Текст книги "Похититель снов (СИ)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)

Глава 12

– Глазам своим не верю! – Пакер уже говорил это, но ничего другого на ум не пришло. Он так и сидел в кресле, куда рухнул, увидев Спенса. Первая его реакция напоминала реакцию человека, встретившего привидение. Так и сидел, выпучив глаза, как рыба, вытащенная на берег. – Поверить не могу!

– Вы, никак, меня похоронили, Пакер? Напоминаю: я оплатил билет в оба конца.

Спенс взглянул на Аджани и улыбнулся с хитрым видом.

– Не обращай внимания, – посоветовал Аджани. – Обычно Пакер – вполне себе подходящий собеседник.

Пакер вскочил и принялся так охаживать Спенса по спине, что тот подумал: не лучше ли было сразу умереть на дне марсианского каньона.

– Рестон, старый лис! Как тебе это удалось? Немедленно рассказывай! Я смотрю, ни следа обморожения! И обезвоживания тоже не заметно.

Спенс поведал Пакеру версию истории, которую они с Аджани тщательно выстроили и отрепетировали. Он рассказал, как наткнулся на пещеру с теплым воздухом. Она-то и спасла его от замерзания, и там был водяной пар, который, оседая на стенах, давал Спенсу некоторое количество воды. Он ее шлемом собирал.

Он говорил, что пытался отыскать дорогу назад, но буря стерла все следы, а далеко от пещеры он уходить боялся из опасения замерзнуть. Каждый раз он выбирал новое направление поисков, пока сегодня, наконец, его заметил и подобрал Аджани.

– Аджани, почему ты сразу не связался с нами, когда нашел его?

– Вы уже возвращались. Вот мы и решили устроить сюрприз.

– Да уж, у вас получилось! Спенс, я очень рад вас видеть. Я уж думал, что придется возвращаться без вас. Да что там! Я так и решил после той ночи. А потом буря и все такое...

– Я тоже не думал, что снова увижу станцию когда-нибудь. Я почти потерял надежду найти дорогу.

Пакер стал серьезным; его глаза изучающее ощупывали Спенса.

– Но с какой стати вы ушли тогда? Эта буря… настоящий пескоструйный аппарат… Не могу понять, что могло заставить человека выйти наружу в такую погоду.

Спенс огляделся. Вокруг стояли кадеты, которых он вовсе не собирался посвящать в свои личные проблемы.

– Вы правы, Пакер. Это серьезный вопрос, только давайте отложим его обсуждение до обратной дороги. Ведь завтра надо сворачивать экспедицию, дел полно… Еще успеем поговорить.

– Понимаю. Это я из любопытства.

– Аджани сказал, что я вернулся как раз вовремя, надо помогать.

– Действительно. Вовремя. Надо законсервировать станцию. А на это уйдет несколько часов. Вы же готовы к полету, не так ли? Хотя и похудели фунтов на двадцать…

– Я в хорошей форме. А на борту только и дела будет, что отдыхать.

– Ну и отлично! Сейчас мне надо связаться с Готэмом и сообщить, что вы нашлись. К сожалению, я уже послал отчет о вашем исчезновении и высказал предположение, что вас больше нет, Спенсер. С удовольствием исправлю эту свою ошибку!

– Подождите, Пакер. Зачем спешить? Нельзя подождать еще несколько дней?

Глаза Пакера сузились.

– У вас неприятности, да? Я бываю туповат, но не настолько же. Жду объяснений.

В разговор вступил Аджани.

– Будут тебе объяснения. Только незачем говорить об этом на общем совещании. Обсудим потом. Хорошо?

Пакер пожал плечами.

– Ладно. Пока не буду торопиться с отчетом, но вам придется мне кое-что объяснить на обратном пути. – Он улыбнулся, и черты его лица расслабились, превратившись в обычную добродушную ухмылку. – На самом деле, меня не волнует, что там за вами числится? Похищение Драгоценностей Короны? Да плевать! Я просто рад, что вы вернулись.

