Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

Глава 23

– Так, мне пора, – сказал я Софии, резко вставая из‑за стола. – Сегодня общий ужин, меня все очень ждут.

– Да‑да, ваше сиятельство, – спохватилась девушка, вскакивая из‑за стола. – Идёмте.

До этого она сидела напротив меня, подперев кулачком подбородок с широко открытыми глазами, словно это помогло бы впитать как можно больше информации. Теперь ей точно будет чем поделиться со своими. Информацию о нашем походе я выдал дозированно, чтобы не все тонкости попали в общее информационное пространство. Всё равно сейчас приукрасят и понапридумывают вплоть до того, что я одним махом отрубил Горынычу сразу три головы и хвост в придачу.

В обеденный зал я вошёл как обычно, минут за пять до назначенного времени, но кроме меня отсутствовала только чета Пожарских, дети были на месте в полном составе и сразу выжидательно уставились на меня, проводив взглядом до места.

– Ну может подождём родителей? – спросил я, чувствуя себя немного неловко от такого внимания.

– Ну ты же не будешь при них рассказывать жёсткие подробности, – с заговорщицким видом начал Константин. – С ними всё будет слишком официально, а нам хочется узнать, сколько ты положил противников, сколько голов отрубил.

– Сразу скажу, головы я не рубил, а вообще боёв хватило, – сказал я и тут же услышал от младшего возглас глубокого разочарования.

– Ну ты вообще хоть кого‑нибудь выпотрошил? – спросил Дмитрий с надеждой в голосе.

– Выпотрошил, не волнуйся, – усмехнулся я и сразу заметил, как напряглась княжна, даже немного побледнела. – Но это были вынужденные меры, на нас напали наёмники без признаков принадлежности какому‑либо роду. Мирно с нами разговаривать никто не собирался изначально, хотя один сказал, что приказано взять меня живым. Внешне это мало чем походило, на попытки взять в плен.

– Жуть какая! – не выдержала Софья. – И зачем только ты туда поехал⁈

– С родными повидаться же, – пояснил ей Александр. – Это нормальное желание, к тому же отец выделил охрану.

– Которая не справлялась и в итоге Михаилу пришлось самому вступать в бой, – недовольным голосом добавила княжна, уставившись в скатерть перед собой и сжав губы.

– Зато он показал, на что он способен, – сказал Александр.

– Он зато смог проявить себя, сестрёнка! – вступился Дмитрий. – Смог показать свою силу, а она у него немаленькая, поверь! Я наблюдал за ним во время последней тренировки.

– Когда это ты успел? – удивился я. – На балконе никого кроме гувернантки не было.

– Ха! – довольно выдохнул Дима. – Есть ещё одна лазейка, секретная. Чисто случайно нашёл.

– И даже мне не показал⁈ – возмутился Константин.

– В следующий раз тебя с собой возьму, – пообещал Дима младшему. Только там рот не разевай, а то полный песка будет.

– Так вот откуда у тебя тогда песок в волосах был! – воскликнул Костя. – В следующий раз я с тобой!

– В следующий раз приходите на балкон, если время вам позволяет, – сказал я с усмешкой. – От вас у меня секретов нет.

– Обязательно придём! – радостно воскликнул Костя, потирая руки.

Открылась дверь, и вошли князь и княгиня. За столом сразу все замолчали, приветствуя родителей. Я встал вместе со всеми.

– Рад видеть всех снова в полном составе! – бодро заявил Фёдор Алексеевич. – Ну, Михаил, пока завершают сервировку, рассказывай, что там у вас произошло. А то доставившие пленного гвардейцы рассказали лишь самую малость.

Я приступил к рассказу, но из моих уст это сейчас звучало скорее, как сводка с фронта с приведением статистических показателей. Костя с Димой сразу приуныли, не услышав душещипательных подробностей, а вот их сестра приуныла ещё больше, понимая, какая мне грозила опасность. Мне, конечно, приятно, что она за меня переживает, но не настолько же. Хотя, она в принципе очень эмоциональная и ранимая, не надо себе накручивать в голове то, чего не может быть в принципе.

