Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)

– Ну хотелось хоть немного отдохнуть от всех этих тяжёлых одежд, – пробормотал я, закрывая учебник. – Никак не могу привыкнуть. Простая рубаха из грубой ткани, да штаны с лаптями – вот всё, что нужно сыну кузнеца в тёплый летний день.

Ведь сказал чистейшую правду. Я и в прошлой жизни костюм надевал раз в пятилетку по особым случаям, а тут каждый день надо выглядеть нарядно.

– Ничего, привыкнете, – с улыбкой произнёс барон, взял второй стул и уселся напротив. – Что ж, могу поздравить, испытание Куракиными вы прошли достойно. Наверняка они уже отправили депешу царю, поделились впечатлениями. Но это не последний экзамен перед окончательным публичным признанием вас бастардом, а затем и членом семьи Пожарских.

– И кто же будет в следующей экзаменационной комиссии? – поинтересовался я. – Ещё одни спесивые соседи? Теперь те, что с востока?

– Если бы, – усмехнулся Каменский. – Следующим экзаменатором будет сам царь Иннокентий Михайлович, именуемый двенадцатым. А уж он и его советники гораздо пытливее и прозорливее Ивана Ярославовича, поверьте. Но после знакомства с этими соседями я почти уверен, что и это испытание вы пройдёте успешно.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся я, но на самом деле в этот момент мне было совсем не весело. – А почему вообще из этого всего раздули такое событие? Вроде, как вы объяснили, всё понятно и логично, это личное дело князя Пожарского, кому доверить княжество. Могли бы прислать проверку, чтобы убедиться, что у меня одиннадцатый предел и уехать восвояси.

– Тут не так всё просто, – вздохнул Каменский и нахмурился. – Ситуация на самом деле из ряда вон выходящая, подобных пока не бывало. Скорее всего государь уже присмотрел кого‑то на княжество, когда Фёдор Алексеевич отойдёт в сторону, вот и цепляются до последнего, не желая выпускать из когтей жирный кусок. Поэтому царь лично хочет на вас посмотреть. И, скорее всего, не только царь. Точнее, не сам царь, ну вы понимаете.

– Почти, – пожал я плечами. – Наверно, меня захотят попытаться дискредитировать близкие приближённые, которые сами метят на княжество.

– Вполне возможно, – медленно кивнул мужчина, пристально глядя мне в глаза.

– Я почему‑то думал, что это Куракин спит и видит, чтобы расширить свои владения на восток, – сказал я.

– Там и без него найдутся желающие, – покачал головой Каменский. – У Куракина они и спрашивать не будут. Я почти уверен, что определёный человек уже назначен, но его имя вслух пока не оглашается. Передавать княжество другой семье здесь никто не хочет, в том числе и я, ну я вам уже говорил. Так что на вас вся надежда. Всё, что от меня зависит, я сделаю, но всё сделать за вас я не смогу.

– Я понимаю, – ответил я, погружаясь в тяжкие размышления.

– Выше нос, боец! – воскликнул вдруг Каменский и неожиданно весело расхохотался. – Просто будьте самим собой, но помните правила этикета, светского общения. В то же время не давайте давить на себя или принижать другим образом.

– Меня принижать? – усмехнулся я. – Вот ещё, обойдутся. Хоть я здесь совсем недавно, но потихоньку вживаюсь в роль. Я точно уже не тот мужик лапотник, которого вы привезли из Хорошевки, хотя так меня будут звать ещё долго, понимаю. И слово «бастард» для меня будет как родное ещё долго.

– Ну тут уж ничего не попишешь, – развёл мужчина руками. – Вы правы. И надо по‑разному относиться к этому в разных ситуациях, что самое сложное, иногда придётся и стерпеть. Первое время почти всегда.

– И когда состоится этот экзамен? – поинтересовался я.

– Выезжаем завтра утром, – сообщил Каменский, словно окатив меня холодной водой. – нет смысла тянуть, Фёдор Алексеевич и так откладывал под разными благовидными предлогами, а после неудачного общения с Куракиными желательно поторопиться. Впрочем, весточка от них дойдёт до царя раньше нас, но тем не менее.

– Вы со мной поедете? – спросил я, морально готовясь с утра пораньше уже трястись в карете.

