Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

Глава 5

– … Вот он. – Луч фонарика скользнул по фигуре на полу. – Вырубился.

– Я включу свет, – сказал второй, чуть более высокий голос.

– Нет, оставь так. Он может проснуться. Ну и что с ним делать? Нельзя же просто оставить его на полу…

– Почему бы и нет? Вернемся позже.

– Он может вспомнить.

– Хорошо. Давайте перенесем его в лабораторию сна.

– Хорошая мысль. И подключи сканер. Тогда даже если вспомнит, не будет уверен.

– Беру за ноги. Осторожно, не разбуди его.

Спенсу казалось, что разум возвращается к нему. Он все еще падал сквозь темное ничто, и в то же время парил, ожидая, когда сознание вернется полностью.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец он попробовал шевельнуть головой и тут же убедился, что лучше пока этого не делать. Головокружение вернулось с новой силой.

Он лежал неподвижно и пытался собрать обрывки мыслей – то, что от них осталось. Он вспомнил, как разговаривал с доктором Ллойдом, а потом вернулся в лабораторию. Но после этого воспоминания – сплошная тьма. Но ведь было же еще что-то? Он же сейчас в лаборатории сна, и сканер подключен. Как-то же он попал сюда? Но вот как?

Из пункта управления послышался тихий сигнал контроллера времени сеанса. И тут же в динамике зазвучал голос Тиклера, похожий на шорох падающего снега.

– Сеанс окончен, доктор Рестон. Включить свет?

– Да, – услышал он собственный голос, – зажгите.

Верхние панели начали светиться, сначала слабо, но быстро набирая интенсивность. Скоро он уже хорошо различал интерьер лаборатории, похожей на цилиндр. Спенс медленно сел, переждав последние волны головокружения. Взялся за края кушетки и неуклюже встал на ноги. Он помнил, что Тиклер наблюдает за ним из пункта управления.

Голову потянуло назад. Только теперь он понял, что на нем сканирующая шапочка. Он снял ее и бросил обратно на кушетку, в углубление, оставшееся от головы, а затем медленно, как во сне, двинулся в пост управления.

– Все прекрасно получилось, доктор, – радостно сообщил Тиклер. – После завтрака я обработаю. – Спенс неуверенно кивнул. – С вами все в порядке?

– Э-э, нет, все нормально. Спал не очень хорошо.

– Надеюсь, вы не забыли: у нас на сегодня отбор ассистентов.

– Тиклер, а нам в самом деле нужен помощник? Я имею в виду, что проект – он только наш с вами. Это же японцам нужно каждый раз по тридцать человек для экспериментов. А нам-то зачем?

– Каждое отделение обязано выделить хотя бы одного курсанта.

– Ну, пусть Симмонс возьмет себе еще одного. Я действительно не понимаю, что тут делать курсанту?

– Биопсихология – отдел небольшой, это верно, – Тиклер с сомнением покачал головой. – Только он ведь таким и останется, если мы не будем привлекать ассистентов. На то и программа, чтобы удовлетворять нужды ученых.

Спенсу не нравилось, когда Тиклер противоречил ему; поэтому, чтобы не накапливать раздражение, он ответил самым спокойным голосом:

– Конечно, вы правы. Я просто подумал, было неплохо, чтобы вы сами поговорили с кадетами.

– Я? Но, доктор Рестон, я…

– Совершенно не вижу причины, почему бы и нет. Вы прекрасно разбираетесь в таких вещах. А я потом взгляну на результаты отбора. Найдете подходящего кандидата и сразу тащите его ко мне.

Спенс поспешно вышел из поста управления, не желая выслушивать возражения, и направился в кафе. Освободившись от соседства Тиклера, он вернулся к загадочному эпизоду с потерей сознания.

Ему повезло. В заполненном кафетерии удалось найти тихое местечко, чтобы спокойно все обдумать. Спенс всегда считал, что шум – хороший изолятор, ничем не хуже тишины. Может быть, даже лучше. При определенном уровне неорганизованного шума разум естественным образом обращается внутрь себя, полностью закрываясь от остального мира.