– Так этот главарь отряда наёмников сказал в итоге что‑нибудь ценное? – спросил я князя, когда завершил официальный отчёт.

– Барон Каменский им как раз сейчас занимается, – сказал Пожарский, нахмурившись. – Выуживает подобие информации. Крепкий орешек попался. Они из гильдии все такие, к тому же этот далеко не пешка, бывалый.

– Могли бы это не обсуждать в моём присутствии, – холодным тоном произнесла княгиня. – Ты же знаешь, дорогой, что я не люблю такие темы.

– Это очень важная тема и я не расписывал подробности за столом, дорогая, – стараясь не грубить, но с нажимом ответил ей Фёдор Алексеевич.

После этого все дружно замолчали и неторопливо ковыряли вилкой содержимое тарелок, в воздухе буквально потрескивало напряжение, возникшее без весомого повода. Спустя несколько минут первым тишину нарушил Дмитрий:

– А что это за меч у тебя висел на перевязи? – спросил он осторожно, чтобы никого опять не разозлить. – Откуда он взялся? Выглядит каким‑то старым, невзрачные ножны. Какой‑то странный голубой кристалл, довольно крупный.

– Зато получше многих красивых будет, – ответил за меня князь. – Даже твой пламенеющий клинок ему не чета.

– Ого! – воскликнул Дима и у него вытянулось лицо от удивления. – Ну а…

– Лежал у нас в хранилище, – не дал ему договорить отец. – Ещё мой дед его туда положил до моего рождения, добыл в одной из битв. Я не раз спрашивал его об этом мече, но он постоянно отшучивался, сказал только, что это оружие мага воздуха. Дед говорил моему отцу, что победить того мага удалось только чудом и то с подавляющим численным перевесом. Маг мог уйти в любой момент, но у него не было выбора, он прикрывал своих и ему пришлось пожертвовать собой. Больше я ничего не знаю.

– Ого! – снова воскликнул Дима, удивившись ещё больше и с тем же вытянутым лицом посмотрел теперь на меня, словно я материализовавшийся призрак древней могущественной силы.

У меня же от слов Фёдора Алексеевича и реакции Димы побежали мурашки по спине. Появилось ощущение прикосновения к какой‑то тайне древности. Хотя, получается, что это сражение было не так уж давно, чуть больше полувека назад, не особая древность. Меч, ставший теперь моим, я буду хранить как зеницу ока.

В голове навязчиво крутилась ещё одна мысль, а не имеет ли вся эта история какого‑то отношения к прежнему Михаилу? Может он, то есть теперь я, на самом деле не бастард Пожарских в каком‑либо поколении, а потомок того самого мага? Может этот клинок почувствовал родную кровь и помог мне в этой поездке?

Если я даже произнесу эти вопросы вслух, мне на них вряд ли кто‑то ответит. Даже если знает этот ответ.

– Михаил, ты уже поел? – спросил меня вдруг князь.

Я в это время и правда отложил вилку и просто смотрел перед собой, погружённый в размышления.

– Да, отец, – коротко ответил я, возвращаясь в реальность.

– Тогда идём, нам с тобой надо навестить нашего незаменимого барона, – негромко сказал мужчина, решительно поднимаясь из‑за стола.

Я быстро поднялся и поспешил за ним. Не прощаясь с остальными, мы быстрым шагом вышли из обеденного зала. Софии было приказано следом не ходить. Мы ушли в один из отрогов центрального коридора и начали спускаться по лестнице. Я продолжил в уме дорисовывать карту замка, здесь ещё ни разу не был.

Судя по стенам, полу и потолку, мы спустились намного ниже уровня земли и вышли в длинный относительно узкий, скудно освещённый редкими факелами коридор, охраняемый у начала двумя стражниками в доспехах, которые вытянулись по струнке при виде князя. В стеновых нишах я увидел тяжёлые железные двери с мощными замками. Похоже, это было подобие тюрьмы.

Пройдя немного по жуткому коридору, мы остановились перед дверью, которая была приоткрыта. По бокам от двери стояли ещё двое стражников с магическими мечами наголо. Пожарский вошёл первым, я последовал за ним. Предположения подтвердились, это была пыточная, но инвентарь, который я видел когда‑то в музее, стоял здесь вдоль стен в качестве экспонатов.

