Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

Глава 3

– Supno kaa chor, – сказал Аджани. Полуденный свет, косо проникавший сквозь плетеные жалюзи, отбрасывал на стены причудливую тень. Гита сидел на кровати и медленно кивал головой. Сейчас он напоминал статую Будды. Он наклонился вперед, и Спенс увидел, что темное лицо их хозяина блестит от пота.

– Похититель снов, – задумчиво произнес доктор Гита. – Давненько я о нем не слыхал.

– Мы полагаем, – сказал Аджани, тщательно подбирая слова, – что он существует. Похититель снов реален.

Доктор Гита не рассмеялся и вообще не выказал никаких признаков недоверия, как ожидал Спенс. Вместо этого лингвист-дантист быстро перевел взгляд с Аджани на Спенса и обратно. Он явно готов был слушать дальше. И с этого момента Спенс решил, что доктор Гита ему нравится.

Индиец немного нервно разгладил складки на брюках.

– Готов с вами согласиться.

– Кир сказал мне, что их раса покинула Марс, – заговорил Спенс, – как только их технологии позволили создать надежные космические корабли. Марсиане отправились на поиски новых миров для колонизации, но в Солнечной системе не оказалось ни одного мира, пригодного для жизни.

– А Земля?

– Я тоже спросил его об этом. Кир сказал, что они знали о том, что Земля даст возможность марсианам жить на этой планете на протяжении тысячелетий. Они бывали здесь в прошлом, но когда поняли, что Земля уже населена разумными существами, решили, что не вправе вмешиваться в ход развития человечества. Одно их присутствие резко изменило бы ход нашей истории.

– Какое высокоморальное решение! – воскликнул доктор Гита.

– Да, весьма. Учитывая, что они могли легко захватить планету, не встретив никакого сопротивления, я думаю, они проявили необычайную сдержанность. Тысячи лет ушли на то, чтобы отладить межзвездные перелеты. Они жили в своих подземных городах, видели, как время, ветер и песок превращают их планету в красную пустыню...

– Так вы полагаете, что марсиане ушли? – доктор Гита прищурился. – А если ушли не все?

– Наверное, может быть так, что некоторые из них все же вернулись на Землю и создали здесь свою колонию. – Спенс в сомнении покачал головой. – Но тогда какую форму она могла бы принять? И какое влияние окажет их присутствие на местную цивилизацию?

– Отличные вопросы, мистер Рестон, – доктор Гита одобрительно кивнул. – Хорошо. И к какому же выводу вы пришли?

– Даже не знаю. – Спенс встал и начал расхаживать по комнате. – Воздух в Гималаях очень разрежен – примерно такой же, как на Марсе до начала экспансии. К тому же Гималаи – самая малоисследованная часть нашей планеты, если не считать полюсов и дна океанов. Если бы колония обосновалась здесь, ее почти не беспокоили бы любопытные Homo sapiens. Но население Земли росло, и со временем их неизбежно должны были бы обнаружить. Предположим, что они изредка сталкивались с различными племенами, между ними могли даже возникнуть торговые контакты. Со временем эти редкие встречи неизбежно стали бы предметом обсуждения. а поскольку марсиане жили обособленно в местах, недоступных для нормальных людей, а их обычаи совершенно не вписывались в сознание обычных людей, на них обязательно стали бы смотреть как на небожителей, а их передовые технологии посчитали бы магией.

– Так уже было в прошлом веке, – кивнул Аджани. – Аборигены Борнео считали самолеты магическими предметами, а белых людей, которые летали на них, называли богами. Любая технология, далеко выходящая за рамки принятых объяснений местной науки, рассматривается непросвещенными как колдовство.

– Истинно так, – подтвердил доктор Гита. – Большинство моих пациентов до сих пор верят, что моя дрель – это волшебная змея, только кусается она более чем реально.

Спенс перестал ходить и остановился в центре комнаты перед доктором Гитой.

– Вот-вот. Об этих небожителях сложат легенды, и как бы неправдоподобно они не звучали, в каждой из таких легенд есть доля правды.

– Да, но прошло столько лет… вы же не думаете, что они дожили до наших дней? Либо они вымерли, либо смешались бы с человеческими расами. И мы бы давным-давно знали о них.

