Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

Глава 16

Дмитрий и Константин вошли в кабинет отца сохраняя гордую осанку, как и положено княжичам, но за безразличными масками на лицах скрывался страх. Просто они не знали до конца, насколько отец осведомлён об их проделках и знает ли о последнем конфликте, когда Константин, не сдержавшись, швырнул в бастарда фаербол. Оба знали, что отец придаёт Михаилу особенное значение, но не находили в себе сил смириться с его присутствием. Вот совсем.

– Ну я, пожалуй, пойду, – сказала Екатерина Васильевна, поднимаясь с кресла, хоть ей этого и не хотелось. – А то меня портниха заждалась, готовит новое платье для визита ко двору. Не ругайтесь тут сильно без меня.

Естественно, последняя фраза предназначалась её супругу, Фёдору Алексеевичу, ведь Дмитрий и Константин с отцом ругаться и не собирались, бесполезное это дело, да и опасное. Отца они очень уважали и в некоторой степени боялись. Возможно, именно последний фактор сдерживал их порой от необдуманных действий.

«Только бы он не узнал, – подумал про себя Костя, вспоминая столкновение фаербола с извивающимся вихрем. – А этот бастард не так уж прост, как казалось на первый взгляд».

– Присаживайтесь, – Сказал Фёдор Алексеевич, усаживаясь за стол и указывая сыновьям на два кресла, стоявших напротив. – К вам есть серьёзный разговор.

Княжичи, соблюдая все меры приличия и осторожность, присели на самый краешек кресел, максимально выпрямив спины, и с ожиданием неизбежного смотрели на отца.

– Попытайтесь хотя бы мне объяснить своё не соответствующее моральным нормам поведение, не характерное для княжичей, – спокойным твёрдым голосом сказал князь, смерив сыновей прожигающим взглядом.

– Но отец, – первым начал младший, хотя они и договаривались, что тот будет стараться молчать. – Зачем она связалась с этим?

– Во-первых, не с «этим», а с Михаилом Фёдоровичем, – стальным голосом поправил его отец, продолжая припечатывать взглядом сыновей к креслам. – А, во-вторых, она действовала по моей просьбе. Значит получается, что вы не уважаете мнение отца и его решений.

В кабинете повисло дикое напряжение. Казалось, что между шторами проскакивают мелкие разряды. Этого, конечно, на самом деле не было, но княжичи знали, на что способен их отец, повелитель молний десятой ступени. Подняться до его уровня им не суждено.

– Мы не знали, отец… – пробормотал онемевшими белыми губами Дмитрий, уставившись на отца стеклянным взглядом и усиленно борясь с нижней губой, которая норовила начать трястись, как перепуганный заяц. – Прости, мы и правда не знали. Я думал, что…

– Если бы ты думал, Дмитрий, – перебил его отец. – То ты бы додумался, что Михаил – наше единственное спасение. Если вы и дальше хотите жить в этом замке, а не ютиться в деревянной хибаре со свиньями, то вам придётся принять Михаила в семью. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше не только для него, но и в первую очередь для вас. Вот когда вы до этого додумаетесь, тогда я пойму, что нормальных сыновей вырастил, а не шакалят в камзолах.

– Но отец… – начал было Константин, но внезапно замолчал.

Язык словно онемел и прилип к нёбу. Сравнение его с шакалёнком не лезло ни в какие ворота. Да как может отец его, своего любимчика, младшего сына, называть шакалёнком? За что? Всё из-за этого проклятого бастарда? Гореть ему синим пламенем! И никакие вот эти завихрения ему теперь не помогут!

– Что ты хотел сказать? – с нетерпением спросил Фёдор Алексеевич, с нескрываемым раздражением уставившись на сына, которого совсем недавно считал последней надеждой рода. – Что ты осознал свою вину и понял, что отец хочет для вас только добра? Хочешь сказать, что ты извинишься перед сестрой и скажешь ей, как сильно ты её любишь?

– Да, отец, – ответил младший княжич, но в этот момент на его висках на короткое мгновение вздулись желваки. – Я всё понял. Я извинюсь.

– И ты? – теперь князь перевёл взгляд на Дмитрия.

– И я извинюсь, – медленно кивнул Дмитрий. – И ты прости нас, отец, что мы всё неправильно поняли. Но и ты пойми, как нам тяжело слышать и осознавать, как ты называешь Михаила… своим сыном.

