Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 37 страниц)

– Вижу, вы сегодня и правда устали, Михаил Фёдорович, – довольно холодно произнёс Каменский. – Давайте лучше в другой раз поговорим. Скажу только последнюю новость, к нам в гости собирается князь Куракин, наш сосед с востока. Не очень приятный тип я сразу скажу, будет искать слабые места, всюду совать свой нос, и всё это только с целью извлечения пользы и выгоды для себя, наше благополучие ему вовсе не в радость. Так что будьте готовы к каверзным вопросам, мы с вами над этим поработаем, но уже не сегодня, вы вон уже седьмой раз за пять минут зеваете.

С этими словами барон встал, коротко, но вежливо попрощался и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Только сейчас я заметил, что он снова поставил стул где взял, возле двери. Интересно, что он об этом подумал? Больше похоже, что человек сидит, прислонившись к двери ухом и слушает, о чём говорят проходящие мимо. Интересное у него мнение обо мне сложилось, полагаю.

Но самое интересное, что мне теперь спать расхотелось от слова совсем. Вот ни в одном глазу, даже зевать перестал. На днях в гости к Пожарским приедет князь Куракин. Его княжество граничит с Пожарским на востоке, ближайший сосед и, вполне возможно «доброжелатель». Да-да, именно в кавычках.

И что мне с этого? Ну приедет и приедет, но что-то внутри подсказывало, что приедет он не просто так, а специально, чтобы на меня посмотреть. А почему? Может Каменский объяснит мне наконец, что здесь вообще происходит? Может дело в том, что Фёдор Алексеевич объявил меня своим сыном? И вот это тоже интересно, зачем ему это надо было? И так четверо детей, есть кому наследство делить.

Завтра привяжу барона к этому стулу и не отпущу, пока не ответит на все вопросы, что у меня накопились. Буду держать в заложниках до получения нужной мне информации. Сейчас можно было бы спросить, но на тот момент я чувствовал себя слишком сонным, уставшим.

А теперь вот стою перед зеркалом, примеряя на лицо всякие вежливые благородные маски, которые скорее всего придётся на себя цеплять в присутствии этого Куракина и его семейства, наверняка он приедет не один, будут изображать семейный визит. А на самом деле это будет экзамен для меня.

Так, всё же надо выспаться, чтобы завтра было достаточно сил для реализации планов, а их у меня было немало: тренировки, магическая физика, самостоятельная медитация, а самое главное – выпытывание тайн у Каменского.

Я установил свою шумовую охранную сигнализацию, разделся, поставил на тумбу подсвечник в тремя горящими свечами, взял в руки учебник по магической физике и залез под одеяло. Учебники, любые, неплохое успокоительное средство для меня, отключиться удалось довольно-таки быстро.

* * *

Когда в дверь тихо постучали и заглянула София, я уже сделал утреннюю гимнастику, умылся, оделся и медитировал, сидя на стуле в гостиной с закрытыми глазами, обратив лицо к небу. Как я прочитал в учебнике от деда Филиппа, это наиболее эффективная поза, что оказалось правдой.

– Вы чего это, ваше сиятельство, спать так и не ложились? – тихо прошептала девушка. – Вы спите?

Когда я открыл глаза и повернул в её сторону голову, девушка уже собиралась уходить.

– Постой, – окликнул я её. – Я медитировал, а встал я уже с час назад.

– Ой, – виновато произнесла девушка. – А я думала, что вы спите, хотела уже сказать, чтобы завтрак позже подавали.

– Всё идёт по плану, – усмехнулся я. – Ну заходи, присаживайся, рассказывай, какие новости в замке.

– Так какие, ваше сиятельство, – пожала плечами девушка, вроде как растерянно, потом махнула рукой и открыла поток. – Во всём замке только и говорят, что про кофе и душ. Все теперь голову ломают, откуда вы всё это принесли, некоторые даже поговаривают, что вы царский шпион, его родственник. Но ведь это не так, да?

– Совсем не так! – искренне рассмеялся я. – Я даже понятия не имею, в какой стороне находится Царьград, а уж тем более, как выглядит царь и его приближённые. Так что эта версия точно не подходит, срочно нужно придумать что-то другое.

