Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)

– Вы же чувствуете, что у вас стало намного лучше получаться? – прозвучал голос наставника словно издалека. – Я имею ввиду не только сложность траектории, но и вашу магическую силу.

– Да, мастер, – тихо ответил я.

И только сейчас я понял, что смог выполнить больше заданий подряд без дополнительной подзарядки, потоки воздуха меня слушались лучше. Прошло всего несколько дней после инициации, а изменения чувствительные. Хоть самочувствие пока оставляло желать лучшего, я сидел на песке манежа и улыбался.

– Вы хоть понимаете, к чему вы прикоснулись? – тихо спросил меня Герман Рейнгольдович, когда я, полностью восстановив запас маны, поднялся на ноги. – Магия воздуха, ветра. Это вам не огонь. Да, огонь это красиво, порой страшно, но не один огневик не заставит бумажный ком совершать такие сложные движения так, чтобы никто не понял, что сейчас вообще происходит. Магия воздуха легка и воздушна, прошу прощения за тавтологию. Это игра на тонких струнах и вершение судеб на кончиках пальцев, музыка невидимой стихии, которая в самый неожиданный может принести смерть или спасти жизнь.

– Красиво звучит, – сказал я с улыбкой. – Поэтично.

– Нет, молодой человек, поэзия – это не моё, – улыбнулся наставник. – Но то, как вы научились управлять воздухом ещё на первой ступени, заставляет находить красивые ассоциации. Был бы я поэтом, уже сочинил бы стих. Вот только чрезмерно радоваться и расслабляться не стоит. Вы лишь смогли извлечь первый удачный аккорд, это пока не музыка, хоть и звучит. А чтобы научиться создавать шедевры придётся долго и упорно работать, тогда заиграет настоящая музыка.

– Я понял вас, мастер, – кивнул я. – Буду стараться.

– Тогда сейчас объясню следующее задание, – сказал наставник и направился к одному из стоявших у противоположной от входа стены сундуков с реквизитом.

* * *

Олеся уже третий раз возвращалась от колодца с тяжёлым коромыслом на плечах, когда увидела запряжённую в тройку лошадей карету в конце улицы. Такое в Хорошевке увидишь далеко не часто, поэтому девушка остановилась, уже и позабыв про боль в плече от коромысла. Может это братишку назад везут? Сердечко радостно вздрогнуло в ожидании чуда.

Карета всё приближалась и Олесе пришлось отойти в сторону, стукнув полным ведром о плетень. Экипаж с гербом князя Пожарского на дверце проехал мимо и остановился прямо перед их каликой, и девушка побежала, забыв о тяжести коромысла. Вода выплёскивалась из вёдер, немного облегчая ношу и обильно смачивая полы сарафана.

Дверь кареты открылась и оттуда вышли двое. Один – уже совсем седой и с лицом, изрезанным морщинами, второй – совсем молодой, может совсем немного старше Мишки. Они огляделись по сторонам и увидели бегущую с коромыслом на плече девицу. Вода выплёскивалась из вёдер, а девица счастливо улыбалась, не скрывая катящихся по щекам слёз радости.

Увидев, что дверца кареты закрылась и больше никто выходить не собирается, Олеся резко остановилась, качнувшись под тяжестью полуопустевших вёдер.

– А Мишка? – спросила она у двоих хорошо одетых господ, которые с интересом уставились на неё. – Он что, не приехал?

– Он твой жених? – спросил с улыбкой старик, окидывая взглядом молодую красавицу.

– Брат, – ответила Олеся, подозрительно покосившись на молодого барина, который её бесстыдно разглядывал с ухмылкой на лице. – С ним что-то случилось?

– Что же с ним должно случиться? – усмехнулся старик. – Ничего такого, чтобы его сестрица плакала. С вашим Мишей всё в порядке. А где ваши родители? Мы бы хотели с ним поговорить.