В центре помещения стояло грубо сработанное массивное деревянное кресло, к которому был жёстко прикован тот самый главарь. Сейчас на его лице не было той гордости и надменности, что присутствовала даже когда он лежал пригвождённый копьём к земле. Сейчас это лицо было безвольным и словно поникшим. Следов физических пыток на нём я не увидел, но заметил на его голове странную тонкую серебряную корону, украшенную мерцающими камнями.

Барон Каменский на момент нашего появления сидел в дальнем углу на скамье, привалившись к стене, теперь с усталым видом вышел нам навстречу.

– Что удалось узнать, Борис Николаевич? – спросил Пожарский, с некоторым отвращением посмотрев на прикованного пленника.

– К сожалению, гораздо меньше, чем хотелось бы, – ответил со вздохом барон. – Его наёмщик особо не делился с ним информацией, что вполне логично. Сказал только, что Иван Ярославович добавит к и так немалому гонорару вдвое больше, если он доставит бастарда живым.

– По крайней мере мы теперь точно знаем, что это Куракин, – князь отчётливо скрежетнул зубами.

– Вот только о других нападавших на нас он ничего не знает, – развёл руками Каменский. – Видимо их нанимали по отдельности разные представители рода Куракиных.

– А что сказал тот, которого мы передали жандармам в Боровске? – спросил я, глядя в упор на пленника.

Складывалось впечатление, что у него случился инсульт. Лицо не выражало абсолютно ничего, как у безвольного идиота. Стало даже немного жутковато.

– Тот пленник нам не сказал ничего, – со вздохом сказал барон. – И начальник стражи городских казематов тоже ничего ценного не сказал, даже под этой короной. Ему предложили много золота и пригрозили расправой над семьёй, он не устоял. Примерно, как я и предполагал, взялись очень серьёзно.

– Хоть на край света беги, – тихо сказал я.

– Зачем же на край света? – спросил князь. – Достаточно поступить в академию, и ты уже в безопасности. Или не выходить никогда из стен этого замка, усилим артефактную защиту и всё. Только это не лучший вариант.

– Значит академия, – сделал я вывод. – Уже через неделю начнутся вступительные испытания.

– Наставники усиленно займутся тобой на этой неделе, – сказал Фёдор Алексеевич, обернувшись ко мне. – Говорят, что ты уже неплохо подготовился, должен справиться, надо лишь заполнить некоторые пробелы. Сегодня тренировки с Иваном Захаровичем не будет, сейчас тебя ждёт в твоих покоях алхимик, так что иди. После ужина придёт Трифон Афанасьевич, а боевые тренировки будут завтра днём по расписанию. Сам дорогу найдёшь или дать тебе провожатого?

Я представил себе, как меня ведёт словно заключённого по коридорам закованный в зачарованные латы стражник и замотал головой.

– Найду сам, спасибо, – решительно сказал я, хотя не был уверен на все сто.

– Тогда иди, за ужином встретимся, – сказал Пожарский, кивнув мне на дверь.

Я молча развернулся и вышел из пыточной, испытав при этом облегчение, находиться там было очень неприятно. Хоть там в привычном смысле слова никого и не пытали, уйти поскорее я счёл за благо. О чём они ещё хотят поговорить с пленным мне было не особо интересно, главное для себя я узнал. Впереди академия, а там дети Куракиных всем скопом, правда нас всё равно будет больше. А ещё Прасковья, тёмная лошадка.

Идти одному по полутёмным лестницам и коридорам оказалось ещё неуютнее, чем до этого вместе с Пожарским, но это ерунда по сравнению с остальными проблемами. Осталось теперь немного напрячь память и вспомнить все повороты, что в итоге оказалось не так уж и сложно.

* * *

– У меня есть идея, Фёдор Алексеевич, – тихо сказал Каменский, когда шаги Михаила затихли вдали.

– Какая же? – грустно ухмыльнулся князь и кивнул на безвольного пленного. – Надеюсь не отрезать этому бедолаге руку ржавой пилой?

