Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

Неукротимый Бастард 2

Глава 1

Князь Куракин, его супруга и дети приветствовали семью Пожарских, сверкая натянутыми улыбками. Следом за ними везде ходили их личные слуги, которых они привезли на отдельном большом дилижансе. Даже не ожидал, что оттуда вылезет такое количество людей в нарядных ливреях. Видимо слугам соседей они не доверяют.

С этого момента меня никто из Куракиных словно не замечал. С одной стороны немного обидно, а с другой – можно на некоторое время расслабиться, им всё равно не до меня. Когда поднимались по мраморным ступенькам центрального входа, со мной поравнялся барон Каменский.

– Вы, Михаил Фёдорович, так больше не шутите, – сказал он негромко с усмешкой. – Мне понравилось, но это совсем другие люди. Не забывайте, ваша основная задача сегодня – не ударить в грязь лицом и показать им, что вы достойны назваться княжичем, достойным носить фамилию Пожарского.

– Я постараюсь, Борис Николаевич, – так же тихо ответил я мужчине. – Но, глядя на их чванливые физиономии, меня так и подмывает сморозить в их адрес какую‑нибудь гадость.

– Я вас прекрасно понимаю, – сказал барон со вздохом. – Здесь многие хотели бы высказать им всё, что думают. Проблема лишь в том, что Куракины на хорошем месте при дворе, государь к их мнению прислушивается, а для Пожарских очень важно, чтобы соседи не объявили им войну. Причём не открытую, с боями и баталиями, а тихую, но смертоносную. Не удивлюсь, если именно он нашептал царю, что у Фёдора Алексеевича дети не могут достичь девятой ступени. Как сосед, он всё знает про нас.

– То есть на мне сейчас ответственность не только за себя, но и за род Пожарских, так? – решил я уточнить, хотя и так уже всё было понятно.

– Именно так, Михаил Фёдорович, – кивнул Каменский.

Тем временем мы вошли в обеденный зал, где уже был накрыт праздничный стол. И в обычные дни разнообразие блюд было шикарным, но сегодня повара особенно постарались. А количества нагромождённой ярусами еды скорее всего хватило бы на всех находящихся в замке, в том числе и многочисленных слуг.

– Ну сегодня твои повара чуть получше постарались, Фёдор Алексеевич, – провозгласил князь Куракин. – А то в прошлый раз, как у крестьян в постный день, ушли полуголодными.

– Шутить изволите, Иван Ярославович? – нарочито весело спросил Пожарский. – У нас всегда на столе разносолов хватало.

– Ну не скажи, не всегда, – с гаденькой ухмылкой покачал головой Куракин. – Сегодня хоть есть из чего выбрать. Ну, отведаем, чем тут у вас высокородных гостей потчуют.

Армия слуг дружно отодвинула стулья и помогла господам усесться с комфортом. В этот раз Дима и Костя сидели по правую руку от меня, а семейка Куракиных в полном составе расположилась напротив. Расстояние между стульями было не меньше метра и на каждого гостя приходился практически недельный запас еды.

Прямо передо мной сидел старший сын Куракиных Савелий, примерно мой ровесник или чуть старше. Насколько я знаю из рассказов Софии, он уже год отучился в магической академии, но хорошим прилежанием не отличался, достиг лишь второй ступени и то с натяжкой.

В какой‑то момент я перехватил обращённый на меня взгляд Савелия. Такое впечатление, что он разглядывает ботинок, который по неизвестным причинам угодил в свежую коровью лепёшку.

– Вы тоже сегодня прекрасно выглядите, Савелий Иванович, – сказал я ему, глядя прямо в глаза.

У парня от моих слов судорожно дёрнулся кадык. Казалось, ещё немного и его вырвет. Он так ничего и не ответил, лишь снова смерил меня презрительным взглядом и принялся нарезать кусок мяса у себя в тарелке.

Почти так же смотрел на меня и Мирон. С таким выражением лица чаще наблюдают за шевелением опарышей в выгребной яме. Мне уже стало интересно. Я сегодня бесчисленно раз посмотрел в зеркало. Я вовсе не урод, камзол у меня шикарный, на мой взгляд не хуже, чем у этих двоих.

