Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

– Мы уже скоро закончим, – ответила Софья. – Если хочешь, присядь, подожди. Это недолго.

– Хорошо, подожду, – совершенно спокойно сказал княжич и не по‑аристократически взгромоздился на подоконник.

Он свой, ему можно, а мне София (и за что мне эта путаница ниспослана?) не раз повторила, что это прямо совсем моветон.

Мы решили ещё пару задач. Всё это время Дмитрий с интересом наблюдал, как я отвечаю на вопросы.

– Думаю, достаточно на сегодня, – сказала Софья Фёдоровна, закрывая задачник. – Дима, что ты хотел? И слезь уже с подоконника, у меня стульев хватает, а то вывалишься ещё не дай Бог.

– Мне и тут хорошо, – махнул парень рукой, усмехнувшись. – Я по поводу завтрашней игры. Очень хочется снова надрать зад этим напыщенным павлинам, чтобы они успокоились раз и навсегда. Костя очень вдохновился сегодняшней победой, даже перестал говорить в адрес Михаила плохие слова.

– Мне очень приятно, что Константин изменил обо мне своё мнение, – ответил я с улыбкой. – Правда. Хоть вы ребята такое натворили, что другой бы не простил. Жаль того невинного человека, который съел вместо меня отравленный десерт.

– Родители пока не знают, – ответил Дмитрий, немного побледнев, значит он не бесчувственный. – Мерзко вышло, не надо было так делать. Хорошо, что Каменского удалось уговорить, а то отец бы нам устроил весёлую жизнь. Давай сейчас опустим эту тему.

– Опустим, – кивнул я, но самому на душе стало неприятно. От рук этих оторв пострадал невинный человек. – Но выигрывать у Куракиных нельзя.

– Это ещё почему? – сразу напрягся Дима.

– Ты видел, как на их поражение отреагировал Иван Ярославович? – спросил я.

– М‑да, – вздохнул парень. – Как‑то чересчур.

– Я думаю, что эта победа для них многое значит, – сказал я. – Выиграть мы у них сможем, и эта тренировка им не поможет, дело не в шарах. Но если уж сам Иван Ярославович так завёлся, значит это для них не просто игра и выиграв, мы рискуем перейти с ними из относительно добрососедских отношений в состояние войны или по крайней мере значительное ухудшение отношений обеспечено.

– А ведь дело Михаил говорит, Дима, – задумчиво произнесла Софья. – Победу над нами они всегда воспринимали как должное, а сегодня все кипели от гнева и разочарования.

– Да пусть они кипят сколько угодно! – воскликнул Дмитрий, нахмурившись. – Давно уже хотел наказать этих спесивых уродов! Я о таком удовольствии, как сегодня, даже не мечтал! И за это спасибо Михаилу, да, но, чтобы им теперь специально поддаться? Ну уж нет уж!

– Дима, послушай, – мягко начала Софья, поднимаясь со стула и подходя к брату. – Я тебя прекрасно понимаю, и Миша понимает, я видела в его взгляде, как он хотел бы снова принизить этих Куракиных, они никому здесь не нравятся, даже слугам. Но нам не нужна вражда с ними. Это будет стратегически обдуманное поражение.

Я слушал Софью и радовался, как она красиво излагает мои мысли, а то я уже порой опасаюсь высказывать всё, что в голове. И так порой перебарщиваю, в любой момент может повториться проблема типа кофе.

– Да понял я, – сказал после тяжких раздумий Дмитрий. – Не знаю теперь, как Косте об этом сказать. Он вроде только начал привыкать к мысли, что Михаил нам не враг, к тому же союзник в этом вечном состязании с Куракиными, а теперь надо уговорить его проиграть и Михаил, на которого мы все надеемся, начнёт поддаваться этим гадам.

– Ну давай я с ним поговорю, если хочешь? – предложила Софья.

– Нет уж, лучше я, – покачал головой Дмитрий. – Пойду к нему прямо сейчас.