– Я понимаю, – чуть смягчился князь и едва заметно кивнул. – Мне тоже нелегко, уж поверь. Просто я, видимо, лучше вас понимаю, зачем это надо, поэтому терпимее отношусь к ситуации. А Михаил на самом деле перед вами ни в чём не виноват. По крайней мере пока. Но, глядя на него, мне кажется, что барон Каменский сделал правильный выбор. И это просто чудо, что ему удалось отыскать на задворках княжества такого уникума с пределом в одиннадцать ступеней. Я до последнего не верил, что такое вообще возможно, но ему удалось. И я прошу вас, перестаньте с ним враждовать, а лучше постарайтесь подружиться. Даже если вдруг с ним окажется что-то не так, то лучше в этот момент быть с ним рядом, а не догадываться издалека, что он там может затевать.

– Я понял, отец, – медленно произнёс Дмитрий, и по его глазам было видно, что до него начали доходить слова отца.

Не исключено, правда, что выводы он мог сделать из этого несколько отличающиеся от первоначально заложенного в них смысла.

* * *

Во время одной из коротких передышек, которую дал мне сжалившийся над взмыленным учеником наставник, я заметил, что София исчезла с балкона. Потом, спустя какое-то время, снова появилась.

Я же тем временем старательно наносил удары, стараясь заставить свободную левую руку вести себя правильно, как меня учили, но не всегда это получалось. Я старался наносить удары чаще, делать это резче и с правильным распределением волны мышечных сокращений по всему телу, однако наставник продолжал отбиваться настолько непринуждённо, что мне хотелось сбегать для него за семечками.

Иван Захарович уже не отдавал мне команды, какой удар наносить, приказал действовать самостоятельно, на моё усмотрение и я старался усмотреть хоть какую-то брешь в его обороне, но он читал меня словно раскрытую книгу, предвидев каждый следующий удар.

Один раз я решил схитрить и во время нанесения мощного косого удара наотмашь, резко отдёрнул руку назад, а затем так же резко подался вперёд, нанося колющий удар в область шеи. В этот раз Иван Захарович успел отбить мой тренировочный меч буквально в последний момент, удивлённо приподняв одну бровь.

– Ваш приём не совсем соответствует тактике мечевого боя, молодой человек, – с едва заметной улыбкой сказал наставник. – Но мне нравится ход ваших мыслей. Обманный манёвр в разгар боя, когда равные по силе и ловкости противники почти исчерпали свои возможности, может оказаться решающим. Если бы вы сделали этот выпад ещё быстрее и резче, то был бы шанс до меня дотянуться. Проблема только в том, что я не равный вам противник и не устал так, как вы, но в целом похвально. Пожалуй, на сегодня довольно, идите отдыхайте.

– Спасибо, мастер, – сказал я, в ритуальном поклоне.

Повесив на место плетёную кирасу и шлем, воткнув меч в стойку, я подхватил куртку с крючка и, надевая её на ходу, направился к двери, за которой уже исчез Иван Захарович. София поспешила следом за мной.

– А у вас уже неплохо получается, ваше сиятельство! – довольно воскликнула девушка, поравнявшись со мной. – Я смотрю, вы во время занятий выкладываетесь как следует, мокрый вон весь. Я успела сбегать и заказать для вас ванну.

– Это ты отлично придумала, – улыбнулся я. – Ванна мне сейчас точно не повредит.

В этот момент я представил себе, как стою под душем и струи прохладной воды стекают по моему уставшему телу и возвращают былую свежесть. Теперь в душ захотелось больше, чем в ванну.

– Послушай, – обратился я к девушке, вытирая пот со лба. – У вас ведь есть специальные люди, которые занимаются ремонтом и каким-то строительством в замке?

– Есть конечно, – кивнула гувернантка. – К вам пригласить?

– Желательно, есть для него одно интересное поручение, – ответил я.

– Заинтриговали, ваше сиятельство, – сказала девушка, посмотрев мне в глаза, но я больше ничего не ответил.

После тренировки, во время которой я выложился на полную, ванна с ароматом лепестков роз была очень кстати. Я даже уже научился не обращать внимание на служанок, которые теперь воспринимались мной, как часть процедуры омовения, не более того. Взрослый рассудок смог справиться с юношескими гормонами, и акцентировать внимание на других проблемах, а они были и в ближайшее время, по-видимому, никуда не денутся.