– Не уверен. – Спенсер задумался. – Я разве не сказал, что марсиане обладают невероятной продолжительностью жизни? Они живут тысячи лет по земному счету. Так почему бы кому-нибудь из них и не жить здесь по сей день? Мне удалось разбудить одного из них. Но что, если еще кто-нибудь вообще не спал?

Доктор Гита долго сидел неподвижно. Только легкое движение груди в такт дыханию говорило о том, что он все еще здесь. Затем, словно пробуждаясь ото сна, он задумчиво произнес:

– Supno kaa chor, а? Великий Похититель снов все еще среди нас. А почему бы и нет? В этом есть смысл. – Он уставился на Спенса мерцающими черными глазами. – Я вам верю, мистер Рестон.

Спенсу захотелось обнять индийца.

– Более того, я помогу вам всем, чем смогу, хотя и вижу, что это будет не легко.

– Отлично! – вскричал Спенсер. – Мы, собственно, потому и прилетели.

– Не уверен, насколько это отлично, – пробормотал доктор Гита. – Конец истории далек, и как бы вам не пришлось проклясть тот день, когда вы со мной связались…

Олмстед Пакер сидел в приемной директора и репетировал в уме слова, которые он собирался сказать директору Сандерсону. Из кабинета вышел высокий, худощавый мужчина.

– Мне жаль, доктор Пакер, но директор попросил меня передать его сожаления. Ваша встреча сегодня отменяется.

– Не понимаю. Я же вчера с ним договорился…

– Да, я в курсе. Но его внезапно вызвали по очень важному делу. Несколько дней его может не быть. Я могу чем-нибудь помочь? – Вермейер без всякого энтузиазма посмотрел на физика.

– Да нет, могу и подождать. – Олмстед повернулся, собираясь уходить. – Только попрошу вас передать ему, чтобы связался со мной. Вот и все.

– Приношу извинения, – Вермейер произнес фразу настолько казенно, что Пакер понял, помощнику не раз приходилось извиняться за директора Сандерсона. Пожав плечами, Пакер покинул офис.

Странно, думал он, идя по улицам Готэма. Сначала исчезли Аджани и Спенс, а теперь и директор. Развитая интуиция подсказывала ему, что два эти события связаны между собой. Но как? Чем дальше он уходил от директорского офиса, тем крепче становилось его желание понять эту взаимосвязь. «И я знаю, с чего начать, – сказал себе Пакер, резко развернувшись посреди улицы. – Мне нужен Сальников».

Он пришел в медсанчасть и теперь стоял, постукивая пальцами по безупречно белой стойке, пока не подошла молодая женщина.

– Могу я вам помочь?

– Я хотел бы видеть капитана Сальникова. Насколько я понимаю, он все еще здесь.

– Да, конечно. – Медсестра в белом отошла к монитору, но довольно быстро вернулась, глядя в какую-то распечатку. – Извините, – она улыбнулась Пакеру, – но капитан Сальников сейчас не может принимать посетителей.

– А когда может? Я зайду позже?

– Простите, не могу вам ответить. Нам запрещено говорить о наших пациентах с посторонними, – холодно сказала она. – Вся информация у доктора.

– Тогда позовите, пожалуйста, доктора, – Пакер всем видом дал понять, что намерен добиться своего. К тому же его удивила враждебная интонация медсестры.

– Извините, доктора сейчас нет в клинике. – Она одарила его ледяной улыбкой. – Что-нибудь еще?

Пакер сильнее побарабанил по стойке.

– Нет, спасибо, вы мне здорово помогли, – язвительно сказал он и отошел от стойки регистрации. Однако у самой двери он остановился. Протянул руку к панели доступа, внезапно схватился за бок и застонал.

– О, черт! – Пакер застонал. – Помогите! – Он картинно рухнул на пол.

– Что с вами? – Медсестра выскочила из-за стойки ресепшена. – У вас приступ?

– Желудок, – прохрипел Пакер. Он зажмурил глаза, изобразив на лице гримасу боли.

– Вам надо встать. Сможете?

– Надеюсь, – выдохнул Пакер. – Ох! – Он схватился за живот и повернулся на бок.

– Ну, ну, спокойнее. Сейчас мы уложим вас и сразу проведем анализ. С вами все будет в порядке. – Она положила руку ему на лоб.

– Так, жара нет. Хороший признак. Наверное, газы… – Она подсунула руку ему под плечи и помогла сесть.

