Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц)

Глава 2

Домик у деда Филиппа был немного потеснее, чем наш, но здесь было по-своему уютно, а главное – прибрано, чего сложно ожидать от одинокого старика. Как по мне, чистота не только залог здоровья, но и гарант упорядоченности мыслей в голове и отсутствия в ней бестолкового мусора.

На печи уже начинал закипать чайник, дед закинул прямо туда солидный пучок тимьяна, который и у нас в деревне называли чабрецом, как и здесь. Вскоре по комнате начал распространяться чудесный аромат, мой любимый. Оставшуюся траву дед Филипп разложил на столе вдоль стеночки, а душицу разделил на несколько пучков, ловко связал тонкой бечевой и подвесил на крюк под потолком.

– Ты, Мишка, коли будешь ещё по холмам лазить, неси ещё, – сказал дед, обернувшись ко мне и довольно улыбаясь. – А то, сам понимаешь, я со своей клюкой по склонам более не ходок. И лучше в ближайшее время, а то отцветут скоро.

– Хорошо дед Филипп, – сказал я немного отстранённо, так как в этот момент увидел на дальней стене в неприметном месте небольшую полку с книгами, в нашем доме я ничего подобного не заметил. – А что это у тебя за книжечки?

– Заинтересовался? – искренне удивился дед, нисколько не смутившись, что я так резко перешёл на «ты», выставляя глиняные кружки на стол. – Я же тебе раньше их показывал, а ты всё нос воротил, мол зачем это надо. Сейчас дам, хоть картинки поглядишь.

Дед разлил чай по кружкам, выложил на стол холщовый мешочек с гремящими сушками, потом подошёл к полке и осторожно достал одну книгу, которую настолько бережно положил передо мной на скатерть, словно она была достоянием человечества. А скорее всего именно так и было, но это я понял намного позже.

Книга открылась с лёгким хрустом, видимо, давно её не трогали. Пожелтевшие страницы кроме ровных рядов вполне читабельного текста содержали ещё и довольно красочные картинки явно ручной работы.

– Где ж ты взял такую книгу, дед? – спросил я, понимая, что за такое можно всю деревню выкупить вместе с недрами.

– О-о-о, это долгая история, – сказал дед Филипп, макая сушку в горячий чай. – я же раньше у князя служил, а потом стар стал, вот и отправили меня восвояси, а чтобы казну на отходных сэкономить, на меня ещё и всех собак понавешали, чтобы неугодным стал. Уехал я из замка без чинов и имён обратно в Хорошевку в чём был и с одним мешком на плече, да и тот полупустой, но в нём как раз эти-то книги и лежали.

– Так ты их стащил что ли? – усмехнулся я, глядя теперь ему в глаза, тот сразу засмущался.

– Чего это сразу стащил? – недовольно пробурчал старик, сушка так и застыла на полпути до рта, а размоченная её часть стала крениться, рискуя упасть на скатерть. – Взял почитать в библиотеке у князя, да так и не вернул, – сказал дед и ловко подхватил губами чуть не рухнувшую часть сушки, тут же запил чаем. – А так ты прав, Мишка, выходит, что стащил. Но от него не убудет, там такого добра пруд пруди.

Дед с виноватой улыбкой покосился на меня, увидел, как я улыбаюсь до ушей, а в следующий момент мы оба рассмеялись от души.

– Ты только смотри никому не говори об этом, – сказал, отсмеявшись, старик и макнул в чай остаток сушки. – В лучшем случае засмеют да опозорят, а в худшем могут и до управы донести, те тогда мне весь дом наизнанку вывернут.

– Не бойся дед, я тебе точно не враг, – заверил я старика. – А ты мне эту книгу дашь почитать?

– Я бы с радостью, да только тогда и ты и я под удар можем встать, – уже совершенно серьёзно ответил дед Филипп. – Ты лучше ко мне приходи, да читай. Постой-ка, а ты когда это успел грамоте выучиться? У вас же отродясь в доме книг не держали.

– Ну я так, чуток совсем, – пробормотал я, понимая, что немного прокололся. – Пытался батины записи по кузнечному делу освоить.