Шум посуды и стук подносов, гул голосов и дрянное дребезжание безвкусной фоновой музыки, наполнявшей кафетерий, создали как раз такой уровень звукового хаоса, который вполне годился для размышлений. Со своим подносом с яичницей, грейпфрутом и кофе он направился к пустому столику в углу. Народ увлеченно ел. Он видел спагетти, ростбифы, плошки с томатным соусом, куриный салат, блины, омлеты и хот-доги – завтрак, обед и ужин подавались одновременно, чтобы приспособиться к графикам различных смен. Ростбиф с соусом рядом с яичницей и тостами всегда приводил его в замешательство; это выглядело как-то не так.

Спенс задумчиво жевал и в конце завтрака оказался к ответу не ближе, чем раньше. Недостающие часы просто исчезли. Десять часов, а может быть, и все двенадцать не поддавались учету. В памяти зиял провал. Он допил остатки теплого кофе и решил посмотреть результаты сканирования в лаборатории – лента сканирования, четыре красных волнистых линии, отобразит момент за моментом его ментальное состояние.

Он вошел в лабораторию. Тиклер с счастью отправился куда-то по делам. Он вошел в пост управления и нашел катушку там, где ее оставил Тиклер, должным образом обработанную, занесенную в каталог и готовую к просмотру.

Спенс вернул полосу к началу, наблюдая, как откатываются назад ярды волнистых линий. В начале записи стояли дата и время: EST 15/5/42 10:17 GM. Сканирование продолжалось девять с четвертью часов без перерыва. Каждый пик и спад, каждая вспышка альфа-ритма или бета-ритма фиксировались должным образом. Он видел ровное, ритмичное течение своего ночного сна. Все, как обычно.

А что до начала сканирования? Где он был? Что делал? Почему не мог ничего вспомнить?

Спенс перемотал ленту и вернул в лоток. Надо пойти подумать, или не подумать, а просто так. Значит, в парк…

Влажность стала заметно выше. Только приблизившись ко входу, Спенс отметил, насколько местный воздух отличается от фильтрованного воздуха в остальной части станции.

Он шагнул на дорожку и тут же вскинул руку, прикрывая глаза от ослепительного света. Солнечные щиты сейчас оказались открытыми, как всегда бывало в полдень. Спенс некоторое время постоял, моргая, давая глазам привыкнуть к яркому свету, а затем зашагал по одной из многочисленных извилистых тропинок. Дошел до лужайки, надеясь найти свободную скамейку в одном из укромных уголков, образованных деревьями и живыми изгородями. Такие уголки в парке создавались специально для любителей уединения.

Однако сегодня все скамейки были заняты, в основном молодыми загоравшими женщинами. Он прошел по кругу, но и последняя скамейка оказалась занята. Он почти решил развернуться, когда понял, что знает эту посетительницу.

– Не возражаете, если я присяду? – спросил он. Голубые глаза распахнулись ему навстречу. Женщина тут же прикрыла их рукой.

– О, доктор Рестон! Спенс, я хотела сказать. Пожалуйста, садитесь. Я тут заняла больше места, чем мне положено.

Он присел на край скамейки и посмотрел на женщину, с отчаянием понимая, что ему совершенно нечего сказать. Пришлось просто улыбнуться. Она улыбнулась в ответ.

«Идиот! – вопил Спенс про себя. – Скажи же что-нибудь!» Улыбка на его лице грозила переродиться в гримасу.

– Ну что, вам удалось встретиться? – Ари спасла его, начав разговор.

– Встретиться? – с недоумением произнес он. – «Какая встреча? – подумал он. – Господи, что я несу!»

– Вы забыли? У вас была назначена встреча с моим отцом – или это был какой-то другой доктор Рестон?

– Он вернулся?

– Вы что же, хотите сказать, что мистер Вермейер еще не звонил вам? Ладно. Я напомню. Папа занят с самого возвращения, но вы и сами могли бы позвонить.

– Нет, спасибо, не стоит. Я лучше подожду своей очереди.

– Я все-таки подозреваю, что это был какой-то другой доктор Рестон. Тот, которого я имела в виду, показался мне очень настойчивым. Он порывался решить вопрос жизни и смерти, если я правильно помню.

– Ну, кризис миновал, я успел остыть. Однако, спасибо за предложение. Я все еще хочу с ним повидаться.