Хотя, о чём это я? Если уж стол, на котором присутствует полтора десятка мясных блюд и бесчисленное количество холодных и горячих закусок из редких и дорогих продуктов сравнивают с крестьянской трапезой, то что уж говорить об остальном. Мне кажется, что они нарочно принижают, чтобы самим казаться выше. Если это не так, хотелось бы увидеть их праздничный стол.

Но для этого придётся ехать к ним в гости… Ну нет уж, как‑нибудь обойдусь, нас и здесь неплохо кормят. В прошлой жизни я не ел ни вальдшнепов, ни куропаток, ни тетеревов, так что жаловаться точно не на что.

– И где же ты прятал до сих пор этого юношу? – спросил вдруг Куракин у Фёдора Алексеевича. – Почему мы раньше о нём ничего не знали?

– Ошибки молодости, Иван Ярославович, – со вздохом ответил Пожарский. – Екатерина Васильевна до сих пор меня простить не может. Мне тогда пришлось сослать его мать в глухую деревню, с глаз долой без права на возвращение. Супруга со мной ещё месяц не разговаривала.

– Очень зла была на него, – нахмурилась княгиня Пожарская. – Вы не представляете. Так хотелось, чтобы и он вместе с той девицей исчез из моей жизни, но время прошло, простила.

– Что же там за девица такая была? – поинтересовался Куракин. – Что ты на неё чуть красавицу жену не променял, а, Фёдор Алексеевич?

– Давайте не будем затрагивать болезненные темы, – махнул рукой Пожарский, он явно пожалел уже о том, что придумал такую легенду. – Что было – то прошло.

– Отчего же? – усмехнулся Куракин, только ещё больше распаляясь. – Мне уже интересно, что же там за красавица? А то может и я бы не устоял.

– Прекрати! – шикнула на него супруга, заливаясь естественным справедливым румянцем.

– Ты ревнуешь что ли? – удивился Куракин. – Так было бы к кому, может там на самом деле жаба какая, а не красавица.

Вот тут меня уже конкретно зацепило. Хоть я и называл её мамой месяца полтора всего, хоть и понимал, что легенда Фёдора Алексеевича придумана накануне, но всё равно стало почему‑то очень обидно.

– Моя мать не жаба, – сказал я довольно спокойным тоном. – Если вы интересуетесь жабами, она вам не понравится, она довольно симпатичная.

– Тут сейчас кто‑то квакал, или мне показалось? – спросил вдруг на полном серьёзе Куракин, даже не повернув в мою сторону головы.

В следующий момент всё семейство Куракиных хохотало совсем не по‑княжески. Барон Каменский учил меня так не делать, но им, по‑видимому, можно. Не при дворе же, как‑никак. Приятно было отметить, что смеялись только Куракины, никто из Пожарских даже не улыбался. Бросив взгляд на Константина, я понял, что парень уже готов начать швырять в них фаерболы.

Светская беседа о жабах и помёте продолжалась. Князь Пожарский тихо скрежетал зубами, но резких высказываний в адрес Куракина себе не позволял. Я сначала недоумевал над тем, как Фёдор Алексеевич спускает язвительные фразы Куракина на тормозах, потом сосредоточился на еде и старался не обращать больше на них внимания.

За короткий промежуток времени я понял, за что Пожарские так ненавидят соседей. Я бы на их месте давно подкрался бы к их замку в темноте и спалил всё до основания. Боюсь, что осуществить такую затею будет нереально, камень очень плохо горит. Разве что сам Пожарский использует свою десятую ступень магии, но я пока понятия не имею о его настоящих возможностях, может у него и не огонь, а вода, например. Спрошу об этом у Софии потом.

Наконец‑то званый обед закончился, гости сыто откинулись на спинки стульев, довольно небрежно вытирая белоснежными салфетками с вензелями губы и руки.

– А пойдёмте поиграем в шары? – предложил вдруг Константин сыновьям Куракина.

– Опять хочешь опозориться? – ехидно ухмыльнулся Мирон, швыряя салфетку на стол, она легла аккурат прямо на блюдо с перепёлками, что его нисколько не смутило.