– И не только я, а всё семейство Пожарских, – сказал барон, пряча улыбку в уголках рта. – По сути это будет общий экзамен для всех, но вы в этом спектакле играете главную роль. Фёдор Алексеевич после одобрения Иннокентия Двенадцатого должен будет публично во всеуслышание объявить вас своим сыном и наследником. Ну а потом фанфары, барабанная дробь, объятия и всё такое. Если всё получится, конечно, как мы планируем.

– Ну тогда, пожалуй, я пошёл собираться, – сказал я, поднимаясь из‑за стола.

– Михаил Фёдорович, дорогой! – воскликнул вдруг Каменский, расплывшись в улыбке. – Вот в такие моменты я верю, что вы тот самый парень, которого я привёз в замок из Хорошевки.

– А что не так? – насторожился я.

– Ну куда вы будете собираться? И что собирать? – усмехнулся мужчина. – Вы практически признанный княжич, у вас на это слуги есть, они и соберут всё, что нужно семье Пожарских, включая вас. Упакуют в сундуки и чемоданы, погрузят на запятки карет. Ваше дело только встать после завтрака из‑за стола и выйти во двор, всё. Кареты в полной готовности будут уже ждать.

– Тьфу! – фыркнул я, махнул рукой, потом рассмеялся.

Барон Каменский один из немногих людей в этом замке, рядом с которым я мог почувствовать себя почти настоящим, прежним.

– А нашли слугу, который подпилил мой тренировочный меч? – задал я вопрос, который давно крутился в голове.

– И его, и его подельника, они вдвоём это всё затеяли, – грустно ухмыльнулся мужчина. – Это же надо? За пять золотых продать честь своего князя. И нашли по помощнику, немногие смогут сделать столь аккуратный надпил. А тот уже сдал слугу, которого уговорили Куракины за десять золотых, поделили по‑честному. Правда тот не знал зачем именно он это делает, божится, что не знал про предстоящий поединок.

– Этот мастер случайно не Никифор? – спросил я, внутренне напрягаясь.

– Нет, – покачал головой барон, а я вздохнул с облегчением. – Столяр Прохор. Золотые руки были.

– В смысле были? – у меня внутри всё похолодело.

Хоть этот человек и сделал гадость, но не рубить же ему за это руки. Или, может, его вообще казнили?

– Успокойтесь, руки остались при нём, – усмехнулся Каменский, увидев, как я побледнел. – Устроили только обоим показательную порку плетьми на заднем дворе, потом бросили в подземелье. Сидят сейчас в соседних «покоях» с поварёнком, который яду в десерт подмешал. Пусть посидят, подумают о своём поведении.

– А что с ними дальше будет? – поинтересовался я, немного успокоившись.

– Это уже князь Пожарский решит, – ответил Каменский. – Но не сейчас, не в ближайшее время. Пусть крепко подумают.

Глава 6

На завтрак я шёл в несколько приподнятом настроении несмотря на то, что сегодня выезжаем в Царьград для визита к самому царю. Посмотреть на него будет не только страшно, но и очень интересно. Ведь род Вершининых единственный в Русском царстве, у которых все дети обладают максимальным пределом магических возможностей.

Сразу вспомнился рассказ Софии о дуэлях аристократов в былые времена, когда от них надо было за версту держаться, чтобы не пострадать. Вершинины наверняка изначально были вне конкуренции. Боюсь представить, на что они способны, если сильно разозлить.

По магии ветра прочитал, что для кормчего на небольшом шлюпе или баркасе второй ступени достаточно, на галеры брали с третьей и четвёртой, а на флагманской всегда были с пятыми. То есть маг пятой ступени спокойненько себе может разогнать здоровенный парусник до крейсерской скорости в полный штиль, уже впечатляет.

Тогда что же смогу я, достигнув одиннадцатой? Страшно подумать. Но это как раз то, что я хотел – величие. Именно о таком я и мечтал, а не вот эти все княжества, балы и хруст французских булок, яды в десертах и подпиленные собственными слугами тренировочные мечи.

На душе было спокойно от того, что исполнителей злого умысла нашли и наказали, но без чрезмерной жестокости. Плетьми секли – да, жестоко, но руки‑то не поотрубали, хотя могли бы. А в темницах пусть посидят, я бы их ещё вязать крючком половички для подсобных помещений заставил, нечего дармоедов содержать, пусть работают.