Олмстед Пакер повернулся к собравшимся и громко призвал:

– За работу! Я хочу, чтобы все лежало на своих местах, механизмы перевести на автоматику, навести порядок, и на все – три часа! Сальников сейчас занят тем же. Лично мне лишняя ночь в этом курятнике даром не нужна!

Кадеты загомонили и развили бурную деятельность. Аджани сидел у терминала и проверял программу дрона, запускавшего работу установленных на полюсе машин в автономном режиме.

Спенс вернулся в свою каюту и посмотрел на койку, на которой ему так и не пришлось поспать. Казалось, прошло много лет с тех пор, как он в полубессознательном состоянии умудрился выйти прямо в объятия песчаной бури. Да и последующие события сейчас казались сном. Но теперь, перебирая свои вещи, он остро осознавал, что все еще уязвим для таинственных провалов памяти и ни на шаг не приблизился к разгадке их причины – в этом отношении его бегство на Марс оказалось напрасным. Его рассудок висел на слишком тонкой нити. Он не знал, когда она совсем порвется…

Ари вздрогнула и села в постели. Тупая боль, которая заставила ее после нескольких недель терпения наконец лечь в постель, исчезла. Выматывающая пустота внутри отступила, и она снова почувствовала себя почти в порядке.

Сообщение о гибели Спенса стало для нее сокрушительным ударом.

Целыми днями она не выходила из каюты, а жестокие слова «следует считать погибшим» разрывали ее сердце. Она плакала до тех пор, пока не кончились слезы, а затем впала в состояние отупения и полного безразличия. Отец вызвал врачей, они покачали головами и посоветовали принимать успокоительное.

Но этим утром она сказала себе: хватит скорбеть! Пора как-то налаживать жизнь. Решение как будто поменяло температуру в каюте, прогнав удушающую жару. Вместе с переменой погоды пришла надежда на то, что все каким-то образом образуется, а может быть, будет даже еще лучше.

Самой Ари внезапность этой перемены настроения показалась странной, но, по крайней мере, стряхнула с нее свинцовую сонливость. В ней теперь поселилась некая уверенность – вот понять бы еще, в чем? – она носилась вокруг, как бабочка возле цветка. Но поймать ее и удержать, чтобы рассмотреть получше, никак не удавалось.

Ари пожала плечами. Точно. В ней жило какое-то новое знание, которое еще не оформилось и поэтому не имело имени.

Она встала и принялась за обычные утренние дела с легкостью, которые привели бы в восторг любого стороннего наблюдателя, случись он поблизости. Солнечное сияние наполнило маленькую каюту, плескалось по стенам и гнало тени, словно распахнулось окно в новое весеннее утро, полное золотого солнечного света и сияющих обещаний.

Конечно, она задавалась вопросом, что может означать эта перемена. Ответ на ее молитвы? К счастью, она приняла свое новое состояние как данность, и начала день с облегчением.

– Дочь, ты выглядишь как новенькая! – вскричал отец, когда они встретились за завтраком. Директор станции всегда завтракал у себя, попутно просматривая сводку мировых новостей, собранную для него в специальный выпуск Gotham Times.

– Да, папа, сегодня я чувствую себя намного лучше.

– И прекрасно выглядишь, моя дорогая. Я счастлив видеть тебя такой. А то я уже начал думать… Впрочем, ладно. Будешь завтракать?

– Обязательно! Есть хочу!

– Вот так-то лучше, а то ведь ты две недели почти ничего не ела!

– Иногда полезно поголодать, – Ари рассмеялась, и отец с облегчением заметил вспыхнувший в голубых глазах дочери знакомый огонек.

– Ерунда, моя дорогая. Так все девушки говорят. – Он перегнулся через стол и поцеловал руку дочери. – Я рад, что ты в порядке, Ари. В какой-то момент я начал бояться потерять тебя.

Она улыбнулась в ответ.

– Я тебя никогда не оставлю, папа.

Оба знали, что скрывалось за этим обещанием. В этой семье давно поселилась беда: миссис Сандерсон; жена директора и мать Ари. Эту болезненную тему они старались не затрагивать, даже изобрели особый язык, чтобы обходиться без нежелательных воспоминаний.