– Так отец в кузнице. Вон, слышите молот? Работает, – растерянно ответила девушка. – А мать в курятнике, наверное.

– Зови их, – сказал старик, услужливо открыв девушке калитку, не теряя при этом гордого вида.

Олеся вошла во двор, поставила на землю полупустые вёдра и побежала сначала к сараю, потом в кузницу, где звонкие удары молота сразу прекратились. Через минуту перед вошедшими во двор господами уже стояли встревоженная Олеся и родители, внимательно разглядывая гостей, а те разглядывали их.

– Мне кажется на отца он больше похож, – сказал молодой барин.

– И на отца и на мать понемногу, – высказал своё мнение старик.

– Чем обязаны, господа хорошие? – пробасил крепкий кузнец, уперев руки в пояс и глядя на гостей сквозь подозрительный прищур.

– А вы давно в этой деревне живёте? – спросил барин в возрасте. – Или приехали откуда?

– С тех пор, как родился, – недоверчиво произнёс кузнец. – И мои родители родились здесь, и её, – он кивнул на жену, которая богатым гостям тоже не особо радовалась. – Мы не кочевники и не перебежчики, если вы по этому вопросу интересуетесь.

– А Михаил давно с вами живёт? – задал вопрос молодой барин.

– Странные вы, – ухмыльнулся кузнец. – Теперь он не живёт же с нами, с тех пор как вы его увезли. А так с рождения с нами жил, в третий четверг июня восемнадцать лет исполнилось. Так с ним что-то не так?

– Да всё так, – успокаивающе улыбаясь, ответил старик. – Просто мы его прошлым интересуемся. Дюже умный парень ваш сын, вот и велено нам проверить. Вы нам про его детство, пожалуйста, расскажите. Чем увлекался, где учился.

– Учился? – с некоторым недоумением спросил кузнец. – У меня учился. Да сосед наш через дорогу его грамоте обучал. Школы у нас нет в деревне, а до города далеко, не наездишься, да и денег у нас таких нет.

Господа задали ещё с десяток вопросов, хозяева двора очень осторожно и без излишеств отвечали. Потом гости решили откланяться и перед отъездом подарили родителям Михаила книгу с золотым тиснением: «История Русского царства».

– Барон Каменский велел вам передать, – сказал старик, довольный произведённым книгой впечатлением. – А то, говорит, в глубинке плохо знают историю, надо это дело исправлять. А там, глядишь, и школы в деревнях организуют, чтобы простых людей грамоте обучать и наукам всяким. Истории Русского царства, например.

– Спасибо, ваше благородие, – довольно искренне поблагодарил кузнец, принимая щедрый дар, потом учтиво поклонился.

– А покажите мне душ, который ваш сын сделал, – сказал вдруг старик, рассматривая тем временем примитивный, но вполне дееспособный водосток, хитрым образом фиксированный к соломенной крыше. Раньше подобного в деревнях не видел.

– Душ? – с гордой улыбкой переспросил кузнец. – Так идёмте, это рядом.

Все дружно направились к сараю, на крыше которого стоял бочонок, а рядом стремянка, предназначенная для того, чтобы до этого бочонка добраться. Внутри тоже не оказалось ничего сверхъестественного. Из потолка торчал обрезок трубы с самым простым вентилем, к ней был подвешен кусок бурдюка, продырявленный скорее всего толстым шилом или гвоздём. Несколько ровных рядов тонких отверстий.

Кузнец отошёл в сторону от бурдюка и открыл вентиль. На пол полился настоящий небольшой дождь.

– Чудеса на самом деле не так уж и сложны порой, – сказал пожилой господин с улыбкой на лице. – Спасибо за экскурсию, мы пойдём.

– Так может хоть отобедаете с нами? – спросила вдруг мать Михаила. – У нас как раз щи настоялись, вчера варила. Пироги со смородиной с утра испекла.

– Задерживаться на обед мы не станем, – сказал пожилой господин, так и не представившись. – А вот за пироги будем благодарны, по пути съедим.