Я уже подходил к обеденному залу, когда услышал позади шаги Софьи Фёдоровны, вышедшей из ответвления коридора.

– Доброе утро, Михаил! – голос девушки был довольно бодрым, более живым, чем обычно.

– Доброе, Софья, – ответил я и обернулся, остановившись и встречая её с улыбкой.

Девушка сегодня была в относительно простом закрытом дорожном платье, чтобы из‑за стола сразу отправиться в карету, как и сказал мне вчера Каменский.

– Как вчерашнее занятие с Трифоном Афанасьевичем? – спросила княжна, поравнявшись со мной, и мы пошли дальше вместе. – Поддаётся укрощению магическая физика?

– Более‑менее, – кивнул я. – А самое главное – это очень интересно, многие вещи становятся на свои места. Теперь я знаю, что магия ветра не ограничивается только приданием воздуху скорости перемещения, это гораздо большее. Впрочем, как и магии других стихий.

– Скоро вы откроете для себя большой и чудный мир, Михаил, – сказала Софья, когда мы на мгновение остановились перед открытой слугой дверью. – Скоро перед нами откроются двери академии магии.

– Волнительно и немного страшно, – сказал я с мечтательной улыбкой, пропуская девушку вперёд.

– Почему страшно? – спросила княжна, пока мы шли к столу, никого кроме слуг в зале пока не было.

– Страшно представить, что творят на полигоне старшекурсники, – ответил я. – Было бы интересно посмотреть на тренировку Александра. Странно, кстати, что его здесь ещё нет.

– Просто ты сегодня пришёл очень рано, – усмехнулась по‑доброму Софья. – Он приходит на пару минут позже меня. А вот и он.

Я обернулся к открывшейся двери, входящего мы с княжной поприветствовали почти синхронно.

– А ты сегодня ранняя пташка, – сказал мне княжич с приветливой улыбкой на устах. – Нервничаешь?

– Есть немного, – признался я. – Даже не знаю, чего опасаюсь больше, аудиенции царя, устроенной в мою честь, или вступительных испытаний в академии. Скорее всего первое, почему‑то жду непредвиденных каверзных вопросов и провокаций.

– Это хорошо, – довольно кивнул Александр, усаживаясь за стол, слуга придвинул ему стул.

– Что боюсь? – удивился я. – Значит не зря?

– Хорошо, что ты говоришь об этом, – снова улыбнулся княжич. – Обозначил врага, назвал его по имени, уже легче.

– Наверное, ты прав, – кивнул я. – Если я ожидаю этого, то уже стою к противнику лицом и не получу коварного удара в спину.

– Совершенно верно, – кивнул Александр.

Дверь в зал открылась, и вошли князь Пожарский с супругой, прямо вслед за ними вошли Константин и Дмитрий. Лица у всех спокойные, с легкой полуулыбкой. Прямо семейная идиллия, общий сбор за столом в воскресенье, когда не надо никуда спешить, никто нигде не ждёт, никуда не опаздываешь. Только вечером надо будет готовиться к новому рабочему дню, а сейчас всего лишь утро.

– Всем доброе утро! – громким довольным голосом произнёс Фёдор Алексеевич, подходя к своему месту за столом. – Смотрю, все уже готовы к долгой поездке?

– Готовы, отец, – сказал я за всех, так как в данный момент он пристально смотрел именно на меня.

Бросив косой взгляд на Константина, я не увидел ожидаемой гримасы отвращения, которая должна была последовать после того, как я сказал «отец».

– Вот и прекрасно, – сказал князь, потирая руки и окидывая взглядом стол, решая, с чего начать. – тогда завтракаем и в путь. Советую в дорогу особо не наедаться, тряска не улучшает пищеварения, от качества наших дорог рессоры карет не всегда спасают.

Все дружно приступили к завтраку, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами, все без исключения были немного на взводе из‑за предстоящей поездки, но тревоги в глазах по этому поводу я ни у кого не увидел. Пусть и у меня не увидят, хоть она и присутствовала.

Через двадцать минут мы уже вышли из обеденного зала и бодрой, но неспешной походкой спустились во внутренний двор замка. Здесь уже стояли пара готовых к старту карет и три вместительных дилижанса для сопровождающих и для слуг. Один из них я узнал, на нём я приехал в замок из Хорошевки, к нему уже подходил барон Каменский со своими помощниками.