Пока с меня смывали пот и усталость, я думал, для чего же я всё-таки так понадобился князю Пожарскому? Или всё дело в моём высоком пределе возможного роста в магии? Нелепица какая-то. Это тогда получается, что он ищет одарённых самородков по всему княжеству и усыновляет? Ну бред же. Или нет?

У Фёдора Алексеевича и Екатерины Васильевны четверо детей и у всех я уловил то или иное сходство с родителями, это точно их дети. Например, Александр и Софья очень похожи на отца, а Дмитрий и Константин больше похожи на мать, хоть что-то и есть от отца. На Каменского точно никто не похож, сто процентов. А я вообще ни на кого не похож, ни на князя, ни на княгиню, ни на Каменского.

Какая же роль тогда мне отведена? Для чего Пожарскому вдруг понадобился ещё один сын? Вспомнилась сказка, где царь должен был пожертвовать сына тёмным силам в счёт долга и для этого он подменил своего сына на крестьянского ещё во младенчестве, а меня на эту роль подобрали уже взрослым? Тоже нелепица.

Пока я думал о детях четы Пожарских, всплыла ещё одна мысль. Дмитрий и Константин похожи на мать. Именно эти двое и мутят воду в основном, прожигая меня презрительными взглядами. Именно их я раздражаю больше всего. Екатерина Васильевна смотрит на меня с приветливой улыбкой, но в глазах в этот момент две льдинки.

Да что там льдинки, там лютый холод. Причём такой, что даже пингвины замёрзнут. Может это именно она наставляет сыновей против меня, притворяясь зайкой в глазах мужа? Не исключено, но и не факт, эти двое могут ненавидеть меня совершенно самостоятельно, просто за то, что их отец назвал меня при всех своим сыном.

Но в голове всё продолжала вертеться одна и та же мысль: я ведь ни капельки не похож на Пожарского. Я выбрался из ванны, запахнул бархатный халат и подошёл к зеркалу. Ну да, от Фёдора Алексеевича ни единой чёрточки. А то уже у меня зарождалась теория, что князь и на самом деле искал своего незаконнорожденного сына таким образом.

Впрочем, непохожесть не гарант отсутствия родственных связей. Если высокий предел магического развития только у аристократов, да и вообще истинные магические способности только у аристократов, а для простолюдинов свойственна лишь бытовая магия, то во мне по-любому должна течь благородная кровь. Может проявилось через поколение или два?

– Сегодня ужинать будете в своих покоях, Михаил Фёдорович, – сообщила мне София, когда я вышел из спальни с пышным жабо в руках и хотел попросить её помочь мне это надеть.

– Вот как… – произнёс я, посмотрев на ненужный теперь аксессуар. – Значит обойдёмся без новогодних украшений.

Я повесил жабо на один из специальных крючков в гардеробной и ушёл к себе в кабинет. В ожидании ужина я решил попробовать освоить ещё кое-что из магической физики, которая пока оставалась для меня тёмным лесом. Правда кое-что я теперь уже начал понимать. По понятным причинам я начал усиленно штудировать магию воздуха.

Только я начал вникать в процесс преобразования маны в видимые физические явления, когда София позвала меня на ужин. Стол в этот раз был накрыт относительно скромно. Вместо дюжины блюд на столе стояло всего десять. Нет, я сейчас вовсе не жалуюсь, мне бы и одного хватило. Ну хорошо, двух. Просто немного удивился, что стало причиной отклонения от обычного ассортимента.

– Утиную ножку, запечённую в меду с травами, обязательно попробуйте, – сказала мне София с таким довольным видом, словно сама только что две таких съела.

– Хочешь? – спросил я, пододвигая к девушке тарелку, сам я тем временем смотрел на сочный стейк из неизвестного мне мяса. Скорее всего это был какой-нибудь кабан или медведь.

– Что вы, ваше сиятельство, бросьте, я только что поела! – рассмеялась София. – Да и негоже это, чтобы прислуга вместе с господами столовалась.

– Со мной можно, – сказал я с улыбкой и подвинул тарелку ещё ближе к ней.

– Нет, простите, – произнесла она теперь чуть более грустно и поставила тарелку на место. Потом посмотрела на меня задумчиво, словно решаясь, сказать или нет, но потом всё же не удержалась: – А у меня тут есть для вас кое-какие новости.

