Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 37 страниц)

Глава 15

Каменский пришёл за мной, когда за окном едва забрезжил рассвет. Я почему‑то решил для себя, что поездка начнётся после завтрака, как мы выезжали в Царьград, о более раннем выезде меня никто не предупредил. Хорошо, что я перестал ставить на ночь свою сторожевую систему из стула с ниткой, побудка получилась бы с более яркой эмоциональной окраской.

– Я что‑то не понял, вы ещё спите, Михаил Фёдорович? – удивлённо спросил барон, заглядывая в спальню.

Я тем временем с трудом продирал глаза и пытался понять, что вообще происходит. Только что снился интересный сон про прошлую жизнь, память пока не отпускает. Да и времени, собственно, прошло не так уж много.

– А вам‑то чего не спится, Борис Николаевич? – хриплым голосом спросил я и прокашлялся. – Или вы ещё не ложились?

– Я, по‑вашему, пограничный страж что ли? – рассмеялся мужчина, слишком бодро для столь раннего часа. – Лучшая тактика для обеспечения безопасности – внезапное изменение планов. На водные процедуры у вас пять минут и надевайте свой зелёный тренировочный костюм, он больше всего похож на одеяния сына купца средней руки. Вещей с собой минимум, словно мы собираемся вернуться одним днём, а лучше вообще не брать.

– Ох уж мне эти ваши… – недовольно пробубнил я, направляясь к умывальнику.

Прохладная вода прогнала остатки сна довольно быстро. Посмотрев в зеркало на своё заспанное лицо с достаточно живыми при этом глазами, я усмехнулся и побежал одеваться. Зелёный тренировочный костюм был на мне через пару минут, осталось только подпоясаться.

– У меня вопрос, – обратился я к барону, который в это время смотрел в окно, как начинает светлеть небо. – А что насчёт личного оружия? Раз поездка может быть опасной, оно бы не помешало. Зря я что ли фехтованием занимаюсь?

– Прошу прощения, а где вы видели сына купца с мечом на перевязи? – усмехнулся Каменский, обернувшись ко мне. – Складной нож для нарезки хлеба – вот ваш предел по легенде.

– Ну хоть так, – пожал я плечами, несколько опечалившись.

– Мой дилижанс подготовлен для сложных путешествий, – подмигнул вдруг мужчина с загадочной улыбкой на лице. – Там есть всё, что понадобится странникам. Перочинный нож в том числе. И вообще, не забывайте, что теперь вы боевой маг.

– Ну да, – усмехнулся я. – Второй ступени, всем бояться.

– Для деревни ваша вторая ступень не меньшая угроза, чем для вас пятая или шестая, учтите, – уже вполне серьёзно сказал мужчина. – Да и я буду с вами рядом постоянно, не забывайте. Считайте, что я и есть ваш меч. Довольно бесед, пора выдвигаться.

Барон быстрым шагом направился к выходу, я ещё раз оглянулся, думая, что взять с собой, потом махнул рукой и поспешил за ним, полностью доверившись его предусмотрительности.

Каменский вёл меня совершенно неизвестным путём. Зато я узнал, где находится библиотека, в которой ещё ни разу не был, а это значительное упущение. Мимо каких‑то кладовых, по узкой винтовой лестнице мы спустились вниз и вышли не во двор, а прямо в спускавшийся вниз к основным воротам тоннель, где уже стоял дилижанс, готовый к отъезду, ворота были уже открыты. Никаких провожающих, никаких тебе напутственных речей.

Слова Софьи о шпионах Куракиных и мысли о тайной «выгоде» Прасковьи всё ещё крутились в голове, оставляя неприятный осадок. Все эти меры предосторожности с тайным выездом из замка предприняты Каменским точно неспроста.

Барон залез в дилижанс первым, я юркнул вслед за ним и занял единственное на этот момент свободное место рядом с моим старым знакомым – Виктором Тимофеевичем, с которым мне однажды пришлось делить,.. Чуть не сказал «брачное ложе», тьфу!

Парень слегка вздрогнул и нахмурился, увидев меня, но всё же приветливо поздоровался, соответственно этикету и статусу.

– Привет! – выпалил я и протянул ему руку.

