Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)

– Наставники говорят пока плохо, но уже лучше, – ответил я. – Стараюсь, ваше сиятельство.

– Можешь ко мне обращаться просто отец, – сказал князь, глядя мне в глаза и с нажимом на последнее слово. – Хорошо?

– Да, отец, – с трудом выдавил я из себя и заметил, как вздрогнул в этот момент Константин, и лицо его снова сделалось каменным.

– А меня называй матушка, – немного сдавленно произнесла Екатерина Васильевна, словно её заставили под дулом пистолета.

– Хорошо, матушка, – уже более охотно сказал я, словно включаясь в игру.

У Константина теперь довольно отчетливо скрипнули зубы. Дмитрий покосился на брата, но ничего не сказал. Дальше отчёт о вчерашнем дне держали все по очереди в порядке старшинства.

Пока Александр и София формально в двух словах отвечали матери, слуги заканчивали накрывать на стол, а я встретился взглядами с Константином. Точнее я почувствовал на себе его взгляд и посмотрел на него.

Эта дуэль получилась особенно интересной, да и не дуэль вовсе. Парень смотрел на меня, как на неинтересный музейный экспонат, по которому придётся писать доклад. Как любитель Васнецова смотрит на картины Кандинского – вроде и безучастно, но в то же время с вопросом в глазах: «что за ерунда?»

Когда пауза затянулась, я улыбнулся и подмигнул Косте, в ответ на что у того дёрнулось нижнее веко. Парень опустил взгляд и начал неторопливо резать кусок мяса у себя в тарелке. Я бы даже сказал медитативно, словно находится в прострации.

Все дружно приступили к завтраку, у всех дальше были какие-то свои планы, но планы на вечер после ужина озвучил князь ещё до того, как завтрак закончился.

– Дорогие дети, прошу внимания, – сказал Фёдор Алексеевич. – День в вашем распоряжении, а после ужина попрошу ничего не планировать. На ужин всем прийти в одежде для прогулок.

– Но зачем, отец? – спросил вдруг Константин, вернувшись в реальность.

– Вот вечером и узнаешь, – усмехнулся князь. – Самоотводы не принимаются.

Глава 18

Завтрак закончился на мирной ноте, все немного разговорились, никаких скандалов, одни улыбки, может и не всегда естественные, но всё же.

– Михаил, вам потребуется ещё занятие для определения направления продвижения ваших знаний? – поинтересовалась у меня Софья Фёдоровна, прямо сидя за столом, в присутствии братьев.

Я сначала напрягся, вспомнил её слёзы там в одном из коридоров и покосился на сидевших напротив братьев, но те отреагировали ровно. Константин спокойно продолжил поглощать десерт, Дмитрий посмотрел на меня с интересом, явных признаков враждебности я не заметил.

– Да, конечно, Софья, – ответил я с улыбкой на лице. – Но, если возможно, чуть позже, я пока с магической физикой пытаюсь разобраться.

– Пытается он, – тихо пробормотал Константин, не рассчитывая, видимо, что попадёт в паузу в разговорах.

– Что? – переспросил я, внутренне готовясь к началу новой волны конфликта.

– Говорю: пытается – это хорошо, значит разберётся, – спокойным холодным голосом пояснил Костя, безразлично посмотрел на меня и вернулся к десерту.

– Дело говоришь, сын, – одобрительно кивнул Фёдор Алексеевич. – Получается у тех, кто пытается и старается. А у тех, кто не пытается, ничего и не выйдет.

– Верно, отец, – сказал Константин и наконец улыбнулся, но его улыбка мне показалась вовсе не доброй. Похоже, кроме меня этого никто больше не заметил.

После завтрака я поспешил к себе, чтобы переодеться перед тренировкой у Германа Рейнгольдовича. В коридоре у окна напротив моей двери с ноги на ногу переминался поджарый мужичок в возрасте в рабочей одежде. Такого я видел здесь впервые.

– Вот, ваше сиятельство, – сказала София, показывая на мужичка, склонившегося передо мной. – Вы просили ремонтника позвать, это Никифор, у него руки золотые.