– Да вы знаток, ваше сиятельство, – усмехнулся барон. – Если бы это чем‑то помогло, то сделал бы. Может быть. Но у меня идея совершенно другого плана. Давайте отправим Михаила в академию на пару дней раньше и скрытым путём. Все необходимые вещи привезут Софья Фёдоровна с Дмитрием, когда придёт пора ехать туда. А вот этого, – Каменский мотнул головой в сторону пленного. – Я заставлю сейчас отправить весточку, что княжич был тяжело ранен в бою и скорее всего задержится.

– Ты прав, имеет смысл сбить с толку его работодателей, наверняка весть дойдёт и до Куракина. Признаюсь, я хотел отправлять Михаила на учёбу под охраной всего нашего гарнизона, но так действительно будет лучше, – медленно кивнул князь. – Но как ты его заставишь отправить явно лживое известие?

– Это уже моя забота, ваше сиятельство, – с хищной ухмылкой произнёс Каменский.

От последней фразы своего верного помощника и его выражения лица при этом Пожарский слегка поёжился, но внешне оставался невозмутимым. Всё же втайне надеялся, что обойдётся без кровопролития.

Каменский подошёл к пленному и снял с него так называемую «диадему правды». Это старинный артефакт, переходивший у Пожарских из поколения в поколение и никогда не покидавший стен подземелья. Использовать его по каждому поводу, однако, нежелательно, так как он обладает массой побочных эффектов, которые до конца не изучены.

Лицо пленного постепенно начало обретать осознанность. Через несколько минут он ещё оставался слегка заторможенным, но уже начал осматриваться и пытаться понять, где он находится.

– Очухался? – довольно грубо спросил барон у пленного наёмника.

Мужчина с прикованными руками, ногами и грудной клеткой, медленно поднял взгляд на Каменского.

– Ты уже вывернул мне мозги, чего тебе ещё от меня надо? – спросил он тихим, хрипловатым голосом.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал барон и склонился, опершись руками на колени, чтобы глаза были на одном уровне с пленником. – Совсем небольшая, ты справишься.

– Лучше сдохнуть, чем тебе помогать! – буквально выплюнул мужчина, в глазах загорелась ненависть.

– Сдохнуть ты всегда успеешь, но есть вариант сдохнуть очень медленно и в страшных муках, – невозмутимо ответил барон, спокойно улыбаясь при этом. – Должен тебя обрадовать, я научился пользоваться твоим зачарованным ножичком из гильдии, он обладает такой способностью. Я лишь слегка кольну тебя его остриём и море ярких впечатлений тебе гарантировано. Лучше начать с колена, я полагаю, пусть отсюда распространяется ваш знаменитый магический яд.

Борис Николаевич поставил стул напротив деревянного трона пленника и медленно поднёс небольшой серебристый клинок к его правому колену.

– Что ты хочешь? – прорычал мужчина, нервно косясь на собственный столь опасный небольшой клинок.

– Хочу, чтобы ты отправил магическую весточку своему заказчику, – сказал барон, не убирая кинжала. – Я слышал, что вы умеете это делать. Сообщи ему правду, что бастард тяжело ранен и потребуется время на восстановление, к началу учёбы вряд ли успеет.

– Это брехня! – сплюнул мужчина. – Я же видел, что он невредим.

– Ты не понял меня, – опасно улыбнулся барон, прикоснувшись серебристым остриём к тонким штанам пленника. – Он тяжело ранен. Когда твой вестник улетит к адресату, я уберу от тебя этот клинок навсегда и дам тебе шанс на быструю смерть. Тебе же нет смысла выходить на свободу, всё равно убьют.

Пленник смерил барона долгим тяжёлым взглядом. Обречённый на смерть так же не любит боль, как и обычный человек, а «зуб гюрзы» гарантирует много боли, очень много. Хуже, чем смерть может быть только укол «зуба гюрзы».

– Я согласен, – тихо сказал пленник, снова посмотрев на барона сквозь презрительный прищур. – Освободи мою левую руку.