Впереди всего этого кортежа переминались с ноги на ногу стоявшие ровной колонной два десятка гнедых с закованными в латы всадниками верхом на них. На направленных к небу копьях вяло покачивались небольшие флаги с гербом рода.

Красота, да и только. Можно почувствовать себя не просто бастардом или княжичем, а царевичем, который отправляется в дальнюю дорогу.

– Четверо конных уехали вперёд ещё на заре, ваше сиятельство, – доложил князю Каменский, подойдя ближе. – О ночлеге в Зареченске позаботятся.

– Хорошо, Борис Николаевич, – довольно кивнул Пожарский. – Едем.

Все дружно расселись по каретам и дилижансам. Софья и Александр ехали с родителями в первой карете, я с Костей и Димой – во второй. По пути болтали, дремали, читали книги, просто смотрели в окно, на проплывающие мимо сёла и колосящиеся поля.

* * *

Поездка была организована на пять звёзд. По пути останавливались для перекуса и отдыха, чтобы походить по зелёной траве и размять ноги. В Зареченске нормально по‑человечески переночевали, номера на двоих с младшим помощником Каменского мне не досталось, у каждого был свой и более комфортный. Наверняка здесь держат специальные номера для подобных транзитных визитов.

На следующий день после обеда мы уже въезжали в Царьград. Я сразу прилип к окну и внимательно наблюдал, как нищие дома и кварталы сменяются зажиточными, а потом и богатыми. Внутри крепостных стен жили только самые богатые и я в какой‑то момент пожалел, что мне не удастся скорее всего погулять в одиночестве по этим симпатичным улочкам. Эх, жаль, тогда погуляю по ним взглядом, полюбуюсь изящной архитектурой из окна кареты.

Вскоре кареты остановились во дворе замка Иннокентия Двенадцатого. Я вылез из кареты, которая порядком поднадоела за два дня, несмотря на комфорт, и застыл в благоговейном оцепенении, подняв голову вверх.

Белоснежные ажурные башни и их шпили уходили, как казалось, к облакам. Мощные контрфорсы и парящие в воздухе переходы придавали замку эпичный фэнтезийный вид, аж дух захватывало.

После недолгого ожидания, всю нашу немалую компанию впустили в замок и повели к тронному залу, где и должна состояться аудиенция. Я всё озирался по сторонам. Я не скажу, что замок Пожарских бедный, он очень красиво и изящно оформлен, но здесь золота и самоцветов, огромных картин даже в коридорах чувствительно больше. Оно и понятно, замок царя должен быть наряднее и богаче, особенно по пути к тронному залу, куда приходят почти все посетители, особенно иностранные.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед огромными двустворчатыми дверями, сплошь покрытых золочёными фигурками, барельефами с вкраплением самоцветов. Смотрится прямо очень нарядно.

Я уже ожидал, что двери распахнут перед нами и пригласят войти, но нет, нам предложили посидеть на диванчиках в просторном холле.

Близость предстоящей беседы с Иннокентием Двенадцатым, которая сама по себе уже будет испытанием, щекотала нервы, на месте не сиделось, и я решил подойти к огромному окну, почти от пола и до высокого потолка, больше пяти метров.

Подойдя ближе, я подумал, что на самом деле нерационально в огромном практически неприступном замке делать такие огромные окна, это же почти парадный вход для осаждающих. Потом рассмотрел на ажурных решётках в области переплетений прутьев зелёные кристаллы в обрамлении сложных серебряных конструкций. Скорее всего это артефакты, которые защищают оконный проём и от проникновения, и от магии, какой бы она мощной не была.

– Волнуешься? – спросил неслышно подошедший по толстому ковру Каменский.

– Есть такое, – кивнул я и посмотрел на город.

Здесь всё то же самое, что в Солнцеграде, только дома рядом побогаче и с более сложной архитектурой, а вдали терялись в дымке кварталы бедняков. Да это были и не кварталы вовсе, а скорее беспорядочное нагромождения хижин. Так называемые трущобы. Город жил своей жизнью и даже не обратил внимания, что приехал какой‑то там князь Пожарский.

– Красиво, да? – спросил барон.