Интересно было бы посмотреть на них за столом у императора. Может мне кажется, но они нарочно ведут себя так вызывающе, чтобы дополнительно вызвать максимальное раздражение у хозяев замка.

– А вдруг вы проиграете? – с некоторой ленцой в голосе предположил Дмитрий.

Похоже ребята решили не откладывать, а разыграть прямо сейчас эту разгромную партию, чтобы хоть как‑то насолить этим мерзавцам. Что ж, тут я только за. В этот раз придётся играть в полную силу. Но не сразу.

Дети Куракиных дружно поднялись, довольно улыбаясь. Видимо, уже предвкушали свою неизбежную победу. Двое из слуг опрометью выбежали из зала, скорее всего за шарами. Мы все тоже поднялись и направились к выходу.

– Похоже, твои сыновья, Фёдор Алексеевич, никак не усвоят, что не умеют играть в шары, – усмехнулся Иван Ярославович, нехотя поднимаясь со стула, который тут же отодвинули. – Похоже, им просто не дано, а бедолаги это не способны понять.

– Не вижу ничего плохого, если дети поиграют на свежем воздухе, – невероятно спокойно ответил Фёдор Алексеевич. – Юный возраст требует движения.

– В этом я с тобой согласен, – кивнул Куракин, уже потирая руки в предвкушении победы своего семейства.

При выходе из зала все несколько растянулись. Дмитрий поравнялся со мной, убедился, что нас никто не слышит и тихо заговорил:

– Как договаривались, хорошо? – спросил он, продолжая оглядываться. – Сначала ты немного поддаёшься, только не так как нам в прошлый раз, а совсем немного, а потом стараешься как следует, я скажу тебе, когда начать.

– Договорились, – кивнул я, посматривая на идущих позади метрах в десяти Мирона и Савелия. – Покажем им Кузькину мать!

Дмитрий недоумённо посмотрел на меня, но суть в итоге уловил.

Когда мы уже спускались по ступенькам, мимо нас вдоль стеночки проскользнул слуга с тем самым чемоданом. Эх знать бы такое заклинание, чтобы эти отмороженные Куракины руки себе об шары пообжигали! Но ничего, сейчас мы сыграем с ними по‑взрослому, посмотрим, как «с их лиц будут сползать ехидные улыбки», как сказал Дима.

Тем временем мы вышли на лужайку. Со стороны Куракиных вызвались играть все трое детей. Со стороны Пожарских поставили Костю, Софью и Меня. Я почему‑то ожидал, что вместо Кости будет Дима, но ладно, пусть, Костя вроде тоже неплохо играет. С другой стороны, так даже лучше, играя со мной в одной команде, Косте будет легче начать меня воспринимать не как врага, а как союзника. Вот только Софья Фёдоровна шары кидает не очень хорошо. Надеюсь, что их Прасковья тоже.

– Ну что, неудачники, – с усмешкой начал Савелий, забрав свои шары из чемодана. – Начинайте первыми, повеселите нас, а то запечённая утка тяжеловато пошла.

– Как скажешь, друг, – с невинной улыбкой ответил я, заметив, как Савелия покоробило от слова «друг». Мелочь, а приятно. Потом я обратился к Софье, уже намного тише: – кидай ты первая и не обращай на них внимания, они просто отребье в камзолах.

Посмотрев на меня, девушка неожиданно весело улыбнулась и вышла на исходную.

– Всё правильно, – тут же прокомментировал Мирон. – Настоящие слабаки должны девочек первыми пускать на поле боя.

– Здесь тебе не поле боя, – совершенно спокойно парировал я. – А если хочешь на поле боя, то можно устроить. Только не здесь и не сейчас.

– Ты бы лучше вообще помалкивал, бастард, – с максимальным пренебрежением высказал Мирон.

– А то что? – спросил я, сложив руки на груди, сделал шаг ему навстречу и посмотрел сверху вниз, он был на полголовы ниже меня.

Парень лишь сплюнул на траву и отошёл к брату, не удостоив меня ответом.

Софья хорошенечко прицелилась и бросила первый шар, который полетел правильно, но, к сожалению, не докатился до кошонета почти метр. Трое Куракиных даже запрыгали от радости и захлопали в ладоши.

– Всё правильно, так и надо! – выкрикнул довольный Савелий. – Так и продолжай!

