Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

Глава 8

Фёдор Алексеевич сидел у себя в кабинете и разбирал отчёты подшефных ему графств и баронств, составляя единую таблицу доходов княжества. Обычно за него это делали другие, ему приносили готовый результат, но в этот раз он решил заняться сам лично, периодически проводимый контроль точно не помешает. И не столько потому, что не доверяет, сколько хотел просто отвлечься от одолевающих мрачных мыслей.

Закончив заполнять таблицу, князь поднял голову и посмотрел в окно, в котором по голубому небу плыли ослепительно белые облака, освещённые ярким солнцем. За окном весело щебетали птицы, но князь не разделял их жизнерадостного настроения. Организованная бароном Каменским охота на бастарда пока не приносила желаемых плодов.

За последние пару дней в замок привезли несколько кандидатов с предполагаемым высоким потенциалом. Жаль, что эти переносные индикаторы не могут предсказывать точнее, всех парней из разных деревень и сёл княжества пришлось вести в родовое святилище, где во время инициации дара представилась возможность узнать их предел.

Всего за эти пару дней через ритуал инициации прошло уже семь человек и ни у кого из них не выявлен предел выше шестой ступени. Так бы надо и порадоваться, теперь добавится несколько довольно сильных боевых магов в ряды личной гвардии, но искали-то совершенно другое.

В дверь постучали. Коротко, но уверенно, по-особому. Сердце князя вздрогнуло.

– Заходи, Борис Николаевич! – стараясь придать голосу бодрость, громко сказал Фёдор Алексеевич, откинувшись на спинку кресла и с волнением ожидая появления своего подчинённого.

– Доброго дня в ваш дом, Фёдор Алексеевич! – довольно бодро и с радостной улыбкой воскликнул барон Каменский, входя в кабинет, что невольно вызвало улыбку и у самого князя. – У меня для вас есть приятная новость.

Борис Николаевич, продолжая улыбаться прошёл до самого стола и без спроса уселся в кресло для посетителей, что позволялось здесь только членам семьи и ему. Но продолжать речь он пока не торопился, лишь внимательно смотрел в глаза Пожарскому, ожидая его реакции.

– Ну говори уже, не томи! – не выдержал князь и чуть подался вперёд, что выдавало его нетерпение.

– Мы нашли парня, в руках которого индикатор не просто начал светиться, а вспыхнул, как фейерверк! – всё тем же бодрым голосом доложил барон. – Более чем уверен, теперь у нас есть вполне осязаемый шанс.

– Дай Бог, Борис Николаевич, чтобы это не было ошибкой, – неуверенно произнёс князь, но по выражению лица было заметно, что он скорее склонялся поверить барону, уж очень хотелось.

– Привести его к вам, чтобы посмотрели? – спросил Каменский. – Неплохо выглядит для деревенского. Небось там все девки его были, плачут там теперь.

– Зачем мне на него смотреть? – ухмыльнулся князь. – Я же не собираюсь Софью Фёдоровну за него замуж выдавать.

– А это неплохая идея была бы, кстати, – задумчиво произнёс барон, погладив подбородок.

– Плохая, – неожиданно сухо сказал князь. – Мне нужен наследник по крови, а не зять. Иначе давно бы уже решил эту проблему на взаимовыгодных условиях.

– Ах, ну да, – покачал головой Каменский, чуть скривившись.

– Мне нужно точно знать, каков предел у твоей находки, – так же сухо сказал Пожарский. – Иди, ты знаешь, что делать.

* * *

– Ты уже слышала? – спросил Константин у старшей сестры, Софьи Фёдоровны. – Новенького привезли!

В глазах у парня невооружённым глазом была заметна избыточная влага и всё его лицо излучало вселенское горе и окончание существования мира как такового. Он старался держаться, но дрожащая нижняя губа выдавала все его эмоции не хуже слов, что крутились у него в голове.