– Ну, ваше сиятельство, – начала девушка, сильно смущаясь. Я кивнул ей, и она продолжила: – Это главная версия, но есть и много других, одна другой хлеще. Кто-то говорит, то вы посланник небес, некоторые даже считают, что вы гость из другого мира, но это же полнейший бред, да?

– Абсолютно, – сказал я, продолжая улыбаться.

Я старался не терять заинтересованного беззаботного вида, а у самого холодок пробежал по спине, настолько одна из сплетен оказалась близка к истине. Пожалуй, надо притормозить свои нововведения, а то, по всей видимости, уже перебор. Нет бы порадоваться, что у них душ появился и кофе вкусный, так они начинают придумывать непонятно что.

– Это ж надо такое понапридумывать, – покачал я головой, делая вид, что стараюсь не рассмеяться. – И откуда у людей фантазия такая? Да по сравнению с этим какой-то там душ – это вообще мелочь, не заслуживающая внимания.

– Ну а если серьёзно, откуда вы? – спросила София с видом опытной хранительнице тайн, но и ежу понятно, что вскоре об этом будут знать все в этом замке и за его пределами, не успеешь глазом моргнуть.

– Ты можешь мне не поверить, – сказал я вполголоса, чуть подавшись навстречу. – Пока Каменский в Хорошевку не приехал, я других населённых пунктов даже и не знал. Разве что в детстве отец пару раз брал меня в город, но я даже его названия не припомню.

Говорить чистую правду легче всего, ничего не надо придумывать. Я ведь сейчас про своё физическое тело не соврал ни слова. Просто немного не досказал и всё. Пришелец из другого мира… Тоже мне, фантазёры!

Глава 20

Пока я завтракал, София устроилась возле окна и, как спортивный комментатор докладывала обо всём, что там видит. Темы моего происхождения мы больше не касались. По старой привычке мне постоянно хотелось предложить девушке присоединиться к трапезе, всё равно одному столько съесть на завтрак физически невозможно, но я здесь не у себя дома и усаживать рядом с собой за стол человека, приравненного к прислуге, считается недопустимым. Поэтому берём себя в руки и делаем так, как положено.

Однако закончить завтрак сидя за столом в одиночестве мне было не суждено. Дверь в этот раз открылась без стука, вошёл Борис Николаевич, судя по выражению лица в относительно благодушном настроении.

– Надеюсь не помешал? – спросил всё же барон, не собираясь даже притормозить в дверях.

– Вы мне никогда не мешали, – ответил я, запив жульен глотком ароматного кофе. – Доброе утро.

– Доброе, Михаил Фёдорович, – сказал Каменский, усаживаясь за стол напротив меня и выхватывая из тарелки с фруктами кусок яблока. – София, выйди пожалуйста, господам надо поговорить.

– Сию минуту, ваше благородие, – тут же ответила девушка и, подхватив юбки, чтобы не споткнуться, поторопилась на выход.

– Вернёмся к нашему вчерашнему разговору, Михаил Фёдорович, – тихо произнёс барон, когда дверь за моей гувернанткой закрылась. – Как я уже сказал, на днях в замок прибудет князь Куракин. Не скажу, чтобы кто-то был рад предстоящему визиту, но все будут изображать радушный приём, так уж заведено. Всех соседей надо яростно любить. Вам надо будет изображать то же самое. А знаете, как интересно смотреть, как человек вроде как от души улыбается тебе, а по глазам видно, что он еле сдерживается, чтобы не выпотрошить тебя прямо сейчас?

– Хм, для высшего общества вполне ожидаемо, – ответил я, сложив столовые приборы в тарелку. – Мне, наверное, просто повезло, что я вырос среди простых и открытых людей, где любовь – это любовь, а ненависть сразу видно, она не кроется под маской радушного гостеприимства.