– Освобожу, но учти, – барон строго посмотрел на него. – Боевая магия твоя сейчас заблокирована, а если ты вдруг задумаешь ещё какую‑то глупость, стражники пробьют тебе плечевые суставы, а я уколю тебя в колено. Получишь сразу целый букет острых ощущений.

Пленник медленно кивнул. Барон махнул рукой стражникам, они отстегнули удерживающий левую руку браслет и тут же приставили острия мечей к его плечевым суставам. Мужчина медленно поднёс руку ко рту, сжав в кулак, и начал нашёптывать в него сообщение. Каменский чуть склонился вперёд, прислушиваясь. Когда сообщение было произнесено, барон удовлетворённо кивнул.

Пленник отодвинул кулак от лица и расправил ладонь, на ней сидела призрачно светящаяся оса. Полупрозрачное насекомое беззвучно взлетело с ладони наёмника и стремительно вылетело через открытую дверь.

Князь проводил призрачное насекомое взглядом. К сообщениям, доносимым зачарованными белыми голубками, он уже привык, а такой способ связи был в новинку.

– Это точно достигнет своей цели? – недоверчиво спросил Фёдор Алексеевич.

– Точнее не бывает, – буркнул пленник. – Мне плевать теперь и на заказчика, и на вашего бастарда. Живым мне отсюда не выйти, нет смысла. Поэтому я хочу умереть спокойно и быстро, как мне было обещано.

– Ты мою просьбу выполнил, а я своё обещание держу, – сказал Каменский, пряча опасный клинок в складках одежды. – Смерть будет быстрой, – пообещал барон и обернулся к стражникам: – Только подождите, пока мы с его сиятельством выйдем.

Глава 24

Когда я вернулся в свои покои, застал там важного мужчину с аккуратно уложенной седой шевелюрой. Пышное жабо, богато расшитый кафтан и лакированные туфли с золотыми пряжками. Прямо не преподаватель, а какой‑то вельможа. А может так оно и есть, а алхимия лишь по совместительству.

– Михаил Фёдорович? – спросил важный господин, сцепив руки за спиной и несколько высокомерно посмотрев на меня. – Изволите опаздывать. Ваш отец сказал, что занятие начнётся сразу после обеда.

– Прошу простить на первый раз, – сказал я, сдерживая ухмылку. – Задержался в пыточной.

Мужчина вздрогнул, распахнул глаза шире и с лица исчезла спесь, но переспрашивать и уточнять он ничего не стал.

– Присаживайтесь за стол, – довольно холодно, но уже более осторожно продолжил мужчина. – Меня зовут Аристарх Александрович, я заведующий кафедрой алхимии в академии магии.

– Моё почтение, – сказал я уже более уважительно и вежливо, но без лишнего усердия поклонился. – Заниматься с таким именитым преподавателем для меня большая честь.

Мои слова наставник никак не прокомментировал, но мне показалось, что он немного смягчился. На столе уже лежали учебники, пара тетрадей и перо. Прямо передо мной лежал лист с какими‑то заданиями.

– Это небольшая проверочная работа, – пояснил Аристарх Александрович. – Я хочу понять, в каких темах вы плохо разбираетесь.

Я молча кивнул, взял из стопки чистый лист бумаги и перо. Посмотрев задания, я понял, что свои письмена я могу уже отдавать, не макая перо в чернила, все примеры мне казались написанными на китайском.

Так, Миша, не торопись. Мы же занимались алхимией с Александром Фёдоровичем. Надо лишь немного напрячься и хоть что‑нибудь вспомнить. Пару минут я просто пытался вникнуть в смысл заданий, в висках уже напряжённо пульсировало, наставник издал третий недовольный вздох, но тут меня наконец прорвало.

Перо заскрипело по бумаге, расписывая ответы. Надеюсь, что правильные, хотя бы отчасти. Я скорее не воспроизводил из памяти информацию, её там не было, а просто включил логику. Скорее всего получится полная ерунда, но я по крайней мере попытался.

Когда я закончил, преподаватель взял со стола мой листок и начал ходить с ним по комнате, нахмурившись, периодически вскидывая брови и ухмыляясь, качая головой.