– Полноте, Сонечка, – засмущался мужичок, довольно улыбаясь при этом и демонстрируя мозолистую ладонь. – Обычные у меня руки.

– Руки у вас самое то, что надо! – сказал я, похлопав его по плечу. – У меня к вам будет особое задание, идём в ванную комнату.

– Идём, ваше сиятельство, – закивал мужичок, подхватил стоявший у стены ящик с инструментами и засеменил за мной.

Однако, перед тем как отвести Никифора в ванную, сначала усадил его за стол и начал рисовать схему деревенской душевой установки, что я уже реализовал у родителей в Хорошевке. Мужичок смотрел с интересом, периодически взъерошивая волосы на макушке, а я то и дело косился на часы, надо поторапливаться.

– Ну в общем где-то так, – сказал я, бросив перо и побежал переодеваться в синий тренировочный костюм.

– Понял, – ваше сиятельство, ответил Никифор, усиливая хаос в своей седоватой причёске. – Сделаем.

Сказав это, работник стремительной походкой вышел из гостиной в общий коридор. София удивлённо проводила его взглядом, потом так же посмотрела на меня.

– Наверно за деталями, – буркнул я застёгивая последнюю пуговицу.

Очень надеюсь, что сегодня после тренировок я буду принимать не ванну, а душ, так мне больше нравится. Придётся, правда, как-то отвадить этих девиц, что дня прожить не могут, чтобы не потереть мне спину мочалкой. А ванну буду принимать по выходным, если тут таковые имеются. Да должны, разделение на месяцы и недели на настенном календаре ведь присутствуют.

– Кстати, а какое сегодня число? – спросил я у Софии, уставившись на календарь.

– Второе, ваше сиятельство, – сказала гувернантка, удивлённо вскинув брови. – Второе августа.

– Отлично, идём, – сказал я, решительно выходя в коридор.

Нашла чему удивляться. За календарём в деревне мало следили, не у всех он был, вот и я отвык уже. Взяв со стола перо, я зачеркнул вчерашний день. Хм, второе августа. Можно было бы и купание в фонтане устроить, но не служил я у дяди Васи, поэтому воздержусь.

Значит так, второе августа. Если я правильно понял из речи матушки (даже мысленно это пока сложно произносить), то вступительные испытания начнутся в сентябре. Не так, как у нас, выходит учёба с октября начнётся, а может и раньше. Значит у меня остался почти целый месяц на подготовку, думаю справлюсь.

Вот ещё один вопрос остаётся – у них тут химия или алхимия? Если второе, то уже посложнее будет, с химией я нормально дружил, четвёрки редко бывали, в основном пять баллов всегда.

Занятие с Германом Рейнгольдовичем в этот раз было совершенно иным. Наставник понял, что с движением руки я более-менее начал справляться и перешёл к новой теме.

– Давай вспомним, что мы маги воздуха, ветра, – начал мужчина, неторопливо пересекая посыпанный песком манеж со сложенными за спиной руками. На фоне полной тишины даже было слышно хруст сухого песка. – А не маги вихря. Вихри – это хорошо, когда они в твоих руках, а не враждебные.

Вихри враждебные… Я едва удержался от горькой усмешки.

– Так вот, Михаил, сегодня мы будем гонять ветер, а не вихри, – продолжил наставник, не заметив моего выражения лица. – И, потороплюсь отметить, что не такое уж это простое занятие. Одно дело, конечно, наполнить паруса галеры или даже фрегата. Да, это не легко, но вы в академии не на кормчего учиться будете, это привилегия более низкого сословия магов, у нас же задачи стоят более высокие. Вы должны научиться управлять воздухом. Причем не просто создавать ветер, а именно управлять им ещё более виртуозно, чем вы это делали с миниатюрным смерчем. Для этого порой и не надо обладать высокой ступенью, хотя и это свой отпечаток накладывает, главное – умение подчинять его себе и направлять воздушный поток не менее элегантно и изысканно, чем вы управляете пером во время письма. Итак, приступим.

Наставник подошёл к стоявшему у дальнего края манежа ящику, достал оттуда бумажные конусы, расставил в одну линию и бросил на песок прямо передо мной скомканный лист бумаги.