Сказав это, я внутренне сжался, сейчас может быть окончательный провал, но можно если что свалить на травму и амнезию, мол в бреду привиделось или типа того. Но тут я вдруг вспомнил, что и правда видел какие-то свитки в кузнице, заткнутые под балку над входом.

– Значит Тимофей ими всё-таки пользуется? – с довольной улыбкой дед потянулся за второй сушкой. – Молодец, там умные вещи есть, пригодятся. Да ты пей чай-то, а то скоро совсем остынет.

– Да-да, – отозвался я, с грустным вздохом закрывая книгу.

Значит по легенде я неграмотный, ну или почти. Но, если дед этими книгами интересовался не ради их материальной ценности, значит он читать точно умеет и уж наверняка всё это изучил вдоль и поперёк.

– Дед Филипп, а о чём эта книга хоть? – спросил я, отхлебнув наконец ароматного чая. – Ну так, вкратце.

– Именно это – трактат о магическом мастерстве, видах дара и пути совершенствования, – сказал дед, поставив кружку на стол и мечтательно уставившись в темнеющее окно. – Можно сказать, что там основа всего магического. Ясное дело, что нам с тобой в ней не так много полезного, но хоть знать, как это бывает у них, у господ.

– Разве магией только господа обладают? – искренне удивился я, а внутри пробежал холодок. Неужели это приговор? – А как же мой батя, а Олеся, они же могут делать необычное, разве это не магия?

– Нам, простым людям, зачастую свойственны всякие особые хитрости по хозяйству, – сказал дед, с интересом наблюдая за мной. – В этой книжке это бытовой магией кличут. Самых способных отбирают для службы при дворе, как и меня в своё время туда отобрали.

– А ты что такое особенное умеешь? – спросил я, оставив в покое сушку и ожидая развёрнутого ответа.

– Ну если так, в общем, то я умел предсказывать все желания господина ещё до того, как он сказал это вслух, – ухмыльнулся дед Филипп. – Князь ещё сам не определился, что надо на завтрак, а ему уже подают, причём прямо в яблочко. Или, например, у него мысль интересная в голове крутится или решение какое, а я ему уже бумагу с пером подаю, чтобы он записал или сам записываю да ему подаю.

– Так ты телепат что ли? – спросил я, а внутри снова похолодело, да так, что иней на ушах чуть не выступил.

– В книге это так называют, да, – кивнул старик и снова мечтательно уставился в окно. – За это я из замка и полетел чуть ли не вверх тормашками.

– Да как же так? – спросил я, вытянув лицо от удивления, а сам старался увести нить разговора как можно дальше, даже стараясь не думать о себе, чтобы не выдать. – Такого слугу и за пять пудов золота продавать нельзя, это же самый ценный кадр при дворе.

– Самый ценный чего? – переспросил дед, повернувшись ко мне.

«Ну всё, приплыли, – подумал я. – Надо учиться фильтровать, что говорить».

– Самый ценный советник это тот, – продолжил я тему, с трудом проглотив подступивший к горлу ком, – который знает, кто из приближённых затевает против своего государя что-то нехорошее. Ведь вовремя раскрытый заговор очень дорогого стоит. Да при тебе его жизнь и собственность вообще были под надёжной защитой, как же такого незаменимого слугу выгонять?

– Эх, Мишка, всё на свете бывает, – сказал дед Филипп с грустной улыбкой и уставился в кружку с недопитым чаем. – Приглянулась князю герцогиня одна приезжая, да так, что аж зубы сводило, а я возьми да большой красивый букет цветов ей подари от его имени. На беду, в самый неподходящий момент рядом оказалась княгиня, а женщина она была ох как ревнивая, и взвилась чёрной фурией, что это тут при живой жене творится, она же про всё это сразу узнала. И про дар мой знали только князь, княгиня и я, остальные разве что догадывались.

Дед Филипп снова тяжело вздохнул и стал убирать со стола, качая головой и хмурясь. Видать не особо приятно было ему про финал карьеры вспоминать.