– Странно, – медленно произнёс Аристарх Александрович, небрежно бросив листок обратно на стол. – Мне говорили, что вы совсем не знаете алхимию и мне придётся начинать с азов. Азы вам не нужны, вы их неплохо усвоили, а вот там, где посложнее…

– Всё неправильно? – спросил я, будучи уверенным, что получу положительный ответ.

– Всё немного странно, – сказал профессор и внимательно посмотрел на меня. – Такое впечатление, что вы пытались делать логические выводы и в общем правильные, только не имея представления, как это выглядит по канону.

– То есть всё‑таки правильно? – спросил я, в принципе такого ответа я ожидал больше.

– Ну я бы не сказал, чтобы совсем, – медленно сказал мужчина и с особым интересом посмотрел на меня. – Учитывая, что вы на самом деле просто многого ещё не знаете, у вас очень любопытные выводы. Я посмотрю на вашу успеваемость в будущем и возможно привлеку к работе в экспериментальной лаборатории. Аналитический ум часто бывает полезнее высокой эрудиции. А теперь давайте займёмся заполнением пробелов, хотя бы самых главных.

Аристарх Александрович придвинул второй стул поближе ко мне и сел рядом, открывая первый учебник и пролистывая сразу почти до середины.

– Так, это вы знаете, – сказал профессор, перелистнув ещё несколько страниц и дойдя до нужного раздела, до которого я ещё не добрался. – А вот отсюда надо начать вбивать себе в голову постулаты, отключив пока импровизацию, она пригодится несколько позже.

Проходя с помощью опытного преподавателя тему за темой, я периодически поглядывал на часы. Пошёл уже третий час занятия, а энергии у моего наставника было ещё пруд пруди, что нельзя было сказать обо мне. Но я молчал и терпел, ведь мне это нужно гораздо больше, чем ему, свою премию он и так получит.

* * *

Ужин я попросил подать ко мне в покои. Мозг уже взрывался после занятия по алхимии, а мне ещё предстояло итоговое занятие по магической физике с тестом знаний. Поэтому, вместо прогулок по замку и светских бесед, я предпочёл душ и медитацию, зато сэкономил время. Надеюсь, все меня поймут.

Когда без стука вошёл Трифон Афанасьевич, я уже сидел за столом перед разложенными учебниками и тетрадями, пробегая глазами пройденный материал. Пройдя боевое крещение в поездке в Хорошевку, я многие схемы и формулы воспринимал уже совсем по‑другому, я их не просто понимал, я их чувствовал на кончиках пальцев.

– Готовитесь к тесту? – поинтересовался наставник, поставив прямо на мои учебники свой портфель, так как весь стол был занят. – Это похвально. Смотрю, вас предупредили. Тогда не будем тянуть время и сразу приступим.

Передо мной на стол легли два листа с заданиями, написанными убористым почерком. Когда я оценил их объём, у меня потемнело в глазах. Кажется, сегодня спать не придётся.

Однако, приступив к выполнению, я понял, что всё не так уж страшно, главное начать. Включается феномен горы немытой посуды – помыл первую тарелку, а дальше не так страшно и вскоре раковина пуста.

Трифон Афанасьевич тем временем неспешно прохаживался по гостиной, смотрел в окно на приближающийся закат, периодически заглядывал в мою писанину, довольно ухмыляясь. В один такой прекрасный момент он убрал листы с заданиями, хотя я не закончил, и положил новый, вогнав меня в ступор. Судя по описанию, здесь должна была получиться та самая схема, которую я однажды пытался скорректировать дополнительным вектором.

Я достаточно быстро воспроизвёл схему, обозначил взаимодействия Маны и Эфира, рассчитал мощность основного вектора, потом не удержался и внёс свои коррективы, повышая эффективность воздействия раза в полтора почти без дополнительных потерь.

– Молодой человек, вы опять за своё⁈ – чуть ли не взвизгнул наставник, увидев моё творчество, заглянув через плечо.

– Не отдам, – сказал я, быстро убрав листок под стол и его рука хлопнула по пустой скатерти.