– А что? Вам повезет, если немного подождете. Как только у него закончится совещание, он за мной спустится. Мы хотели вместе пообедать. Вот и можете с ним поговорить.

– Что вы! Я не хотел бы вам мешать…

– Ерунда! Я не возражаю. Я бы не стала предлагать, если бы все еще не чувствовала себя в долгу перед вами за то, что так нагрубила тогда.

– Ничего подобного! Я и не думал об этом. Поверьте.

– Вы так добры... – Она снова улыбнулась, и Спенс почувствовал, как тепло ее улыбки коснулось его лица почти как солнечные лучи.

Именно в этот момент, хотя никто из них не думал об этом, они стали друзьями. Для Ари – ничего особенного, она легко заводила друзей. А вот для Спенса совсем другое дело. Он с трудом ладил с людьми вообще, а с женщинами в особенности. Он не знал, как с ними разговаривать, и всегда чувствовал себя неудобно рядом с ними. Поэтому его так потрясло, что они, оказывается, проговорили почти час, и за все это время он ни разу не почувствовал себя неловко.

Поэтому Спенс даже пожалел, завидев фигуру директора «Дженерал моторс», решительно приближавшегося к ним с другой стороны лужайки.

– О, папа! – воскликнула Ари, вставая. Спенс тоже поспешил встать. – Папа, ты помнишь доктора Рестона…

– Да, припоминаю. – Человек по имени «Папа» протянул широкую, твердую руку, и Спенс пожал ее с некоторой робостью.

– Я рад снова видеть вас, директор Сандерсон. – В последний раз Спенс видел директора на приеме для новых соискателей на гранты за несколько дней до отлета.

– И я рад видеть одного из наших самых ярких новых коллег. У вас ведь скоро будет первый отчет, не так ли? Да, именно так. У меня в календаре помечено. Как вам здесь нравится, доктор Рестон? Нашли все, на что надеялись?

– Да, и многое другое, – честно признался Спенс.

– Папа, я пригласила Спенса на ланч. Я знаю, ты любишь новых ярких людей. – Ари обняла отца, выглядевшего слегка удивленным.

– Дочь, но как же приличия? – Она поцеловала его в щеку. – Что подумает доктор Рестон? Скажите, вам приходилось видеть когда-нибудь столь дерзкую юную леди?

Спенса спасли от необходимости отвечать. Директор Сандерсон как раз в это время объявил:

– Умираю с голоду. Предлагаю, немедленно проследовать к обеду, иначе вам придется нести мое обмякшее и довольно грузное тело через парк. Это уж точно будет за гранью приличий! Доктор Рестон, я приношу вам сожаления по поводу отвратительных манер моей дочери. – Глаза директора при этих словах одобрительно блеснули. – Но я повторяю ее приглашение. Присоединитесь к нам?

Выхода не оставалось. Пришлось Спенсу согласиться.

– Буду счастлив.

Глава 6

… А потом они разошлись по своим местам: Спенс – в лабораторию, директор – в свой кабинет, Ари – в культурно-художественный центр. Пожалуй, это был один из самых приятных обедов на памяти Спенса. Начался он не в столовой, как ожидал Спенс, а в одном из четырех ресторанов Готэма «Бель Эспри», стилизованном под французское кафе.

Раньше Спенс в здешних ресторанах не бывал и был приятно удивлен, что они сильно отличаются от точек общепита станции. Правда, и цены там были удивительные… в точности как на Земле, в ресторанах с претензией.

На обед подали запеченную сердцевину пальмы, артишоки, винегрет и лотарингский пирог с заварным кремом. Из ресторана Спенс вышел с редким чувством покоя и сытости. И компания, и еда, и вся атмосфера подействовали на него весьма благоприятно. Отец и дочь Сандерсоны оказались на редкость приятными собеседниками. Искусно направляя разговор, они вынудили Спенса много говорить о себе, гораздо больше, чем он привык. Но это ему понравилось, скорее потому, что каждый раз, поднимая глаза от тарелки, он встречал заинтересованный взгляд ярко-голубых глаз Ари.