– Слышала, и что теперь? – спросила Софья Фёдоровна, приобняв брата за плечи. – Уже почти десяток привозили и все оказались недостаточно сильны.

– Все кругом говорят, что у этого должно получиться! – воскликнул Костя, и предательская слеза скатилась-таки по его щеке, а губа задрожала сильнее.

– Почему ты до сих пор не поймёшь, глупенький, что это было бы очень хорошо, если бы оказалось правдой? – успокаивающим тоном произнесла сестра. – Да и кто сказал, что этот сильнее? Я, например, такого не слышала. Скорее всего такой же, как и все, к сожалению.

– Не такой же! – обиженно воскликнул Константин, дёрнув плечами и сбросив с себя руку сестры. – Мне Витя сказал, он с Каменским на поиски ездил! Говорит, что это тот ещё фрукт, доставит нам хлопот. Достал его, пока они из какой-то дальней деревни обратно в Солнцеград ехали.

– Знаю я твоего Витю! – усмехнулась Софья Фёдоровна. – Его кто угодно достанет. Есть никто и звать никак, а корчит из себя, словно он сам княжич. Я бы его сама достала, да желания нет, скучно это всё.

– Да это уже не важно, какой он сам Витя! – раздражённо прорычал Константин. – Главное то, что он сказал про этого кандидата, этого он придумывать не будет. Всё, конец нам, сестрёнка!

Костя неожиданно уткнулся сестре в плечо и дал теперь волю чувствам, расплакавшись почти беззвучно, лишь плечи сотрясались от рыданий.

– Ну всё, всё, успокойся, – тихо произнесла девушка, гладя его по голове. – С чего ты взял, что это конец? Это тебе Дима напел? Ты лучше Сашу слушай, он дело говорит, бастард с высоким потенциалом нам жизненно необходим, иначе не видать нам родового замка, как собственных ушей. Он, можно сказать, наша последняя надежда.

– Ага, надежда… – произнёс сквозь слёзы Костя. – Которая окрепнет, потом похоронит нас на заднем дворе. А то и того хуже, отвезёт в лес, да привяжет к дереву, чтобы волки растерзали.

– А вот это уже точно Димины фантазии, – усмехнулась Софья Фёдоровна. – Только он мог такое придумать, надо с ним поговорить на эту тему. А ты выбрось эту ерунду из головы, иди к себе и приведи себя в порядок, нам уже скоро надо будет идти и негоже, чтобы ты появился в таком виде.

Костя очередной раз шмыгнул носом, смахнув слёзы рукавом, развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Софья Фёдоровна осталась в комнате одна. Несмотря на веру в хорошее и понимание сложившейся ситуации, на душе всё равно было неспокойно. Кто этот человек? Что он из себя представляет? Что всех ждёт в итоге? Получится ли отцу отстоять княжество, если этот бастард покажет достаточно высокий предел возможного роста?

На все эти вопросы ей никто не ответит, и никто не успокоит, не обнадёжит. Можно подойти к матери или отцу, но те скажут, как обычно, мол нечего лезть не в свои дела. А как это не её дела? Ведь всё происходящее непосредственно касается и её, не только родителей.

Софья ещё раз подошла к зеркалу. Платье на левом плече немного намокло, слёзы брата были неподдельными. Может лучше переодеть, пока не поздно? Нет, их уже почти не видно. Девушка в очередной раз поправила причёску и уверенно вышла из комнаты.

* * *

Я сразу заметил, что моя гувернантка ведёт меня не в сторону центрального входа, туда надо было поворачивать при выходе из покоев направо, а мы уверенно завернули налево. Немного странно, я ведь видел, что все помещения для торжеств и встреч находятся недалеко от главного входа в замок.

– София, будь любезна, скажи мне, а куда мы идём? – поинтересовался я, когда мы уже второй раз спускались по лестнице.