– Делаем змейку, – сказал мужчина, снова убрав руки за спину и отходя в сторону.

Я словно остолбенел. Уставился на конусы, бумажный ком и открыл рот. Задания деда Филиппа со свитком по сравнению с этим были сущие пустяки. Сделать это миниатюрным вихрем я теперь смог бы относительно легко, а вот просто потоком воздуха…

– Ну? – начал уже нервничать от моего бездействия наставник. – Так и будем стоять? Или ты просто не в состоянии вызвать просто ветерок без завихрения? Это всё равно, что уметь читать, но не знать при этом буквы. Ну давай же, вспомни движения руки, пальцев, гладим, а не шлёпаем!

– Гладим, – эхом повторил я и вытянул руку перед собой.

Главное начать. И осознать, что я уже маг воздушник первой ступени, а не крестьянин самоучка. Мана уже начинала пощипывать кончики пальцев, просясь наружу, и я её отпустил, плавно шевельнув пальцами. Гладить, а не шлёпать.

Лёгкий, едва заметный ветерок, прокатил бумажный ком с полметра и прогнал между первыми двумя конусами, второй конус при этом покачнулся. Я тут же замер, остановился и ком.

– Чего ты их испугался? – повышенным тоном спросил Герман Рейнгольдович. – Думаешь, что бумажные маячки тебя покусают? Мы не на экзамене, на первый раз ошибки прощаются.

– Понял, – я улыбнулся, еле заметно кивнул и снова шевельнул пальцами.

В этот раз ветерок был чуть пошустрее, ком покатился более охотно, миновал второй конус, третий. Я просто не верил своим глазам! Как жаль, что этого сейчас не видит дед Филипп, он бы точно порадовался. Я теперь понял главное, причём без всяких подсказок – главное чувствовать себя свободным, не зажатым рамками и условностями.

И только стоило мне порадоваться такому чудесному выводу, как я повалил шестой конус, но не стал сдаваться и прошёл два последних, даже не заставив их шелохнуться!

– Это, конечно, незачёт, – усмехнулся Герман Рудольфович, глядя на меня через испытующий прищур глаз. – Но это по меркам вступительных испытаний. А для новичка, который впервые почувствовал движение воздуха на кончиках пальцев, это настоящий прорыв и феерическая победа.

– Спасибо, мастер! – воскликнул я, буквально светясь от счастья. Буквально несколько минут назад я считал это задание для себя невыполнимым.

– А чего ты так радуешься? – невозмутимо спросил мужчина, прохаживаясь по песку. – Это всего лишь первый успех ребёнка, поймавшего первую сонную бабочку. А нам предстоит поймать орла в небе. Так что ты только шагнул на первую ступень бесконечной лестницы, уходящей в облака. Но да, согласен, можно немного и порадоваться. Первый шаг ты сделал. Надо бы приступать ко второму, но первый был сделан с некоторыми очевидными дефектами, так что его придётся повторять до тех пор, пока не научишься это делать с той же лёгкостью, что и ходить до ветра. М-да, для мага воздушника эта фраза звучит несколько двусмысленно. Итак, дубль два.

Наставник снова расставил конусы и бросил бумажный ком к моим ногам. Я сосредоточился, просчитал траекторию движения комка бумаги, мысленно для себя расставил барьеры вокруг конусов и нагнал маны в кончики пальцев. Ну, погнали!

* * *

Вернувшись с тренировки, я первым делом зашёл в ванную комнату. Никифор как раз заканчивал монтаж душевой установки, не забыл сделать и гардину сверху на двух опорах, на которую можно повесить шторки. Можно было бы сказать, чтобы сделал боковые стенки, но среди мрамора надо и простенки делать мраморные, а это та ещё морока, процесс мог бы излишне затянуться, а мне душ нужен уже сегодня.

– Вода в баке есть уже? – спросил я у мужичка, когда он фиксировал душевую лейку и отошёл назад, с интересом глядя на конструкцию.

– Совсем немного пока, чтобы испытать, – сказал он, продолжая недовольно хмуриться.

– Что-то не так? – поинтересовался я, ведь на мой взгляд всё было идеально.