Ну а что? Он же видел меня в лаптях, испачканных куриным помётом, с ним можно не важничать, но и допускать того отношения, что он усиленно демонстрировал в прошлый раз тоже нельзя. Но он вроде и не собирался.

– Ну привет, – неуверенно пробормотал Виктор и пожал мне руку.

– Ваше сиятельство в хорошем настроении? – с мягкой улыбкой спросил Остап Афанасьевич, старший помощник барона.

– С этого момента никаких сиятельств, Остап Афанасьевич, – буркнул Каменский, задвигая шторку на окне. – Даже благородие не говорим, просто по имени.

Только теперь я обратил внимание, что все сегодня одеты намного проще, примерно в тему моего тренировочного костюма. В животе звонко буркнуло, теперь я вспомнил, что не позавтракал, внезапно жутко захотелось. Я отвернулся от небольшой щели между шторками и увидел прямо перед носом пирожок, который протягивал мне Виктор.

– Надо подкрепиться, – сказал парень. – Дорога долгая, барон сказал в дилижансе перекусим.

– Спасибо, – сказал я, принимая подношение.

Пирожок оказался со смородиной, обожаю. Виктор тем временем поднял откидной столик и дилижанс стал напоминать купе поезда, не хватало только верхних полок. На стол тут же встало лукошко с пирогами, молоко разлито по кружкам на весу, чтобы не расплескать, и мы приступили к завтраку. К такому простому, человеческому, никаких тебе десяти блюд на выбор и килограмма столовых приборов всех калибров и форм.

Дилижанс катился по каменной мостовой, отдавая по всему телу мелкой дробью, словно ты сидишь на вибростоле, за окном богатые постройки центра сменились домами попроще, а затем и лачугами окраины, после которой мы выехали на более ровный тракт. Плотная земля встречала колёса без тряски, но периодически дилижанс слегка подкидывало на неровностях.

Завтрак окончен, лукошко убрали, каждый сидел в своих раздумьях, барон тем временем внимательно вчитывался в какие‑то бумаги, а я решил последовать примеру молодого, облокотился на стеночку и закрыл глаза. Всё равно пока делать нечего, почему бы и не вздремнуть. Даже яркий свет утреннего солнца был не в состоянии мне помешать, особенно, если прикрыть шторку поплотнее.

* * *

К обеду от яркого, внушающего оптимизм и хорошее настроение утреннего солнца не осталось и следа. Небо наглухо заволокло тяжёлыми свинцовыми, почти черными тучами, и на землю обрушилась настоящая стена из проливного дождя. Непогода долго не собиралась отступать, лишь иногда ослабляя поток воды, потом снова открывая на полную.

Я немного удивился, что оконное стекло при этом оставалось сухим, словно с дилижанса свисал большой козырёк, защищающий от навязчивых струй воды.

– Магический контур кареты отводит воду от стекол, – пояснил Борис Николаевич, увидев моё удивление. – И от самого дилижанса тоже, так что он не промокнет.

– Удобно, – ответил я, поблагодарив барона за пояснение кивком головы.

Магический контур справлялся с защитой кареты от дождя, но вот с дорогой магия поделать ничего не могла. Земля мгновенно напиталась влагой и превратилась в склизкое месиво. Было слышно хлюпанье копыт по грязи и лужам, шелест рассекаемой колёсами воды в колее. Дождь выдался словно на заказ, чтобы помешать нам доехать спокойно. Не исключаю даже происки врагов, хоть и не слышал о таких возможностях.

В дилижансе все угрюмо молчали, глядя исподлобья на навалившуюся непогоду, а мне было по‑человечески жалко извозчика, что продолжал подгонять лошадей, сидя на козлах прямо под проливным дождём. Втайне я надеялся, что защитный магический контур распространяется и на него.

Внезапно раздался удар, сотрясший весь экипаж, потом треск. Дилижанс резко вильнул и чувствительно завалился на правый бок, полностью остановившись. Кони испуганно заржали и в панике захлопали копытами по луже.

– Кажется приехали, – буркнул Остап Афанасьевич, выглянув в окно и оценив ситуацию.

