Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц)

Глава 6

Тихий летний вечер, середина июля. Погода хороша, клумбы все в цвету усилиями одарённого садовника. В кругу таких клумб в небольшой беседке, что на дальнем краю парка на территории замка князя Пожарского, собрались все четверо его детей под благовидным предлогом – игра в слова. Только игра тут была не причём и слова по большей части не очень добрые, зато много.

– Зачем нам вообще нужен этот бастард? – буквально прошипел сквозь зубы второй сын князя Пожарского Дмитрий. – Отец что, хочет променять нас на какого-то выродка из дальней деревни? Не бывать этому! Я ему сам лично глотку перегрызу!

– Угомонись, Дима, – попытался его успокоить Александр, старший сын князя. – Ты пойми одно – у отца просто нет других вариантов. Если он не найдёт себе достойного наследника, то всех нас выпроводят силой из родового замка и по миру пустят. Именно поэтому отец принял такое сложное решение. Поверь, ему самому сейчас нелегко. И за нас он в том числе очень переживает.

– Но ведь я могу достичь восьмой ступени, неужели это намного хуже девятой? – ещё больше взвился Дмитрий. – К тому же магическое боевое искусство не только от ступени зависит, это ни для кого не секрет. Я готов сразиться в поединке с любым равным мне из царской семьи, тогда мы посмотрим, слаба кровь Пожарских или нет!

– Ты только вслух эту ересь нигде не скажи, – тише обычного сказал Александр, уже по серьёзному нахмурившись, так как знал взбалмошный характер брата. – А то ты не то, что княжичем быть перестанешь, а ещё и публично казнят на площади в Царьграде.

– Ребята, ну прекратите уже такие вещи страшные говорить! – взмолилась Софья, чуть не плача. Спор старших братьев ей казался в какой-то мере абсурдным, но приезд пресловутого бастарда ей тоже не импонировал, мягко говоря. – Вместо того, чтобы объединиться и решить эту проблему вместе, вы только ссориться начинаете.

– Чтобы безболезненно решить эту проблему, Соня, одному из нас вопреки законам природы надо достичь девятой ступени магического мастерства, – довольно спокойно пояснил Александр, стараясь быть примером для подражания для младших. На провокации Дмитрия он старался не поддаваться. – Чего вы молчите? Предложений больше нет?

– Своё предложение я уже сказал, – недовольно проворчал Дмитрий, сломав в гневе веточку яблони, склонившуюся к нему слишком близко. – Мы сами сможем найти выход, этот бастард нам не нужен. Я его уже заранее ненавижу.

– Я тоже, – добавил молчавший до сих пор младший брат Константин, раньше более рьяно участвовавший в семейных спорах, а после фиаско с определением предела ходил, как в воду опущенный. – Даже представить себе не хочу, что по замку будет ходить неотёсанный чурбан и представлять себе, что он сын князя.

– И наш брат, – подлил масла в огонь Дмитрий.

– Фу, какая мерзость! – скривился Костя, словно откусил от неспелого яблока. – Пусть только попробует войти в мою комнату, я его в бараний рог скручу!

– Если это не окажется какой-нибудь деревенский богатырь, – усмехнулась Соня. – А то ещё кто кого скрутит.

– У меня теперь инициирован дар огня, ты не забыла? – взвился Костя, на время забыв о своей депрессии. – Я его просто испепелю! Он у меня превратится в кучку золы, которую я развею с балкона замка!

– А потом отец испепелит тебя, – так же спокойно сказал Александр. – За то, что ты разрушил его планы и способствовал выселению нашей семьи из родового замка.

– Отец меня? – вид у Кости был изумлённым и испуганным. – И что я теперь, пальцем его тронуть не смогу? – чуть ли не прокричал Костя и в глазах юноши накатились слёзы от горькой досады. – Пусть только приедет, я ему устрою!