– Вот такая оказия приключилась, – продолжил старик. – С неделю во дворце от каждого угла молнией било, такие страсти кипели. Князь прилюдно обвинил меня в глупости и неблагонадёжности, потом выкинули меня за дверь без жалованья да с одним мешком вещей. До Хорошевки пока добрался, дорогую одежду лакейскую продал, да сапоги хромовые, чтобы по пути с голоду не помереть, да хоть какие медяки домой с собой принести. Так-то вот, перестарался я в стремлении угодить, вот и пострадал. Потерял, так сказать, бдительность.

– Да уж, дед Филипп, – тихо произнёс я и теперь пришла моя очередь покачать головой. Потом я осторожно спросил: – Ну а умение-то ты своё сохранил?

– Да брось, – дед обречённо махнул рукой, а я тем временем незаметно с облегчением вздохнул. – Тут с моим даром только кости сломанные зарабатывать. Порой лучше и не знать, что у некоторых в голове творится, так и жить легче.

– Наверно ты прав, дед Филипп, – сказал я, уже окончательно успокаиваясь, сегодня меня на чистую воду выводить не будут. – Лучше этого и не знать.

– Ну а ты-то с ветерком как, балуешься? – с хитрой усмешкой спросил дед, покосившись на меня.

– В смысле? – растерялся я, пока в голове крутились идиотские ассоциации с побочным продуктом работы кишечника.

– Ты же говорил, что получается ветерок ладошкой нагнать, пусть и лёгкий, – напомнил дед то, чего я пока и сам не знал о себе. – Пусть и ни о чём, но тренироваться надо, а то глядишь и во флот княжеский могут взять, кормчим на галеру, работа престижная.

– Я тренируюсь, дед, – сказал я, изобразив виноватую улыбку. – Но пока толку мало.

– Каждый день занимайся, Мишка, – наставительным тоном сказал дед Филипп. – Магия она как мышца, ей нагрузка нужна. А сейчас беги домой, твои небось уже давно вечерять садятся.

– Доброй ночи, дед Филипп, – сказал я с улыбкой и чуть ли не выбежал на улицу.

Какое там домой вечерять? Это всё подождёт! Дед сказал, что я ветер гонять умею без применения ветрогонных средств, а это уже кое-что и у меня прямо зуд открылся в руках, надо немедленно это проверить.

Я, правда, понятия малейшего не имею, что надо делать, буду работать, как с мебелью, привезённой на заказ – сначала соберу, а потом прочитаю инструкцию. Дурак? Да, как и практически любой на моём месте, любопытство зачастую побеждает, а зря.

Уверенным шагом я направился не через дорогу домой, а в сторону околицы и дальше в поле, окрашенное в малиновые тона заходящим солнцем. На всякий случай подальше от деревни, а то вдруг я сейчас торнадо вызову, пусть и в миниатюре.

– Ну, ветер, давай подчиняйся, – пробормотал я себе под нос, потёр ладони и махнул рукой, словно разгоняя пену на воде.

Не произошло абсолютно ничего. Хм, ожидаемо, но немного обидно. Я сел на траву и попробовал провести также рукой прямо над былинками. Опять ничего.

Да что же ты такое, магия ветра? Я уже начинал потихоньку закипать. Ведь дед сказал, что я умею, а тело-то то же, что и было, просто «переустановили систему», значит должен уметь! Так, стоп, система, а может диск не до конца отформатировали и что-то осталось из того, что может мне пригодиться?

Надо попробовать довериться телу, хотя бы для начала, чтобы понять. Я постарался представить себе, как взмахну рукой и лёгкий ветерок на секунду пригнёт траву к земле хоть на сколько-то. Никаких усилий, стараний, концентрации, просто довериться себе.

Взмах руки и, о чудо! Высокие травинки передо мной на мгновение прильнули к низким, потом снова выпрямились, волна прошла вперёд несколько метров и растаяла. У меня получилось! Значит я не пустышка! Так батя получается тоже не огнём управлял, а нагонял ветра в горн? А как же ковка?

Я осторожно дунул на траву, представляя, что я бог ветра Стрибог в миниатюре. Чем сильнее я дул, тем сильнее пригибалась трава, даже удалось выдуть какого-то жучка, которого я до этого даже не разглядел. Работает! И не так уж и плохо, я вам скажу!