Девушка скрипнула зубами, но промолчала, прицеливаясь второй раз. В этот раз шар полетел не так ровно, зато прокатился дальше и остановился в полуметре от цели. Куракины снова порадовались, но уже не так громко. Следующим кидал Костя, но сделал это ненамного лучше, похоже нарочно. Я бросил примерно так же. Когда мы закончили, радости соперников не было конца и края.

Мы отошли в сторону и с интересом наблюдали за их бросками. Они делали это абсолютно расслабленно, но все трое показали результаты лучше наших, даже Прасковья, один из её шаров остановился сантиметрах в двадцати от кошонета.

Следующие два раунда мы тоже проиграли, но теперь всё надо менять. Софья постаралась и бросила шары почти так же, как и Прасковья в первый раз. Вот что значит человека разозлить, раньше я за ней такой меткости не замечал. Костя бросил чуть лучше, а мой шар собирался уже прокатиться мимо, но остановился в двух сантиметрах от кошонета, вызвав выплеск гнева у соперников.

– Да ты жульничаешь! – выкрикнул мне Мирон, потом резко развернулся к брату, который, казалось, уже готов порвать меня на куски голыми руками. – Он жульничает, Савелий, деревенщина не может так бросать шары!

– Потому что здесь ты деревенщина, а не я, – ответил я всё так же спокойно.

– Да как ты смеешь, бастард? – крикнул Савелий, уже закипая.

– Просто играть надо лучше, – усмехнулся я, сохраняя спокойствие и невозмутимость, уроки с Каменским явно пошли на пользу. – Докажи, что ты не деревенщина, брось лучше меня.

– И брошу! – выкрикнул младший Куракин, брызгая слюной. – Дай я первый!

Он опередил старшего брата, который уже собирался занять исходную позицию для броска, кинул шар, и тот укатился дальше кошонета больше, чем на метр.

– Успокойся, ты только всё портишь! – высказал Савелий Мирону. – Целься по‑нормальному, не спеши.

– Я целюсь! – буркнул младший и повторил свой неудачный бросок с точностью до наоборот, теперь шар застыл на метр ближе кошонета.

– Чёртов деревенщина, выбил меня из колеи! – прорычал в мою сторону Мирон, отходя в сторону.

Теперь на исходную встал Савелий. В отличие от младшего брата он продемонстрировал абсолютное спокойствие и аккуратно бросил шар, который остановился сантиметрах в пяти. Второй ушёл чуть в сторону, но тоже неплохо. На мой взгляд результат отличный, но хуже моего. Прасковье подвиг старшего брата повторить не удалось, и мы чувствительно сократили разрыв в счёте.

Мирон так и продолжал бухтеть, сыпать оскорблениями, а Савелий лишь сосредоточился и действовал осторожно, не спеша. Я в некоторой степени хоть немножко зауважал его. Не как человека, а как достойного противника, с кем не скучно будет посоревноваться.

Но, как бы не старались братья Куракины и их относительно неплохо игравшая сестра, всё равно мы вышли вперёд в счёте и в итоге победили. Младшенький выдал истерику и Савелию пришлось буквально силой уводить его с площадки. Одна только Прасковья всё это время молчала, прожигая меня периодически взглядом, но против нашей победы с её стороны возражений не было, как и от Савелия, но и общаться они с нами дальше не захотели, резко утратив интерес.

Вот и чудненько, сидите‑ка лучше в своих комнатах и не высовывайтесь, мне здесь и без вас хлопот хватает. Я и так из‑за этого визита пропустил сегодня тренировку по фехтованию. Очень надеюсь, что в следующий раз Иван Захарович не устроит мне двойную разминку, после которой я и тренировочный меч в руках держать не смогу.

Куракины убежали в замок первыми, мы неторопливо шли следом, маршем победителей. В какой‑то момент со мной поравнялся Александр.

– Это было красиво, – сказал он с усмешкой. – Впервые вижу, чтобы этим спесивым псам так нос утёрли. Теперь небось закроются в своих покоях и будут там сидеть нам кости перемывать. Скорее всего и на ужин не придут.

– Нам же лучше, – ответил я с довольной улыбкой. – Хоть и маленькая, но победа над недоумками.