– Да когда же вы все поймёте наконец? – уже начал выходить из терпения старший брат. – У отца просто нет другого выхода. Если найдётся человек с пределом не ниже девятой ступени, то мы все спасены, а вы только мечтаете, как над ним расправиться. Это же будет наш спаситель. Нам придётся с этим смириться.

Все дружно замолчали, обдумывая слова Александра. Слышно было лишь шелест листвы на ветру, да пение птиц.

– И долго нам с этим мириться? – спросил вдруг Дмитрий.

– Пока мы не найдём другой способ оставить княжество за собой, – ответил Александр и хитро подмигнул брату.

– А, так это не навсегда? – спросил Дима, улыбаясь своей догадке.

– Надеюсь, – коротко обронил Александр.

– А уж я-то как надеюсь, – тихо произнёс Дмитрий, а по глазам было видно, что в голове у него зреет хитрый план. – Но всё равно я устрою этому бастарду интересную жизнь, когда он приедет.

– Дима, я тебя прошу, в пределах разумного, – теперь с улыбкой сказал Александр. – Пока он нам жизненно необходим, не надо доходить до крайностей.

– До крайностей не буду, уговорил, – сказал Дима, окончательно успокоившись, но теперь на лице нарисовалась хищная улыбка. – Но жизнь в замке ему мёдом точно не покажется.

Изменения в поведении среднего брата не ускользнули от внимания младшего. Константин сначала с подозрением покосился на него, потом в уголках его рта тоже появилась улыбка. Игра начинается, правила уже известны, всё дело теперь только за полётом фантазии и изобретательностью.

* * *

– Откуда это ты такой довольный пришёл? – с интересом спросила меня Олеся, замерев с чугунком в руках, который она к печи несла.

– Я прошёл! – радостно сообщил я, чуть ли не светясь от счастья.

– Куда это ты прошёл? – без особой радости поинтересовалась мать, только что войдя в избу.

– Я прошёл испытание и меня берут магом ко дворцу князя Пожарского! – с гордым видом пояснил я, но тут началось именно то, чего я так опасался.

– Ох! – воскликнула мать и буквально рухнула на лавку у стены, всплеснув руками.

Радости на её лице по понятным причинам не было ни на грош. Да и Олеся выглядела крайне встревоженной, даже слёзы на глаза навернулись, и нижняя губа предательски задрожала.

– Неужели вы за меня не рады? – задал я видимо глупый вопрос, когда и так уже всё было понятно. – Я ведь стану теперь княжеским магом, отучусь в академии, буду хорошо зарабатывать и вам помогать.

– Помогать… – пролепетала мать побледневшими губами. – Как же мы теперь без такого помощника будем с хозяйством справляться? Я ж уже привыкать начала, что ты лодырничать перестал и любое дело в твоих руках спорится, козочек завели, а теперь…

– Так, что тут за стоны да причитания? – бодрым голосом спросил отец, входя в избу, да так и замер у порога, увидев горестные лица дочери и жены. Следующий вопрос был задан тише и осторожнее: – Что тут у вас произошло?

– Я прошёл испытание, – сказал я уже без улыбки и гораздо спокойнее, так как ни Олеся, ни мама ответить пока были не в состоянии.

– У княжеских магов? – тут же спросил отец, видимо был в курсе их приезда.

– Да, – кивнул я, пытаясь понять его чувства по этому поводу.

– Так это же замечательно, разве не так? – спросил отец, присев на краешек скамейки возле матери. – Что ж тут плохого, что наш сын выбьется в люди и свет увидит? Или это у вас от радости слёзы на глазах?

– Помолчи уж, – махнула на него рукой мать, продолжая другой прикрывать лицо. – Думаешь легко такого помощника из семьи отпускать? Кровиночка же наша сейчас уедет и неизвестно, когда в следующий раз свидимся.

– Как сейчас? – вскинулась Олеся, мигом убрав руки от зарёванного лица. – Прямо сейчас?

– Сказали четверть часа на сборы, осталось минут десять, – ответил я, понимая, что лимит времени до отъезда неумолимо тает. – Мне собраться бы надо.