В голове начали мелькать разные неприятные мысли. Насколько я знаю, в подземельях находятся лишь казематы и камеры пыток, но я могу и ошибаться, всё же другой мир. Ну да, кладовые тоже тут находятся, но встреча с князем явно будет происходить не между ящиками с картошкой.

– Вы зря переживаете, Михаил Тимофеевич, – с улыбкой ответила София, но сейчас в её голосе не было издёвки. – Как я и сказала, мы идём на встречу с князем Пожарским Фёдором Алексеевичем.

– В подземелье? – спросил я, старательно скрывая волнение. – Несколько неожиданно.

– Мне сказали привести вас в родовое святилище, вот мы туда и идём, – добавила девушка, спускаясь по очередной лестнице.

По моим неточным расчётам мы спустились как минимум на три уровня ниже земли. Что же это за святилище такое, что располагается так глубоко? В нашем мире святые места, наоборот, находились на возвышенности. Потом до меня начало доходить. Дед Филипп упоминал про инициацию магического дара в родовом святилище князя, значит меня ведут именно туда и святые места тут не причём.

Так, стоп! Ведут на инициацию так быстро? Я же буквально только что приехал. Думал, что к этой важной церемонии, то есть ритуалу будут как-то готовить, объяснять, как себя вести, сосредоточиться что ли по-особенному, провести хоть какое-то собеседование, может я им не подхожу?

Было всего час на подготовку, большее время из которого мне объясняли, как пользоваться столовыми приборами, вести себя за столом, входить в помещение, где находится князь. Зачем это всё? Странно. Может её прислали просто для того, чтобы чем-то занять меня, чтобы ничего не натворил? Тоже вариант.

Очередная лестница привела нас в коридор с высоким потолком, стены здесь выглядели более богато, неподходяще для подвального помещения. Перед большой, инкрустированной золотом дверью, стояли несколько человек, среди которых я узнал барона Каменского.

Борис Николаевич резко обернулся на звук наших шагов и, увидев меня, улыбнулся. Это была не просто натянутая светская улыбка, в ней была надежда и ожидание лучшего, и это было связано именно со мной.

– Все уже на месте, Михаил Тимофеевич, – сообщил мне зачем-то барон. – Ждём появления князя и заходим. Бояться ничего не надо, просто надо точно выполнять указания наставника, тогда всё будет хорошо. Главное – не засомневаться в самый неподходящий момент и не медлить, ясно?

– Так точно, – почему-то по-военному ответил я, видимо от волнения.

– Молодец! – Каменский почти по-дружески похлопал меня по плечу. – Идут, посторонись.

Борис Николаевич потянул меня за руку в сторону, туда же отпрянули все остальные, София в том числе. По лестнице с важным видом спускались двое богато одетых господ, насколько я смог догадаться – это был князь Пожарский с супругой. Перешёптывания стоявших рядом со мной людей эту версию подтвердили.

Следом за четой Пожарских с не менее важным видом шествовало четверо детей, три сына и дочь. Все с интересом смерили меня взглядом. Почему именно меня? Вполне логично, наверно я один был тут новенький, не трудно понять. За семьёй князя шли ещё несколько человек в разных одеждах, о предназначении которых можно только догадываться.

Процессия зашла внутрь, и дверь перед моим носом закрылась.

– Надо немного подождать пока они рассядутся по местам, – пояснил Каменский, увидев моё удивлённое лицо. – Нас скоро позовут. Главное не робей, будь уверен в своих силах, покажи им всем!

Совершенно неожиданные слова поддержки от человека, который до этого на меня практически не обращал внимания, как ни странно, очень взбодрили и реально помогли. Я расправил плечи, поднял подбородок и, пожалуй, сам сейчас выглядел не хуже князя.

Наконец дверь распахнул лакей в парадной ливрее, коротко окинул всех взглядом.

– Проходите, – сказал мужчина и все потянулись внутрь во главе с бароном Каменским.

Я старался не отставать от него ни на шаг, не обращая уже внимания, где теперь находится София, к ней я пока утратил интерес. Мы вошли в довольно просторное помещение с высоким белоснежным сводчатым потолком.