– Что вы творите? – продолжил возмущаться, Трифон Афанасьевич, хватая ртом воздух. – Вы в своём уме⁈

– Разве я сделал сейчас что‑то неправильно? – невинно поинтересовался я, чувствуя, как уголки губ расплываются в довольной ухмылке. – Вы тогда подскажите, что я там должен исправить. Только не уничтожайте опять листок, это уже бесполезно, я заново всё нарисую.

Мужчина некоторое время нервно курсировал по комнате, что‑то бормоча себе под нос, потом остановился, взъерошив волосы, и сел на свободный стул.

– Давайте договоримся так, – начал он, вытирая вспотевшие ладони о брюки. – Я вам этого ничего не говорил, всё это чисто ваши домыслы, и я ничего этого ни сейчас, ни в прошлый раз не видел.

– Так это работает на практике или нет? – спросил я, решив не отставать, пока не ответит.

– Но я сейчас ничего не говорил, – повторил мужчина, пристально глядя мне в глаза.

– А я ничего не слышал, – кивнул я. – И до сих пор ничего не слышу.

– Дело в том, что это секретная техника царских спецслужб, – произнёс мужчина максимально тихо и чуть склонившись ко мне. – В стандартную программу обучения такое не входит. И все студенты просто заучивают схему взаимодействия, потратив на это определённые усилия, ещё никто на моей памяти не пытался её поменять. Вы первый.

Последние слова прозвучали даже как‑то зловеще.

– Причём я вижу, что вы это не знали, а вывели именно умозаключением, – вовсе перейдя на заговорщицкий шёпот, продолжил наставник. – Потому что вектор поставлен неверно, но логично.

Он протянул руку, и я отдал ему листок. Небрежным движением он перечеркнул моё нововведение и поставил новый вектор. Потом шмякнул лист на стол передо мной и откинулся с важным видом на спинку стула, скрестив руки на груди.

Ну да, всё правильно, так будет точнее. Я‑то ткнул можно сказать наобум, просто предположил, а оказывается в точку попал. Секретные технологии спецслужб царя. Теперь надо надеяться, что он никому не донесёт, а то в следующий раз предложение Иннокентия Двенадцатого будет более настойчивым, без вариантов выбора.

– Вы же никому не расскажете? – спросил я с самым невинным видом, сложив бровки домиком.

– Чтобы меня упекли в темницу за разглашение государственной тайны? – взвился Трифон Афанасьевич, потом вернулся на стул и понизил голос почти до шёпота. – Я пока что в своём уме, молодой человек. Но если и вы хотите оставаться в своём уме и на свободе, эти свои предположения больше никому не показывайте.

– Нем, как надгробный камень, – сказал я, потом изобразил, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю в окно.

– Считаю, что к поступлению в академию вы по моему предмету готовы, Михаил Фёдорович, – уже достаточно громко и официальным тоном произнёс мужчина, сразу вернув себе прежнюю осанку и важность. – Остаток времени лучше посвятить другим дисциплинам и боевой подготовке. Желаю успешного прохождения вступительных испытаний.

– Спасибо, Трифон Афанасьевич, – растерянно ответил я, не понимая, для кого он так старается. Ах, ну да, у стен везде есть уши. – Здоровья вам, берегите себя.

Мужчина вдруг резко обернулся на полпути до двери, ухмыльнулся и ушёл.

* * *

По полутёмным коридорам в сторону зимнего сада я сегодня шёл даже позже, чем в последний раз. Мы же договорились с Софьей Фёдоровной, что я расскажу ей подробности в призрачном свете, надеюсь, что она поняла правильно. И надеюсь, что она ещё не ушла.

Судя по усиленному шелесту листвы редких южных растений, ветер к ночи стал немного резвее, усилив и сквозняк. На месте садовника, я бы прикрыл часть фрамуг. Софья сидела на том же месте, всё‑таки дождалась.

– Наука не отпускала? – с улыбкой спросила девушка, когда я уселся напротив.

– Чуть зубы не сточил об этот гранит, – усмехнулся я.

– Интересные у тебя ассоциации, – покачала головой княжна.

Понятно, эта фразочка из моего мира в этом пока не прижилась.