– У тебя, кажется, сорвалась тренировка по фехтованию? – спросил Александр.

– Да, к сожалению, – ответил я уже со вздохом, вернувшись к своим мрачным предположениям о возможных последствиях.

– Иван Захарович так долго ждать не будет, это уже не опоздание, а пропуск. Давай тогда я с тобой позанимаюсь, ты не против?

– Я, против? – переспросил я, улыбаясь. – Да нет, конечно!

– Тогда иди переодевайся и приходи на манеж в башню, – сказал Александр, дружески похлопав меня по плечу. – Я скоро буду и у меня ключи есть.

– Договорились, – кивнул я и повернул в свой коридор.

Сегодня теоретически можно было бы одеться во что угодно, занятие будет вести не Иван Захарович, но я надел зелёный тренировочный костюм уже по привычке, да и чтобы потом не путаться, так проще. На манеже я был минут через десять, Александр был уже на месте, вытаскивал тренировочный меч из стойки и направился за доспехами.

По‑моему, он мне льстит, не уверен, что я смогу до него дотянуться. Хоть он и не тренер, но у него всё‑таки стаж, а я совсем новичок, под стать цвету костюма. Александр, кстати, тоже пришёл в зелёном костюме.

– О, ты уже здесь? – спросил княжич, надевая плетёный шлем. – Давай начнём с того, что ты покажешь мне, на что способен. Атакуй.

– А разминка? – спросил я, уже приготовившись бегать.

– Будем считать, что ты размялся, метая шары, – усмехнулся Александр. – И беготня по лестницам и коридорам. Нападай!

– Хорошо, – кивнул я, застёгивая ремешок шлема.

Заняв исходную позицию, я вспомнил, что говорил наставник про движения ног и рук, потом перешёл к действиям. Княжич отбивал все мои атаки играючи. Я так и подумал сразу, что доспехи ему не понадобятся. Тогда я решил попробовать действовать резче и завершил серию выпадов обманным манёвром, в результате которого в прошлый раз чуть не дотянулся до наставника. Только в этот раз я дотянулся, чувствительно ткнув в плетёную защиту на груди, почти возле шеи.

– Ого! – воскликнул Александр, отшатнувшись назад. – Что‑то я расслабился. Или ты так быстро схватываешь. А твоя обманка мне понравилась, запомню на будущее. Это тебя Иван Захарович научил?

– Сам придумал, – усмехнулся я, радуясь маленькой победе. – Чисто случайно, практически на ходу. Иван Захарович этот удар отбил.

– Ну ты нашёл с кем меня сравнить! – рассмеялся княжич. – Мне до него ещё очень далеко. Двигаешься ты относительно неплохо, хотя и недостаточно резко. Давай проверим теперь твою защиту.

Серия ударов напарника дала мне понять, что наставник меня очень жалел. Такого натиска я никак не ожидал. После пяти отражённых чуть ли не в последний момент ударов, шестой достиг цели прутья моей кирасы жалобно хрустнули, а левый бок взорвался болью.

Я тут же отшатнулся назад, схватившись рукой за ушибленное место и приготовившись к новым атакам, но Александр тут же стащил с себя шлем и встревоженно посмотрел на меня.

– Больно? – спросил княжич, бросая меч на песок и шагнув ко мне.

– Есть немного, – кряхтя ответил я.

Стоило ему упомянуть про боль, как она возымела верх над моим терпением. Я даже подумал про сломанное ребро, но здесь негде сделать ни рентген, ни томографию, надо хотя бы осторожно прощупать.

– Снимай кирасу, давай посмотрю, – предложил Александр и сам помог мне отстегнуть крепление, потом приложил на ушибленное место ледяную ладонь.

– Как ты это делаешь? – спросил я, чувствуя, как боль затихает.

– А Иван Захарович разве тебя не научил? – удивлённо спросил княжич, убирая покрывшуюся инеем ладонь, которая быстро начала принимать вполне здоровый вид.

– Пока что нет, но я видел, как он это делает, – сказал я, снова застёгивая крепления.

– Снимай эту кирасу, она у тебя повреждена, – сказал Александр. – Возьми другую. Давай ещё немного позанимаемся, потом я тебя научу, это очень важный и полезный навык.