Не сразу, но ей удалось поставить его на ноги. Пакер стоял, покачиваясь, как раненый лось, и время от времени постанывал. Его провели в палату с тремя койками, и Пакер с облегчением повалился на первую же из них.

– Постарайтесь не делать резких движений. Я сейчас вернусь. – Медсестра выбежала из комнаты.

Пакер подождал, пока за ней закроется дверь, быстро встал и подошел к человеку, занимавшему вторую койку.

– Сальников? – позвал он шепотом. – Слышите меня?

Мужчина повернулся и открыл глаза. Взгляд у него был тусклый и отсутствующий.

– Извините, обознался, – сказал Пакер.

Он быстро лег на свою койку и стал ждать возвращения медсестры. Она вернулась очень быстро и привела с собой другую медсестру, которая несла плоский треугольный предмет. Пакер узнал полевой диагност. Медсестра проложила диагност Пакеру на грудь, достала капсулу и скомандовала: «Под язык!»

Пакер не стал сопротивляться, только иногда вздыхал так жалостно, словно жить ему осталось всего-ничего.

Затем он ощутил легкий укол на внутренней стороне руки чуть выше запястья. Вторая медсестра изучала данные на экране аппарата у него на груди. Нажав несколько клавиш, она облегченно произнесла:

– Никаких следов сальмонеллы. Как вы себя чувствуете сейчас?

– Слабость, – пожаловался он. – Но боль прошла.

– Желудочные колики, – предположила первая медсестра. – Как только доктор вернется, он вас осмотрит.

– Спасибо, вы очень любезны. Я немножко отдохну тут у вас, и уверен, мне станет лучше.

– Ну, конечно, – улыбнулась вторая медсестра, выключая диагност. – Он у тебя тут полежит некоторое время, – она кивнула первой медсестре. – А там посмотрим.

– Спасибо, вы меня спасли, – сказал Пакер, одновременно думая, не переборщил ли он.

– Ну что вы! – Медсестра улыбнулась. – Это же наш долг.

Пакер откинулся на спину и облегченно прикрыл глаза. Медсестра села на край кровати и внимательно наблюдала за ним.

«Да что у нее, других дел нету, что ли? – подумал Пакер. – Надо как-то от нее избавиться». – Он громко рыгнул и слегка приоткрыл веки.

– Может быть, дадите антацид? – спросил он. – Наверное, газы скапливаются…

– Я сразу об этом подумала, – всполошилась медсестра. – Иногда это бывает очень больно.

– Да, у меня изжога.

– Сейчас я что-нибудь принесу. Ждите. Скоро вернусь.

Едва медсестра вышла, Пакер вскочил с койки и подбежал к двери в соседнюю палату. Палаты группировались вокруг центрального поста медсестры, и в них можно было попасть, не проходя через пост. Следующая палата была пуста, а еще в одной о чем-то оживленно беседовали три молодые женщины. Они резко замолчали, а когда он на цыпочках отправился дальше, проводили его смешками. В третьей палате стояла всего одна койка, на ней лежала довольно крупная фигура, укрытая простыней.

Пакер, опасаясь худшего, подкрался к кровати и откинул простыню. Сальников лежал на спине, лицо его было серого цвета.

– Сальников! – Пакер потряс мужчину за плечо. Ответа не последовало. Он приложил руку к шее капитана. Тело было теплым, пульс прощупывался отчетливо. Он попытался растолкать мужчину.

– Сальников, вы меня слышите?

В ответ раздалось слабое ворчание.

– Сальников, проснитесь! Мне нужно с вами поговорить. Ну, очнитесь же! – Пакер воровато огляделся. Никого не было. Повернувшись, он обнаружил, что глаза астролетчика приоткрыты. Но по его взгляду можно было понять, что его накачали успокоительным.

– Послушайте, – быстро зашептал Пакер, – я знаю, вы меня слышите. Не надо говорить, просто моргните, если поняли.

Капитан медленно опустил веки. «Как занавес в опере», – подумалось Пакеру.

– Хорошо. Так и будем говорить. Моргнете раз – значит «да», если не моргнете – «нет». Договорились?

Капитан медленно моргнул. Пакеру показалось, что он никогда не имел дела с таким заторможенным человеком. Не теряя времени, он сразу перешел к сути дела.