Дверца внезапно распахнулась и в дилижанс заглянул извозчик. До этого я его особо не разглядел, теперь увидел, что это довольно крепкий мужчина средних лет с лицом матёрого волка, к которому без нужды лучше не подходить. Я видел ребят, прошедших все «горячие точки», выражение лица и спокойный стальной взгляд у них точно такие же.

– У нас проблемы, ваше благородие, – спокойно доложил мужчина, абсолютно игнорируя стекающие по прилипшей к телу одежде струи воды. – Помощь нужна, один не справлюсь.

– Да мы уж поняли, Стёп, – со вздохом произнёс Каменский, поднялся с места и шагнул к выходу. – Идём, господа.

Мы высыпали наружу под непрекращающийся проливной дождь. Небо словно прорвало от востока до запада, тёмный полог серых туч тянулся без малейшего просвета и надежды на передышку. Проблема была как на ладони, правое заднее колесо намертво ушло в размытую колею по самую ось.

– Знатно завязли, – пробормотал Остап Афанасьевич, увидев погруженное в грязь почти наполовину колесо.

– Хуже другое, – добавил старый вояка, выполнявший сегодня роль извозчика. – Деревянная ось не выдержала удара о скрытый под грязью валун и пустила глубокую трещину, я уже посмотрел.

– Надо вылезти из этой жижи и до ближайшего села, где смогут починить, – сказал Каменский, проверив на всякий случай слова извозчика, скорее для проформы. – Степан, бери лошадей под уздцы, мы дружно приподнимем, а ты тащи что есть мочи, но только ось бы раньше времени не доломать.

– Может Виктора Тимофеевича к лошадям? – предложил извозчик. – У меня сил больше, чтоб карету тягать.

– Вить, – обратился барон к помощнику.

– Понял, – ответил тот и поплёлся вперёд, проваливаясь в лужи выше щиколотки и тихо чертыхаясь.

– Давайте я попробую карету поднять, – решил я внести свою лепту в общее дело. – Это, конечно, не коврик у подножия трона, но всё‑таки.

– Всё‑таки вторая ступень, – ухмыльнулся Борис Николаевич. – Дерзай, студент!

Одежда на мне промокла насквозь в один миг, стоило только выйти из дилижанса. От холода уже зуб на зуб не попадал, но я сосредоточился и направил что есть сил восходящие потоки воздуха под днище дилижанса. Видимо из‑за того, что его сильно перекосило, а может из‑за моей неопытности, экипаж чуть приподняло, потом качнуло и воздух с шипением и свистом вырвался с другой стороны.

Дилижанс снова ухнул в яму, снова что‑то хрустнуло внизу, надеюсь не ось, лошади испуганно заржали и забили копытами, обдавая комьями грязи возмущённого Виктора.

– Толку от твоей столичной академии, – с ухмылкой проворчал Степан, плечом подпирая экипаж. – Тут силой надо, силой!

От напора крепкого извозчика дилижанс двинулся даже сильнее, чем от моих стараний. Все дружно поспешили на помощь, упираясь, кто куда может. В итоге, совместными усилиями и под аккомпанемент сочного армейского мата Степана, колесо удалось извлечь из глубокой ямы, а Виктор заставил лошадей протащить дилижанс немного вперёд, буквально на пару метров. Я чуть не рухнул в лужу плашмя, не успев вовремя отпрянуть.

Степан буквально взлетел на козлы, а мы юркнули в кабину экипажа, чтобы спастись хотя бы от пронизывающего холодного ветра. Отряхиваться не было смысла, на сиденья и на пол с нас текла вода, собираясь в лужицу на полу. Продолжая хлюпать по лужам и чавкать грязью, дилижанс тронулся вперёд. Однако, все понимали, что ехать дальше на честном слове и треснувшей оси было бы полным безумием.

– Впереди постройки виднеются, свет горит, – сказал Остап Афанасьевич, припав к окну и вглядываясь вперёд сквозь серую пелену. – Возможно, постоялый двор.

– Вы хотите остановиться в этой вшивой конуре? – спросил Виктор с брезгливым выражением лица. – Зачем нам этот клоповник, давайте дотянем до нормальной гостиницы.

– До города мы не доедем, – терпеливо пояснил старший коллега. – Рискуем вообще остаться в лесу ночевать.