Помещение больше походило на старинный зал суда или заседаний сената. С противоположной стороны находились два массивных кресла для князя и княгини, рядом расположились их дети, двое из которых смотрели на меня с неприкрытой лютой ненавистью, а двое – с интересом. По обе стороны располагались три яруса трибун наподобие лекционного зала, там тоже сидели какие-то люди. В центре зала находилось круглое возвышение метров пять в диаметре, в середине – огромный красный кристалл на позолоченном постаменте, по сторонам от которого стояли два старика в длинных мантиях.

Каменский уверенно направился в обход возвышения и начал подниматься к князю. Я уже пошёл было следом, но меня остановили и сказали подойти к возвышению, где ждать дальнейших распоряжений.

Войдя в помещение родового святилища, я сначала разглядывал всех там находящихся, потом всё моё внимание сосредоточилось на том самом красном кристалле. Он был внешне очень похож на тот индикатор, что меня заставляли сжимать рукой, когда проверяли способности там, в Хорошевке. Только этот был гораздо больше.

Продолговатый красный кристалл до полуметра длиной слабо, но вполне явственно светился изнутри, излучая волны силы, которые, многократно отражаясь от каменных стен, входили в резонанс здесь, на круглом возвышении, куда я шагнул, когда мне дали команду. Сейчас не возникало ни малейшего желания спорить с тем, кто приказывал, словно так и надо.

Я остановился в паре шагов от кристалла и смотрел на него не отрываясь. Весь остальной мир для меня померк и не имел значения. Лишь краем глаза я заметил, как стоявший рядом с кристаллом старик в мантии довольно улыбается, значит я веду себя правильно. Потом и старика словно не стало, только кристалл и ничего больше.

– Теперь подойди и коснись, – сказал чей-то спокойный уверенный голос. – Только не убирай руку с кристалла, пока не скажут.

– Понял, – тихо ответил я, будучи уверенным, что меня услышат.

Было очень волнительно. Да что уж там, реально страшно! Я всем телом чувствовал неимоверную силу сиявшего всё сильнее кристалла и от этого бегали мурашки по спине.

«Ты чего это испугался, Миша? – спросил я сам у себя мысленно. – Ты же так хотел стать магом, вот же оно, ждёт тебя!»

Я сделал ещё один шаг вперёд и не коснулся кристалла, а уверенно положил на него руку, как другу на плечо. Резкое жжение в ладони чуть не заставило меня отдёрнуть руку, но я сдержался, тем более что меня предупредили. Я зажмурился от нестерпимого света, ударившего по глазам. По руке к телу поползла волна неестественного жара, вскоре накрывшего меня с головой.

Мир начал терять реальность, но я упрямо стоял на непослушных ногах и прижимал ладонь к нестерпимо горячему кристаллу, уже представляя себе, какой у меня потом будет ожог.

Боль, жар и пробивающийся сквозь сжатые веки яркий свет резко начали отступать, успокаиваться. Я услышал вокруг себя восторженные возгласы, выкрики, эмоциональные разговоры.

– Сделай шаг назад, – снова услышал я тот же спокойный голос.

Я послушно отошёл от кристалла, опуская руку, и открыл глаза. Кристалл уже не настолько ярко, но продолжал светиться, разбрасывая по белым сводам мириады алых зайчиков. Прямо над кристаллом под самым потолком в воздухе повисли две единички, под ними ещё одна, вдвое меньше. И что это всё значит, интересно?

– Ритуал инициации завершён, – довольно громко произнёс голос, который командовал моими действиями только что. – Официально зарегистрирован результат: стихия ветра, первая ступень, максимальный предел – одиннадцать!