– Ох! – снова воскликнула мать, вскочила с лавки, а отец чуть не полетел кубарем на пол, перевесив край. – Надо же тебя в дорогу собрать, я сейчас!

Мать начала носиться по избе, создавая столь бурные воздушные потоки, что я и с помощью магии пока воспроизвести не смогу. Олеська повисла у меня на шее, а отец подошёл ближе с серьёзным лицом, глядя мне прямо в глаза и протянул руку.

– Я горжусь тобой, сын, – произнёс он сдавленным голосом, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком. – Большим человеком сможешь стать. Только о нас не забывай, весточки шли, приезжай хоть иногда, мы же скучать будем.

Услышав его слова, Олеся разрыдалась с новой силой, пропитывая мою рубашку горькими слезами.

– Обязательно, отец, при каждой возможности, – ответил я, продолжая сжимать его мозолистую руку. – Как только у меня получится, я и вас в Солнцеград перевезу, а то и в сам замок.

Вот, казалось бы, живу я в этом мире без году неделя. Точнее месяц с копейкой, а уже успел настолько к ним привязаться, что и у самого предательская слеза подкатила. Но на первом месте была всё же радость, что скоро сбудется моя мечта и я стану магом.

Мать наконец перестала гонять воздух по избе и остановилась рядом со мной. В её руках был настолько огромный узел, что просто удивительно, как она это вообще смогла поднять.

– Ты туда и лошадь положила? – не удержался я.

– Не паясничай! – нарочито грубо ответила она. – Ты ж не на неделю едешь, там и потеплее одежда и на зиму тулуп да валенки, шапка заячья, варежки вязаные. Да продуктов совсем немного, может на неделю.

– Мама, мне сказали ничего лишнего с собой не брать, одежду уж точно, – сказал я, развязывая сделанный из большой простыни туго набитый узел и вытаскивая лишнее.

– Серафима, ну что ты в самом деле, – сказал отец, останавливая руки матери, что пытались сложить всё обратно. – Он же к князю едет, там одежды носят другие, это ему ни к чему. И продуктов совсем немного положи, на день, на карете они быстро до Солнцеграда доберутся.

Мать перестала мешать укомплектовывать узел и повисла у меня на шее, с другой стороны уже висела Олеся, создавая у меня в ушах слезливую стереосистему.

Вдруг дверь без стука открылась, на пороге стоял дед Филипп, выпучив глаза на немую сцену.

– Если то, что я сейчас вижу, это не слёзы радости, то я с вами год здороваться не буду, запоминайте дату! – проворчал старик, вручая мне небольшой свёрток. – Держи, Мишка. Это то, что тебе на самом деле больше всего надо.

Я взял свёрток и по форме и весу сразу понял, что там книги, скорее всего две.

– Спасибо, дед Филипп! – поблагодарил я его от души. – А они на самом деле за меня радуются, просто расставаться не хочется, так что вы не сердитесь. Обычное семейное дело.

– Да понимаю, – махнул дед рукой, грустно улыбаясь. – Что ж я, сухарь что ли? Ты только поторопись, а то княжеские уже в дилижанс садятся. Без тебя не уедут, но оплеуху схлопотать вполне возможно.

– Всё, прощайте, – сказал я, чмокнув в щёку мать и сестру. – И простите, если что не так.

Я резко поднялся со скамейки, буквально разорвав путы объятий и двинулся к выходу. Всё моё семейство и дед Филипп в придачу проводили меня до самой калитки, к которой уже подъезжал дилижанс. Помахав всем рукой, я вскочил на подножку и юркнул внутрь, закрыв за собой дверцу.

Недолго думая, я уселся на свободное место и положил вещи себе на колени, потом уже осмотрелся. Дилижанс тем временем тронулся с места и начал набирать скорость, подбрасывая нас на ухабах. Внутри находились всё те же трое, что проводили испытание и только теперь я смог наконец получше их рассмотреть.