Каменский лишь молча ухмыльнулся, так же вглядываясь в окно, но с другой стороны. Проехав ещё метров триста, дилижанс остановился. Дождь немного ослаб, но заканчиваться не собирался.

– Трактир «У хромого лиса» – пробормотал Остап Афанасьевич, продолжая вглядываться сквозь дождь.

– Вы знаете этот клоповник? – искренне удивился Виктор.

– Над дверью написано, дурень! – покачал головой старший помощник барона.

– Выходим, – коротко скомандовал Каменский и снова первым шагнул к двери.

Мы дружно вышли из дилижанса, а Степан увёл его в сторону, где уже стояли другие экипажи с признаками разного уровня достатка. Хромой лис выглядел не очень приветливо, мрачно, но ярко светившиеся фонари под навесом вселяли надежду на тепло и некое подобие комфорта.

Каменский открыл дверь и вошёл первым. Трактир встретил нас гулом голосов, запахом кислого пива, жареного лука и сырой одежды. Похоже, непогода загнала сюда добрую половину местных купцов, об этом же говорило и количество экипажей во дворе. Ну хоть не лесная шантрапа, да ушкуйники и то хорошо.

Сделав вперёд пару шагов, мы остановились, а барон Каменский, хмурясь, подошел к трактирщику. Короткий разговор, звяканье серебряных монет, и барон вернулся к нам с крайне озадаченным видом. Он окинул нас взглядом, покосился на подошедшего Степана, потом вздохнул и изрёк:

– Свободны всего две каморки, – объявил Борис Николаевич. – Я забираю одну, что поменьше, мне ещё нужно закончить отчет по податям для князя. Остап Афанасьевич, забирай Степана, а вам двоим, – барон перевел взгляд на меня и Виктора. – Придется потесниться в чулане у кухни, других вариантов нет. Если есть большое желание, можно и в конюшне.

Виктор Тимофеевич замер с открытым ртом, а затем тяжко вздохнул, театрально возведя глаза к закопчённому потолку:

– Судьба, не иначе! – он повернулся ко мне с трагической миной. – Слышишь, бастард? Боровск возвращается. Но чур в этот раз на кушетке у твоих ног спать не буду. И не смей ко мне прижиматься, даже если ночью покажется, что из щелей дует!

Я лишь усмехнулся, пропустив неприятные слова мимо ушей. Сейчас не те обстоятельства, чтобы чинить разборки по этому поводу. Остап Афанасьевич глухо хохотнул в кулак, а гордого вида боец, он же извозчик Степан, посмотрел на нас с искренним недоумением.

После быстрого перекуса сомнительного происхождения, но горячей и вполне съедобной похлёбкой, мы отправились по обозначенным бароном координатам. Комнатушка и правда оказалась крошечной. Из мебели только пара крюков на стене, колченогий стул и узкая, явно односпальная кровать.

– Так, давай я попробую нас просушить, – бодро предложил Виктор, как только за нами захлопнулась дверь. Он потер ладони, на кончиках его пальцев зажглись оранжевые искорки магии огня. – Сейчас устроим тут баньку.

– Вить, может не на… – начал было я, но не успел.

Волна тепла, плавно переходящая в конкретный жар, крутанулась по каморке. В лицо ударил плотный, удушливый пар. Моя куртка действительно высохла за долю секунды, но вместе с этим я почувствовал отчетливый запах гари.

– Ой! – неожиданно высоко пискнул Виктор, уставившись на меня в районе пояса.

Я опустил взгляд. Правый край моей единственной походной рубахи превратился в элегантную обугленную бахрому.

– Сушилка из тебя, Тимофеевич, так себе, – сухо заметил я, рассматривая немалый дефект.

– Зато теперь точно не простудишься! – без тени смущения выдал парень, потом чуть скривился и заискивающе посмотрел мне в глаза.

– И на том спасибо, – сказал я, падая на кровать и демонстративно занимая три четверти её пространства. Потом, увидев плещущееся в глазах у Виктора отчаяние, сменил тон на более доброжелательный: – Ладно, ложись давай ты к стенке, «сожитель», завтра тяжелый день, а я с краю люблю.