– Рассказывай, – сказал я, отрезая от стейка кусочек.

Так и не понятно, чьё это мясо. Почему-то в голове продолжает крутиться медведь. Хотя вряд ли, дичь обычно более жёсткая, а это мясо мягкое, нежное. Может какой-нибудь зубр зернового откорма?

– Мне тут рассказал знакомый лакей, что случайно рядом оказался, когда Дмитрий и Константин извинялись перед Софьей Фёдоровной, – по-заговорщицки полушёпотом сообщила мне гувернантка. – Правда я слабо верю в такие случайности, у него особое чутьё на интересные события, и он всегда оказывается в нужном месте в нужное время. Я поражаюсь, как он успевает со своими делами справляться.

– Ты ближе к делу, – сказал я, закончив жевать.

Надо вырабатывать привычку не говорить с набитым ртом, это больше всего на данный момент выдавало бы во мне парня из деревни.

– Ну так вот, – продолжила София, вернувшись к теме. – Они прямо так пылко просили у неё прощения. На его взгляд даже чересчур пылко. Настолько, что ему даже не особо верилось в их искренность. Скорее всего это батюшка им в хвост перьев навтыкал, чтобы они как два павлина перед ней станцевали, убеждая в искренности своего раскаяния.

– Ну и как, сработало? – спросил я, подвигая-таки к себе ту самую утиную ножку.

– Вроде как да, – сказала девушка задумчиво. – Может она просто так сильно хотела в это поверить? Или сама тоже сыграла роль, изображая радость и умиление… Сложно порой бывает их понять, этих господ. Вот с вами как-то проще всё, у вас всё на лице написано.

– Да? – удивился я и замер с вилкой в руке. С кусочка утиной ножки на белоснежную скатерть упала тяжёлая капля густого медового соуса. – И что же там написано?

– Что вы хороший человек, – сказала София вполне уверенно, без всякой там «игры». – Гордый, немного заносчивый, но правдолюбивый и не терпящий выпадов в свою сторону, даже завуалированных.

– Есть немного, – тихо сказал я и наконец-то попробовал пресловутую утку. И в самом деле очень вкусно! – Это же наверно плохо?

– Что плохо? – удивилась теперь моя гувернантка. – Что вы хороший и правильный?

– Что всё это читается на моём лице, – уточнил я.

– Ах это… – девушка ненадолго задумалась, сдвинув брови. – Не знаю… Мне кажется, что это хорошо, а как на господ посмотришь, то иногда лучше и не знать, что у них там на душе. Да они и скрывают всё обычно словно под гипсовой маской.

– Значит надо научиться носить маску, – сделал я вывод. – Чтобы никто не знал, что я чувствую сейчас на самом деле. И чтобы не отличаться в этом плане от других аристократов.

– Наверно, – пожала София плечами, посмотрев на меня с некоторым сожалением. – Но мне, если честно, больше так нравится, какой сейчас вы есть. Какой-то более настоящий что ли, не из воска слепленный. Более живой. Но, наверное, вы правы, в обществе матёрых волков с дежурной улыбочкой на невозмутимом лице вы будете казаться чужим, словно заблудились и пришли не туда.

– Вошёл не в ту дверь, – ухмыльнулся я.

– Ну да, – грустно улыбнулась девушка. – Так что да, стоит вам потренироваться перед зеркалом, чтобы стать таким, как все. Грустно.

– Грустно, согласен, – кивнул я. – Однако, я больше, чем уверен, что под всеми этими гипсовыми масками кроется океан эмоций. Буря ненависти, шторм страсти, ураган сомнений. Просто за гипсом этого не видно.

– Ужасы вы какие-то рассказываете, – снова нахмурилась София. – Но в целом вы правы. Вот смотришь на княжича и понятия не имеешь, что кроется за его полуулыбкой, раздражение, ненависть или животное влечение, которое он таким образом скрывает. Аж мурашки по коже от всего этого.

– Жизнь – боль, – коротко ответил я, запивая десерт морсом из лесных ягод. – Но, не чувствуя боли, бывает трудно поверить в то, что ты жив.

– С вами так интересно разговаривать, ваше сиятельство! – воскликнула вдруг гувернантка, глядя на меня чуть ли не влюблёнными глазами. Этого мне ещё только не хватало.