– Зачем вам такой странный умывальник понадобился, ваше сиятельство? – немного помявшись, спросил Никифор.

– Это не умывальник, это душ, – пояснил я с улыбкой. – Здесь не умываются, здесь целиком моются.

– Так, а ванна на что? – не унимался мужчина, продолжая непонимающе хмуриться.

– Ванна – это долго, – сказал я со вздохом. Ну не скажу же я, что привык так мыться в прошлой жизни и считаю более практичным. – Душ можно принимать хоть по три раза в день, главное в бак воды доливать тёплой. Этого объёма на несколько раз хватит.

– Так это же обычная бочка, как её хватит-то? – Никифор оторвал взгляд от душа и вопросительно уставился на меня. – В вашу ванну вон несколько таких влезет. Так там хоть посидеть можно, откиснуть.

– Ну чего ты пристал к Михаилу Фёдоровичу, Никифор? – со смехом перебила дискуссию София. – Вы только покажите хоть, ваше сиятельство, как это работает.

– Пожалуйста, – усмехнулся я, подошёл к лейке со стороны, чтобы не принять душ раньше времени и повернул вентиль.

Из старательно продырявленной кастрюли потекли струи воды, старательно разбрызгиваясь после встречи с мраморным полом. Работник смотрел на это с нескрываемым разочарованием, а гувернантка с восторгом ребёнка, впервые увидевшего заводную куклу.

– Да это же просто чудо, ваше сиятельство! – восторженный возглас девушки полностью соответствовал выражению лица. – Это словно помыться под водопадом!

– Или как будто там наверху корова стоит, – пробубнил мужчина, с ухмылкой косясь на струи воды. – Что-то я не так всё же сделал.

– Вы сделали всё на отлично, – успокоил я его, но сравнение с коровой от души позабавило. – Это именно то, что я хотел, так что огромное вам спасибо.

– Ну, раз барину нравится, значит хорошо, – улыбнулся наконец Никифор, ещё раз окинув взглядом результаты своего труда. – А можно я у вас чертёжик заберу?

– Вы про этот кривой рисунок на коленке? – усмехнулся я. – Лучше я новый нарисую, поровнее.

– Мне и так понятно, – улыбнулся ремонтник, с надеждой глядя мне в глаза.

– Конечно забирайте, – махнул я рукой. – Я потом доработаю и передам вариант получше.

Никифор подхватил ящик с инструментами и направился на выход, прихватив и тот самый «чертёжик», который был больше похож на детское творчество. Правда ничего мудрёного в этой конструкции нет, обычный деревенский душ, только в сияющем великолепием дворце князя Пожарского.

* * *

После реально похожего на нормальный семейный ужина, на который я пришёл, уже освежившись под новым душем, все дружно встали и пошли за Фёдором Алексеевичем, который до сих пор сохранял интригу, чем он хотел занять сразу всё семейство.

После третьего спуска по лестнице я, как и все остальные, догадался, что мы идём куда-то на улицу и скорее всего не во двор, а в парк, что за замком. Я угадал, только князь выбрал другую дверь, побольше и покрасивее, видимо это основной выход с этой стороны.

Сыновья Пожарского о чём-то тихонько перешёптывались, Софья Фёдоровна шла рядом со мной молча, потом вдруг решила заговорить.

– Как продвигаются ваши успехи в магической физике, Михаил? – спросила девушка.

– Я уже начал понимать, что это такое, – усмехнулся я. – Жаль, что сегодняшнее занятие мне пришлось отменить. Надеюсь, что Трифон Афанасьевич не обидится.

– Мне кажется, ему до канделябра, будет занятие или нет, он просто деньги отрабатывает, – улыбнулась княжна.

– Довольно старательно отрабатывает, – сказал я, разглядывая очередную цветущую клумбу. – А куда мы все идём, вы не в курсе?

– Шары гонять, – сказал, обернувшись, Дмитрий. Уже сам факт, что он решил мне ответить хоть что-то для меня уже удивителен.

– Играть в бильярд в парке? – удивился я.

– Никакого бильярда, это совсем другое, – бросил парень через плечо.

– Спасибо, – ответил я ему и вопросительно посмотрел на княжну.