– Хорошо. Садись. Будем заказывать завтрак. Чего бы тебе хотелось?

– Заказывай для себя, мне оно тоже годится. Главное – побыстрее!

– Апельсиновый сок?

– И побольше. – Она села в кресло рядом с отцом. – И не забудь эти замечательные круассаны – если еще остались.

Директор Сандерсон позвонил в серебряный колокольчик, и тут же в каюту вошел официант в розовом комбинезоне. По его четким движениям легко было узнать в нем кадета. Директору станции полагался собственный обслуживающий персонал, у него была своя кухня; остальные питались в столовой. Он заказал завтрак и отпустил официанта.

– Да, Генри, – окликнул директор, – мне круассанов не надо. Утром у меня встреча с руководителями проектов. – Он повернулся к дочери. – Говорят, ученые изобрели новый картофель или какой-то его заменитель, хотят, чтобы я попробовал и решил, как действовать дальше. Хочешь-не хочешь, придется пробовать. Может, ты составишь мне компанию?

– Лучше я пойду, поплаваю. Я давно не заглядывала в бассейн. А потом позагораю.

– И то верно. В последнее время ты побледнела. Загар лишним не будет.

– А ты сам ешь свою новую картошку. Вдруг она окажется вкусной?

– Это вряд ли. Они каждую неделю придумывают что-то новое: то новая морковка, то кролик со вкусом рябчика. И все приходится пробовать. Мне все труднее изображать энтузиазм. Да и запах у них там такой, что с ног сбивает.

– Такова цена прогресса, папа, – Ари улыбнулась. – Со временем им удастся все-таки сделать стейк со вкусом настоящей говядины.

– Вот об этом я с ними и поговорю. Между прочим, – он сделал паузу, и лицо его посерьезнело. – Я хотел сказать тебе раньше, но…

– О чем ты, папа? – Ари перестала улыбаться.

– «Кречет» возвращается. Будет сегодня или завтра. Вермейер доложил мне вчера. Я подумал, что ты должна знать, ведь тебе бы не хотелось услышать об этом от кого-нибудь другого. – Он отечески похлопал дочь по плечу. – Надеюсь, я не испортил тебе день.

– Нет уж! Я ничему не позволю испортить такой день. Не думай, папа, что я больше не переживаю. Так что спасибо, что сказал. Не волнуйся. Со мной все будет в порядке.

Стюарт принес два больших подноса и водрузил их на стол. Ари, верная своему слову, энергично принялась за омлет со сливочным сыром; директор вернулся к изучению утренних новостей.

Проводив отца, Ари пошла в свою каюту, надела купальный костюм и спустилась на уровень парка, чтобы прогуляться в зеленом одиночестве, прежде чем отправиться в бассейн. В это время там должно быть много детей, а значит, шумно.

Тихие тропинки среди зелени снова подняли ее настроение до прежнего уровня; что-то вот-вот произойдет, сказала она себе. Что-то хорошее, я это знаю.

Глава 13

– Отвратительно, что приходится ему врать… Мне это совсем не нравится! – Спенс отнес наполовину полные чашки с остывшим кофе на камбуз. Сальников только что ушел по своим делам.

– Иначе не получается. Мы много раз это обсуждали. Зачем снова начинать?

– Прости, Аджани. – Спенс взглянул на обычно невозмутимое лицо своего друга. Теперь он увидел темные круги усталости под черными глазами и морщинки в углах рта, свидетельствовавшие о беспокойстве. – Мне жаль, что пришлось впутать тебя во все это. Я не имел права…

– Я дал тебе такое право, когда назвал тебя своим другом. Никогда не сомневайся в этом, Спенс. Никогда. Понимаешь? – Аджани понизил голос, они вообще всю обратную дорогу разговаривали вполголоса. – Знаю я все твои сомнения, только ты уж мне поверь: ты не смог бы хранить долго такую тайну. Для одного человека она слишком велика.

– Ты думаешь, Пакер удовлетворился моим объяснением? Вид у него был довольно скептический.