– Давай я с тобой? – спросила Софья, положив брату руку на плечо.

– Не стоит, – сказал княжич, мягко похлопав её по руке. – Мне он всё‑таки доверяет больше всех. Поэтому так расстроился тогда, решив, что я предатель. Вроде отпустило немного.

– Хорошо, – ответила девушка, убирая руку. – Только будь с ним помягче. Хоть он и способен на гадости, но он очень ранимый.

– От того и способен, – усмехнулся Дима. – Не переживай, всё будет хорошо.

Парень вышел из комнаты, и мы снова остались вдвоём, повисла звенящая тишина.

– Спасибо, что поддержала меня, – сказал я, Софье Фёдоровне, которая смотрела в окно, погрузившись в размышления.

– Не только тебя, – усмехнулась девушка, обернувшись. – Ты всё правильно сказал. Проиграть этим идиотам – это не в твоих интересах, но в интересах семьи. Хотя, проблемы бы и тебя потом коснулись. Хоть я и играю даже хуже Прасковьи, но мне всегда хотелось у них выиграть, но этого и на самом деле делать не надо, ты прав. Так что это тебе спасибо.

Софья сейчас определённо смотрела на меня, как на друга. Если раньше я видел в её взгляде некоторые сомнения, то теперь их не было. Так что доверие детей Пожарских я почти завоевал. Дмитрий не видит во мне врага, но это не точно. Александр мне доверяет, последним остался Константин, но и его враждебный накал потихоньку уходит. Думаю, он уже жалеет о том, что пострадал невинный человек и на его месте только стараниями Софьи Фёдоровны не оказался я. Софья на тот момент была холодна по отношению ко мне и лишь прислушивалась к мнению отца, но теперь ситуация изменилась в мою пользу.

Выходит, очень вовремя приехали эти Куракины. Предполагалось оценить меня, как потенциального князя, возможно унизить и забраковать, но вышло совершенно иначе, планы не сбылись. Теперь всё зависит от завтрашней игры. Ни за что бы не подумал, что метание металлических шаров на лужайке сможет сыграть такую весомую роль.

Глава 3

Наступило утро, я проснулся сегодня с первыми лучами солнца, которого сейчас и не видел, но небо уже посветлело. Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, я взял с полки несколько учебников по основам магии разных стихий и устроился за столом в кабинете, до завтрака оставался почти час, время есть.

Что я хотел найти? Да сам пока не знаю. Возможно какие‑то зацепки, чтобы знать, как противостоять магии огня, которой обладали оба брата Куракина. Зачем мне это надо? Да затем, что эти два павлина слишком спесивы и непредсказуемы, от них можно ожидать чего угодно, а если знать механики атаки врага, ей легче будет противостоять.

Я открыл учебник по базовой магии огненной стихии и начал неторопливо перелистывать страницы в поисках нужного и наконец нашёл. Теперь я лишний раз убедился, что изучение определённой магии – это одно, а магической физики – совершенно другое. Понимая механизм взаимодействия Эфира, Маны и вещества, можно находить новые решения для своего дара, а также воздействовать на творимую другим человеком магию, изменяя её свойства.

Исходя из той скудной информации, которой я на данный момент обладал, противостоять чужой магии, мешая её созданию, будет невероятно сложно, но в принципе возможно. Жаль только, что у меня нет возможности в ближайшее время хоть как‑то потренироваться в этом вопросе.

И я понял ещё кое‑что: магия воздуха или ветра довольно редкий фрукт. Чаще встречается именно у дальних отпрысков бастардов аристократов, но чаще всего они имеют невысокий потенциал развития, а с таким, как у меня, скорее всего считанные единицы. Это я уже нашёл только что в одной из книг от деда Филиппа. Умный всё‑таки дед, знал, что надо в первую очередь стащить у князя и что дать мне с собой. Эх, зря он тогда это затеял с цветами, но если бы он тогда не перестарался, я мог бы с ним и не встретиться в Хорошевке.