– Игра так и называется, шары, ты скоро всё увидишь, – с едва заметной улыбкой сказала девушка.

– Ладно, – произнёс я и кивнул.

Всё равно пока ничего не понятно. Что же там за шары? Боулинг что ли? Не, это вряд ли, наверно что-то другое. Когда мы остановились перед просторной ровной поляной и слуга открыл тяжёлый чемодан, там оказались металлические шары сантиметров восемь в диаметре и один поменьше – деревянный, его ещё называют кошонет. Мозаика в моей голове наконец-то сложилась. Скорее всего это нечто иное, как петанк, в который мы играли у приятеля на даче. Правда всем быстро надоело, что я постоянно выигрываю.

Это я ещё никому не рассказывал, как я научился так точно кидать шары, а на самом деле история простая, но занятная. Мусорное ведро в моём офисе стояло возле раковины. Не знаю почему, но так сложилось. Каждый раз комкая ненужную бумагу, я кидал её в ведро через весь кабинет, так как лень было вставать и идти к нему. Поначалу периодически ходил собирать бумажки, но потом быстро научился не промахиваться.

Так и развился глазомер, надеюсь и сейчас не подведёт.

Мои ожидания оказались верны, то, что они называют «игрой в шары», на самом деле оказалось привычным мне петанком. Очередной сюрприз меня ждал, когда Фёдор Алексеевич поставил меня в команду с Дмитрием и Константином. Хочет, чтобы у меня с парнями развился командный дух? Вроде как дальновидно.

Против нас играли княгиня, её старший сын и дочь. Считая, что у девочек выигрывать нехорошо, я старательно кидал шары так, чтобы хоть немного им проигрывать, так будет честнее что ли.

– Ты чего так криво кидаешь? – взъелся на меня Константин, когда я в очередной раз бросил шар слишком далеко от цели. – Мы так проиграть можем!

– Зато сделаем маме приятно, пусть порадуется, – спокойно ответил я, давно уже ожидая от напарников нападок в свою сторону.

Парень лишь удивлённо посмотрел на меня и продолжил игру. Вопреки моим стараниям, наша команда всё равно вела в счёте. Ну если с женщинами всё понятно, то Александр явно поддавался, бросая свой шар далеко от кошонета. Но к концу игры он исправился, счёт почти сравнялся. Наверно это был хитрый ход.

– Слышишь, братец, ты уже замучил так криво кидать! – прошипел сквозь зубы Костя после очередной моей игры в поддавки. – Будь уже мужиком, брось нормально!

Я удивлённо поднял брови. Это избалованный княжич советует мне быть мужиком? Очень оригинально. Я посмотрел на таблицу и понял, что, если я один раз покажу, как надо играть, решающую роль это уже не сыграет. Два моих шара легко и непринуждённо полетели точно по адресу и остановились буквально в паре сантиметров от кошонета.

Княгиня и её дочь восторженно зааплодировали, а Костя посмотрел на меня с ещё большим непониманием.

– Так ты изначально поддавался? – спросил парень.

– Я же сразу сказал, что надо сделать так, чтобы сударыни победили, а один Александр с этой задачей не справляется, – ответил я, пожимая плечами. – Вполне джентльменский поступок.

– А он прав, – поддержал меня Дмитрий. – Пусть выигрывают.

– Ну пусть, – вздохнул Костя, принимая сложное для своих юношеских амбиций решение.

Мелочь, а приятно. Если это всё, конечно, искренне. Ну посмотрим, что дальше будет. Всё равно пока буду держать ухо востро, чтобы быть готовым ко всему. «Сторожевой стул» на входе пока никто не отменял, чтобы избежать неожиданных визитов по ночам, а то мало ли, фигвам на стене нарисуют.

Глава 19

Князь Пожарский завершил все дела, отложенные на потом. Можно было бы сделать всё это раньше, но планы немного пришлось поменять. Чтобы хоть как-то сблизить новообретённого бастарда со своей семьёй, были устроены игры на свежем воздухе. В шары любили играть все без исключения, часто приходилось их даже прятать, чтобы не забывали про другие дела, но сегодня этот волшебный чемоданчик больше пуда весом был извлечён из кладовой на свет Божий.