– Предоставь Пакера мне. Я давно его знаю. Я еще поговорю с ним, а вот тебе не стоит. Держись своей истории – по крайней мере, пока мы не придумаем, что делать дальше. Пообещай мне, Уилл, что ты так и поступишь?

Спенс вздохнул и медленно кивнул.

– Обещаю. Постараюсь не сделать ничего опрометчивого, не совершить какую-нибудь глупость, не посоветовавшись с тобой. Просто я не думал, что это будет так сложно.

– Ага, ты думал, что вернулся с воскресного пикника? Твоя жизнь изменилась. Ты никогда не будешь прежним, Спенс. Ты видел то, чего не видел ни один мужчина, и теперь ты знаешь то, что может… изменить мир. Поэтому призываю тебя молчать.

Спенс смотрел перед собой, вспоминая долгие разговоры, которые они с Аджани вели на протяжении всего пятинедельного полета обратно в Готэм. Теперь, когда до стыковки осталось лишь несколько часов, они еще раз репетировали всю историю.

Спенс рассказал Пакеру о том, что поссорился с Аджани и хотел просто выйти наружу, чтобы остыть. Он не хотел никого видеть и совсем забыл, что снаружи песчаная буря. Он почти сразу потерял ориентацию и не смог найти дорогу назад. Спенс признался, что в последнее время у него бывали сильные приступы раздражения – вероятно, из-за переутомления, – и его задел какой-то пустяк. Аджани просто подвернулся под руку.

Пакер выслушал эту версию событий примерно с тем же недоверием, что и версию о чудесном спасении Спенса на поверхности весьма враждебной планеты – он подумал, взъерошил волосы на голове и наконец проговорил задумчиво: «Понятно. Очень интересно».

Больше он ни о чем не расспрашивал Спенса, именно поэтому Спенс решил, что ему не поверили – Пакер попросту обиделся, что его пытаются провести так просто, и не стал настаивать на более правдивом варианте. Спенс мучился совестью и почти решил признаться во всем, но Аджани отговорил его, настаивая на варианте «поживем-увидим».

– Наверное, ты прав, – со вздохом согласился Спенс. – Просто я... эх, да что там!..

– Знаю, знаю. Тебе плохо, ты чувствуешь себя одиноким. Не волнуйся. Я с тобой. Вместе мы сумеем со всем разобраться.

Спенс очень хотел бы знать, догадывается ли Аджани о том, что в этой истории есть не только лабиринт тоннелей и подземный город. Он ведь не рассказал ему о Кире – отчасти потому, что обещал марсианину, отчасти из страха, что ему не поверят. И от этого ему было еще хуже. Он думал, стоит ли рассказать Аджани о Кире сейчас или подождать до лучших времен. И решил отложить.

Он мрачно рассматривал темно-коричневое пятно на дне чашки, словно пытаясь прочесть в нем свое будущее, и ему не нравилось то, что он там видит.

– Полагаешь, я все еще в опасности, не так ли? – сказал он наконец.

– Да, полагаю. Пока не вижу причин думать иначе. – Аджани перегнулся через маленький столик. – Как только вернемся, я запрошу данные о суевериях нагов Северной Индии и прогоню их через MIRA для получения графика достоверности. Вдруг там найдется что-то, что нам поможет.

– Ладно. А мне что делать тем временем? Делать вид, что ничего такого не случилось?

– Вот именно это и делай.

– Знаешь, все время, что я пробыл в подземном городе, никакие сны мне не снились, ну, то есть снились только вполне обычные сны. И никаких провалов памяти тоже не было. Что ты об этом думаешь?

– Пока не знаю. Но это еще один факт, который следует учитывать в наших построениях.

Спенс поднял глаза на друга.

– Я боюсь, Аджани. Очень боюсь. Я не хочу возвращаться. Мне кажется, что твой Похититель снов ждет меня, и стоит мне ступить на борт станции, со мной будет кончено. Я не смогу ему противостоять.

– Ну, почему же? Мы сразимся с ним, Спенс. И обязательно победим.

– Как сражаться со снами?