– Михаил Фёдорович, вы готовы? – спросила София, просунув нос в приоткрытую дверь кабинета.

Девушка, похоже, немного привыкла к моей демократичности и даже не стала стучать, сразу заглянув. Ну ладно, ей можно, всё же мой первый относительно близкий человек в замке.

– Готов к чему? – уточнил я, с трудом выныривая из текста. – К поединку?

– К какому ещё поединку? – не своим голосом спросила София, шагнув в кабинет. – О чём вы говорите, Михаил Фёдорович? Я хотела вас на завтрак позвать…

– А‑а‑а! – воскликнул я и невольно расхохотался, возвращаясь в реальность. – Практически готов, осталось надеть вот это, – я кивнул на висящие на стойке камзол и жабо.

– Так давайте я вам помогу, а то уже пора идти, – девушка торопливо подошла к стойке, снимая с плеча камзола жабо. – А про какой это вы поединок говорили?

Голос девушки всё ещё был напряжённым, а взгляд обеспокоенным. Неподдельно за меня переживает.

– Да это я случайно сказал, – отмахнулся я. – Слишком глубоко погрузился в изучение материала.

– Уф‑ф, слава Богу! – с облегчением воскликнула София, фиксируя жабо у меня на шее и расправляя складки. – Страшное дело эти поединки, особенно у вас, у господ. У мужиков‑то что, вмазали друг другу несколько раз как следует, кровь утёрли и разошлись, а вы, господа, бьётесь так, что ближе версты от вас лучше не находиться.

– М‑да, – покачал я головой, критически разглядывая себя в зеркале. – Страшные вещи ты рассказываешь. А тебе хоть раз приходилось такое видеть?

– Слава Богу нет, – вздохнула девушка. – Это мне матушка рассказывала про покойного Алексея Петровича, вот тот любил «пошалить». Не раз у него были столкновения с соседями и другими аристократами. Но они‑то чаще всего выходили живыми, а вокруг порой кладбище. Говорят, когда‑то давно натворили здесь делов, с тех пор царь и запретил дуэли у высшей знати.

– Да уж, страшное дело, – сказал я, поправляя камзол и одёргивая полы. – Идём.

На завтрак я пришёл один из первых. За столом пока сидели только Софья и Александр, о чём‑то тихо разговаривая. То ли они всегда самые голодные, то ли самые дисциплинированные, скорее второе. Услышав моё приближение, оба обернулись и даже слегка улыбнулись.

– Доброе утро! – сказали они почти синхронно.

– Доброе, – кивнул я им обоим и занял своё место рядом с Софьей Фёдоровной. – Что там Константин, неизвестно? Удалось Дмитрию с ним договориться?

– Ты и правда за него переживаешь? – поинтересовался Александр.

– Можешь мне не верить, но да, – ответил я. – И я их обоих понимаю, хоть и считаю их поступок непростительным и ужасным, достойным соответствующего наказания, но сейчас не мне это решать, к тому же они отстаивали свои права и свою территорию, не понимая, видимо, что не правы и какую дичь творят.

Софья как‑то странно посмотрела на меня, но не холодно, нет, а словно открыла во мне что‑то новое, хорошее.

– Видел Диму сегодня утром, вроде даже улыбнулся мне, скорее всего договориться получилось, – ответил Александр.

Дверь в зал открылась и вошли Дмитрий с Константином. Вид у обоих был довольно спокойный, нейтральный. Оба поздоровались со всеми, в том числе и со мной. Даже Костя, он бросил на меня короткий виноватый взгляд и сразу отвёл глаза в сторону. Я не верил своим глазам, неужели пришло понимание, что я им не враг и меня не надо травить десертами и жечь фаерболами?

Буду очень на это надеяться, но всё равно буду настороже, я ведь понятия не имею на самом деле, что у него там на душе творится. Да в принципе у них обоих, ведь нельзя исключить, что это временное перемирие на время приезда Куракиных, которые на данный момент были общим врагом.