– Капитан, слушайте внимательно. Говорят, что Рестон и Аджани напали на вас – это правда?

Моргания нет.

– Значит, вы хотели помочь им?

Веки медленно опустились.

– Хм-м. Вас ранили при этом?

Моргания нет.

– Не понял. Если вас не ранили, что вы тут делаете?

Внезапно позади раздался сильный мужской голос.

– Почему в палате посторонние?

Пакер обернулся. К нему решительно шагал доктор Уильямс. За ним шли двое охранников с электрошокерами. Лица их не обещали ничего хорошего.

Глава 4

… Они вышли с первыми лучами солнца. Спенс плохо спал. Если не из-за голодных собак, стаи которых наполняли ночь неумолчным лаем, то из-за леденящего душу ожидания, что питониха-крысолов Рикки примет его за грызуна и задушит. Он был на ногах и готов отправиться в путь, как только над железно-синим дымным горизонтом Калькутты рассвело.

Гита встал задолго до рассвета, занимаясь приготовлениями и проверяя, все ли на месте. Он вернулся, взволнованно пыхтя и неся тарабарщину, его темное лунообразное лицо сияло от гордости. Доктор пребывал в отличном настроении.

– У меня все готово, – объявил он. Это звучало так, как будто им предстояло пересечь океан на плоту.

– Сколько времени займет дорога до Дарджилинга? – поинтересовался Спенс.

– Неделю. Может, две, если пойдет дождь. – В ответ на изумленный взгляд Спенса он поспешно объяснил: – Вы не знаете наших дорог. Начинается дождь, и они растворяются.

Доктор Гита носился по квартире, складывая провизию и личные вещи в мешки и связывая их вместе.

– По одной связке на каждого, – объяснил он. – Если придется часть пути проделать пешком, это намного удобнее.

Спенс подумал, что доктор выглядит как человек, большую часть жизни инвестировавший средства в программы по предотвращению стресса, а потом разбогатевший на дивиденды.

– Неужели все так плохо? – спросил Спенс, которому очень не хотелось играть роль наивного деревенщины.

– Путешествие в Дарджилинг будет похоже на путешествие в прошлое, – просто ответил Гита.

Они присоединились к группе торговцев, разбивших лагерь примерно в полумиле от его дома. Эти люди объединились в подобие каравана, чтобы путешествовать под защитой вооруженных солдат, призванных охранять караван от гундов и даку – бандитов и преступников, живущих в гористой местности. Спенс сразу понял, что им предстоит двигаться со скоростью улитки в старых насквозь проржавевших машинах, работающих на бензине, по некогда нормальным дорогам, которые за годы превратились в тропы для скота.

В утреннем свете, окрашенном маслянисто-коричневым дымом от миллионов костров, разбросанных по всему городу, компания дошла до становища каравана. По дороге пришлось осторожно переступать через спящие тела калькуттских бездомных, выложенные вдоль улиц наподобие тротуаров. Собаки, сплошь страдающие чесоткой, звонко тявкали, прерываясь лишь на то, чтобы порыться в очередной куче отбросов в поисках еды. Горбатая корова стояла посреди улицы над чьим-то трупом и меланхолично смотрела на воронов, слетевшихся на даровое угощение. Дети, как обычно, проснулись первыми и тихонько плакали, прижимались к своим еще спящим матерям, затихая, когда мимо них шли прохожие.

Все дома вдоль улиц обзавелись железными решетками на окнах и дверях. На взгляд Спенса, любой, кто обладал бы толикой решимости, без напряжения мог бы выломать их, настолько декоративно они выглядели.

Троица путешественников завернула за угол в нескольких кварталах от дома Гиты и оказалась на стоянке каравана. Колонна состояла из пяти лязгающих седанов, небольшого автобуса, нагруженного предметами будущего торга и джипа с тремя солдатами, вооруженными старыми обшарпанными М-16. Они возглавляли процессию. Караван уже построили, и торговцы-участники носились взад-вперед, чтобы сунуть в автобус еще одну вещь. Неторопливо прохаживались солдаты с винтовками за спинами, пережевывая завтраки, завернутые в рисовую бумагу. Они весело пересмеивались.

«И это наша защита?» – невесело подумал Спенс.