Напротив меня сидел самый солидный господин лет сорока, в дорогой одежде. Он с интересом разглядывал меня, словно я картина на выставке. Рядом с ним сидел мужчина постарше, где-то лет шестьдесят, но явно ниже рангом. Он бросил на меня короткий оценивающий взгляд и уставился в окно.

А вот молодому парню, сидевшему рядом со мной, явно не нравилось такое соседство, но он усилием воли терпел, косясь на меня и кривя губы.

– Что-то не так? – спросил я у молодого человека, критическим взглядом сканируя свою одежду на наличие непотребного.

– Лучше молчи, деревенщина! – выдавил он из себя с таким видом, словно его сейчас вырвет.

– Слышь, сам ты деревенщина, индюк напыщенный! – не выдержал я.

Терпеть не могу таких зазнаек, даже его старшие коллеги не отреагировали подобным образом на моё появление.

– Что ты сказал⁈ – протянул молодой человек, схватив меня рукой за ворот рубашки. В следующее мгновение я взял его большой палец на болевой. – А-а-а! Пусти, скотина-а-а!

– Молодой человек, немедленно прекратить! – прикрикнул главный, тем временем с ещё большим интересом разглядывая меня.

Я отпустил палец бедолаги и тот прижал руку к груди, продолжая причитать.

– А ты успокойся, сам виноват, – сказал начальник уже моему соседу. – Тоже мне, неженка нашёлся, куриный помёт ни разу не нюхал.

Я резко посмотрел вниз, поднимая ногу, и увидел, что вляпался в вышеупомянутый помёт, скорее всего пересекая двор и спеша к дилижансу.

– Выкидывай лапти, – тихо сказал тот, что постарше и прямо на ходу открыл дверцу дилижанса. – Мы тебе нормальную обувь купим, босым не останешься.

Ситуация несколько необычная, но понимая, что моя жизнь теперь в корне изменится, я отвязал лапти и выкинул из дилижанса в придорожные кусты.

– А что это ты сделал с его пальцем? – спросил важный господин.

– Болевой приём для освобождения от захвата, – ответил я, словно это должно им всё объяснить. Потом подумал, что о единоборствах, которыми я в юности увлекался, здесь может никто не знать. – Хотите вам покажу?

– Нет-нет, спасибо! – с едва заметной улыбкой покачал головой начальник, потом решил представиться: – Барон Каменский, Борис Николаевич.

Протянутая ко мне рука стала для меня полной неожиданностью. Насколько я помню взаимодействие сословий из истории, это явно выходит за рамки. С ещё большим удивлением уставились на протянутую руку его спутники. Я же эту руку охотно пожал и чуть не выдал своё имя из теперь уже прошлой жизни.

– Михаил Тимофеевич Соболев, сын кузнеца, очень приятно, – сказал я, подхватывая чуть не свалившиеся с моих колен книги.

– Сын кузнеца? – переспросил барон, имя и отчество которого вызвали у меня интересные ассоциации, хорошо хоть не похож. – Тогда понятно, откуда такая хватка, парню чуть палец не сломал. Ты больше так не балуй, нехорошо.

– Я понял, ваше благородие, – сказал я, с трудом вспомнив, как следует обращаться к барону.

– А это у тебя что, книги? – спросил Каменский, кивнув на свёрток от деда Филиппа.

– Да, ваше благородие, – кивнул я, пытаясь проникнуться к его статусу, но пока получалось не очень.

– А ты ещё и читать умеешь? – спросил его спутник, что постарше.

– Ну так, по слогам, – решил я на всякий случай соврать, не надо открывать перед незнакомыми людьми сразу все карты.

Молодой с ехидной улыбкой хотел было что-то добавить, но увидев грозный взгляд барона, закрыл рот, перестал улыбаться и снова уставился в окно, за которым проплывали кряжистые дубы, дилижанс катил через лес по привычно неровной дороге.

– Вы, Михаил Тимофеевич, читайте почаще, тренируйтесь, – сказал вдруг мужчина постарше, так и не представившись, однако уже больше заинтересовавшийся моей персоной. – Вам это умение скоро очень понадобится.