После пары минут кряхтенья и пыхтенья мы наконец улеглись. Виктор начал размеренно посапывать минуты через три после того, как его голова коснулась подушки. Видимо долгая дорога и вытаскивание кареты из грязи его изрядно вымотали, а процедура сушки одежды добила.

Мне же спать не давало странное нехорошее предчувствие. Я лежал на самом краю ккровати, подложив руку под голову, и вслушивался в шум затихающего трактира. Дождь снаружи превратился в унылую, монотонную изморось.

Полная темнота каморки давила на глаза, и я решил сосредоточиться на своем «внутреннем взоре», чтобы проверить состояние источника и магических путей, тонкими паутинками распространяющихся по всему телу. Прогресс не явно очевидный, но заметный, приятно осознавать.

Вскоре трактир затих, было слышно лишь сопение Виктора, да храп Степана за стенкой. Потом вдруг послышался странный звук за окном, бряцание и приглушенные голоса. Потом пришла волна магического возмущения, словно во дворе сотворили что‑то непонятное.

Я осторожно поднялся с кровати, чтобы не разбудить соседа, и прильнул к крошечному, покрытому слоем вековой грязи окошку чулана. Внизу, в слабом свете покачивающегося на ветру фонаря, стоял местный конюх, сгорбленный парень в засаленном армяке. Он испуганно озирался по сторонам, а его пальцы судорожно суетились у кармана. Секунда, и в тусклом свете блеснуло серебро, солидная увесистая монета, которую этот чудак поспешно спрятал под подкладку. Было понятно, что такие монеты для него непривычны.

На мгновение парень поднял голову к пробивающимся сквозь рваные облака звёздам, словно молясь, потом обернулся куда‑то в сторону и засеменил ко входу в трактир, дальше я его не видел.

Я чуть протёр манжетой рубашки грязное стекло и перевёл взгляд в сторону, куда оборачивался конюх. Там стоял немного странный господин, явно не в бедных одеждах, достал из сумки какой‑то белый комок и поднёс ко рту, словно что‑то нашёптывая. Меньше, чем через минуту он подбросил нечто белое и бесформенное, и оно тут же превратилось в голубку, которая взмыла в небо. Проследить направление её полёта мне не удалось.

Всё это действо мне дико не понравилось, но причины я сам себе объяснить не смог. Возникла мысль немедленно доложить об этой странности Каменскому, я даже тихонько подошёл к двери и взялся за ручку, но в последний момент передумал. А что я ему скажу? Кто‑то запускает почтовых голубей? Может это у них тут нормально? Доложу ему утром, встану пораньше.

Улегшись обратно на край кровати, я ещё долго пялился в темноту, размышлял, потом всё же отключился.

Глава 16

Проснулся я от очередного толчка локтем под рёбра. Последний раз спал в такой тесноте в палатке во время похода с друзьями. Как давно это было. И было не здесь, не в этом мире.

Виктор что‑то бормотал во сне. Прислушавшись, я разобрал несколько слов. Похоже, он всё ещё успокаивает лошадей там в поле под дождём. Ишь какой впечатлительный.

Я сел на краю кровати и протёр глаза. Сквозь немытое со времён создания окошко робко сочился первый утренний свет, пора вставать. Хотел посмотреть на себя в зеркало, но в этом чулане, приспособленном под комнату для гостей, такой роскоши не наблюдалось, как и самого примитивного умывальника, досада.

Сосед по койке вальяжно развалился в моё отсутствие, насколько позволяла ширина кровати., а я надел куртку и вышел в коридор. Ещё из комнаты я слышал, что на кухне во всю кипит работа, теперь я увидел это воочию. Пара седых поваров начали потихоньку строгать овощи и разделывать мясо, готовясь кормить гостей завтраком.

– А можно просто яичницу? – спросил я, стоя в дверях.

– За пару медяков подам прямо в номер, – тут же откликнулся один из поваров, даже не подняв на меня взгляда, его нож строгал капусту с такой скоростью, что казался размытым.

– Тогда на двоих, здесь через стенку, – сказал я, потом, немного подумав, добавил: – там напарник ждёт, он заплатит.