Когда старик завершил свою речь, притихший было зал зашумел ещё больше. Это они за меня так радуются? А повод? Может на меня ставки делали? Я обводил взглядом находившихся в зале и видел преимущественно довольные лица. На тотализатор это было не похоже, выигравших обычно меньшинство. А сейчас складывалось впечатление, что проиграли двое сыновей князя, а его дочери словно было всё равно, она ни на кого не ставила.

– Поздравляю вас, Михаил Тимофеевич! – сказал, улыбаясь, старик в мантии, повернувшись ко мне. – Вас проводят на торжественный банкет в честь такого события.

Так и подмывало спросить: «В честь какого события? Чем так знаменательна инициация дара у никому не известного парня из деревни?» Впрочем, не такого уж и неизвестного, как меня зовут знали все, кто ко мне обращался. Из всего того, что объявил старик я понял про стихию ветра, значит совпало, не как у деда Филиппа. Первая ступень, предел одиннадцать, в принципе тоже понятно, но надо узнать поподробнее.

Я развернулся, чтобы сойти с возвышения и направиться к выходу, но голова резко закружилась, и я едва не распластался на полу, с трудом удержавшись на ногах. За правый локоть меня поддержала чья-то сильная рука, это снова был барон Каменский.

– Михаил Тимофеевич, вы в порядке? – заботливо спросил барон.

– Уже лучше, – ответил я, тряхнув головой. – Спасибо.

– Поздравляю, Михаил Тимофеевич, вы мой спаситель! – с улыбкой сказал вдруг Каменский, пристально посмотрев в глаза, похлопал меня по плечу и направился к выходу.

Теперь вообще ничего непонятно. Спаситель? От чего я его спас? Его ставка сыграла, и он избавился от долгов? Вопросов только накапливается всё больше. Вспомнил знаменитую фразу – чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что я ничего не знаю.

– Идёмте, Михаил Тимофеевич, – обратилась ко мне София, снова оказавшись рядом.

Я тряхнул головой, окончательно разгоняя зелёный туман и круги перед глазами, проморгался и обернулся к девушке, которая смотрела на меня радостно и встревоженно одновременно, словно я оказался чем-то ещё большим, чем пытался в последнее время из себя изображать.

– Ну что же вы, идёмте! – повторила София, хотела уже было взять меня за руку, но вовремя опомнилась, остановившись на полпути.

Я всё ещё не совсем уверенно держался на ногах, хотя начал уже понимать, что только что произошло что-то особенное и для меня в том числе. Чем для меня светит этот пресловутый предел одиннадцать я разберусь, но не сейчас. Я протянул девушке руку, изобразив дружественную улыбку. Голова ещё кружилась, поэтому некоторая посторонняя помощь при передвижении мне сейчас не помешает.

София робко взяла меня за руку, а когда я, сделав первый шаг с возвышения покачнулся, подхватила под руку и повела к выходу. Снова бесчисленные коридоры и лестницы, но теперь исключительно вверх.

Я видел, что мы прошли мимо двери моих покоев, дёрнулся было в её сторону, так как очень хотелось хоть немного полежать и отдохнуть, но девушка уверенно увлекла меня вперёд, вслед за толпой. Видимо нам надо было туда же, куда и всем им.

В длинном коридоре во главе этой толпы я мельком заметил князя Пожарского. В следующий момент встретился взглядом с одним из его сыновей, самым младшим, и увидел в его глазах неприкрытую лютую ненависть. Но за что? Мы ведь даже практически не знакомы…

Несмотря на свою уже неплохую на тот момент физическую подготовку, я уже изрядно запыхался. Да и все, кто шёл впереди порядком устали. Этому замку катастрофически не хватает лифтов, надо будет поработать над этим. Согласен, это сложнее, чем приладить водосток к соломенной крыше, но выполнимо.

Замок был не только огромен, но и очень богато декорирован. Я даже не пытался себе представить его стоимость в нашем мире, таких сумм нет на банковских счетах. Теперь мы вошли в самый красивый и просторный коридор, открылись большие золочёные двери и князь, а за ним и все остальные вошли в помещение, следом за ними и я.