Хотя, всё познаётся в сравнении. Галеру с места таким ветерком не сдвинешь, даже парус не расправится, лишь уголок колыхнётся слегка. Первый восторг поутих, радость после сорока с лишним лет жизни в не магическом мире вполне объяснима, но недолговечна. Однако, и для расстройства повода нет, дед правильно сказал, магию нужно качать, как пресс в зале, как трицепс французским жимом. Долго, упорно, настойчиво, постепенно повышая нагрузку.

Согреваемый осознанием, что я хоть и чуточку, но маг, я вскочил на ноги и быстро пошёл домой. Аппетит теперь разыгрался не на шутку, а «вечерять» наверняка уже давно сели без меня. Надеюсь, хоть что-то оставят, родной сын же, да ещё и ушибленный.

Когда я вошёл в избу, мать с сестрой уже убирали со стола, на котором при свете лучин я разглядел теперь лишь небольшой свёрток, возможно с хлебом.

– Ты где это шатался на ночь глядя? – проворчала недовольная мать.

– Мам, не ругайся, – сказал я, одарив её обезоруживающей улыбкой. – Я деду Филиппу чабреца на холме нарвал, а то он кашлял сильно. Он меня на чай пригласил, заговорились немного.

– На чай? – мать нахмурилась, но так и не надумала нового повода в чём-то упрекнуть. – Значит не голоден, иди спать.

– Это ты молодец, Мишка! – услышал я из-за занавесок голос отца. – Помогать – это правильно.

– А откуда ты знаешь про чабрец? – тихо спросила Олеся, указав мне на табурет, чтобы я сел за стол.

– Разве что-то не так? – шёпотом поинтересовался я. – Он же от кашля помогает.

– Небось дед Филипп научил? – спросила сестрёнка, заговорщицки подмигивая. – Это хорошо, дед Филипп у нас в деревне самый умный, ты его побольше выпытывай, в жизни пригодится. На вот тебе картошку варёную, да курочки кусок, специально для тебя оставляла. Та, что сегодня утром папка зарубил.

– Спасибо тебе за заботу, солнышко! – сказал я ей почти шёпотом, а в комнате даже чуть светлее стало, Олеся засветилась, как третья лучина.

Ни за что бы раньше не подумал, что буду уплетать совершенно несолёную картошку и курицу без малейших признаков наличия специй с таким удовольствием. А ещё с благодарностью сестрёнке за заботу.

За окном громыхнуло, уже в третий раз. По соломенной крыше резко, наотмашь ударил ливень, быстро превратив плохую видимость за окном в нулевую. Олеся сорвалась с места и ринулась собирать бельё с верёвок, хотя на мой вкус – можно уже и не торопиться. Я запихнул в рот последнюю картофелину и выбежал следом, чтобы помочь справиться поскорее.

Потом мы сидели промокшие до нитки на крыльце, обтекали и смотрели, как почти в полной темноте потихоньку редеют водные струи. Я в это время смотрел, как с соломенной крыши стекает вода прямо на землю. Чистая, дождевая, дармовая вода, за которой не надо идти через три двора с коромыслом. Полнейшее безобразие.

* * *

Утро настало гораздо раньше, чем я привык – с первыми лучами солнца. Бодрый окрик отца разбудил бы не только меня, но и спящую красавицу в башне и без всяких там поцелуев. Ну а что я, собственно, хотел? Это же деревня, тут всегда так.

Едва поднявшееся над горизонтом солнце выстрелило ярким лучом прямо в едва открывшийся глаз, тучки давно развеяло и небо было снова кристально чистым. Я резко вскочил с кровати, намотал онучи, надел лапти и в одних штанах без рубахи рванул бегом на улицу к бочке, где уже принимал первые водные процедуры отец. Увидев, как я подбежал и плеснул себе в физиономию прохладной воды, батя был, мягко говоря, огорошен.

– Во как, – сказал он, вытирая рукой воду с лица. – А раньше тебя так было не разбудить, иногда холодной водой отливали, а теперь гляньте-ка на него, так скоро совсем человеком станешь!

Батя на эмоциях так хлопнул меня мокрой ладонью по спине, что с куста крыжовника взлетела стайка воробьёв, а у меня перехватило дыхание.

– С сегодняшнего дня новая жизнь, – усмехнулся я.