Серафима Петровна, охая, убежала в избу и через пару минут вернулась с кувшином молока и котомкой с пирожками.

– Вот, держите, господа хорошие, – сказала женщина и внезапно пустила слезу. – А Мише передайте, что мы по нему очень скучаем.

– Обязательно передам, – сказал пожилой барин, принимая дары. – А за пироги и молоко спасибо.

Гости сели в карету и уехали, а кузнец с женой и дочкой вошли в избу. Тимофей Егорович осторожно положил дорогущую книгу на стол и попытался открыть.

– Что-то страницы склеились, – пробормотал он себе под нос.

Он продолжил осторожные попытки открыть-таки книгу и вскоре это получилось. Тут все пооткрывали рты. Оказалось, что книга со значительным дефектом. В страницах были вырезаны дыры. Но вырезаны они были не просто так, в каждой такой дыре лежало по серебряной монете высокого достоинства. Дальше следовал ещё один такой блок, потом ещё.

– Да мы же теперь… – начала было жена кузнеца, но дыхание вдруг перехватило.

– Мы теперь богатые! – тихо, но восторженно произнесла Олеся.

– Очень приличная сумма, – сказал кузнец, качая головой и цокая языком. – Книгу жаль, конечно, но деньги большие. Не пожалели историю государства, чтобы такой тайник сделать.

– Это наверно Мишка нам передал, – тут же предположила Олеся. – Он ведь обещал нам помогать, когда на месте устроится.

– Никак ограбил кого… – сдавленно произнесла женщина и прижала ладони к щекам.

– Брось ты, глупая! – на эмоциях кузнец даже сплюнул на пол. – Наш Михаил не такой!

– Да, он не такой, мамочка! – подхватила Олеся.

– Не такой, – кивнула мать, соглашаясь.

Глава 25

Обеденный зал был сегодня почти пуст. Михаил вместо обычного завтрака проходит стажировку с бароном Каменским, родители тоже чаще всего завтракают отдельно: мать в своих покоях, а отец в основном в кабинете. За столом сидят пока только Софья и Александр, но к еде пока не притрагиваются, ждут братьев.

– Как там Костя, не знаешь? – поинтересовалась Софья у старшего брата, нарушив невольную минуту молчания.

– Не больше, чем ты, к сожалению, – покачал головой Александр. – Он начал отстраняться от меня ещё после той нашей беседы в парке, до приезда Михаила. Я даже не пытался пока его беспокоить, этим занимается Дмитрий. Очень надеюсь, что он приведёт младшего на завтрак, время пока позволяет.

– Я тоже на это надеюсь, – сказала Софья, пряча грустную улыбку. – Хоть он и наговорил мне в своё время гадостей, но всё равно он мой брат, я его в некоторой степени понимаю, но не знаю, как его переубедить.

– Ох уж этот возраст, – вздохнул Александр.

– Ты так говоришь, словно ты лет на двадцать старше него, – усмехнулась Софья.

– Я этот период легче прошёл, – возразил старший брат. – И теперь мне больно смотреть, как порой ведёт себя Костя. Дима ненамного, но всё-таки лучше переживает взросление.

– Михаил рядом с ними смотрится умудрённым старцем, – улыбнулась Софья уже более открыто. – Ведёт себя очень разумно, я бы сказала не по годам. Нет такой горячности или он успешно её сдерживает.

– Есть такое, – уверенно кивнул Александр, в очередной раз посмотрев на часы.

– Я, кстати, поговорила с ним вчера вечером, – сказала вдруг Софья, и Александр резко повернулся к ней.

– Ты занималась с ним магической физикой так поздно? – спросил он с искренним удивлением на лице.

– Нет, – девушка медленно покачала головой. – Я сидела как раз в зимнем саду, когда он туда пришёл. Видимо, кто-то рассказал ему про это место, возможно его гувернантка или кем она там числится. Не ожидал меня там увидеть, даже немного испугался, когда я с ним заговорила.

