроса он давно не слышал.
– «Горевал»? Да с какой стати? Вовсе нет. Я же не верил, что ты погиб! – он опять рассмеялся.
– А где все? – растерянно озираясь, спросил Спенс. – Я ожидал шумного приема.
– На Северном полюсе, но скоро вернутся. Завтра отбываем. Вот тут была проблема. Улетать без тебя, честно говоря, не хотелось.
– Да, да, понимаю. Мне, наверное, кое-что надо объяснить. Это даже хорошо, что пока никого нет. Ты поможешь мне придумать, что сказать другим. Я все время об этом думал, пока возвращался.
– Придумать? – с интересом спросил Аджани. – Ты искал оправдания?
– А как же! Они мне понадобятся, – сказал Спенс. – Знаешь, я ведь не думал, что вообще смогу вернуться. За это время мне пришлось умирать столько раз…
– Ну, садись, рассказывай. Ты голоден? Я сейчас что-нибудь приготовлю. Садись, садись. Отдыхай. Ты вроде бы похудел. И вообще выглядишь измученным. Но лучше, чем раньше. – Он помолчал, стоя над Спенсом и широко улыбаясь. – С возвращением, друг мой. С возвращением в страну живых.