– Да, пожалуй, – грустно улыбнулся Каменский. – Вам очень повезло. Только теперь об этом придётся забыть. А ещё вам придётся научиться читать подтекст сказанного на официальных встречах и различать искреннее радушие от поддельного. Это может оказаться очень полезным, хоть и будет неприятным. Ведь понимание того, что улыбающийся тебе человек жаждет твоей смерти, всегда неприятно. Но и к этому тоже можно привыкнуть. Человек такое существо, знаете ли.

– У высокого положения в обществе и достатка есть свои побочные эффекты, – усмехнулся я. – Ну, куда ж деваться, буду подстраиваться.

– Я вот хотел у вас спросить, Михаил Фёдорович, кто вы есть на самом деле? – спросил вдруг барон, пристально глядя мне в глаза. – Только учтите, я умею читать подтекст и вижу истинное настроение, а не надетую поверх него маску.

Наверно, это хорошо, что я только что прошёл тренировку по этой теме с Софией. Девушка из простых не настолько пронырлива в психологии и чтении мимики, как прожжённый аристократ с большим жизненным опытом, зато я точно знаю, что можно сказать и как это должно прозвучать. Поэтому о своём прошлом я рассказал Борису Николаевичу то же самое, добавив немного о моей начитанности и соседе, что учил грамоте, а там, пусть проверяет, если захочет.

– А потом приехали вы, и всё изменилось, – закончил я свой короткий рассказ. – Теперь вместо простой, искренней и понятной жизни в деревне, где всем всего хватало, мне предстоит постоянный разбор интриг и поиск виноватых.

– Ну не постоянный, это уж слишком, – усмехнулся Каменский. – Но так-то да, жизнь здесь совсем другая. Нет навоза, но есть сложности во взаимоотношениях. И в итоге иногда неизвестно, что хуже пахнет. Так вот, вернёмся тогда к визиту Куракина, чтоб ему… хорошо жилось. К вашей истории добавим несколько важных деталей. Во-первых то, что вы не похожи на своего отца кузнеца и вам часто об этом говорили. Потом не забудьте упомянуть про случайное выявление у себя магических способностей, которые даже до инициации сильно отличались от тех, которыми обладали некоторые другие сельчане, а в хоть и небольшой степени магией обладают многие, но вы сильно выделялись. Врождённое высокомерие, за которое на вас часто бывали нападки со стороны сверстников и родни. Ну то есть я имею ввиду признаки того, что вы были ребёнком не своих родителей, сейчас это будет важно. Надо чтобы все удостоверились, что вы реально бастард князя Пожарского, а не просто парень из деревни, у которого каким-то чудом выявился столь высокий предел.

– Вот о пределе я и хотел с вами поговорить, – сказал я, дождавшись паузы. – Это ведь значит нечто большее, чем просто возможности для магического роста, не так ли?

– Безусловно, – кивнул, едва заметно улыбаясь, Борис Николаевич. – Я почему-то думал, что вы знаете.

– Я, конечно, начитан, но не настолько, – пожал я плечами. – Буду благодарен, если вы мне поясните. И зачем вообще вдруг князю Пожарскому понадобился четвёртый сын, троих ведь должно быть вполне достаточно, даже слишком.

– Думаю, дальше умалчивать нет особого смысла, – задумчиво произнёс Каменский, медленно откинувшись на спинку стула и не сводя с меня пристального взгляда. – предел развития означает многое. Максимальный предел – двенадцатая ступень, такой только у царя и его семейства, поэтому они и стали правителями и за последние несколько сотен лет у них не появилось конкурента. Для княжеского рода минимально допустимый предел – девятый. Ни у кого из сыновей князя нет предела выше восьмого, теперь вы понимаете, о чём идёт речь?

– Они не смогут унаследовать княжество? – предположил я.

– Именно так. И не только, – добавил барон и вздохнул. – Если у Фёдора Алексеевича не будет достойного наследника, то и само княжество у его рода отберут и подыщут достойную замену. Это дело принципа, государство должно быть сильным в прямом смысле слова. Вся аристократия должна уметь постоять за себя и за государство, иначе соседи нас просто съедят без перца и соли. Только сильный достоин носить титул и владеть землёй. Мой предел – седьмая ступень, и я её достиг уже давно. Выше титула графа мне не подняться, но пока нет свободных вакансий.