– Да я уж понял, – сказал я, потирая ушибленный бок, который болел уже гораздо меньше.

Глава 2

В который раз сказал себе спасибо за то, что принёс в этот мир душ. Хоть на меня из‑за этого и начали странно коситься, но, убедившись, что это не так уж сложно, все взяли на вооружение и меня странными вопросами больше не донимали. А сейчас именно душ помог привести себя в порядок после интенсивной тренировки и в то же время не опоздать на ужин.

Уже вытираясь полотенцем, я решил ещё раз попробовать технологию обезболивания, которой научил меня Александр. Я приложил ладонь к ушибленному плечу (последняя небольшая травма на тренировке) и направил в неё небольшой поток маны, строго по инструкции. Относительно быстро я почувствовал прохладу, а потом и холод. До умения княжича мне ещё далеко, работало слишком медленно, но начало получаться.

Когда я входил в обеденный зал, Фёдор Алексеевич стоял с князем Куракиным возле окна и о чём‑то разговаривал. Екатерина Васильевна так же мирно разговаривала с Маргаритой Петровной Куракиной, но, приглядевшись, я заметил, что Пожарская держится буквально из последних сил, улыбка её была напряжённой.

Все дети Пожарских уже сидели на своих местах, оставив мне место между Софьей и Дмитрием, как в обед, но детей Куракиных на месте не было.

– Я же говорил, – тихо сказал Александр Софье, но я услышал. – Они не придут на ужин.

– Не угадал, – усмехнулась княжна. – Вон они идут.

Я обернулся в сторону двери и увидел всех троих. Они шли, выстроившись по возрасту, Прасковья шла последней.

– Вид, как у павлинов с подмоченной репутацией, – пробормотал себе под нос Дмитрий.

Я еле удержался, чтобы не рассмеяться. Совсем недавно почти так же выглядели и они с Константином, безуспешно воюя со мной, но сейчас, когда появился общий враг, все объединились. Не было неприязненных взглядов в мою сторону даже от Константина. Я один раз встретился с ним взглядом и не увидел там былой ненависти. Скорее настороженность и интерес.

– Марш неудачников, – не удержался от комментария Константин, когда трое Куракиных подошли к столу.

– Кто бы говорил! – раздражённо буркнул Мирон. – Вам просто повезло. Или вы своего прикормыша с утра до ночи заставляли шары кидать, пока он в обморок не упадёт.

– Он у вас небось только шары и кидает, а три плюс два не сложит, – добавил Савелий.

– Вот и неправда! – заступилась за меня Софья. – Он способнее любого из вас.

– У вас неправильные представления о моём распорядке дня, голубчики, – сказал я, вызывающе посмотрев им в глаза. – Некогда мне с утра до ночи в шары играть, я к поступлению в магическую академию готовлюсь. И за неделю уже выучил больше, чем вы за годы занятий.

– Он у вас ещё и разговаривает? – с деланным удивлением спросил Савелий, покосившись на меня, как на неведому зверушку.

– Ага, и крестиком вышивать умею, – сказал я, уже пожалев о том, что попытался с этими павлинами о чём‑то поговорить.

Больше всего на свете хотелось вызвать этих юнцов на дуэль, но тогда я испорчу весь этот проверочный визит. Надо бы их унизить, но как‑то по‑другому, без физических травм. К тому же я не уверен, что смогу их осилить в магической дуэли или фехтовании, разве что в кулачном бою, но это не по‑княжески уж точно.

– Ну что, раз все на месте, то пора ужинать, – громко сказал Фёдор Алексеевич, усаживаясь на своё место во главе стола.

– Посмотрим, что на этот раз твои повара приготовили, Фёдор Алексеевич, – снисходительно произнёс Иван Ярославович, разглядывая блюда на столе. – Начну с этого, пожалуй, выглядит съедобно.

На месте князя Пожарского я бы уже надел любое ближайшее блюдо Куракину на голову. Куракин же специально кривляется, стараясь показать, что он круче во всех планах.