Вроде и в точку попал, но в то же время никто не заподозрил. По крайней мере пока.

– И какие же у тебя на утро грандиозные планы? – поинтересовался отец, вытираясь грубым полотенцем, затем протянул его мне. – На сенокос думал тебя отправить, да смысла нет, трава ещё не обсохла.

– А вот это секрет, – сказал я ему и хитро подмигнул.

– Что это ещё за секреты с утра пораньше? – удивлённо спросил отец, слегка сдвинув брови, но я заметил довольную улыбку в самых уголках рта.

– Скоро узнаешь, – не сдавался я. – Думаю, порадуешься.

– Ладно, подождём, – сказал отец и вернулся в избу, чтобы одеться.

Я тоже пошёл в свою спаленку, продумывая по пути, как можно осуществить мою задумку в условиях крайней ограниченности в ресурсах. Можно, конечно, с этим вопросом к отцу подойти, но я пообещал сделать сюрприз, так что этот вариант отпадает. Остаётся надежда на Олесю, она должна здесь всё знать.

Сестрёнка тем временем помогала матери готовить завтрак. В печи уже вовсю трещали дрова и мать теперь осторожно вытаскивала ухватом исходящий паром чугунок, от которого пахло пшенной кашей.

Чугунок встал на стол, и Олеся тут же высыпала туда мелко нарезанный зелёный лук и кусок домашнего сливочного масла, сразу перемешивая. Аромат теперь стал просто божественным.

Я орудовал деревянной ложкой как никогда в это время суток. В каше оказалась ещё и картошка, что только добавляло аппетита. Единственное, что меня сильно смущало – полное отсутствие соли, но привыкну как-нибудь.

– У тебя сейчас были какие-то планы? – спросил я сестрёнку, помогая ей убрать со стола, что само по себе вызвало у неё приятное удивление.

– На огород собиралась пойти, – немного растерянно ответила Олеся. – Репу да брюкву полоть, потом в курятник, а что?

– Помощь твоя нужна, – коротко ответил я.

– Моя помощь? – ещё больше удивилась сестрёнка, забирая у меня последнюю миску. – Ого! Ну хорошо.

Мать ушла на огород одна, отец пошёл разжигать горн в кузнице, а я отозвал сестрицу в сторонку и вкратце поведал ей о своей задумке. Она смотрела на меня так, словно я предложил ей слетать по-быстрому за жаворонком в небо.

– Слушай Мишка, затея вроде интересная, но я такого отродясь ни у кого в деревне не видела, – честно призналась она, но глаза у девушки загорелись. – Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Олеся принялась бегать по двору в поисках нужных для моего инновационного проекта компонентов, а я следовал за ней по пятам, собирая всё, что нужно и унося за сарай, где мы вскоре приступили к сборке.

Мать была далеко от дома, склонившись к грядкам, а отец знатно дубасил молотом, так что стук моего молотка никто и не услышал. Гвоздей удалось раздобыть критически мало, но их недостаток я постарался компенсировать верёвками.

Через полчаса мы выглянули во двор и, убедившись, что нас никто не увидит, приступили к монтажу. Самое сложное в итоге оказалось не изготовление, а навешивание дощатого водостока на соломенную крышу. Я сделал крюки из раздвоенных веток, они как раз должны были цепляться за связывающую солому верёвку, но на всякий случай мы сделали подпорки, чтобы всё это под нагрузкой не рухнуло.

Выглядело немного неказисто, но должно сработать. Теперь стекавшая с крыши вода должна была не уходить в землю, а поступать в ту самую бочку, в которую я вчера воду таскал. Понятное дело, что это не обеспечит всех нужд, но уже будет польза.

– А ты уверен, что это сработает? – спросила Олеся, недоверчиво осматривая результат наших совместных усилий.

– Сработает, – кивнул я. – Я специально вчера наблюдал, как стекает вода во время дождя.

– Дай-то Бог, – вздохнула сестрёнка и немного успокоилась.

Первым нашу конструкцию увидел вышедший из кузницы отец и встал, как вкопанный. Потом подошёл поближе, увидел поблёскивающие шляпки столь дефицитных гвоздей и нахмурился.