Теперь они шли по кольцевому коридору и вскоре должны были расстаться. До поворота в лабораторию Спенса оставалось немного. Если еще недавно он внутренне содрогнулся от приглашения на ланч, то теперь сокрушался, что время, проведенное вместе, кончилось слишком быстро.

– Надеюсь, вы рассмотрите мое предложение, – говорил директор Сандерсон. – Я думаю, такой опыт будет вам полезен. Я даже надеюсь, что он поможет в ваших исследованиях. Полагаю, вы могли бы провести несколько экспериментов, чтобы поезда оказалась не напрасной.

Спенс слушал директора вполуха и не совсем понял, о какой поездке речь.

– У меня же скоро отчет, – начал он возражать.

– Это простая формальность, – отмахнулся директор. – Кроме того, если вы решите возглавить одну из исследовательских групп в поездке, отчет можно и отложить, а то и вовсе отменить. Терраформирование – очень перспективный бизнес. Я бы и сам с удовольствием поехал; но… обязанности, знаете ли.

Спенс растерянно посмотрел на директора. Ари тут же пришла ему на помощь.

– О, папочка! Терраформирование – это твоя мания, не всем это интересно. Не приставай к человеку. Уверена, у Спенсера есть дела поважнее, чем бродить по унылой каменистой пустыне. А мне вот все интересно!

Директор поцокал языком.

– Экая ты беспокойная девушка. Я не настаиваю на вашем немедленном ответе, доктор Рестон. Но я надеюсь, что вы об этом подумаете. Знаете, иметь марсианский опыт – оно того стоит.

– Я обязательно подумаю. Благодарю за приятный обед.

– Я рад, что вы смогли составить нам компанию. Я всегда стремлюсь поближе познакомиться с моими коллегами. Ну, до свидания.

– Всего доброго! – сказала Ари. Они повернулись и рука об руку пошли вдоль главной оси. Спенс некоторое время смотрел им вслед, а затем направился к себе в лабораторию.

Тиклер ждал его возвращения. Суетливый помощник казался чем-то раздраженным; он несколько раз с неодобрением покосился на Спенса, а может, Спенсу только показалось, что Тиклер недоволен. Спенс не стал расспрашивать. В конце концов, он только что пообедал с директором станции. Ну что может угрожать его самолюбию сейчас?

– Ну, и как у нас дела сегодня, Тиклер? Мы готовы к вечернему сеансу? Я хотел увеличить электроэнцефаминовый коэффициент еще на пять процентов. Прошу вас протестировать сканер, прежде чем мы начнем.

– Да, я помню, – буркнул Тиклер. Он кивнул в сторону поста управления и Спенс увидел, что у них посетитель. – Надеюсь, вы не забыли, что поручили мне подобрать нового помощника.

– А-а, вы уже справились? Так быстро? Ладно, давайте с ним поговорим. – Он поманил кадета, наблюдавшего за ними через контрольное окно. Молодой человек встал и подошел к Тиклеру.

Спенс протянул руку.

– С доктором Тиклером вы уже знакомы, а я – доктор Рестон.

– Мы с вами встречались, – ответил кадет после рукопожатия.

Спенс присмотрелся, но пока не узнавал его.

– Не припоминаю…

– Ничего удивительного. Мы столкнулись перед входом в парк где-то с неделю назад.

– О! Курт, не так ли? – Спенс и в самом деле вспомнил их предыдущую встречу.

– Верно. Курт Миллен. Первый курс. Уровень D, сектор 1.

– Вот и отлично. Надеюсь, вам будет интересно поработать с нами.

– Значит, вы одобряете мой выбор? – спросил Тиклер. Спенс не заметил странной ухмылки, сопровождавшей вопрос, иначе он мог бы и передумать. Вместо этого он сказал:

– Да, да, конечно. Полагаю, Курт отлично справится. Пусть поможет вам готовить сканер, а я пока займусь энцефамином.

Работая, Спенс вспоминал о разговоре с Ари. Он даже смутился слегка от волны теплых чувств, сопровождавшей эти мысли. Что-то есть в этой девушке, сказал он себе. «Будь осторожен», – ответил его внутренний голос.

Золотой туман исчез. Завывал холодный ветер. Пышная зеленая долина увяла и стала коричневой. Побелевшие клочки высохшей травы и лепестки крошечных желтых цветов поземкой летели над землей.