– Какие именно подробности ты хотела узнать? – спросил я, сразу переходя к исполнению обещанного.

– Только не такие, кто там как умирал и кому отрубили голову, – сказала девушка и передёрнула плечами. – Так, в общих чертах. Кто это был и зачем ему это было нужно. А ещё – какие боевые навыки ты использовал, с магией ветра у тебя ведь есть определённые успехи.

– Понял, – кивнул я. – Значит без кровавых подробностей. Тогда поехали.

Я начал с первой стычки на мосту по пути к Боровску из замка. На меня вдруг напал дар рассказчика, хотя, такого магического дара скорее всего не существует, но я постарался. Когда дело дошло до созданного с помощью меча воздушного лезвия, Софья остановила меня.

– Воздушное лезвие? – с интересом переспросила она. – Интересно. И что оно делает?

– Я вскрыл вражескому бойцу грудную клетку вместе с латами, – охотно ответил я.

– Боже, зачем я только спросила, – пролепетала девушка, закрыв лицо руками.

– Ну извини, не хотел, – попытался я оправдаться. – Но как бы я по‑другому ответил на твой вопрос? Я как раз хотел отобразить эффективность, что даже через доспехи я его достал. Правда сильно разозлился тогда.

– Не вини себя, ты не виноват, – тихо сказала Софья, опустив руки на колени и шмыгнув носом. – И вообще, хорошо, что это ты нанёс такую рану, а не тебе. Ах да, тебя там не ранили?

– В этом бою нет, – покачал я головой. – Это уже потом меня за руку зацепили, – услышав эту новость, княжна сразу напряглась и уставилась на мои руки. – Да там сущие пустяки, небольшое рассечение, даже шить не пришлось. А вот Борису Николаевичу и Остапу Афанасьевичу раны пришлось зашивать. Каменский был сильно ранен, и я вовремя подоспел, а то он там бы и остался.

– Ты спас барону жизнь? – удивлённо спросила Софья.

– Фактически да, – ответил я. – Но я почему‑то не люблю эту фразу, слишком пафосно звучит.

– Неважно, как это звучит, – медленно покачала головой девушка. – Главное – спасённая жизнь. Каменский такие вещи не забывает, так что можешь считать, что твоя спина всегда будет прикрыта, даже если вдруг судьба повернётся так, что вы окажетесь по разные стороны.

– Это зачем мы должны оказаться по разные стороны? – нахмурился я. – Он очень хороший человек, преданный твоему отцу, во всём поддерживает меня. Можно сказать, что он для меня лучший друг.

– А как же я? – спросила княжна и едва заметно улыбнулась.

– А ты моя сестра, пусть и названная, для меня это уточнение значения не имеет, – уверенно ответил я. – К тому же ты спасла мне жизнь.

– Теперь я поняла, о чём ты говорил тогда, – усмехнулась девушка. – В этой фразе слишком много пафоса, когда она касается тебя. Значит ты тоже прикроешь мне спину, даже если мы вдруг окажемся по разные стороны?

– Послушай, я тебя сейчас не понимаю, – вздохнул я. – Зачем ты так говоришь?

– Ну это метафора, – пожала Софья плечами. – Я же образно.

– Слава богам, – вздохнул я, на этот раз с облегчением. – Я уж думал, что ты знаешь что‑то особенное, чего я не знаю.

– Пока нет, – улыбнулась княжна. – Но жизнь штука сложная. Особенно у нас, у высшей аристократии.

– Не говори так, от этой мысли мне становится жутко, – признался я. – Давай пообещаем друг другу, что никогда ни при каких обстоятельствах не окажемся по разные стороны.

– Но это не всегда от нас зависит, – тихо произнесла Софья, потупив взгляд. – Но я могу пообещать тебе, что при любых обстоятельствах я снова спасу тебе жизнь и никогда не попытаюсь отнять. Это я обещаю.

Сказав это, она снова посмотрела мне в глаза. Немного с тревогой, но больше с ожиданием и надеждой.

– И я обещаю тебе не отнимать твоей жизни и никому не дать её отнять, – сказал я, глядя ей в глаза.