– Это что? – спросил он почему-то не у меня, а у Олеси.

Он наверно даже предположить не мог, что мне в голову может прийти какая-нибудь оригинальная идея.

Я молча зачерпнул ведром воды из бочки и махнул им вверх, орошая крышу. Вода быстро достигла жёлоба и большей частью стекла по нему обратно в бочку. Я удовлетворённо ухмыльнулся, поставил ведро и вернулся на лавку к Олесе.

– Надо же, – отец покачал головой, хмурого выражения лица словно и не бывало. – Я как-то видел водостоки в городе, даже задумывался пару раз, но потом запамятовал, да и в деревне нет ни у кого, крыши-то соломенные. А сейчас думаю, что это за городушки, а оно вон оно что.

Отец отвёл наконец взгляд от водостока и посмотрел на нас.

– Это всё Мишка сделал! – воскликнула Олеся, довольно улыбаясь, до этого она настороженно ждала реакцию отца. – Он всё придумал, я ему только помогала!

– Молодец, сын! – чуть не прослезившись, сказал отец, подошёл ко мне и протянул руку. – Молодец! Дай пять!

Хм, а фразочка-то прям как у нас. Я протянул руку и почувствовал, как её сдавили тиски. В этот момент самым трудным оказалось не вскрикнуть от радости, но я смог удержаться.

– Так держать, – сказал отец, наконец-то отпустив мою несчастную руку. – Я всё никак поверить не могу, что ты смог проявить такую смекалку. Ты же в городе-то был всего пару раз.

– Я же говорю, с сегодняшнего дня новая жизнь, – улыбнулся я. – Вот вспомнил вчера, когда на дождь смотрел, решил сделать. Вроде получилось.

– Отлично получилось, – довольно кивнул отец, снова уставившись на водосток. – А ты щель между досками чем замазал?

– Глиной, – пожал я плечами. – Лучше было бы воском, но я его не нашёл.

– Воском да, будет лучше, – кивнул отец.

– Это чо? – лаконично спросила мать, никто не заметил, как она подошла.

– А это вот, – сказал отец и повторил мой испытательный финт с ведром воды, которая снова с небольшими потерями вернулась в бочку. – Мишка придумал, и они с Олеськой сделали.

– Да ну, – сказала мама с недоверием косясь на мужа, потом на меня. – Ты сделал?

– Олеся помогала, – добавил я.

За то небольшое время сколько я нахожусь в этом мире, впервые увидел, как на лице у матери при взгляде на меня появляется умиление, даже глаза заблестели, она до последнего не могла поверить, что беда на двух ногах превращается в человека, да ещё и смышлёного.

– Сыночка, – с трудом выдавила женщина и всхлипнула неожиданно для самой себя. – Дай я тебя обниму!

– Ну к чему эти телячьи нежности? – протянул отец, но и сам уже растрогался в моменте, а мама выполнила своё обещание, сгребла меня в свои крепкие крестьянские объятия и, не удержавшись, разрыдалась.

– А чего это у вас тут происходит? – услышал я со стороны угла дома смутно знакомый голос.

Мама тут же отпустила меня и отошла, отвернувшись в сторону, теперь ей занимался отец. Я обернулся на голос и увидел молодого темноволосого парня, чья шевелюра наверно ни разу в жизни не слышала о гребешке, я уж молчу о массажной щётке. Что-то внутри меня подсказывало, что это мой закадычный друг, то есть друг прежнего Мишки.

– А ты чего хотел? – задал я ему встречный вопрос, чтобы отвлечь от непривычного вида сцены.

– Да вот на сенокос иду, трава уже подсохла, – сказал Степан, я знал, что его зовут именно так. – Пойдёшь со мной?

– Пошли, – кивнул я. – Сейчас косу возьму.

– Какую ещё косу? – удивился Стёпка, снова посмотрев на моих родителей. – Да что у вас тут происходит?

Мать уже немного успокоилась и ушла со двора, вроде как по своим делам. Отец стоял, любуясь водостоком.

– А у нас тут вот, – сказал вдруг отец и снова плеснул на крышу очередное ведро воды.

– Ого! – воскликнул мой дружок, наблюдая, как вода стекает обратно в бочку. – Чудеса…