Он вздрогнул и обнял себя за плечи, пытаясь согреться. Посмотрел под ноги и увидел, что стоит на твердой, бесплодной земле. Что-то блестело в ледяном свете яростной луны.

Это были его слезы, застывшие там, где упали. Земля не приняла их.

Спенс повернулся и помчался прочь, и тотчас же оказался на обширной открытой равнине под огромным небом, по которому мчались тонкие облака. Он смотрел на них и ему все больше хотелось узнать, куда они летят.

Он побежал, высоко поднимая ноги и клонясь вперед. Однако ноги слушались плохо. Каждый шаг получался медленнее предыдущего, как будто силы таинственным образом покидали его.

Вскоре ноги отяжелели настолько, что пришлось остановиться. Почти сразу он почувствовал, что погружается в сухую почву, словно его засасывал зыбучий песок.

Он судорожно дергался, а сухой красный песок уже поднялся выше колен. Он закричал, и ему ответило странное эхо. Осмотревшись, он понял, что попал в большую стеклянную колбу, а песок продолжает подниматься.

Теперь казалось, что песчинки падают с неба, намереваясь похоронить его заживо. Он слышал сухое, щетинистое шипение. Песок падал на голову, запорошил глаза. Спенс задрал голову. Высоко над ним стеклянный пузырь сужался узким горлышком, песок сыпался именно через это крошечное отверстие и стекал вниз. Когда он погрузился уже по грудь, пришлось расталкивать его руками, но он все прибывал, поднимаясь выше и выше.

Он снова закричал, понимая, что его крики не слышны за стеклом. Наконец песок сомкнулся над головой, и в этот момент он понял, что попал в песочные часы, и песок просыпался весь…

Задыхаясь, Спенс проснулся и резко сел на кушетке. В спальне было совершенно темно – черная, бархатистая тьма давила со всех сторон гнетущей тяжестью. Она обволакивала, засыпала, душила.

Ему хотелось вскочить, убежать подальше от ужасного сна. Но какая-то непонятная сила удержала его на месте. Он медленно опустился обратно на кушетку и тут заметил в темноте такое, от чего у него перехватило дыхание.

Прямо над ним, на полпути между кушеткой и потолком, парило слабое зеленоватое сияние. Он наблюдал, как свечение усилилось и приняло форму светящегося нимба или обруча с исходящими от него крошечными щупальцами света. Центр обруча казался тусклым и бесформенным, но он чувствовал что-то темное и таинственное, кипящее в его пустом пространстве.

Было такое впечатление, что он уже где-то видел или переживал нечто подобное – но где? Он не мог вспомнить. Тем не менее, чувство узнавания сохранялось, а вместе с ним нарастал страх. Спенс начал дрожать.

В центре нимба проступали неопределенные формы, сплетенные из голубого света. Тонкие и неясные, они вспыхивали и угасали; перемещались, перетекали друг в друга. Прозрачные голубые жгуты роняли серебряные мерцающие искры, соприкасаясь с зеленым нимбом.

Возникло отчетливое ощущение, что видение втягивает его в себя. Пришло чувство падения. Спенс протянул дрожащую руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Страх пронзил его, как высоковольтный разряд. Сердце сжалось в груди, словно стиснутое в невидимом кулаке. Кровь гулко стучала в ушах.

Середина обруча бешено вращалась, превратившись в полупрозрачное ядро, некую массу, состоящую из крошечных точечных пятнышек света. Спенс не сразу понял, что видит яйцевидную форму, вращающуюся вокруг своей оси. Он впился пальцами в ткань кушетки. Тело покалывало, это пришел звук, тонкий, игольчатый звук далеких колокольчиков. Звук из его снов.

Накатила волна тошноты. На лбу и верхней губе выступили капли пота. Он пытался отвернуться, но сияющая вытянутая сфера не отпускала взгляд. Он хотел закричать, но язык прилип к нёбу.

Мерцающая масса замедлила вращение, и Спенс еще больше погрузился в глубины кошмара. Из неопределенности постепенно возникало… лицо. И он узнал его! Ужас и отвращение заставили Спенса дрожать крупной дрожью.

Из пылающего круга на него смотрели мощи Хокинга.