Фёдор Алексеевич встал с кресла и неторопливо прохаживался по кабинету. И делал это не только для того, чтобы размять ноги, так почему-то легче думалось. А подумать было над чем, например над тем, как быстрее адаптировать семью к изменению состава. Но самое сложное – как представить Михаила соседям, которые уже ехидно интересуются, что у нас происходит.

А ещё не давала покоя мысль – что же из себя представляет этот Михаил? Князь пристально наблюдал за ним во время игры. Сначала парень играл плохо, но в какой-то момент показалось, что он делал это нарочно. Ближе к финишу первой игры он бросил шар намного лучше, чем мог бы сделать это сам Пожарский, а ведь он с молодости был увлечён этой игрой, ещё в академии играл на деньги и чаще выигрывал.

Внезапно входная дверь за спиной тихо скрипнула, потом раздался стук. Так чаще всего делал один человек и князь с этим смирился, ему можно доверять. Пожарский неторопливо обернулся и улыбнулся позднему гостю.

– Не спится, Борис Николаевич? – в дружеском тоне спросил Фёдор Алексеевич.

– Так вам тоже, ваше сиятельство, – усмехнулся барон, входя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Вот я и решил, что вы захотите поговорить, а поговорить есть о чём.

– Заинтересовал ты меня, – сказал князь, внимательно посмотрев барону в глаза, там явно обозначилась задорная искорка и некоторые сомнения. – Ну, давай присядем, расскажешь.

Фёдор Алексеевич снова уселся за стол, а Каменский занял место напротив, в кресле для посетителей.

– Вот скажите, ваше сиятельство, вам сегодня кофе довелось испить? – начал с вопроса верный помощник.

– О да, сегодня он был особенным, – довольно кивнул князь. – Раньше я считал это просто данью моде, а сегодня получил истинное удовольствие. Наконец-то наши повара научились его готовить.

– Я тоже оценил сегодня эти изменения, ваше сиятельство, – улыбнулся барон, не сводя глаз с Пожарского. – А как вы думаете, почему вдруг так изменился напиток? Ведь зёрна те же, вы закупали их последний раз более месяца назад.

– Если ты что-то знаешь на эту тему, то выкладывай, не тяни, – с нетерпением сказал князь, пристально глядя в глаза помощнику.

– Наш бастард, деревенщина, лапотник, как все кругом про него говорят, научил повара правильной обжарке зёрен, – заговорщицким тоном произнёс Каменский, словно сообщал о заговоре против царя.

– Хм, не знал, что их надо жарить, – покачал головой Пожарский. – Впрочем я особо и не вникал в процесс приготовления, на то есть повара, и это их задача сделать всё правильно.

– Я для интереса спросил у барона Себелева из княжества Куракина, – начал барон, откинувшись на спинку кресла. – Он был сегодня в Солнцеграде проездом, у них все готовят кофе именно так, как было раньше и у нас. Когда я сказал ему про обжарку, он лишь удивлённо пожал плечами.

– То есть, о таком приготовлении элитного дорогого напитка больше никто не знает? Это ты хочешь сказать?

– Именно, ваше сиятельство, – ответил барон задумчиво. – Так там ещё дело оказалось и в измельчении зёрен. Я специально нашёл большую поварскую книгу, которую составляют при дворе. Наши всё делали правильно, по этому рецепту. Но ведь согласитесь, что напиток изменился в лучшую сторону до неузнаваемости. Вот откуда это знание у «лапотника»?

– Загадка, – тихо произнёс Фёдор Алексеевич. – Как и то, где он научился так хорошо играть в шары.

– У всех выиграл? – живо заинтересовался Каменский.

– Нет, их команда проиграла по счёту, причём благодаря именно ему, но мне почти сразу показалось, что он играет в поддавки, – задумчиво сказал князь, вспоминая броски Михаила. Потом, видимо, подговорил даже Константина и Дмитрия, так как и они стали бросать хуже. Но в их команде росло напряжение и, чтобы показать, на что он способен, Михаил бросил шар, и тот остановился прямо у самого кошонета, ты представляешь? Я отчётливо видел, что это не случайность, в этот раз он правильно рассчитал силу броска и лучше прицелился. Он явно играет лучше меня. Неужели теперь и в деревнях играют в шары?