Глава 17

Стоило мне только напрячься, как в следующее мгновение я понял, что о флирте не может быть и речи, так как разговор дальше переключился и София просто начала рассказывать разные интересные случаи из жизни в замке, где она родилась, выросла и скорее всего проведёт всю свою жизнь, даже не выходя за пределы. А вот теперь уже грустно.

– Ой, совсем забыла вам сказать, Михаил Фёдорович, – спохватилась вдруг моя гувернантка, когда слуга составлял посуду на поднос. – К вам же скоро придёт Трифон Афанасьевич, наш местный безумный гений, будет с вами заниматься.

– Чем заниматься? – поинтересовался я, немного нахмурившись, так как у меня уже были планы на вечер, но про предстоящие занятия с наставниками уже обмолвилась Софья Фёдоровна, значит начинаем.

– Ой, ну я не знаю точно, как это называется, – засмущалась София. – Какая-то там физика что ли, сами всё узнаете. А я, наверное, пойду, – девушка встала из-за стола и аккуратно придвинула стул на место. – Я ведь вам сегодня больше не нужна?

– Сегодня нет, – покачал я головой с лёгкой улыбкой глядя на неё.

– Что-то не так, ваше сиятельство? – немного напряглась девушка.

– Почему? Всё так, – ответил я. – И спасибо за интересный рассказ. Я бы с удовольствием послушал ещё.

– Ой, это я с радостью! С вами так легко и интересно разговаривать, с другими господами так не получится никогда, – сразу заулыбалась София. – Я вам такого расскажу…

Потом она вдруг резко осеклась, заметалась, потом снова улыбнулась, сделала реверанс и испарилась.

Буквально через несколько минут после её ухода в комнату вошёл старик. Просто вошёл, без спроса, без стука. Словно перепутал адрес. Коротко глянув на меня, он улыбнулся и направился к столу. Всё так же молча. Я удивлённо сопровождал его взглядом – как он дошёл до стола, поставил на него саквояж, начал выкладывать книги, тетради, листы писчей бумаги, чернильницу и перо.

Я продолжал молча наблюдать, перевёл взгляд на его лицо. Первая ассоциация возникла с создателем Буратино, папой Карло. Вытянутое лицо, блестящая лысина, вокруг неё седая пакля неухоженных волос, отличало только золотое пенсне и приличная одежда.

– Трифон Афанасьевич? – не выдержал я.

– Да, Михаил Фёдорович? – спросил старик, остановив руку на полпути, собираясь убрать саквояж со стола.

– Просто вы не представились, поэтому я решил уточнить, – сказал я, не меняя позы и выражения лица.

– Не представился? – растерянно переспросил мужчина, потом нахмурился и уставился на стопку книг. – Ах, ну да, – мужчина улыбнулся и покачал головой. – Прошу прощения, Михаил Фёдорович, я в последнее время несколько растерян. Всё верно, я Трифон Афанасьевич Шалашов, профессор кафедры магической физики в отставке, к вашим услугам.

– Профессор? – удивился я, резко выпрямившись на стуле, хотя и до этого держался неплохо, просто откинулся на спинку стула. – Как же так получилось, что такого умного человека не оставили на кафедре?

– А всяко бывает, Михаил Фёдорович, – снова покачал головой с улыбкой на лице старик. – Всяко бывает. Дорогу молодым, как говорится, да и князья за занятия с их детьми индивидуально лучше платят, честно признаюсь. Да и стар я для работы с большой аудиторией, устал. Да что мы всё обо мне? – махнул он рукой, продолжая говорить таким голосом, словно масло с мёдом на хлеб намазывает. – Давайте лучше о вас поговорим. Что вы уже знаете из магической физики?

– На данный момент я знаю, что она существует, – честно признался я. – Всё остальное в тумане за горами.

– Да вы поэт, Михаил Фёдорович? – ещё шире заулыбался профессор.

– Никак нет, – помотал я головой. – Катастрофически не хватает на это времени.

– Жаль, жаль, но ничего страшного, для боевого мага это не главное, – сообщил мне мужчина. – А вот магическая физика очень нужна. Хоть я и считаю, что настоящее искусство цифрами не измерить и по формулам не рассчитать, но всё же это знать необходимо. Так же, как перед написанием картин надо сделать и смешать краски в нужной пропорции. Без красок ведь ни одна картина не получится, правда ведь?