– Послушай, Иван Ярославович, – начал Пожарский, видимо с теми же мыслями, что и у меня. – А как же так получилось, что твои сыновья, что славятся умением играть в шары, проиграли сегодня моим? Наверно не вылезают из учебников, готовятся к учебному году?

– Проиграли? – удивлённо воскликнул Куракин, уставившись на сыновей. Подцепленная вилкой отбивная из медвежатины упала на белоснежную скатерть. – Как это проиграли?

Впервые я увидел, как этот самодовольный гусь теряет невозмутимый вид. Значит детишки не похвалились своим поражением, решили скрыть от родителей. Вид у парней сейчас был соответствующий ситуации – побледнели, выпрямились, сжали губы, опустили глаза. Прасковья уткнулась в свою тарелку и собралась молчать до последнего.

– У вас сегодня руки не там запутались? – продолжил Куракин довольно эмоционально, Фёдор Алексеевич тем временем старательно прятал довольную улыбку. – Может вы их из штанов забыли вытащить?

– Пап, этот бастард, он мухлюет! – срывающимся голосом пропищал Мирон.

– Так, ты княжий сын или нет? Говори нормально, чтобы подданные трепетали! – прикрикнул Куракин, хлопнув ладонью по столу, заставив вздрогнуть посуду.

– Мирон хотел сказать… – начал Савелий голосом самоуверенного адвоката в суде, но отец не дал ему продолжить.

– С тобой я потом поговорю, с тебя особый спрос будет! – недовольно произнёс Иван Ярославович, немного успокаиваясь. Видимо дошло, что его эмоции играют сейчас против его репутации. – Итак, Мирон, что значит мухлюет? Как с шарами можно мухлевать? Он что, подходил и ставил их куда надо?

– Нет, отец… – промямлил младший, опустив голову.

– Так я не понял, кто у нас княжич? – снова рыкнул Иван Ярославович, повторно хлопнув по столу.

Семья Пожарских и находящиеся в зале слуги с интересом наблюдали за выяснением отношений Куракиных. Судя по всему, это было зрелище из ряда вон выходящее. Наверно парни в шары ранее никогда не проигрывали и у князя сорвало крышу настолько, что он на время забыл, зачем приехал.

Мирон же, бледный, как скатерть, выпрямился, поднял подбородок и посмотрел отцу в глаза, как смотрит гордый пленник в глаза палачу.

– Бастард жульничал, – твёрдо сказал юноша. – Не может деревенщина так хорошо кидать шары. Скорее всего у него заготовлено какое‑то приспособление.

– Что за буйные фантазии? – не выдержал я. – Давай сыграем ещё раз и перед началом игры ты проверишь, что у меня нет ничего лишнего. Могу снять камзол и жилет, останусь в рубахе.

– Мы в своей семье сами разберёмся, ты понял⁈ – рыкнул Куракин уже на меня.

– Да ради Бога, пожалуйста, – развёл я руками. – Я и не собирался, просто случайно вляпался.

У Куракина начал проявляться нездоровый румянец, в зале росло напряжение, того и гляди между золотыми кубками начнут проскакивать разряды молний.

– Ну что вы, право, – елейным умиротворяющим голоском произнесла Екатерина Васильевна. – Ну может и правда нашим ребятам сегодня повезло? Савелий и Мирон считаются чемпионами по игре в шары. Пусть они сыграют ещё раз, и тогда всё встанет на свои места.

– И сыграют, – напряжённо ответил Иван Ярославович, почему‑то чрезмерно переживая за поражение своих детей, словно на их победу сделал большую ставку. – Только завтра. Сегодня они потренируются с вашими шарами, верно, Савелий?

– Да, отец, – с удовольствием подхватил тему парень. – У них шары другие, надо привыкнуть. Надо было свои взять.

– В следующий раз со своими приедем, – немного успокоившись мыслью о неправильных шарах, ответил князь Куракин.

Наблюдая за всей этой сценой, я пытался поверить в реальность происходящего. Чтобы князь, пользующийся большим расположением государя, имеющий больше земель, чем его соседи и более богатый, так распереживался из‑за проигрыша детей в шары? Как по мне это лютый бред. Может здесь кроется нечто другое, о чём я не подозреваю?