Караван и вовсе выглядел бы комично, если бы не страх на лицах некоторых торговцев. Они отправлялись в поход, из которого могли и не вернуться. Спенсу с трудом верилось, что в мире, с некоторых пор устремленному к звездам, до сих пор могут существовать такие варварские способы торговли и передвижения. Еще недавно он ходил по Марсу, а доведись ему рассказать об этом какому-нибудь торговцу, тот ни за что не поверит. Их мир так же далек от его мира, как мир Кира далек от привычного Спенсу.

В конце каравана их встретил высокий худощавый индиец с таким выражением лица, будто он постоянно жевал лимон.

– Это Гурджара Марджумдар, староста каравана, – представил доктор Гита. Мужчина поклонился, сложив руки в классическом жесте приветствия.

– Твое присутствие делает нашу цель более достижимой, – староста улыбнулся Гите кислой улыбкой. Позже Гита сказал Спенсу, что плата за участие в караване уже сделала предприятие старосты прибыльным.

– Вы поедете на моей машине, – с некоторой гордостью сказал Гурджара. – Надеюсь, вам будет удобно.

Спенс промолчал. Конечно, он мог бы сказать. что на его взгляд было бы удобнее, если бы машина имела рессоры. Он видел, что древний автомобиль и так уже низко просел, нагруженный под завязку, хотя пассажиры пока не заняли свои места.

Еще через несколько минут бешеной суеты и слезливых прощаний торговцев с семьями, караван, постанывая и бормоча астматическими двигателями, тронулся в путь. На улицах спящие, не просыпаясь, каким-то образом раздавались в стороны, пропуская машины. Дети и собаки бежали рядом, надеясь на подачку и требуя от водителей, чтобы они почаще нажимали на клаксон. Те не отказывались.

Спенс в оцепенении смотрел на разрушающийся город за окнами автомобиля. Зрелище одновременно представлялось ему отталкивающим и очаровательным в этом ленивом, длящемся упадке. Он никогда не испытывал ничего подобного.

За караваном шла или ехала на велосипедах небольшая группа оборванных путников. Они тоже хотели попасть в Дарджилинг, но денег на оплату проезда у них не было; их просто привлекало наличие солдатского конвоя.

На окраине Калькутты им пришлось остановиться перед зловонной рекой. Спенс не понял причину остановки. Они с Аджани вышли размять ноги, поскольку дальше остановок не предполагалось. Дойдя до головы каравана, они поняли, из-за чего задержка. Ночью на мосту расположилась многочисленная семья, и теперь пришлось ждать, пока они уберут с дороги свои пожитки. Люди собирались с угрюмой медлительностью, хотя все их добро, как заметил Спенс, состояло в основном из сломанных бамбуковых стульев, тряпок и канистр из-под масла. Солдата беззлобно поторапливали их.

– Господи, ну зачем же устраиваться на мосту? – воскликнул Спенс, наблюдая за необычной сценой.

– А ты посмотри вокруг. Куда им еще деться? А здесь вода близко. Можно купаться, и от жажды не умрешь. Они бы тут простояли день или два, если бы мы их не согнали.

Спенс посмотрел на желтую воду и его передернуло.

– Они же не могут пить эту дрянь!

Аджани не ответил, просто молча показав на берег под ними.

Каждый квадратный метр берега был занят грубыми навесами из камыша и картонными хижинами. Река Хугли служила одновременно канализацией, и питьевым источником для шумных масс, толпящихся на ее голых берегах. В сумрачном свете нового дня, насколько он мог видеть, по берегу слонялись тысячи местных; мужчины, женщины и дети голышом стояли на мелководье и обливались грязной водой, чтобы заменить вчерашнюю грязь на сегодняшнюю.

Рядом с купающимися собака теребила какой-то большой предмет, который Спенс сначала не узнал, а когда понял, что это такое, его едва не вывернуло наизнанку – в воде колыхался труп, течением прибитый к берегу.

Вскоре путешествие возобновилось. Он старался не встречаться глазами с хмурыми поселенцами с моста, пока машина проезжала мимо них. Он вообще замолчал надолго.

В полдень, хотя они отъехали всего на несколько километров от города, караван остановился на обед. Мгновенно рядом возникли торговцы с корзинами, наполненными едой. Они очень надеялись продать путникам хоть что-нибудь. Спенс не чувствовал голода, но все-таки купил два банана у одноногого старика – в основном, из жалости.