Глава 7

– Привет папа. Спасибо, что заглянул… – Изображение на экране выглядело обеспокоенным. – Ты меня хорошо видишь? Отлично. Я говорю: «Спасибо, что заглянул». Я знаю, это не так-то просто.

– С тобой все в порядке, Спенсер? Они сказали, что ты хотел поговорить со мной. Я испугался. Понял, что с тобой что-то случилось. Я спешил в центр связи, как только мог. А тут мне говорят, что ты болен...

– Да не болен я, просто такой случай. Упал. Головой ударился, вот и все. Пошел за аспирином, а меня схватили и отправили в медотсек. – Спенс успел выработать свою версию произошедшего и не видел причин отступать от нее. Он не хотел понапрасну беспокоить отца.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – Лицо на экране видеофона все еще выражало беспокойство.

– Конечно, я в порядке, ничего страшного. Но раз они собираются продержать меня тут несколько часов, я подумал, что они должны подключить меня к сети. Для всех больных так делают.

– О, – только и сказал отец.

– Писать тут не принято, так что я подумал: хорошо бы созвониться.

– Как у тебя с работой? Нормально?

– Вполне. У меня сейчас задание… я в поле работаю.

– Это надолго, Спенсер?

– Нет, не очень, – солгал Спенс. – Максимум – пара месяцев. Я позвоню тебе, когда вернусь. – Он видел, что отец не понимает, о чем он говорит. Он выглядел утомленным и обеспокоенным, и, очевидно, изо всех сил пытался принять тот факт, что сын будет отсутствовать дольше, чем предполагалось. Спенс пожалел, что не позвонил сам; его тактика смягчить новость не сработала. – Как дела, папа? Кейт заботится о тебе?

– Кейт занята с мальчиками. У нее, знаешь ли, много дел. Я не люблю ее беспокоить.

– Мальчики в четвертом классе, папа. Они весь день в школе. Ты не побеспокоишь ее. Позвони ей, если тебе что-нибудь понадобится. Обещаешь?

– Ну, наверное, – с сомнением произнес мистер Рестон.

– Слушай, мне скоро надо идти. Я только хотел сказать, чтобы вы не беспокоились обо мне, если я не буду выходить на связь некоторое время. Я буду занят, вот и все. – Он ненавидел врать отцу, но объяснить прямо не получалось. Он бы не понял.

На всем протяжении взросления Спенсер не помнил ни одной минуты, когда родители понимали бы его. Они не понимали смысла его работы и не следили за объяснениями, когда он пытался рассказать им. Между ними было слишком большое расстояние. В конце концов, он отказался от попыток сблизиться с отцом.

Лицо отца на экране видеофона приблизилось вплотную к камере.

– Ты позвонишь, когда вернешься?

– Да, это первое, что я сделаю.

– Я скучаю по тебе, Спенсер.

– Я тоже скучаю по тебе, папа. До свидания.

– До свидания, сынок. Береги себя. – Экран погас.

Несколько мгновений Спенс смотрел на пустой мерцающий экран, а затем отложил устройство. Он поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть приближающегося врача.

– Вам лучше, доктор Рестон? – Медик встал у изголовья его кровати. Он ввел код на своем приборе и прочитал карту состояния Спенса.

– Я нормально себя чувствую, доктор Уильямс, – сказал Спенс бодрым голосом. – Зря вы тратите на меня свое драгоценное время.

– Вовсе нет. На этой неделе у нас особое предложение. Бесплатная диагностика для всех новых клиентов. Вам повезло.

– Спасибо, конечно, но давайте как-нибудь в другой раз. – Он попытался встать, но обеспокоенный взгляд доктора остановил его.

– В чем дело?

– Я надеялся, что вы мне расскажете.

– Я-я не понимаю. Вы что-то обнаружили у меня?

– Нет, насколько мы можем судить, вы совершенно здоровы. Но я думаю, нам следует поговорить.

Спенс беспомощно взглянул на врача. Здесь что-то не так, подумал он.

Доктор пододвинул легкий табурет и сел рядом со Спенсом, нервно закусившим губу.

– Физически вы совершенно в норме, – продолжил доктор Уильямс, – то есть ни в одном из проверенных нами параметров особых отступлений от нормы нет.