Только все уселись на свои места, как дверь открылась и вошла чета Пожарских в сопровождении Куракиных, вслед за которыми шествовали их вечно недовольные сыновья, только у Прасковьи было совершенно спокойное лицо. Хоть мне и говорили до этого, что она та ещё язва, хоть и младшая в семье, но на данный момент мне казалось, что она единственная, кто ведёт себя более разумно. Взгляд её, как обычно, не выглядел злобным или спесивым, а скорее загадочным.

Иван Ярославович рассказывал какой‑то примитивный анекдот, все немного через силу засмеялись, когда он закончил, и уселись за стол.

– Ну что, Фёдор Алексеевич, – обратился к Пожарскому Куракин, с показным сомнением разглядывая содержимое одного из блюд. – После завтрака посмотрим, как наши ребята играют? Уж мы‑то с тобой, как игроки с опытом, сможем разглядеть, кто там жульничает, а кто нет?

– Не извольте сомневаться, Иван Ярославович, – усмехнулся Пожарский. – В шары немало за жизнь сыграно.

– Но всё равно ты всегда проигрывал мне! – с довольной гримасой провозгласил Куракин, что вызвало смешки у его сыновей.

Князь Пожарский этого словно не заметил, видимо это было уже в порядке вещей и проще никак не реагировать, чтобы не разжигать скандал.

– Проигрывал, – кивнул он. – Но ты ведь признанный мастер, ты шары разве что только верхом на кошонет не ставишь.

Все тем временем дружно начали выбирать, с чего начать завтрак, а Иван Ярославович особенно не торопился, так и смотрел сквозь яства, задумчиво крутя вилку в руках.

– А помнишь, мы как‑то играли, и я удачным броском вбил кошонет в землю? – спросил Куракин с ностальгической улыбкой. – Жаль, что мой шар после этого далеко откатился, а то как раз и получилось бы, как ты говоришь.

– Я сейчас об этом как раз и вспомнил, – кивнул Фёдор Алексеевич.

– Интересно мне посмотреть, как твой бастард сегодня сыграет, – сказал Куракин, одарив меня пронзительным взглядом. – Как он так кидает шары, что смог моих сыновей обыграть.

Куракин нарочно назвал меня бастардом, подчеркнув интонацией, а своих – сыновьями. Основная цель – задеть побольнее, но я никак не отреагировал, ответил абсолютно невозмутимым взглядом на его испытующий.

– Вот посмотришь и убедишься, что никто у нас не жульничает, – невозмутимо ответил Фёдор Алексеевич. – У Миши, видимо, талант к шарам проснулся, я уже видел один раз его игру и был впечатлён. Ты увидишь в нём достойного конкурента твоим сыновьям.

– Ой ли? – усмехнулся Куракин. – Мне кажется ты сильно преувеличиваешь.

Всё это прозвучало вроде как и обыденно, но в голосе князя Куракина появились холодные жёсткие нотки, он реально начал сомневаться в непобедимости своих сыновей и вскоре я поймал на себе его прожигающий взгляд. Кажется, он мечтал мне сейчас что‑нибудь сломать, вывести из строя, чтобы я не смог сделать достойный бросок.

Теперь я ещё больше убедился, что нам сегодня обязательно надо проиграть, но сделать это так, чтобы никто и не подумал о поддавках. Выигрыш может повлечь за собой непредсказуемые последствия.

Слушая отца, Савелий и Мирон снова воспряли духом, обрели уверенность во взглядах и на лицах снова появились ехидные улыбки. Видимо, они поверили в то, что в прошлый раз мне просто повезло, а на самом деле я им не соперник. Что ж, сегодня я не буду доказывать обратного, но немного понервничать всё‑таки заставлю, чтобы не расслаблялись.