Аджани и Гита отправились обсудить с Гурджарой маршрут. Спенс сел на землю в тени машины, очистил один из бананов и задумчиво сжевал его.

Вдали от города воздух был почище, а землю сплошь укрывала тропическая зелень. Если бы не остатки покрытия под ногами, Спенс решил бы, что они исследуют неведомые земли где-то очень далеко от цивилизации.

На севере начинались предгорья, за ними в туманной дымке высились горы, едва прорисовывающиеся слабыми контурами на фоне неба. Где-то впереди скрывался Дарджилинг, жемчужина гор. Шесть дней, семь, а может и больше. Рангпо располагался еще дальше.

Спенс вздохнул; возможно, они отправились в погоню за химерой. Но уж точно Ари не было в радиусе миллиона километров от этих порождающих суеверия холмов. Когда он думал о ней, болело сердце. Он продолжал говорить себе и всем, кто готов был его слушать, что он должен помочь ей. Аджани снова убежал его, что похищение было тщательно спланировано и что она, скорее всего, покинула здание до того, как они вернулись в комнату.

– Но она же кричала! Это же был ее крик. Разве нет?

– Откуда ты знаешь? Мы оба услышали то, что хотели услышать. Нас позвали, когда потребовалось наше присутствие, но не раньше. Звуков борьбы не было. Будь она в комнате, мы бы ее спасли, но ее там не было. А похитители точно знали, что делают. Они же наверняка следили за ней и просто выжидали удобный момент.

– Но зачем она им? Они же за мной охотились.

– Не знаю я, – Аджани покачал головой. – Но мы все делаем правильно. Доверься Богу. Он укажет, что делать, когда придет время.

– Почему ты так в этом уверен?

– У нас просто нет другого выбора. Мы должны следовать этим путем. Мы и следуем.

Спенс чувствовал, что предал возлюбленную. Его очень расстраивало, что вот он, сидит на дороге и ест бананы, пока она там ждет, что он придет и спасет ее.

Он доел банан и выбросил кожуру. Тотчас же на обочине дороги, куда он отбросил кожуру, возникло движение. Двое детей – девочка лет восьми, закутанная в рваное выцветшее сари, и ее брат лет пяти, одетый только в мужскую рубашку без рукавов, – нырнули в траву за банановой кожурой. Все это время они наблюдали за Спенсом. Следом за банановой шкуркой он бросил шиллинг, он исчез еще раньше, чем коснулся земли.

Девчушка вытащила из складок сари небольшой квадратик потрепанной ткани. Она аккуратно расстелила его вместо коврика и уселась вместе с братом. Потом она начала терпеливо отделять от кожи банана волокнистую мягкую часть внутренней кожуры. Закончив, она выбросила пустую шкурку и разделила остатки еды с мальчиком.

Ели дети медленно, как будто пробуя великолепный деликатес, которым надлежит наслаждаться на досуге. Спенс был так тронут увиденным, что подошел к детям и протянул второй банан.

Глаза девочки стали большими и круглыми, а маленький мальчик съежился за плечом сестры. Спенс улыбнулся и опять предложил им банан; по тому, как они смотрели на него, любой понял бы, как они хотели съесть этот фрукт. Просто стеснялись.

Тогда Спенс положил банан на грязный кусок ткани, вернулся к машине и залез в кабину. Стоило ему отвернулся, как девочка схватила банан, мгновенно очистила его, разделила и слопала.

Вернулись Аджани и Гита. Они громко обсуждали намеченный маршрут. Затем послышались крики солдат, оглушительно выстрелил дырявый глушитель джипа. Караван готов был продолжить движение. Спенса потянули за рукав.

Он повернулся и увидел маленькую девочку с братом. Он было хотел показать им жестами, что у него больше нет бананов, но девочка мило улыбнулась и церемонно преподнесла ему банановую кожуру.

Спенс усмехнулся и столь же церемонно вернул кожуру. Дети посмотрели друг на друга, словно не веря своей удаче, а затем бросились доедать трофей.

Взгляд, которым наградила его девочка, согревал Спенса до самого заката. В ответ на внимательный взгляд Аджани, Спенс пожал плечами.

– Подумаешь! Мелочь такая… – пробормотал он.

– Это больше, чем ты думаешь, друг.

После этого Спенс взял за правило покупать три банана.