– Ну и что удалось узнать? – заинтересовался брат.

– Ты знаешь, он такой интересный и открытый парень, – продолжила Софья с мечтательной улыбкой. – Похоже, он окончательно принял меня за свою сестру. Так интересно рассказывал про жизнь в деревне. Всё до мельчайших деталей. И про сенокос, и про скотину, и про огород, про то, как отцу в кузнице помогал. Мне даже не приходилось ничего выпытывать, лишь задавать порой наводящие вопросы. Он хороший человек. И иногда правда сложно понять, сколько ему лет. То распалялся в рассказе, как ребёнок, то рассуждения взрослого человека, практически ровесника отца.

– Это хорошо, что он тебе доверяет, – с довольной улыбкой сказал Александр. – Возможно не последнюю роль играет то, что ты выбила тогда из его рук тот злосчастный десерт. Это хорошо ещё, что отец об этом не знает, он бы в наказание отправил бы Константина в деревню, откуда Михаила привезли, на перевоспитание. Месил бы там грязь лаптями и думал, вроде есть чем.

– Он бы скорее из окна выбросился, чем согласился на такое, – покачала головой Софья, резко выпрямившись и побледнев. – Хорошо, что отец не знает.

Входная дверь открылась и вошёл Дмитрий. Вошёл один и довольно смурной.

– А Костя? – спросил у брата Александр.

– Не придёт, – ответил Дима, ещё сильнее нахмурившись. – Хорошо хоть вообще стал со мной разговаривать, вчера вообще ни в какую. С полчаса к нему в дверь стучался, уговаривал впустить.

– Осознал уже, что он был неправ? – спросил старший брат.

– Только начинает, да и то я в этом до конца не уверен, – ответил Дима, не поднимая глаз.

– Хорошо хоть ты вовремя одумался, – сказал Александр, перекладывая отбивную из кабана с общего блюда к себе на тарелку, подавая пример другим. – И Костя должен наконец осознать, что отец не нам назло привёз сюда Михаила, а для спасения рода. Михаил нам не враг.

– А вот Куракины настоящие враги, – добавил Дима, злобно ухмыльнувшись. – Сами будут предлагать в шары поиграть, когда приедут. Нравится им у нас выигрывать. Миша покажет им, где раки зимуют. Уже представляю себе, как эти гаденькие довольные ухмылки сползают с их лиц.

– Да, неплохой план, – улыбнулся Александр. – Савелий и Мирон мне тоже очень не нравятся. Слишком заносчивые.

– Прасковья намного хуже, – тихо отозвалась Софья. – Может тебе улыбаться в глаза, а потом такое выдать, что сразу хочется её придушить.

– Яблоки от яблони… – так же тихо сказал старший брат, неторопливо отрезая кусочек отбивной. – Ладно, ничего, переживём их визит. Чай не впервой.

– Переживём, – подтвердила сестра со вздохом, так и не выбрав до сих пор с чего начать завтрак. – Надеюсь Костя отойдёт к этому времени. А то в таком состоянии он, не ровен час, вызовет Мирона на дуэль, а это для него будет очень опасно, если не фатально.

– Надо, наверно, мне с ним поговорить, – сказал Александр, покосившись на пустую и до сих пор чистую тарелку сестры.

– Не надо, – покачал головой Дмитрий. – Давай я пока сам. Раз он уже начал со мной разговаривать, то мне с ним немного проще будет.

– Тогда скажи, когда можно будет, – сказал брату Александр. – Предупреди тогда его о моём визите и обязательно скажи, что я не представляю для него угрозы, я просто старший брат, который хочет ему добра, несмотря на всё, что он натворил.

– Обязательно скажу, – охотно кивнул Дмитрий. – Надо успеть до приезда Куракиных, осталось чуть больше суток.