– Спасибо, учту, – кивнул я.

Меня так и подмывало воспользоваться моментом, свободным от каких-либо дел и почитать, дед Филипп наверняка дал мне самое нужное. Хорошо, что вовремя спохватился, книги-то из княжеской библиотеки, сразу возникнут вопросы, поэтому по примеру моего неприятного соседа тоже уставился в окно.

* * *

Несколько часов мы ехали молча. Очень хотелось задать неимоверное количество вопросов, буквально разрывающих меня на части, но я нашёл в себе силы и сдержался, всё это я узнаю потом.

Наконец дилижанс остановился у какого-то каменного двухэтажного дома, не чета нашим из Хорошевки. Видимо какой-то город.

– Ночуем в Боровске, а завтра с утра едем в Солнцеград, в замок, – сказал барон и все вышли из дилижанса.

Я всё ещё пытался проснуться, так как задремал незадолго до этого, видимо укачало. Снова книги чуть не выпали из рук и, наступив на мелкий камушек, вспомнил, что теперь я без обуви, в одних онучах на босу ногу.

– Ай! – невольно воскликнул я, наступив на камушек теперь другой ногой.

– Не дело это, – сказал барон Каменский, уставившись на мои онучи, которые так и норовили сползти с ноги. – Надо бы парня сначала обуть, да приодеть, потом уже можно будет и отдохнуть.

– Уж больно кушать хочется, ваше благородие! – жалобно протянул молодой помощник барона.

– Я терплю, и ты потерпишь, – не громко, но достаточно резко осёк парня барон. – Вон нужные нам лавки есть через дорогу, идём.

Я наконец осмотрелся вокруг. Это действительно был город, совсем другой мир. Возможно, так выглядели города в моём мире лет эдак двести назад. Каменные дома с фигурной лепниной, ажурные кованые вывески, женщины и мужчины в дорогих нарядах и с важным видом. Иногда проходили и люди попроще, но даже среди них я смотрелся белой вороной и притягивал к себе презрительные взгляды, особенно всех интересовали сейчас мои босые ноги.

Хозяин обувной лавки, с которой было решено начать, поначалу пытался выгнать меня на улицу, едва не схлопотав локтем в нос, но Каменский вовремя сумел предотвратить назревающий инцидент.

– Молодого человека надо обуть, – сказал Борис Николаевич удивлённому продавцу. – И не лапти, а хорошие добротные ботинки, чтобы и в кабинет князя Пожарского было не стыдно войти.

– Понял, ваше благородие, – тут же заулыбался мужчина, покосившись на тяжёлый кошель, который барон небрежным движением шмякнул на прилавок. – Будет сделано, сию минуту.

Добротные ботинки по размеру нашлись довольно быстро, но все как один были узковаты и довольно чувствительно жали на мизинец, хоть отрезай. Не пойму, они тут все с такими узкими ступнями? Бросив взгляд на обувь сопровождавших меня, понял, что да. Значит будем разнашивать через боль и слёзы, лапти даже были удобнее. Зато эти красивые.

С одеждой провозились чувствительно дольше, зато через полчаса я выглядел не хуже местных франтов, лишь походка была не столь грациозной, ботинки натирали всё сильнее, с этим определённо надо что-то делать.

– Вот теперь совсем другое дело! – с довольной улыбкой сказал Каменский, окинув меня взглядом. – С цирюльником потом разберёмся, а сейчас в трактир и по номерам. Перед визитом к Фёдору Алексеевичу надо как следует отдохнуть и привести себя в порядок.

Упомянутый бароном трактир оказался вполне фешенебельным рестораном. Увидев сервировку столов, назойливо напрашивалась аналогия с небезызвестным одноразовым гигантским пароходом.

Но я-то уже человек учёный. Молодой помощник барона с ехидной улыбкой наблюдал за мной, а я посматривал по сторонам и каждый раз брал правильный прибор и с должной аккуратностью приступал к очередному блюду.