* * *

После завтрака все дружно потянулись на лужайку, где уже ожидал слуга с заветным чемоданом. Сыновья Куракиных отошли немного в сторону, что‑то обсуждая, возможно стратегию предстоящей игры или технику бросков. Муж с женой Куракины и Пожарские пока неторопливо прогуливались по ухоженному саду, обмениваясь подчёркнуто вежливыми, но холодными фразами, дети Пожарских сбились в кучку, проводя дополнительную беседу с младшеньким.

Я пока решил отойти в тенёк, спрятаться от лучей палящего уже с утра солнца, но так, чтобы мне всех было видно.

– Метко бросаете, Михаил Фёдорович, – раздался тихий, плавный голос из‑за раскидистого куста сирени.

Голос показался смутно знакомым и уж точно не угрожающим. Я не вздрогнул, но внутренне подобрался и медленно обернулся. В тени куста сирени стояла Прасковья Куракина. В отличие от своих спесивых братьев, Мирона и Савелия, которые весь вчерашний вечер сверлили не только меня, но и детей Пожарских презрительными взглядами, девушка держалась немного отстраненно. Сегодня на ней было другое, но такое же, как и вчера строгое закрытое платье, а в темных глазах светился ум, несвойственный остальной её слишком ветреной родне.

– Добрый день, Прасковья Ивановна, – Я слегка наклонил голову, обозначив вежливый поклон, а заодно изучая собеседницу. – Я бы скорее назвал это удачей. А вот настоящее мастерство сможет показать сегодняшняя игра.

Прасковья едва заметно улыбнулась, но эта улыбка с весельем не имела ничего общего. Девушка сделала шаг ближе, так, чтобы нас не могли услышать другие члены семей.

– Не нужно лукавить со мной, Михаил Фёдорович. Я видела ваш взгляд вчера, когда Савелий буквально исходил желчью. И я прекрасно знаю, что сегодня ваш род… – Прасковья сделала акцент на двух последних словах, – сделает всё, чтобы проиграть. Фёдор Алексеевич Пожарский слишком умен, чтобы начинать «тихую войну» из‑за катания шаров по газону.

Я промолчал, не подтверждая и не опровергая её слова. В прошлой жизни я усвоил главное правило: если враг говорит, не перебивай его, он сам выдаст свои карты. К тому же, княжна сейчас абсолютно права, только она не знает, что это решение уже принято, причём без участия самого князя Пожарского. Хотя, возможно я о его участии просто не знаю.

– Мои братья настоящие идиоты, – прямо и без тени смущения продолжила Прасковья, оценив моё молчание. – Они просто ослеплены гордостью. Но вчера вечером после неудачной игры отец устроил им настоящий разнос. Он сказал, если они проиграют бастарду снова, то лишит их содержания в Академии и оставит без лучших артефактов. Для ребят это будет публичный позор.

– И чего же вы хотите… – я сделал паузу, подбирая правильный тон. – Княжна?

– Я хочу, чтобы вы проиграли, как и планировали. Но я ценю профессионализм, – Прасковья заглянула мне прямо в глаза, и в её взгляде мелькнуло нечто, похожее на уважение. – Мои братья посчитают это своей заслугой и успокоятся. Но я знаю цену услугам. Сделайте так, чтобы их победа выглядела честной, вы не должны явно играть в поддавки, чтобы это было заметно. Взамен… я сделаю то, чего не сделает больше никто в этом доме. Предупрежу вас.

Я сразу насторожился. Если она обещает о чём‑то предупредить, значит её братья точно что‑то задумали, скорее всего это направлено именно против меня. Неужели она собирается сейчас выдать их замысел? Возможно, в этом есть свой смысл. Например, сохранение относительного мира между нашими родами.

– О чем же? – спросил я, понимая, что пауза затягивается.