– То есть вы в ожидании, что какой-то род не оправдает возложенных на них надежд и освободят родовое гнездо для вас? – спросил я.

До меня уже начала доходить суть сложившейся ситуации, но я решил дослушать Каменского до конца.

– Да, – кивнул Каменский. – И далеко не факт, что дождусь. А вот князю Пожарскому с его десятой ступенью и восьмым пределом у детей ждать уже нечего, надежды не осталось, поэтому теперь вся надежда на вас. Чёрные вороны кружат над княжеством в ожидании. Как только поступит сигнал от царя, начнётся битва за падаль. Мы решили попробовать отыскать бастарда в каком-либо поколении, у которого будет достаточно высокий предел, чтобы удержать княжество и поддержать род Пожарских.

– И этот бастард – я, – сказал я, с достоинством выдерживая взгляд собеседника.

– Да, – снова кивнул барон. – Князь официально усыновил вас, переведя из статуса незаконнорожденного в статус княжича. Теперь только царь будет решать, что с этим делать. Пожарский из последних сил надеется, что задуманный нами трюк сработает и Пожарские останутся при своём.

– Но, если на меня последняя надежда, тогда как объяснить поведение Дмитрия и Константина, как не глупостью? – не выдержал я.

– Глупость и есть, – вздохнул Борис Николаевич, – ничего более. Уж сколько им ни говорили, сколько раз убеждали, но эта юношеская упёртость… Они ведь сами не понимают, что творят.

– И чуть не отравили единственную надежду их отца и всего семейства, – добавил я.

– Да что там семейства, голов немало полетит и из числа подданных, – махнул рукой Каменский. – Моя голова полетит в первую очередь, поэтому я не менее самого Фёдора Алексеевича заинтересован в хорошем исходе задуманного. И теперь очень многое зависит от вас. Именно на вас все мы возлагаем большие надежды.

– Все, кроме некоторых известных нам обоим личностей, – ухмыльнулся я.

– Мир не без идиотов, – хмыкнул Каменский. – Да простит меня Фёдор Алексеевич.

– А вы долго собирались держать меня в неведении? – поинтересовался я.

– Пока не поймём, можно ли вам доверять, – спокойно ответил барон.

Наблюдая за ним, я понял, что сейчас он настоящий. Обычный живой человек, снявший все маски и закинувший их в дальний угол. А он очень хороший человек и мне, вероятно, будет его очень не хватать, когда его не будет рядом. Князю Пожарскому очень повезло с таким помощником.

– А теперь вы решили, что мне можно доверять? – спросил я, спрятав улыбку в уголках рта.

– Я решил, Фёдор Алексеевич пока сомневается, – ответил Каменский. – Но он скорее за, чем против. Я решил раскрыть карты пока без его ведома, а вы уж, пожалуйста, меня не сдавайте.

– Буду молчать, как надгробный камень, – пообещал я.

– На котором и так всё написано, – усмехнулся барон.

– Я уже тренируюсь носить маски, – решил я поделиться своим секретом. – Если вы мне поможете, буду очень благодарен.

– Займёмся этим вопросом, – охотно кивнул Каменский. – Тем более, что в ближайшее время вам это очень понадобится. А пока ведите себя так же, как и обычно. Приветливость к семье и непонимание причин недружелюбия младших сыновей.

– То есть старший ко мне адекватно относится, а не носит маску? – решил я уточнить, раз уж пошли задушевные разговоры.

– Ему тоже не очень приятно, что на титул князя Пожарского претендует чужой человек, вы уж поверьте, но, в отличие от Дмитрия и Константина он прекрасно понимает, что другого выхода нет. Софья примерно так же, может чуть более лояльнее.

– То есть ей я могу доверять? – спросил я.

– Может чуть меньше, чем мне, – улыбнулся барон. – Например по поводу вашей осведомлённости о причинах вашего появления здесь. Для правдоподобности даже можете поинтересоваться у неё, для чего вас позвали. Мне теперь даже самому интересно, что она ответит.