– Думаю, Бог знает, – твердо ответил Аджани, – Он нам поможет.

Прозвучал сигнал, предупреждающий о наступлении невесомости. Спенс с Аджани встали, убрали посуду в контейнер. В оставшиеся часы полета Спенс старался побыть в одиночестве. Только один раз он не мог удержаться от смеха, когда кадеты соединили остатки воды и создали мини-бассейн в одном из пустых грузовых отсеков, а потом принялись по очереди нырять в плавающий шар, осторожно просовывая руки и ноги в толщу воды и даже немножко плавая там, как рыбы в миске. Выглядело забавно, и Спенс тоже посмеялся. Он даже разделся и присоединился к веселью, на время забыв о своих тайнах.

Все остальное время он просидел в своем каюте; лежал, размышляя о том, что может угрожать ему на станции. Дело в том, что чувство опасности усиливалось по мере того, как «Кречет» приближался к финишу. На Марсе он на время забыл о зловещих провалах в памяти, вернее, заботы о выживании просто отодвинули все другие проблемы. Но теперь все вернулось, и чувство безнадежности и страха только росли.

Несомненно, даже Бог – если он существовал, чего Спенс пока не готов был признать, несмотря на то что и Кир, и Аджани верили, – даже их Бог не мог помочь ему сейчас. Если бы он существовал, то, наверное, не позволил бы ему попасть в такую переделку. Примерно так думал Спенс, часами глядя в потолок каюты.

По прибытии он думал, что в ангаре будет полно жен, возлюбленных и орущих детей, с нетерпением ожидавших мужей и любовников из полета, и удивился, что не увидел никого, кроме нескольких докеров. Никаких ликующих толп, никаких радостных приветствий.

Обычность посадки несколько разочаровала Спенса, но, с другой стороны, не могла не обрадовать. Чем меньше людей увидит его возвращение, тем лучше. Именно по этой причине он облачился в кадетскую форму. А еще он напомнил себе, что на станции пока не знают, что он жив, потому и встречать его некому. И все-таки, спустившись по трапу и быстро идя сквозь небольшую толпу, он поймал себя на том, что ищет глазами того, кого он так надеялся увидеть.

Конечно, он хотел бы, чтобы его ждала Ари. Только теперь он подумал о том, каково ей было узнать о его гибели.

Что же я наделал, ужаснулся Спенс. Зачем заставил ее пережить весь этот кошмар? Он решил тотчас отыскать ее, но пройдя не больше десяти шагов, остановился. Рано. Не стоит рисковать. Их не должны увидеть вместе. Лучше подождать и договориться о встрече в безопасном месте.

Чувствуя себя каким-то секретным агентом, он незаметно улизнул из ангара, волоча за собой дорожную сумку. Он сожалел, что во время полета не попросил товарищей сохранить в тайне его возвращение. Если бы он подумал об этом заранее, сейчас было бы проще. Однако подумав еще немного, он понял, что так было бы даже хуже, поскольку люди задумались бы, зачем ему это надо. Лучше просто не попадаться никому на глаза как можно дольше.

Наконец он добрался до своей каюты, а потом попробовал на слух определить, есть ли кто-нибудь в лаборатории. Из-за переборки не доносилось ни звука. Приложив жетон к считывателю, он с замиранием сердца ждал, что код доступа изменен, однако переборка послушно отъехала в сторону. Коды никто не менял. Он вошел.

В лаборатории было темно и тихо. Никто его не ждал. Пост управления пустовал. Похоже, здесь никого не было уже несколько недель.

Аджани советовал держаться подальше от лаборатории, но Спенс хотел убедиться, что в его отсутствие здесь ни к чему не готовились. А потом он пойдет к Аджани.

Он молча пересек лабораторию и вошел в свою каюту, осматриваясь. Казалось, все оставалось на своих местах. И все же каюта выглядела необычно. Вроде бы все то же самое, и в то же время немного другое. С тех пор, как он уходя переступил порог каюты, случилось так много всего, что теперь, в знакомой обстановке, оно казалось фантастическим сном. Он просто спал, а теперь проснулся в своей каюте; вот только каюта как-то странно изменилась. Да какой сон! Стоило опустить руку в карман и погладить похожий на раковину предмет, который вручил ему Кир перед расставанием, как реальность возвращалась. Ни о каком сне и речи не было!