– Надо успеть, – так же кивнул старший брат.

Софья ещё раз вздохнула и положила наконец себе в тарелку кусок омлета из утиных яиц и листья салата с овощами. Александр молча посмотрел и одобрительно кивнул.

* * *

Обед снова проходил в компании с бароном Каменским. Начали всё сначала: правильный вход в комнату, поведение за столом, ответы на каверзные вопросы.

– Я так долго не выдержу, ей Богу, – сказал я с тяжким вздохом, буквально сползая по спинке стула.

– Тогда вы труп, – безапелляционно заявил Каменский. – Сыновья Куракина будут только рады найти повод для дуэли, чтобы убить вас.

– Понял, надо взять себя в руки, – сказал я, снова приняв за столом позу, достойную княжича.

– Ну вот, совсем другое дело, – отметил барон с улыбкой. – Можете, когда захотите. А передайте мне соль пожалуйста. Ну Михаил Фёдорович, ну дорогой мой!

– А что опять не так? – спросил я, поставив солонку на место, потом хлопнул себя ладонью по лбу. – А-а-а, репетиция продолжается.

– А иначе зачем я сюда пришёл? – усмехнулся мужчина. – Вот в таких мелких деталях и кроется зло. Наверняка они будут испытывать вас на прочность и принадлежность к низшему сословию. А вы всегда должны быть готовы к подобным моментам, не поддавайтесь на провокации, лучше салфетку подайте. Вот, уже лучше, всё правильно, для этого и есть слуги, которые стоят за спиной и ждут малейшего жеста, вы не должны к ним приравниваться. Но за стремление мне помочь спасибо.

– Выходит, что не за что, – хмыкнул я, потянувшись за следующим блюдом, но вовремя спохватился, обратившись к Софии: – милочка, а подайте мне пожалуйста вон ту куропатку.

– Вилочкой лучше указать, а не пальцем, – снова сделал замечание Каменский. – Но уже лучше, однозначно. Ещё немного и вы будете готовы к встрече с этими замечательными злоде… людьми.

– И много таких «замечательных людей»? – поинтересовался я, отламывая у куропатки ножку.

– Поверьте, хватает, – ответил барон, занимаясь тем же самым. – Вкусно здесь повар куропаток готовит, скажите?

– Вполне, – кивнул я с умным видом, осторожно откусывая кусочек.

На следующий провокационный вопрос я отвечать не стал, пока не проглотил, поднял лишь кверху указательный палец, давая понять, что немного занят.

– Буквально на глазах растёте, Михаил Фёдорович, – улыбнулся Каменский, глядя на меня. – Ну я пойду, пожалуй, а то вам ещё на занятия по фехтованию надо не опоздать, Иван Захарович не простит, заставит лишние десять кругов бегать.

– Ну это уже далеко не самое страшное наказание в моей жизни, – усмехнулся я. – Лучше уж тысячу кругов вместо приезда Куракиных.

– Это вы зря, Михаил Фёдорович, – покачал головой барон. – Приезд Куракиных – это тоже своего рода тренировка, которая наиболее вероятно обойдётся без жертв.

– Понимаю, – кивнул я. – Тогда я поспешу на маленькую тренировку и буду ждать завтрашнюю большую.

* * *

Настал тот самый день, когда должны приехать «долгожданные гости». Я как раз возвращался с тренировки у Германа Рейнгольдовича, когда по всем коридорам огромного замка начали бегать слуги с криками, возвещая о скором приближении гостей. Я не без труда остановил запыхавшегося мужчину, который уже из последних сил бежал по коридору, выкрикивая: «Едут!»

– И когда приедут? – спросил я, удерживая слугу за локоть.

– Часа через два, – выдал мужчина, дыша, как паровоз. – Гонец прискакал несколько минут назад, так сказал.

– Понятно, а чего так орать-то бегать? – вполне спокойно спросил я. – Не Печенеги же несметным войском идут.