– Если вдаль не смотреть, – ухмыльнулся я. – Что Царьград, что Солнцеград, нищие окраины, отличается только масштабом.

– Ну а как же иначе? – тихо произнёс Каменский, так же, как и я, уставившись вдаль. – Кто побогаче – строят свои дворцы поближе к правителю, к защите, а кто победнее – ютится на окраинах. Так везде, ничего нового.

Я уж не стал говорить, что и в нашем мире всё то же самое, нормальная закономерность. Просто вид этих лачуг на окраине меня, как бывшего крестьянина, а в прошлом предпринимателя, построившего бизнес с нуля, немного печалила. Зато я отвлёкся от мыслей о предстоящей встрече.

– А долго ещё ждать? – спросил я, разглядывая нарядные дворцы богачей.

– Да кто ж его знает, – пожал плечами мужчина. – Это ж царь. Когда захочет, тогда и примет. Иногда может и на следующий день.

– Ого! – воскликнул я, обернувшись к диванчикам, стоявшим вдоль стен.

– Нет, ну до этого не дойдёт! – рассмеялся Каменский, проследив за моим взглядом. – Ночевать на этих диванах нас не оставят. Как минимум выделят покои для нас и комнаты для слуг по соседству. Вон кстати перекус везут, значит в ближайший час аудиенции точно не будет. Но я уверен, что она состоится сегодня.

– И почему вы так уверены? – спросил я, обернувшись на слуг с золочёными тележками, на которых теснились блюда с закусками и инкрустированные самоцветами кувшины с напитками.

– Уж слишком он заинтересован в нашей неудаче, – со вздохом сказал барон. – Такое он не будет откладывать на завтра, всё произойдёт сегодня.

– А что хоть произойдёт, может расскажете? – спросил я, чувствуя, что сердце снова застучало сильнее.

Пожарские в полном составе потянулись к оперативно накрываемому столу, слугам накрывали отдельно, время обеда уже прошло и все неплохо проголодались. Я же к столу не спешил, есть почему‑то не хотелось.

– Сначала поговорит, расспросит о прошлом, – сказал мужчина, потирая переносицу и собирая мысли в кучу. – Но тут вам скрывать особо нечего, говорите всё, как есть. Потом захочет убедиться в высоком пределе, возможно попросит продемонстрировать что‑то из магии, но это не точно. Может ему лень будет деактивировать артефакты, которыми напичкан тронный зал и всё вокруг. В том числе и эти окна, вы видели? – барон кивнул на те самые кристаллы, моё предположение подтвердилось.

– Такая мощная защита, – тихо сказал я. – А что, были прецеденты?

– Давненько уже не было, – ухмыльнулся Каменский. – Я ещё совсем молодой был, когда была последняя попытка переворота. Потом установили везде блокаторы магических способностей.

– Попытка переворота? – спросил я, открыв рот от удивления. – Но как? Ведь царём может быть только тот, у кого максимальный предел.

– Самовлюблённых и алчных дураков всегда на Руси хватало, – грустно улыбнулся барон. – Нашлись недовольные, кто решил попытаться захватить власть и переписать законы. Меня здесь тогда не было, но говорят, что весь замок и половина Царьграда буквально трещали по швам. После расправы над бунтарями потом очень долго здесь всё восстанавливали, а заодно и укрепили артефактами. Вот последствия разрушительной магии я видел, впечатлился. Ни одного целого окна, сгорели все картины, двери, ковры, обугленные стены. Знатно повеселились.

– Да уж, весело, – покачал я головой, представляя, как изящно оформленный холл перед тронным залом в секунды выжигает стена огня.

– Михаил, а ты есть не хочешь? – спросил меня подошедший княжич Александр.

– Пока не очень, – ответил я, посмотрев, как все активно дегустируют царские угощения.

– А зря, я бы советовал подкрепиться, – сказал княжич и довольно настойчиво потянул меня за локоть. – Идём, а то ещё голодного обморока не хватало, когда тебе царь какое‑нибудь испытание предложит. На голодный желудок и мана в руку из источника неохотно идёт.

– Так что же за испытания, может мне хоть кто‑нибудь скажет? – выпалил я, уже теряя терпение. – Вам ведь всем не выгодно, чтобы я их провалил.