Ну а что я мог сказать? Денег у меня в карманах по‑прежнему не было. Материальную помощь родителям князь скорее всего передал через барона, с него и надо спрашивать, а Витя за завтрак заплатит, чай не обеднеет.

Я спустился по лестнице, миновал ещё пустой зал трактира и вышел на улицу. Дождя как и не было, на ясном небе догорали последние звёзды, а из‑за леса радостно брызнули первые солнечные лучи, само светило вот‑вот покажется собственной персоной.

Каменский уже ходил по двору, сцепив руки за спиной и задумчиво всматриваясь в землю. Потом заметил меня и едва заметно улыбнулся.

– Как спалось? – спросил барон с явной иронией в голосе.

– Издеваетесь? – усмехнулся я. – В Боровске намного комфортнее было, уж лучше бы снова там переночевали.

– Ну может и будет шанс, если номер не занят, – тихо хмыкнул мужчина, снова уставившись себе под ноги. – Ночью ничего странного не слышал? А может видел?

Он оторвал взгляд от чьих‑то следов в подсыхающей грязи и снова посмотрел на меня. Перед тем, как ответить, я подошёл ближе. По выражению моего лица Каменский догадался, что у меня есть ценная информация и насторожился.

– Какой‑то знатный человек, судя по одежде, – начал я тихо, чтобы не просочилось в чужие уши, – купил информацию у местного конюха. Потом запустил белую голубку в небо.

– Голубку? – барон сразу нахмурился. – С чего взял, что купил? Ты видел, как они разговаривали?

– Я сначала услышал голоса во дворе, а когда выглянул, то увидел, как конюх прячет серебряную монету, – пояснил я. – Потом этот с голубкой.

– И что дальше? – напряжённо спросил мужчина.

– А дальше ничего, растворились в темноте в разные стороны, – пожал я плечами.

– Конюх тот горбатый? – уточнил Каменский.

– Он самый, – кивнул я.

Барон резко развернулся и уверенным шагом направился в сторону конюшни молча.

– Мне с вами? – бросил я вслед.

Мужчина лишь отмахнулся и исчез за воротами. Я уже слегка подзамёрз и решил вернуться в чулан, тем более что по идее должны были уже принести яичницу. Войдя в комнату, я застал злого Виктора. Перед ним на стуле стояли две миски с яичницей.

– Ну и зачем это надо? – несколько натянуто спросил парень. – Да ещё и за мой счёт!

– Жалко что ли четыре медяка? – усмехнулся я, усаживаясь рядом с ним на кровать.

– Всё равно скоро вместе завтракать будем, – недовольно буркнул парень. – Хотел ещё немного поспать, а тут с меня деньги трясут, и яичница стоит.

– До завтрака ещё далеко, а яичница – отличный завтрак, чего ты возмущаешься? – сказал я, взял деревянную ложку и приступил к еде.

– Вот и ешь сам, я этого не буду, – сказал Виктор, нервно вставая с кровати. – И за тобой должок.

– Как хочешь, – отмахнулся я. – А деньги верну вдвойне.

Порции оказались солидными и, доедая вторую, я понял, что это уже перебор. Зато заряжен энергией на весь день. Так я себя успокаивал. А через полчаса мы пошли на завтрак все вместе. На столе стояла солидная миска, в которой покоилось дымящееся ароматное жаркое с мясом, но я не горел желанием даже попробовать.

– А ты чего не ешь? – поинтересовался Каменский, удивлённо посмотрев на меня.

– А он уже полведра яиц съел, – натянуто хохотнул Виктор Тимофеевич. – Теперь всю дорогу будет кукарекать.

– Удалось что‑то выяснить? – тихо спросил я у барона, не обращая внимания на шутки соседа по кровати.

– Куракины, – ещё тише ответил Каменский, остановив вилку на полпути. – Это их ищейки сработали. Степан, как оказалось, ещё до меня конюха разговорил. За пару серебряных монет они скупили всех трактирных слуг на тракте. Не исключено, что готовят какую‑нибудь гадость.

– Может тогда дальше не поедем? – осторожно спросил Остап Афанасьевич.