– Неизвестно, что лучше, ваше сиятельство! – выпалил мужчина на полном серьёзе.

– Да угомонись ты уже, Афанасий! – прикрикнула на него София. – Ничего страшного никто не ждёт, чего ты молодого господина пугаешь?

– Ну меня просто так не испугаешь, – усмехнулся я. – И ты угомонись, любезный, нечего панику тут наводить.

После вчерашнего разговора с Каменским я уже не был так настроен на их визит, как на нашествие варваров. Ну да, предстоит серьёзный экзамен, преимущественно для меня, но и фатальности на него нагонять не стоит, просто очередной этап в жизни, который, вполне возможно, станет потом тем самым рубежом, про который говорят «до и после».

– Понял, ваше сиятельство, – ответил мужчина, удивлённо посмотрев на меня и по достоинству оценив моё спокойствие.

Дальше по коридору слуга пошёл спокойным шагом, почти восстановив сбившееся дыхание, а мы с Софией направились в мои покои, чтобы ещё немного порепетировать и принарядиться к приезду гостей.

Барон Каменский пришёл ко мне, когда я уже практически оделся, а София помогала привести в праздничный вид довольно пышное жабо.

– Ну настоящий княжич! – сказал мужчина, довольно улыбаясь и потирая руки. – Вот ни за что бы не сказал, что буквально неделю назад вёз в замок деревенского парня, прямо не узнать.

– Спасибо, Борис Николаевич, – ответил я, отвечая ему улыбкой. – За всё спасибо. И за то, что сюда привезли – особенно.

– Может зря ты меня за это благодаришь? – усмехнулся барон. – Жил бы себе спокойно в Хорошевке и бед бы не знал, как вон твои родители и сестра. Каждый день прозрачен и понятен, простые хлопоты по хозяйству, никаких тебе ехидных улыбочек, лицемерных бесед с подвохом, покушений на жизнь.

– Там тоже есть своя правда, но здесь мне нравится больше, – ответил я. – Правда по родине периодически скучаю, по родителям, особенно по сестрёнке.

– За них можешь не беспокоиться, – загадочно улыбнулся мужчина. – Им от тебя передали привет и кое-что ещё, более материальное. Мои помощники едут оттуда обратно. Те двое, которых ты знаешь.

– А зачем они туда ездили? – насторожился я.

– По настоянию Фёдора Алексеевича, – сказал уже тише барон. – Он велел убедиться, откуда такой самородок взялся. Не верил, что ты из той самой деревни. Теперь сомнений больше нет, вот и я теперь могу смело об этом сказать, всё нормально.

– А что им передали-то? – поинтересовался я, тихонько выдохнув с облегчением.

– Ты не поверишь, – снова усмехнулся мужчина. – Я передал им книгу по истории Русского царства. Правда почитать они её толком не смогут, – он оглянулся на Софию и убедившись, что она занята и не слышит продолжил: – В книге тайник, а в тайнике деньги. Довольно много.

– Я ваш должник, Борис Николаевич, – сказал я от души, широко улыбаясь.

– Сочтёмся, – сказал Каменский и похлопал меня по плечу, потом снова окинул меня взглядом. – Ну настоящий княжич! Посиди пока, отдохни. Примерно через полчаса за тобой зайдут.

– Хорошо, – сказал я, провожая уходящего барона взглядом. Только сейчас обратил внимание, что он тоже принарядился.

Эти полчаса для меня превратились в вечность, наполненную хождением по комнате, заглядыванием в зеркало, постоянным выглядыванием в окно, хотя с этой стороны ждать вроде некого.

– Да не волнуйтесь вы так, Михаил Фёдорович, – сказала София, не выдержав. – Присядьте лучше, отдохните.

– В движении нервы легче успокоить, – сказал я, потом, немного подумав, и правда сел на стул.

– Ну вот, а то совсем уже извелись, – сказала девушка, улыбаясь, но по глазам было видно, что она тоже за меня переживает.