– Так кто же знает? – совершенно спокойно ответил Александр, барон Каменский лишь кивнул. – Такого ещё никогда не было, чтобы нашли простого человека с высоким пределом и прочили его на правление княжеством.

– Правда, такое на моей памяти впервые, – добавил барон, догоняя нас по пути к накрытому столу, за которым Пожарские дегустировали закуски стоя, как на фуршете. – Да и те, кто постарше о таком не слышали.

– Хотите сказать, что я такой уникальный? – спросил я и нервно хохотнул, что заставило обернуться увлёкшихся яствами Пожарских.

– И вы уникальный, и ситуация уникальная, – подвёл итог Каменский. – А теперь поешьте, вам обязательно надо хорошо подкрепиться, Александр Фёдорович дело говорит.

Я со вздохом подошёл к столу и начал уплетать всё подряд, без разбора и сортировки. Откуда‑то появился зверский аппетит. Я быстро жевал и жадно глотал один за другим миниатюрные бутерброды и тарталетки с разной начинкой. Получалось не по‑княжески, а скорее по‑варварски. Софья Фёдоровна удивлённо и сочувственно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Потом я схватил первый попавшийся кубок и сделал большой глоток, когда понял, что там что‑то крепкое, но было уже поздно.

– Лучше вот это бери, – подсказала Софья, указав на другую группу бокалов. – В них морс, а этого тебе лучше не надо.

Только теперь понял, что у всех стоят бокалы с морсом, а из кубков никто не пьёт. Могли бы и раньше сказать, а теперь по телу разливается тепло, которого я в такой ситуации совсем не хотел.

Значит надо ещё подналечь на закуски, а то натощак крепкое может сыграть со мной злую шутку в неподходящий момент. Хотя, выпил‑то я, по сути, немного, но организм уже отвык. У Пожарских на столе всегда было и красное, и белое, но я избегал к ним притрагиваться, рассудок в такой обстановке должен был оставаться чистым. А тут вдруг такая подстава.

– Полегчало? – с ухмылкой спросил Александр, когда я вытер рот и руки и отошёл от стола.

– Если бы не одно но, – сказал я, уже чувствуя действие нежелательного напитка.

– Да ты так быстро его схватил и вылил в себя чуть ли не половину, что никто даже не успел среагировать, – усмехнулся княжич. – С другой стороны, может и хорошо, нервничать перестанешь.

– Да уж, – вздохнул я. – нехорошо получилось.

В это время я увидел, как со стороны парадной лестницы в холл входят всё новые и новые люди. Солидные пары, за ними видимо их дети, потом слуги. Ещё одна такая группа и ещё. Для них открыли дверь в тронный зал, куда они неспешно входили, оглядываясь на нас.

– Так нам наверно уже пора? – спросил я у Каменского, хотя все остальные стояли на месте и никуда не торопились.

– Нас позовут, – ответил за него Фёдор Алексеевич, кивая кому‑то из проходящих в тронный зал мимо нас. – А пока, судя по всему, прибывают все остальные княжеские рода.

– Видимо да, – кивнул Каменский. – и ведь никто не предупредил, что будет большой совет.

– Значит царь не посчитал нужным, – сухо констатировал Фёдор Алексеевич. – Для нас это ничего не меняет, а случай и правда редкостный.

– Я буду молиться, чтобы всё получилось, – вполне от души изрекла Екатерина Васильевна, которая тоже кому‑то кивнула, натянуто улыбнувшись.

Я обернулся и с ужасом для себя увидел входящих в тронный зал Куракиных в полном составе. Савелий и Мирон посмотрели на меня, как на заклятого врага и исчезли внутри.

– Этих только не хватало, – пробормотал я, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

Такой экзаменационной комиссии я точно не ожидал. Сложный этап моей новой жизни набирает обороты и повышает градус. И содержимое того кубка тут вообще не причём. Мне придётся отвечать перед царём на глазах у сотен слушателей, некоторые из них меня уже ненавидят, а кого‑то я раздражаю уже заранее, даже без близкого знакомства.

От входа в тронный зал к нам направился слуга в парадной ливрее, остановился в нескольких шагах и с важным видом произнёс:

– Ваше сиятельство князь Пожарский, проходите в тронный зал вместе с семьёй и слугами, – выдал мужчина в возрасте практически на одной ноте. – Ваше место в зале вам укажут, это недалеко от трона Его Величества.