– Вот ещё! – усмехнулся барон. – Действуем по плану. Они полагают, что мы не знаем за слежкой, а мы тем временем будем готовы ко всему. Смотрите по пути на всё подозрительное, если что – атакуем первыми, нас просто так не возьмёшь.

– Ох… – выдохнул старик, покачав головой, и вернулся к еде.

* * *

Когда дилижанс выехал с постоялого двора, солнце уже уверенно поднялось над лесом. В низинах расползался туман, рвался на клочья и бесследно таял, радостно щебетали птицы, приветствуя новый день и обозначая свою территорию.

Все были сытые, здоровые, но настроение у всех поголовно паршивое, так как ждали неизвестно чего и неизвестно откуда.

– Впереди Черная речка, – невозмутимым тоном произнес барон Каменский, оторвавшись от окна, но я почувствовал в его голосе некоторое напряжение. – Мост там старый, деревянный. На всякий случай будьте наготове. Туман мне не нравится. Везде почти растаял, а там ещё нет. Виктор, покажи Михаилу оружие, которое он так хотел.

Парень жестом показал мне подняться с сиденья, щёлкнул потайным замком и поднял сидушку. Там лежали два добротных меча в довольно простых ножнах, без лишних изысков. Гарду одного из них украшал переливчатый голубой кристалл, на втором мече был похожий красный.

– Это твой – Виктор указал мне на меч с голубым камнем. – Он усилит магию воздуха, ты сразу почувствуешь.

– Могли бы и сразу сказать, – сказал я, пока мы усаживались обратно. – Хотя бы научился им пользоваться. У вас с собой случайно нет инструкции?

– Просто коснись кристалла, отдав немного маны, он вернёт её сторицей, – пробормотал Каменский, продолжая выглядывать в окно из‑за шторки. – Похоже, я не ошибся, туман поднимается.

Степан, управлявший лошадьми, тоже почувствовал неладное, движение дилижанса резко замедлилось. Мост впереди полностью заволокло туманом, в котором двигались едва заметные мутные тени. Мы все уже сидели с обнажёнными клинками в руках и готовые выпрыгнуть из дилижанса в любой момент.

– Ну что, студент, – хищно ухмыльнулся Каменский, бросив на меня задорный взгляд. – Не зря учился фехтовать? Вот сейчас и продемонстрируешь своё искусство!

– Такое впечатление, что вы радуетесь, – с сомнением произнёс Виктор Тимофеевич. – Или я ошибаюсь?

– А чего ж не радоваться? – неожиданно хохотнул Борис Николаевич. – Надерём сейчас задницы куракинским, пусть знают наших!

– Там Степан один, – сказал я, кивая в сторону козел.

– Один, но не одинок, – ответил барон всё с той же улыбкой. – В козлах мощный щит. Пока он там, ему трудно навредить. Так, выходим, ребята!

Мы дружно высыпали из дилижанса на ещё не совсем подсохший тракт. Витя поскользнулся, и я поймал его за локоть, помог восстановить равновесие.

– Спасибо, – буркнул парень, всматриваясь в туман и держа меч прямо перед собой.

– Вперёд меня никому не лезть! – строго заявил Каменский, теперь его лицо было полностью сосредоточенным, никаких улыбок.

Позади нас раздался оглушительный треск, словно ломается тысяча стеклянных трубок. Я резко обернулся и увидел формирующуюся в десяти шагах от нас ледяную стену с торчащими вперёд острыми пиками.

– Отрезали пути к отступлению, – ухмыльнулся барон. – Не очень‑то и хотелось! Они нас ждут на мосту, идём.

Я только теперь обратил внимание, что после прикосновения к кристаллу, клинок моего меча охватило голубой аурой. По мечу Вити бегали крохотные язычки пламени, а у Остапа Афанасьевича – мелкие разряды.

Мы неторопливо направились вперёд. Степан спрыгнул с козел и пошёл рядом с Каменским, меч в его руке засветился сиреневым, очень интересно. И очень страшно на самом деле. Ступив на старые доски моста, барон остановился.

– Наши противники не хотят нам показать своё лицо? – крикнул в туман Борис Николаевич. – Михаил, твой выход!