– Разве что в камни, ваше сиятельство, – усмехнулся Борис Николаевич. – Но вообще довольно любопытно. Кофе, шары. Ох, чуть не забыл, а вы знаете, ваше сиятельство, что такое душ?

– Ты хотел сказать душа? – переспросил Пожарский.

– Нет, – покачал головой Каменский с загадочной улыбкой на лице. – Именно душ.

– Тоже поди какое-то нововведение Михаила? – насторожился Фёдор Алексеевич. – Выкладывай.

– Так вот, – сказал барон и без спроса взял чистый лист бумаги и перо, потом принялся рисовать. – С помощью вот такой нехитрой конструкции, можно помыться не в ванной и не под струёй воды, не в реке или под водопадом, а в буквальном смысле под проливным дождём и всё это, не выходя из своих покоев, вы представляете?

– Действительно, не так уж сложно, – тихо произнёс князь, внимательно рассматривая схематичный рисунок. – Только раньше почему-то никто до этого не догадался. Но откуда Михаил об этом знает?

– Понятия не имею, ваше сиятельство, – развёл руками Каменский.

– Так узнай! – с нажимом произнёс Пожарский.

В сердце снова поселилась тревога, а не заслан ли вдруг этот Михаил кем-то из конкурентов? Может это сделали нарочно, чтобы потом отобрать у него и его детей княжество? Вот откуда в обычной деревне, до которой сто вёрст пути от Солнцеграда появился сын кузнеца с пределом в одиннадцать ступеней?

Дар у некоторых сельчан был благодаря праву первой брачной ночи, которое упразднено лет эдак тридцать назад. Регулярное рекрутирование парней с потенциалом выявляло на протяжении многих лет потенциал не выше шестой ступени, а тут вдруг одиннадцатая, почти царских кровей парень. А может это бастард самого царя?

– Поговори с ним, – произнёс Пожарский после раздумий. – Только осторожно, потихоньку. И про душ, и про кофе, и про шары. Откуда он всё это знает и умеет. Это навевает на неприятные мысли. Очень не хотелось бы, чтобы они подтвердились. Как бы не оказалось, что наша радость по поводу такой находки преждевременна и Михаил вместо того, чтобы спасти наш род, навлечёт только новые проблемы. Причём фатальные.

– Думаете, всё может оказаться настолько плохо, ваше сиятельство? – напряжённо спросил барон.

– Даже думать об этом не хочу! – резко отрезал князь. – Значит так, ты занимайся самим Михаилом, а самых доверенных пошли в Хорошевку, пусть поспрашивают у всех про Михаила ненавязчиво, чтобы не спугнуть.

– Будет исполнено, ваше сиятельство, – сказал Каменский, поднимаясь с кресла. – Я пойду?

– Иди, – коротко ответил Пожарский, сдвинув брови и уставившись в стол прямо перед собой.

– Да, чуть не забыл, – сказал Борис Петрович, остановившись в дверях. – барон Себелев сказал, что князь Куракин собирается к вам с визитом в ближайшее время.

– Так что ж ты молчал? – чуть ли не вскрикнул Пожарский, громко хлопнув по столешнице. – И какого лешего ему здесь надо? Пусть только не говорит, что соскучился.

– Если верны предположения мои и Себелева, – начал Каменский, снова войдя внутрь и прикрыв за собой дверь. – Иван Ярославович хочет лично посмотреть, что за бастард у нас тут объявился. А ещё вроде как посочувствовать, что ни у кого из княжичей не оказалось достаточно высокого предела развития.

– Нужны мне его сочувствия, как бесам святая вода! – не удержался от высказывания Пожарский, потом добавил уже спокойнее: – Надо подготовиться к его приезду. Михаилом займёшься ты лично, чтобы каждый его шаг и очередное нововведение были под твоим неусыпным контролем, понял?

– Понял, ваше сиятельство, – ответил барон, смиренно поклонившись. Спокойного настроения его сюзерена как не бывало. – Разрешите идти?