– Савелий не простит вчерашнего щелчка по носу. Сегодняшняя игра в шары для него всего лишь прелюдия, – Прасковья понизила голос почти до шепота, скользнув взглядом по дорожке за моей спиной. – Он решил устроить «демонстрацию мастерства» на манеже сразу после игры. Якобы дружеский спарринг на тренировочных мечах для гостей. Вот только Савелий уже договорился со слугой, позолотив ему карман, чтобы вам достался тренировочный клинок с дефектом. Это будет незаметная, но довольно глубокая трещина у эфеса. Один сильный удар под правильным углом, и вы останетесь без оружия, а Савелий не станет сдерживать свою атаку, чтобы «случайно» покалечить безоружного бастарда, не исключено применение боевой магии.

Я прокрутил в голове полученную информацию. Филигранно подпиленный меч и боевая магия против новичка – это подло, но вполне в духе уязвленного самолюбия чересчур самоуверенного княжича. Теперь, зная правила этой грязной игры, я смогу перевернуть её в свою пользу.

– Ваше предложение звучит заманчиво, княжна, – тихо ответил я, заметив, что со стороны лужайки к нам уже приближается Константин. – Считайте, что мы поняли друг друга. Игра в шары со стороны будет казаться весьма драматичной. А за предупреждение благодарю.

– Рада, что мы нашли общий язык, Михаил Фёдорович, – с еле заметной улыбкой ответила Прасковья, резко развернулась и ушла к своим братьям, обойдя куст сирени с другой стороны так, что Костя её не заметил.

– Михаил… – парень остановился в нескольких шагах и вдруг замялся, не решаясь продолжить, видимо не нашёл пока в себе сил со мной открыто разговаривать.

– Уже пора? – спросил я.

– Да, – кивнул Костя, выдохнув с облегчением. – Отец интересовался, куда ты подевался, а я увидел, что ты здесь в тени стоишь.

Внезапный переход на ты и с младшим Пожарским произошёл даже проще и естественнее, чем я ожидал, значит не так всё плохо.

– Тогда идём, – ответил я. – Действуем так, как договорились, проигрываем, но не слишком явно. Наша цель состоит в том, чтобы они остались довольны своей игрой и чувствовали себя реальными победителями.

– Да они и так были бы победителями, если бы не ты, – тихо сказал Костя, наконец‑то посмотрев мне в глаза. В его взгляде я сейчас не заметил опасного огонька или тени агрессии. – Так что это тогда больше тебе придётся постараться, как ты раньше с нами делал.

– Да, я постараюсь, – кивнул я с улыбкой. – Я не хочу, чтобы Куракины начали с нами открыто враждовать, это никому из нас не выгодно.

– Это я уже понял, – кивнул Костя и как‑то грустно улыбнулся, снова глядя куда‑то в сторону и хмурясь. – А так хотелось надрать им задницу.

– Поверь, мне тоже, – усмехнулся я. – Причём очень.

Костя снова повернулся ко мне и улыбнулся уже более явно. Ничто так не сближает, как общий враг. Враг моего врага – мой друг, как говорится, хоть и нельзя исключить, что временно.

– Идём, – сказал я и уверенно направился в сторону площадки, куда уже подтягивались все остальные, включая самих князей и их жён.

Площадка для игры в шары была покрыта короткой, аккуратно подстриженной травой. Здесь ведь нет газонокосилок, я представил себе, как дюжина слуг стрижёт это всё специальными ножницами. Наверно начали ещё до рассвета, чтобы успеть, вчера трава была выше.

Забравшееся уже довольно высоко солнце заливало площадку ярким светом и отбрасывало слепящие блики от поверхности отполированных металлических шаров. Все члены семей, кто не участвовал в игре, выстроились по сторонам и притихли в ожидании.

Первыми по жребию должны были начинать мы. По общему согласию первым на позицию для броска вышел я. Довольно сложная задача – бросить шар довольно близко, но с таким расчётом, чтобы Куракины смогли сделать это чуть лучше. Я поймал твёрдый взгляд Александра, княжич наблюдал с холодным спокойствием опытного игрока, который просчитал все риски, стоявший рядом с ним Дмитрий мне незаметно подмигнул.