– С ума сойти, – тихо произнёс наблюдавший за мной пожилой помощник барона. – Так сразу и не скажешь, что из деревни, разве что только причёска выдаёт.

– Откуда ж ты такой взялся? – спросил Каменский, удивлённо провожая взглядом мою вилку. – Тебя в деревне кто-то учил этикету?

– У нас в Хорошевке так не умеют, – усмехнулся я. – Просто я наблюдательный.

– Очень полезное качество, но что-то верится с трудом, – с сомнением в голосе сказал барон.

– Верить или не верить – воля ваша, – сказал я, посмотрев Каменскому в глаза. – Только до знакомства с вами я от Хорошевки дальше пяти вёрст не отходил.

– Тогда у тебя уникальный талант, Михаил Тимофеевич, – улыбнулся барон. – Нигде не пропадёшь.

– Спасибо, – кивнул я, отрезая очередной кусочек от жареного мяса. – Свиная отбивная немного странная на вкус, но, в общем и целом, просто великолепна.

– Это кабан, – поправил меня барон.

– Ну я же не назвал это кониной, значит почти угадал, – усмехнулся я, не прекращая жевать.

– Как ты себе позволяешь разговаривать с бароном, деревенщина? – снова вскипел без огня его молодой помощник.

Я уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы растоптать наглеца морально, когда Каменский вытянул вперёд руку.

– Прекратить! – сказал он тихо, но настолько твёрдо, что этого оказалось достаточно.

На нас оглянулись посетители ресторана за соседними столиками, но мы тут же вернулись к трапезе, словно ничего и не было.

Наполняя желудок изысканными блюдами, я размышлял о своём. Некоторые мои навыки из прошлой жизни явно пошли сейчас на пользу, но каждый раз, когда я их демонстрировал, буквально находился на грани. На будущее надо быть с этим поосторожнее.

Особенно сложно смириться с мыслью, что деревенщиной и лапотником меня назовут ещё не раз, так что надо научиться реагировать на это более адекватно, а то рано или поздно это принесёт мне ненужные проблемы, возможно фатальные. Значит буду играть роль парня из деревни, что будет смотреться вполне естественно, учитывая мою реальную для этого мира предысторию.

* * *

Князь Пожарский стоял на балконе своего замка и смотрел вдаль на заходящее солнце. Сегодняшний день вышел гораздо лучше мрачной череды предыдущих. За день прилетели уже три почтовых голубки с сообщением: «кандидат найден, возможный предел в районе девятой ступени».

Но больше всех порадовала последняя голубка от барона Каменского, которая нашептала князю на ухо: «высокий предел гарантирован». Эта новость вызвала у князя довольную улыбку. Барон не подвёл, ставка на него сделана не зря, заслужил очередную награду. Надо бы уже подумать над тем, чтобы пожаловать ему графский титул. Если всё пройдёт хорошо, а Фёдор Алексеевич был в этом уже практически уверен, напишет прошение царю.

– Наконец-то ты улыбаешься, – проворковала княгиня Екатерина Васильевна, расположившись рядом с супругом – Уже и не думала, что когда-нибудь ещё раз это увижу.

– Теперь всё хорошо, дорогая, – произнёс князь, всё так же улыбаясь. – Каменский выручил в очередной раз. Надеюсь, что его величество примет такой вариант, хоть я и не слышал о подобных прецедентах.

– Всё будет хорошо, дорогой, – уверенно произнесла княгиня. – Главное – чтобы у кандидата был предел не ниже девятого, тогда ты объявишь его бастардом, а затем законным наследником. Княжеский титул у Пожарских никто не заберёт. Я даже могу устроить сцену ревности в нужный момент, чтобы выглядело реалистично.

– Посмотрим по обстоятельствам, дорогая, – сказал Фёдор Алексеевич, повернувшись к супруге. – Может и не понадобится. А как только у нас появится другой достойный наследник…

– Я знаю, давай не будем говорить об этом, – нахмурилась Екатерина Васильевна. – Идём лучше пить чай, уже накрывают на стол.