– Иди! – бросил Пожарский и от его интонации Каменскому хотелось не идти, а бежать. – И приступай прямо сегодня, прямо сейчас!

– Да, ваше сиятельство, – тихо ответил барон и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

По коридору Каменский удалялся быстрым шагом, пока ещё что-нибудь вдогонку не прилетело. Князь, похоже, довольно сильно встревожен. Может и не стоило ему сейчас рассказывать про эти нововведения Михаила? Новость о приезде князя Куракина по идее важнее, это и надо было обсудить, а за Михаилом пока просто понаблюдать. Теперь есть, что есть.

* * *

Я уже собирался укладываться спать. День выдался довольно интенсивным, а ещё это метание тяжёлых шаров после всех тренировок, спать хотелось жутко. Однако, про безопасность забывать нельзя. Я достал из-под перины заготовленную нитку, взял стул и пошёл к двери, когда в неё осторожно постучали.

Топать со стулом обратно было бы нелепо, поэтому я просто отставил его в сторону и открыл дверь, готовый ко всему. Но за дверью ничего страшного меня не ожидало, это был всего лишь барон Каменский.

– Надеюсь, не разбудил? – спросил Борис Николаевич и, не спрашивая разрешения вошёл.

– Если бы вы пришли на пять минут позже, у вас бы это не получилось, – усмехнулся я, дошёл до стола и сел, ноги уже не держали.

– Не получилось бы войти? – с улыбкой спросил барон.

– Разбудить, – буркнул я. – Что-то устал я сегодня.

– Не переживайте, я вас надолго не задержу, – сказал Каменский, озираясь в поисках второго стула.

Увидев стул возле входной двери, барон удивлённо вскинул брови, но комментировать не стал, а молча сходил за стулом и сел, поставив его напротив меня.

– Я вот что спросить хотел, Михаил Фёдорович, – начал Каменский, не обращая внимание на мою зевоту. – А где вы видели раньше этот пресловутый «душ»? Для всех в этом замке он оказался приятной новинкой. Вроде всё просто, но почему-то раньше никто до этого не додумался.

– Так получилось, – сказал я, задумчиво пожимая плечами.

А чего тут удивляться, что барон уже знает? Новости в замке разлетаются мгновенно, особенно такие. Теперь надо быстро придумать правдоподобную историю.

– Вы же сами понимаете, что в деревне водопровода нет, вся вода из колодца, – начал я, изобразив, что вспоминаю процесс изобретения. – А после работы в жаркий день помыться ох как хочется. Принимать каждый раз ванну или мыться в бочке не особо удобно, надо очень много воды натаскать, а здесь с одного небольшого бочонка можно нормально помыться. Ну ведь удобнее же, когда сверху не просто струя воды бежит, а словно дождём поливает, согласитесь?

– Соглашусь, – кивнул барон, продолжая испытующе смотреть на меня, словно собирается раскрыть заговор. – Всё довольно просто, но никто раньше об этом не догадался, тогда как это деревенскому парню пришло в голову.

– Может потому, что я лапотник? – спросил я уже немного раздражаясь.

– Не обижайтесь, Михаил Фёдорович, я вовсе не это хотел сказать, – с улыбкой ответил Каменский. – Просто вы сильно отличаетесь от обычного сельского обывателя, вот что я имел в виду.

– Ну уж так получилось, – снова пожал я плечами. – С детства был очень любознательным. Часто задавался вопросами типа «а что, если…». Так и умудрился приладить водосток к соломенной крыше, душ вот сделал. Потом и другие деревенские переняли.

– То есть вы хотите сказать, что в Хорошевке чуть ли не в каждом крестьянском доме есть душ? – удивился барон.

– В сарае, если быть точнее, – поправил я его. – Где уж там в тесных избах его делать, за печкой?

– Впервые слышу, чтобы выходец из деревни называл свой дом тесным, – усмехнулся Борис Николаевич. – Вы привыкли к большему простору.

– Ага, к простору поля, например, или леса, – несколько грубо ответил я. Тема разговора начинала напрягать, было понятно, куда клонит правая рука князя. – Вот там какой простор, только представьте.