– Ну что, бастард, сможешь повторить вчерашнюю «удачу»? – язвительно спросил Мирон Куракин, ступив на край поля слева от меня, крутя в пальцах свой шар. На его губах играла самодовольная усмешка, после вчерашнего проигрыша он жаждал достойного реванша.

Я не стал ему ничего отвечать, лишь спокойно и уверенно кивнул. Я прекрасно помню наш уговор, который сам и предложил – проиграть, но сделать это красиво, с достоинством. Помнил и предупреждение Прасковьи о том, что Савелий готовит ловушку. Сама княжна стояла чуть в стороне под аккуратно остриженным клёном, скрывая глаза за полями изящной шляпки.

Первый шар остановился сантиметрах в десяти от кошонета, второй после долгого прицеливания, прокатился совсем рядом с кошонетом, едва его не коснувшись, но в итоге удалился сантиметров на пятнадцать, что вызвало бурю эмоций у Куракиных, которые затихли после первого броска и напряжённо наблюдали за вторым.

– Эх, перелет! – картинно вздохнул Дмитрий, снова едва заметно подмигнув мне. – Земля сегодня сухая, твёрдая, шар катится быстро.

– Зря ты себя успокаиваешь, просто вчера ему повезло, Дима, – хохотнул Мирон, перекатывая шар из руки в руку. – Мастерство либо есть, либо его нет.

Костя и Софья поочерёдно произвели свои броски, но ближе меня к кошонету не приблизились, что тут же ехидно прокомментировали братья Куракины, особенно старался Мирон. Не сомневаюсь, что не будь родителей рядом, он высказывался бы гораздо обильнее и обиднее.

Следующими вышли Куракины. Сейчас братья старались, как никогда. После вчерашней выволочки и вполне существенных угроз, что упомянула Прасковья, грех было не постараться. Один из шаров Савелия остановился сантиметрах в пяти, Мирона – чуть дальше. Несмотря на сравнительно неважные броски сестры раунд они выиграли.

Во втором раунде я всё же выиграл, почти сравняв счёт, соперники снова напряглись, зашушукались, обсуждая мои броски, затем молча по очереди выходили на исходную и бросали очень аккуратно, старательно. Один шар Мирона подкатился почти вплотную.

– Ну что, съел, бастард⁈ – выпалил он с торжествующей улыбкой. – Попробуй перебей!

Мы старательно изображали разочарование и злость, делали вид, что стараемся кидать лучше, но проигрывали раунд за раундом, совсем немного отставая в счёте. В итоге мы проиграли и всю игру. Радости Куракиных не было предела, ведь ставка для них была слишком высока. Не исключаю, что отец пообещал им неплохое поощрение за победу, а не только наказания в случае проигрыша.

Обернувшись, я увидел, как Иван Ярославович толкнул локтем стоявшего рядом Фёдора Алексеевича.

– Ты видел? – усмехнулся князь. – То‑то же! Я же говорил, что ему вчера повезло, но, надо отдать должное, играет твой бастард неплохо.

Савелий Куракин, однако, не выглядел полностью удовлетворенным. Он подошел ко мне, высокомерно окинув взглядом. По выражению лица было похоже, что победа в шары казалась ему слишком мелкой, слишком «домашней». Ему хотелось настоящей крови, унижения выскочки на глазах у всех, как и предупредила его сестра.

– Что ж, в шары вы играете… сносно для новичка, Михаил Фёдорович, – громко, так, чтобы слышали все, произнес Савелий. – Но, признаться, это занятие скорее для скучающих бездельников. Настоящий дворянин должен доказывать свою состоятельность в другом месте. Как насчет того, чтобы переместиться на манеж?

В саду сразу стало тихо. Фёдор Алексеевич на секунду замер, удивлённо вскинув брови. Дмитрий нахмурился и с тревогой посмотрел на меня, потом на Савелия. Софья взволнованно прижала руки к груди. О том, что будет подобный вызов, из Пожарских заранее знал только я.