– А долго они здесь пробудут эти Куракины, не знаешь? – спросил я, барабаня пальцами по столу.

– Ну может пару дней, не больше, – пожала девушка плечами. – Дольше их никто тут не выдержит.

– Хорошо, – кивнул я и снова посмотрел в окно. Экзамен уже не за горами.

Стоило мне только погрузиться в свои размышления, как в дверь постучали. Потом заглянул слуга в праздничной ливрее.

– Ваше сиятельство, вас ждут во дворе замка, – сказал мужчина и тут же исчез.

– Идём? – спросила София, поднимаясь со своего стула.

– Идём, – сказал я и тоже бодро поднялся, сразу направившись к выходу.

Во дворе огромного замка, сложенного из белого камня, было очень людно. Сотня слуг в нарядных ливреях расположились по всему периметру двора на равных расстояниях. Ближе ко входу стоял в идеальном строю отряд личной гвардии князя, блестя кирасами и шлемами в солнечных лучах, что посещали двор только после полудня. В углу примостился духовой оркестр. Если бы не приезд Куракиных, я бы всего этого не увидел.

Дети Пожарских в полном составе стояли чуть в сторонке, и я уверенно направился к ним. Константин выглядел довольно бледно, но держался ровно, на меня старался не обращать внимания, а мне это и не обязательно.

– Хорошо выглядишь, – сказала мне Софья Фёдоровна с напряжённой улыбкой.

– Спасибо, – ответил я. – Но ты лучше.

На княжне сегодня было самое красивое платье из всех, что я успел увидеть. Девушка явно волновалась, на щеках обозначился румянец. Александр держался хорошо, а Дмитрий тоже заметно нервничал. В этот момент к нам подошла чета Пожарских, их спокойствию я мог только позавидовать.

Через несколько минут скрипнули открываемые створки ворот и заскрежетала поднимаемая вверх тяжёлая кованая решётка, перекрывавшая проезд. Ещё через минуту из плавно уходящего вниз тоннеля процокала подковами четвёрка лошадей и выкатилась нарядная карета с чужим гербом на дверцах. Синхронно с открытием ворот грянул оркестр, стоявшие в строю воины вытянулись по стойке смирно.

Карета остановилась прямо перед нами, слуги бросились открывать дверцы и подавать руки выходящим. Первой на каменную мостовую опустилась нога князя Ивана Ярославовича Куракина. Это был видный мужчина, ростом выше среднего, также в праздничном расшитом золотом камзоле, лицо его выражало интерес, величие и нотку брезгливости по неизвестной причине.

Он стал мне неприятен с первого момента. Скорее всего та самая нотка брезгливости появилась сразу после того, как он взглянул на меня, буквально припечатывая взглядом к мостовой.

Вслед за князем вышла его супруга, поддерживаемая слугами, а потом высыпали трое детей с такими надменными и недовольными физиономиями, словно их вместо шикарного замка привезли в свинарник.

– Ну что, здравствуй, Иван Ярославович, – сказал, улыбаясь, Фёдор Алексеевич, шагнув навстречу гостю и протягивая руку.

– Ну здравствуй, сосед, – ответил Куракин со снисходительной улыбкой отвечая на рукопожатие и снова бросив взгляд в мою сторону. – Это он?

– Познакомься, Иван Ярославович, – сказал Пожарский, обернувшись ко мне. – Мой новообретённый сын, Пожарский Михаил Фёдорович.

От представления у Куракина дёрнулось веко, он подошёл чуть ближе, но руки не протянул, разглядывая меня, как никудышный товар.

– Так вот, значит, ты какой, – князь сделал паузу, потом с подчёркнутым пренебрежением добавил: – Бастард.

– Всем на загляденье, правда? – не удержался я, чтобы не съязвить.

У Куракина от удивления чуть шире открылись глаза и снова дёрнулось веко.