– Наш повар сегодня заморскую рыбу приготовил, – решила сменить тему разговора Екатерина Васильевна. – Привезли недавно по особому заказу, сибас называется, вы не хотите попробовать сибаса?

– Нет, сибаса мы не хотим, – ответил за всех Иван Ярославович. – А вот камбалу у вас готовят довольно‑таки неплохо, не откажусь.

– А почему ты за меня решил? – несколько напряжённо поинтересовалась Маргарита Петровна. – Я, например, очень хочу попробовать сибаса.

«Надеюсь, отсюда?» – подумал я. Было бы неплохо. Судя по выражениям лиц детей Куракиных, у них в этот момент происходит серьёзная внутренняя борьба. Неравный бой ведут две навязчивых мысли – или по‑быстрому прикончить нас с Костей, или попробовать сибаса. Оба варианта одинаково притягательны, только рыба здесь по итогу не причём.

А я вот решил попробовать эту заморскую рыбу и остался вполне доволен, правда я в прошлой жизни готовил его вкуснее. Только я больше никого ничему учить не буду, хватит с меня уже кофе и душа, что послужило наверняка поводом к проверке моего прошлого, порученного Каменским своим помощникам.

Вот только странно, я же видел, как они приехали на следующий день после разговора с бароном, не по телефону же они ему позвонили? Значит у них есть какой‑то способ связи, ещё одна загадка магического мира. Может телепатия какая? Хотя, если бы Остап Афанасьевич был таким крутым телепатом, его князь Пожарский держал бы постоянно при себе. А может это как раз Каменский телепат? Тоже вряд ли, тогда бы он не устраивал эти проверки и давно знал бы, что я пришелец из другого мира в теле сына кузнеца.

За столом продолжалась напряжённо‑непринуждённая беседа, иначе и не назовёшь. Я же спокойно, но подобающе княжичу грациозно дегустировал разные блюда, которых раньше на столе не видел. Что же там готовят у господ Куракиных, если Иван Ярославович неоднократно упомянул, что у него гораздо лучше? По‑моему, за эту неделю я перепробовал больше блюд, чем за прошлую жизнь. А сибас неплох, но можно и лучше.

Савелий и Мирон периодически бросали на нас раздражённые взгляды. Такое впечатление, что мы их макнули публично в выгребную яму и это является поводом для мести на всю оставшуюся жизнь.

Наконец‑то ужин в «приятном» обществе милых соседей подошёл к концу. На моё удивление из уст князя Куракина не прозвучало ни одного каверзного вопроса в мою сторону. Может это всё из‑за той самой игры? Не буду себе ломать этим голову, мне же проще.

– Насколько я знаю, Трифон Афанасьевич ещё не вернулся, – сказала мне Софья Фёдоровна, когда мы выходили из обеденного зала. – Можем позаниматься, если хочешь.

– Хочу, – коротко ответил я, провожая взглядом Савелия и Мирона, которые перед тем, как уйти на тренировку, успели по пути перекинуться парой неприятных слов с Дмитрием. – Прямо сейчас?

– А зачем откладывать? – спросила девушка с едва заметной улыбкой.

Мы сразу повернули в сторону её покоев, я заметил, как наш манёвр засёк Дмитрий, но никаких эмоций на его лице в этот момент не было, просто принял к сведению.

Софья усадила меня в гостиной за стол и разложила учебники, которые отдельным блоком стояли на полке в шкафу. Скорее всего к занятию она готовилась. С помощью княжны я сразу углубился в понятие Эфира, Маны и их взаимодействия. Затрагиваемые материи по понятию и свойствам сильно отличались от моего представления об окружающем мире, что вполне ожидаемо, но девушка разжёвывала настолько, что смог бы понять и ребёнок.

Мы уже решили несколько простых задач с несложными расчётами, когда в комнату коротко постучались и заглянул Дмитрий.

– Я отвлеку вас на пару минут? – спросил парень, причём обращаясь не только к сестре, но и ко мне.

Это уже совсем новый уровень отношения ко мне, то есть он со мной считается. Значит я вливаюсь в семью. Вопрос остаётся только за Константином. Во время обеда я не мог посмотреть ему в глаза, может понял бы больше по его лицу и взгляду. Как ни крути, а «маски» они носили не идеально.