Пока дошли, моё самочувствие полностью нормализовалось, София давно отпустила мою руку и просто шла рядом, периодически поглядывая на меня, беспокоясь за моё самочувствие.

Зал был настолько же огромен, насколько богат. В центре находился длинный стол, на котором благоухало настоящее море яств, многие из которых располагались ярусами на особых подставках. Хоть было достаточно светло, на столе в золотых подсвечниках горели сотни свечей, наполняя воздух особенным ароматом благовоний.

Князь Пожарский с супругой сели во главу стола, дети расположились рядом по левую руку. Справа от Фёдора Алексеевича с довольным видом занял место барон Каменский, значит он заслужил это особое место, правая рука. А вот справа от Каменского оказался мой стул…

София еле слышно нашёптывала мне на ухо, подсказывая на ходу, как правильно сесть, придвинуться, куда девать руки, не прислоняться к спинке стула, который стоил больше моих мастерских в совокупности.

Золочёные двери закрылись, все расселись по местам, слуги в праздничных ливреях замерли поодаль, в любую секунду готовые исполнить любой каприз, в зале повисла торжественная тишина, слышно было лишь чьё-то нетерпеливое ёрзание, да потрескивание стоявших прямо передо мной свечей.

Князь Пожарский медленно поднялся со своего стула, и все замерли, даже те, кто до этого ёрзал. Фёдор Алексеевич медленно обвёл взглядом присутствующих, чуть дольше задержался на мне. Может мне показалось, но в его властном взгляде проскользнула тень вины.

– Дорогие мои верноподданные, – начал князь свою речь и его голос эхом отразился от покрытых изящными фресками стен и потолка, от каждой мраморной колонны и панели из самоцветов. – Должен вам со всей ответственностью заявить, что наконец-то нашёлся мой незаконнорожденный сын. Да, каюсь, был грешен в молодые годы, давно уже забыл об этом, но в критически сложный момент для нашей семьи удалось его найти. То, что вы только что видели в родовом святилище, полностью подтверждает, что он мой сын и что нависшая над нашим родом угроза миновала, теперь всё снова пойдёт своим чередом. Предлагаю поднять бокалы за моего сына, Михаила Фёдоровича Пожарского. За тебя, сын!

С этими словами князь поднял украшенный драгоценными камнями золотой кубок и посмотрел на меня, словно извиняясь за те годы моей жизни, что остались без отцовского плеча и опеки.

– Встаньте, – шепнула мне на ухо София.

Я отодвинул стул и медленно поднялся, подхватывая по пути стоявший передо мной кубок. Только сейчас обратил внимание, что у меня он такой же, как и у его детей. В голове пчелиным роем продолжало жужжать непонимание: я сын князя Пожарского? Как это так вообще? Я на них даже не похож. Я их всех от чего-то спас своим появлением? Вот это совсем непонятно.

Тем временем София продолжала мне что-то напряжённо шептать, и я наконец прислушался к её рекомендациям.

– Спасибо, отец! – сказал я, выше поднимая свой кубок. – За семью!

Рука привычно дёрнулась, чтобы чокнуться с князем, но я сдержался, обратив внимание на его семью. Похоже, здесь так не принято. Все пригубили содержимое кубков, князь опустился на свой стул, который услужливо придвинули, сел теперь и я.

Все сидевшие за столом неторопливо приступили к трапезе, я бросил взгляд на сидевших напротив меня детей князя. Старший сын смотрел на меня с интересом, дочь бросила мельком безразличный взгляд и смотрела теперь только в тарелку. А вот двое сыновей помладше едой особо не интересовались, а продолжали смотреть на меня так, словно пытаясь таким образом испепелить. Не исключено, что они бы это реально сделали, если бы не моя опека в виде барона Каменского, а теперь и самого князя, их отца.

Пока что у меня в голове укладывалось именно так, считать сейчас Пожарского своим отцом я пока не готов.