Он сунул дорожную сумку под кровать, даже не подумав распаковать ее, и сел в кресло, размышляя, как лучше договориться с Ари. Он решил отправить ей сообщение, назначив встречу в парке у фонтана.

Спенс набрал сообщение и подписал его «Мэри Д.» именем одной из подруг Ари. Наверное, так будет лучше… Потом он лег на кровать и уснул.

Видимо, сон был необходим, потому что проснулся он в лучшем настроении, чем засыпал. Разделся, посетил санотсек, надел новый комбинезон, выскользнул из комнаты и поспешил на встречу с Ари.

К тому времени, как он достиг уровня парка, пульс Спенса намного превышал норму. Он воровато огляделся, а затем сошел с тропинки, укрылся в беседке и стал ждать.

Послышались шаги. Спенс выглянул и обнаружил двух секретарей, оживленно обсуждавших какие-то свои дела. Он снова юркнул в тень.

Капли пота выступили на лбу, а руки стали липкими. Веду себя как четырнадцатилетний мальчишка на его первом свидании, сердито подумал он. Несколько раз глубоко вздохнув, Спенс немного успокоился.

Ожидание становилось невыносимым. И тут он узнал легкие шаги Ари. Она пришла. Даже из засады он узнал свежий цитрусовый запах, и выскочил из беседки.

К чести Ари, она не упала в обморок. Девушка взмахнула руками, глаза ее округлились, с губ сорвался сдавленный крик.

– Привет, Ари! – Он хотел придумать что-нибудь более подходящее для этой встречи, но не преуспел.

– Ты… как? О!

В следующее мгновение она оказалась в его объятиях, дрожащие руки коснулись его лица, ощупали плечи, словно она хотела убедиться в его материальности. Он обнял любимую.

– Спенс, о Спенс… – повторяла она снова и снова.

Шее стало мокро. Спенс отстранил Ари, чтобы рассмотреть ее на расстоянии вытянутой руки, и увидел слезы на щеках.

– Прости меня, – пробормотал он, снова привлекая ее к себе. – Другого варианта не было. Я должен был…

– Молчи. Не говори ничего! О, дорогой... Они сказали, что ты... о, ты жив. Ты здесь!

– Здесь.

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу! – Она оторвалась от него, и на лице Ари, сменяя друг друга, пронеслись несколько сложных выражений. – Я не надеялась, даже не мечтала… Я плакала по тебе. Знаешь, как я плакала по тебе?! Так долго не приходило ни слова. Ничего.

Вот теперь она рассердилась всерьез. Казалось, сейчас она затопает ногами и обрушит на него поток упреков. Спенс лихорадочно искал слова, чтобы объясниться, и не находил. Вместо этого он покаянно свесил голову.

Но уже в следующий момент он почувствовал прохладную руку на своей щеке и поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Я тоже думал, что никогда уже не увижу тебя, – пробормотал он. – П-прости. Я люблю тебя.

Ари прижалась к нему.

– Я тоже люблю тебя, Спенсер. Никогда больше не оставляй меня.

– Нам нужно поговорить, только хорошо бы наедине. В Готэме никто не знает, что я вернулся – пока. И лучше бы так оно и оставалось как можно дольше.

– Идем, – Ари решительно взяла его за руку. – Я знаю здесь в парке одно местечко. Там нам никто не помешает. Я его случайно нашла, когда в первый раз бродила по парку. И с тех пор ни разу никого там не встречала.

Она довольно быстро привела его туда, где один из маленьких искусственных ручейков вытекал из зарослей папоротника. Раздвинув высокие стебли, Ари легко перепрыгнула ручей. Спенс последовал за ней и очутился в прохладной зеленой тени, благоухающей гардениями. Он огляделся и увидел кусты душистых цветов на фоне темно-зеленой листвы.