В дверь тихонько постучали, она приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулся нос моей гувернантки.

– Господа, я прошу прощения, но Михаил Фёдорович может опоздать на занятия по магии ветра, а Герман Рудольфович этого очень не любит.

– Знаю, – улыбнулся Борис Николаевич. – Помню, как он гонял Дмитрия за опоздания, он несколько раз возвращался с занятий в разорванном в лоскуты тренировочном костюме. Так что вам и правда лучше поспешить, Михаил Фёдорович. Не прощаемся, до скорого.

* * *

Обедал я сегодня в своих покоях. Заметил, что обед сегодня вышел немного скромнее, всего восемь блюд вместо привычных десяти или одиннадцати. Но вообще, я вам скажу, это полнейшее безобразие столько всего готовить на одного человека, где-то люди недоедают, а тут такое изобилие. Впрочем, маловероятно, что это здесь не доедают. Две трети из того, что мне принесли, уносят обратно, а там кто-нибудь да наверняка доест. Может быть.

Дегустируя какую-то птичку, я прокручивал в голове слова Софии, что она сказала по пути с тренировки по магии. Трифон Афанасьевич на несколько дней отбыл на похороны своей тётушки и занятия временно отменяются. Значит есть физическая возможность воспользоваться предложением Софьи Фёдоровны позаниматься индивидуально.

Судя по тому, что рассказал барон Каменский, она действительно ко мне лояльна, а не затевает что-то плохое. А то я уже начинал порой думать, что весь этот концерт с метанием салфеток и извинениями был специально для того, чтобы я проникся к ней доверием, с них станется, ан нет. А может это барон ошибается? Может и его самого детям Пожарского удалось провести? Да не, не думаю. Борис Николаевич тёртый калач, видит подтекст, как он выражается. Тогда почему он не понял, кто я такой на самом деле? Или понял, но делает вид, что всё нормально и его такое развитие событий устраивает?

– Михаил Фёдорович, у вас всё хорошо? – поинтересовалась София, отворачиваясь от окна и с тревогой во взгляде посмотрела на меня.

– А что-то говорит об обратном? – искренне удивился я.

– Вы так хмуритесь, словно вам на завтра казнь назначена, – сказала девушка. – Что-то произошло пока меня не было? Или это барон Каменский что-то не так сказал?

Только появилось желание спросить: «А с какой целью интересуетесь?» Но я вовремя остановил этот порыв. Так-то и ежу понятно, что ей нужны новости из первых уст, чтобы наполнить эфир и стать желанным рассказчиком среди своих, но не буду явно акцентировать на этом внимание. Все мы люди.

– Из сказанного Каменским немного смущает визит князя Куракина, который уж очень хочет на меня посмотреть, – ответил я. – Но, если честно, больше расстраивает, что занятия по магической физике на несколько дней откладываются. До вступительных экзаменов осталось не так уж много времени, а мне не хотелось бы ударить в грязь лицом и опозорить известную фамилию.

– Вот нашли о чём переживать, Михаил Фёдорович, – заулыбалась девушка. – Вы умный, всё на лету схватываете, я же вижу ваши успехи на тренировках у господина Берштейна. Герман Рейнгольдович вас даже иногда хвалит, а не только ругает, как остальных. Одно этого только чего стоит. А Трифон Афанасьевич через несколько дней приедет и займётся вами, подтянет, что вы ещё не знаете. Да и потом, Софья Фёдоровна предложила же вам повторить индивидуальное занятие, почему бы не воспользоваться?

– Вот тут ты права, – улыбнулся я ей в ответ, больше радуясь тому, что она сама предложила то, о чём думал я сам. – И братья, я надеюсь, не будут теперь бросать в неё салфетки или что похуже.

– Дима и Костя? – спросила с усмешкой гувернантка. – Н-е-ет, эти два уже угомонились. А то, чего они только не понапридумали.

Девушка резко осеклась, поняв, что её понесло не туда. А жаль, было бы очень интересно послушать, чтобы знать, чего ожидать от этих двоих неразумных. Теперь вот гадай сиди. Теперь подтвердились мои догадки, что кроме плана «А» с отравленным пирожным было и несколько запасных вариантов чуть ли не до конца алфавита.