Он пристально посмотрел на своего пациента, и Спенсу пришла в голову мысль, что его измеряют на предмет прочности, как пружину, которую растягивают, чтобы посмотреть, сколько она может выдержать, прежде чем сломается. Он ждал, когда спадет напряжение.

– Доктор Спенсер… – начал доктор, но замолчал.

Плохой знак, подумал Спенс. Всякий раз, когда они обращаются к вам по имени, жди проблем.

– Вы представляете, почему вы здесь? – Спокойные глаза врача внимательно следили за ним, на лице маска бесстрастного интереса, за ней ничего не увидишь.

– Конечно, – делано рассмеялся Спенс. – Я споткнулся о табуретку в лаборатории. Головой ударился, вот и все.

– Вас не было в лаборатории, доктор Спенсер.

Спенс понимал, что с ним случился очередной провал в памяти, но что он делал в это время, не знал. Он-то рассчитывал, что история с табуреткой будет принята на веру. В памяти было пусто, и это пугало его больше всего.

– Не было? – спросил Спенс немножко более растерянным тоном, чем ему хотелось бы. – И где же я был тогда?

– В воздушном шлюзе грузового отсека.

– Ерунда! Кто вам сказал такое?

– Рабочие, которые вас нашли. Они же вас и привезли к нам. И я не вижу причин сомневаться в их рассказе, поскольку он подтверждается видеозаписями. Во всех шлюзах установлены камеры. Это требования безопасности.

Спенс ошеломленно смотрел на врача. Ему не верилось.

– И есть еще кое-что… – задумчиво протянул доктор. Тон, которым это было сказано, очень не понравился Спенсу.

– И что же это?

– Была запущена процедура разгерметизации. Вы стравливали воздух, собираясь открыть люк.

– Абсурд! Зачем бы мне это делать?

– Не знаю, но хотел бы узнать. – Доктор вытащил из кармана тонкий металлический предмет и теперь вертел его в руках.

– Послушайте, если вы думаете, что я забрел в воздушный шлюз, а затем намеренно разгерметизировал его… Да это же просто сумасшествие какое-то! Я же не самоубийца!

– Иногда люди не выдерживают. – Доктор пожал плечами. – Им вдруг приходит в голову идея выбраться отсюда как можно скорее, даже не дожидаясь шаттла, даже без скафандра. Еще несколько секунд, и вас бы… уже не спасли.

– Нет. Не могу поверить. Мне нужно посмотреть эти записи.

– Да, конечно, это можно устроить. Но я надеялся, что вы все-таки поговорите со мной. Если вас что-то беспокоит, я могу помочь.

– Да не о чем тут говорить! Я споткнулся и ударился головой. Вот и все!

– И больше вы ничего не помните? Никаких необычных ощущений у вас в последнее время не было, ничего такого, что бы ощущалось как дискомфорт? А другие провалы в памяти у вас бывали?

Спенс поморщился при слове «провалы». Может ли врач знать что-то еще?

– Нет, ничего такого не было.

Доктор Уильямс тяжело вздохнул.

– Ну и что теперь? Я имею в виду, что со мной будет? – Спенс не мог скрыть раздражения в голосе.

– Ничего. Можете идти.

– Но… вы не будете… я имею в виду, вы не должны…

– Сообщить об этом руководству? Нет, не думаю. Непосредственной опасности для вас я не вижу. Иначе говоря, вы по нашим данным вполне стабильны.

– Спасибо, – мрачно отозвался Спенс. – Значит, я могу идти?

– Да. Но я хочу вам напомнить, что моя дверь для вас всегда открыта. Если вдруг вспомните что-нибудь или захотите обсудить, милости прошу.

Спенс кивнул, слез с высокой кровати и вышел из комнаты вслед за доктором Уильямсом. В маленькой приемной он нажал на панель доступа. Когда дверь открылась, он повернулся, чтобы кивнуть врачу, который все еще внимательно наблюдал за ним.

– Спасибо, доктор Уильямс. До свидания.

– Еще одно, доктор Рестон. – Медик подошел ближе, наклонился к самому уху Спенса и прошептал: – У вас нет врагов на станции… не так ли?