Ари потянула его на мягкий ковер из высокой травы. Спенс слышал только журчание ручья поблизости и стук собственного пульса в ушах. Потом он целовал ее, и в мире не осталось ничего, кроме этого мгновения, и оно все длилось и длилось.

Когда они наконец разомкнули объятия, темно-синие глаза Ари блестели от счастливого возбуждения.

– Ну, а теперь, – сказала она, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, – рассказывай. Все, все. Я слушаю.

– Да теперь, наверное, это все не важно… – замялся Спенс.

– Еще как важно. Мне нужно все услышать самой, Спенс.

– Ладно. Постараюсь ничего не упустить. – Спенс набрал в грудь воздуха, но в этот момент вспомнил, что самую важную часть будущего рассказа о его пребывании в Тсо и знакомстве с марсианином он рассказывать не вправе. Сердце Спенса упало.

Должно быть, Ари заметила замешательство, отразившееся на его лице, и обеспокоенно спросила:

– Что случилось, любовь моя?

– Знаешь, я не все могу рассказать тебе. По крайней мере, сейчас.

– Почему? – обиженно спросила Ари.

– Пока не могу.

– Понимаю, – разочарованно протянула она, но видно было, что она как раз совсем не понимает.

– Обещаю, скоро ты все узнаешь. Я не хочу, чтобы между нами существовали какие-то секреты. Но сейчас – не могу!

– Тебе лучше знать, Спенс. – Голос Ари просветлел. – Тогда рассказывай все, что можешь. Я не буду ловить тебя на деталях. Тебя так долго не было, и теперь я хочу знать, что ты делал каждую минуту с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Спенс глубоко вздохнул и начал рассказывать ей обо всем, что произошло с тех пор, как он ушел, начиная с путешествия, посадки на Марсе, первой ночи и очередного провала в памяти, из-за которого он попал в песчаную бурю и заблудился. Он рассказал об изнеможении, о том, что чуть не замерз, о случайном падении в рифтовый каньон, о том, как нашел пещеру и тоннели и на этом замолчал, не зная, как продолжить рассказ.

– Так. Значит, в этих тоннелях было что-то такое, о чем ты не можешь говорить, – сделала вывод Ари.

– Правильно. – Он кивнул. – Сейчас я не могу говорить об этом.

Ари подняла глаза. Косой луч солнца, пробившийся сквозь ветки, зажег ее волосы золотым огнем.

– Ладно. Не беда, – мягко сказала она. – Хоть я и умираю от любопытства, я не буду тебя заставлять. Сейчас не это важно. Важно только то, что ты здесь, со мной, и в безопасности.

В этом укромном уголке влюбленные держались за руки и говорили полушепотом, давали друг другу обещания, вспоминали детали их знакомства, пока солнцезащитные козырьки не закрылись и не погрузили парк в подобие сумерек.

– Нам пора идти, – сказала Спенс, поднимая Ари на ноги. Он прижал ее к себе и еще раз поцеловал. – Когда мы теперь увидимся?

– Надеюсь, завтра. Встретимся здесь в то же время. Если что-то случится, Мэри Д. тебя предупредит. Ты будешь в лаборатории?

– Нет, останусь у Аджани. Вы двое – единственные, кому я могу сейчас доверять.

– Звучит зловеще.

– Так лучше, пока мы не разберемся со всей этой историей. А пока мне лучше не попадаться людям на глаза. Сейчас такая пауза просто необходима.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты считаешь нужным. Ты знаешь, что делаешь.

– Хотел бы я быть в этом уверен. – Он привлек ее к себе и легонько поцеловал. – До свидания. До завтра.

– До завтра! – Она повернулась и раздвинула папоротники, закрывавшие вход в тенистый альков. – Спи спокойно, любовь моя. Не позволяй Похитителю снов добраться до тебя.

Прошло несколько секунд, прежде чем Спенс осмыслил то, что услышал. Слова прорезали его сознание, как нож масло. По коже головы пробежали ледяные мурашки.

– Что… что ты сейчас сказала? – Голос Спенса превратился в хриплый шепот.