Я сразу понял, что от меня требуется. Я перехватил меч левой рукой, сделал пару шагов в сторону, чтобы не задеть наш авангард и отправил вперёд небольшую стайку тонких смерчей, которые, извилисто танцуя, разорвали в клочья магический туман, скрывавший за собой солидный отряд. Стоявшие впереди воины взмахом пылающих мечей смахнули смерчи в сторону и те мгновенно растворились в воздухе.

– Бастарда отдай и можешь идти, – сказал стоявший впереди маг, лица которого не было видно из‑за глубокого капюшона.

– Может тебе ещё подштанники постирать? – ехидно поинтересовался Каменский.

– Твари куракинские, – сплюнул Степан, крутанув мечом. Его клинок тут же окутался гудящим фиолетовым маревом.

– Тебе же хуже, – буркнул маг и лёгким взмахом руки бросил вперёд с десяток ледяных стрел, размером с дорожный конус каждая.

Степан резко взмахнул своим сиреневым мечом, описав в воздухе широкую дугу. Мерцающий щит расщепил ледяные стрелы в мелкие снежинки. Он же остановил потоки огня, которые направили в нас двое магов из‑за спины своего предводителя.

Всё это было так красиво и в то же время чудовищно. Я словно оказался сейчас в виртуальной реальности в компьютерной игре, но уж слишком реалистично.

Каменский поднял над головой какой‑то жезл и воздух дрогнул от стремительно распространяющейся ударной волны. Щит, огонь, туман – всё исчезло, словно смыли водой. Барон перехватил меч поудобнее и рванул вперёд, прямо на главаря, схлестнув свой пламенеющий меч с его призрачно‑серым.

Замерший на мосту отряд дружно скинул капюшоны и рванул в атаку, обнажая усиленные магией клинки. На их пути встал Степан, бешено вращая сиреневый клинок, оставляющий в воздухе светящиеся всполохи. Сразу несколько противников набросились на него, но один из них тут же отшатнулся в сторону с отрубленной рукой, искрящийся меч с лязгом упал на доски моста. Ещё один через мгновенье лишился головы, а следующий попался посерьёзнее, своим натиском он смог Степана даже немного оттеснить назад. Я попытался швырнуть в атакующего воина воздушную сферу, но она распалась, не успев даже окончательно сформироваться.

– Барон блокировал стихии! – крикнул Остап Афанасьевич. – Надежда только на клинки, вложи в него свою силу!

Степан продолжал биться с могучим воином, что был почти на голову выше него, а остальные начали сторонкой обходить схватку и направились к нам. Похоже, здесь всё продумано.

Виктор и Остап шагнули вперёд, выписывая мечами восьмёрки. Лицо моего соседа по кровати сейчас было не узнать: решительный и непоколебимый воин, а не брюзжащий аристократ. Я подал ману в меч и поспешил за ними, занимая среднюю позицию, бой начался.

Не зря всё‑таки гонял меня по арене Иван Захарович, сейчас это очень пригодилось. Нападающий на меня противник был силён, сыпал на меня град мощных ударов, но я блокировал все до единого.

Мой приём, с помощью которого я защищал тогда тренировочный меч от преждевременного разрушения, сейчас прекрасно работал. Клинок противника соскальзывал с моего слегка позвякивая. В глазах рассчитывающего на лёгкую добычу бойца теперь я видел удивление.

– А если вот так? – спросил я то ли у него, то ли у себя.

Я резко взмахнул клинком, посылая в него заряд маны, и он словно продолжился вперёд невидимым воздушным лезвием, рассекая нагрудник противника, по которому тут же побежали струйки крови.

Противник отшатнулся, прижимая руку к груди, в этот момент пламенеющий клинок Виктора описал широкую дугу и рука моего оппонента, всё ещё сжимавшая искрящийся меч, грохнулась на доски вместе с грозным оружием. Вражеский боец с надсадным криком рухнул на колени и склонился вниз.

На отдых у меня было меньше секунды, через осевшего на землю буквально перепрыгнул следующий искатель приключений, обрушивая на меня мощный удар сверху‑вниз. Его клинок прошёл вскользь по моему блоку, уходя в сторону, а я немедленно повторил свой удачный эксперимент, и длинная полоса пересекла доспех противника с живота до груди.