Сказать честно, мне кажется, что они окончательно не успокоились и будут искать другие варианты воздействия, но более утончённо. Возможно даже не подразумевая мою гибель, а лишь принижение или максимум изгнание из замка. Так что всегда надо быть настороже.

Очень хотелось бы вытянуть информацию об их замыслах из Софии, но она теперь запечаталась, как улитка на зиму, и ничего не скажет.

– Да, – сказал я уже вслух. – Они довольно искренне перед ней извинились, я так понимаю. Возможно, поняли свою ошибку. Но, понятное дело, в друзья к ним набиться не получится, слишком сильна неприязнь.

– Да уж, на ваших друзей младшие княжичи точно не тянут, – немного грустно усмехнулась София. – Если Александр Фёдорович пока присматривается, то этим вы сразу почему-то сильно не понравились. Хотя, ясное дело почему.

Девушка снова остановилась на полуслове. Открыла было рот, чтобы продолжить, но потом сделала вид, что задумалась. Снова посмотрев мне в глаза, смущённо улыбнулась, словно в благодарность за то, что я из неё не выпытываю продолжение.

– Потому что я претендую на более высокое место под солнцем, чем достанется теперь им, – завершил я её мысль. – А ещё их отец назвал сыном какого-то проходимца, который родственником не является, так ведь?

– Возможно, ваше сиятельство, – сказала София всё с той же улыбкой. – Из нас двоих вы здесь умный и вам виднее. Идёмте уже на тренировку, Иван Захарович не менее нетерпим к опозданиям, чем Герман Рейнгольдович.

Пока слуги убирали со стола, а гувернантка провожала глазами по большей части недоеденные изысканные блюда, я ушёл в гардеробную и быстро переоделся в зелёный тренировочный костюм.

– Идём, – сказал я девушке, поправляя несколько тесный воротник новой рубашки.

Ну ничего, сейчас всё равно частично её расстегну, иначе заниматься будет просто невозможно. Хорошо, что наставник за это не отчитывает, у него у самого рубашка постоянно расстёгнута чуть ли не до середины.

Иван Захарович приветствовал меня коротким кивком и сразу показал жестом, что я должен бегать по кругу так, чтобы весь воздух в помещении пришёл в круговое движение. Я повесил куртку на крюк и побежал.

После завершения бега и силовой разминки, мы приступили к фехтованию. Я надел, ставший уже привычным, плетёный шлем и кирасу, затем вышел на середину манежа к стоявшему там в расслабленной позе наставнику.

Тренировочный бой начался без предупреждения, наставник сначала обозначал удары, словно прощупывая слабые места в обороне, потом сделал пару ложных выпадов и во время третьего чуть не проткнул насквозь защиту на груди из сплетённых прутьев.

– Ты должен научиться нормально двигаться, боец, – сурово сказал Иван Захарович, не обращая внимания, что я зашипел от боли в рёбрах. Защита из этой «корзинки» чисто условная, даже от деревянного меча. – Если бы ты постоянно перемещался по манежу, то в тебя было бы немного труднее попасть. И мой удар не оказался бы таким болезненным, даже если бы всё равно достиг цели. Следи за моими ногами и нападай, пытаться сломать рёбра пока больше не буду.

– Да, мастер, – сказал я, стараясь вернуть лицу невозмутимость.

Значит всё-таки заметил мою реакцию на удар, не такой уж он и бездушный, этот офицер в отставке. Наставник и правда перешёл в глухую оборону, лишь иногда обозначая удары, чтобы я не расслаблялся. А я тем временем старался запоминать основные принципы его сложного танца, иначе это и не назовёшь, это не просто бестолковое топтание по песку, что пока что получалось у меня.

Несмотря на мою сосредоточенность на движениях наставника, все его хоть и не особо резкие атаки я парировал. После очередного отбитого удара он даже удивлённо поднял бровь. Видимо всё-таки рассчитывал садануть мне по шлему, чтобы встряхнуть мысли в голове.