– Наверно, – коротко ответил я. Эта ходьба вокруг да около уже начала надоедать.

– Тогда начнём с нуля, – с тяжелым вздохом произнёс мужчина, пододвинув стул ближе ко мне и усаживаясь рядом. – С самого начала.

Рассказывая мне основы, начиная с самого примитива, профессор разговаривал со мной, словно с ребёнком. С его лица не сходила улыбка, а от его голоса казалось сейчас масло с ушей потечёт. Спустя некоторое время я научился не обращать на это внимания, зато начал плавный вход в дисциплину чуть ли не с уровня детских сказок.

Даже не ожидал, что профессор, зав кафедрой, сможет настолько приземлиться. Помню один преподаватель при подготовке для поступления в институт, когда вся аудитория сказала, что ничего не понятно, сказал: «Я не могу опуститься до вашего уровня». Здесь же было с точностью до наоборот. Трифон Афанасьевич разжёвывал каждое простое понятие, как в детском саду.

Впрочем, в данном случае это как раз то, что мне надо. Взаимосвязь нематериальных понятий с физикой я уловил не сразу и до первых простейших формул мы дошли лишь к концу занятия, когда на улице уже начало темнеть.

Улица. Слово то какое. За несколько дней в замке, я начал забывать, как выглядит трава и синее небо, прогулка по парку в поисках братьев не в счёт. Когда профессор ушёл, я, рискуя заблудиться, предпринял попытку выбраться в парк позади замка через ту самую дверь, через которую меня выводила София. Пару раз свернув не туда, я её всё же нашёл.

Дверь оказалась закрыта на засов, но никаких замков здесь не было. Глухо скрипнув, засов ушёл в сторону, и дверь открылась. В лицо сразу пахнуло прохладой и ароматом цветов. Сделав несколько шагов, я оглянулся на дверь. А ведь у меня есть риск остаться ночевать в саду, если кто-то её снова закроет. Чтобы дать понять, что этого делать не надо, я подложил под дверь камешек, чтобы она не могла закрыться до конца. Очень надеюсь, что догадаются.

На территории сада ещё не погасили масляные фонари и дорожки неплохо просматривались. Сам не знаю почему, ноги сразу словно по привычке понесли меня к той самой беседке, возле которой состоялась столь неконструктивная беседа с младшими сыновьями князя Пожарского.

Выходя из-за высокого фигурно стриженого кустарника, я опасался, что там кто-то сидит. Ну мало ли, может через другую дверь вышли, у замка их много. Увидев пустую беседку, я выдохнул, общаться прямо сейчас с враждебно настроенными парнями желания не было.

Я уселся на скамейку и осмотрелся. Теперь понятно, почему они выбирают именно это место. Мало того, что здесь довольно живописно, так ещё и отсюда практически не видно всего парка, а кроны деревьев скрывают почти весь замок, я увидел лишь несколько окошек на верхних этажах. Там ещё горел свет.

Прохладный ночной воздух буквально вскружил голову, и я жадно втягивал его носом, подняв вверх лицо. Потом решил приятное совместить с полезным – приступил к медитации. Развитие пробудившегося источника и ставших более заметными магических каналов лежит полностью на моих плечах, за меня этого никто не сделает. Надо как можно быстрее выполнить программу минимум и перейти на вторую ступень. Насколько я понял из книг, при должном старании это вполне можно сделать до поступления в академию.

В свои покои я вернулся за полночь, нашёл без ошибок. Лишь на паре перекрёстков немного растерялся, но выбрал-таки правильное направление. Закрывая входную дверь, я вспомнил перекошенное от ненависти лицо младшего сына Пожарского – Константина.

Такое впечатление, что я отнял у него самое дорогое, что у него было, лучше бы жизнь. Он и его брат сказали, что растопчут меня. Я слабо верил в исполнение их угроз, но лучше быть осторожным.

Кроме конструкции со стулом и ниткой, на страже моего покоя теперь была ещё и ваза, которую я поставил перед приоткрытой дверью спальни. Никто не сможет открыть дверь, не свалив её, а это разбудит меня уже наверняка. Если вдруг они смогут как-то обойти стул, конечно.

Так, мысль интересная, обойти стул. Я не без труда распахнул окно и лёг на широченный подоконник, чтобы увидеть замок снаружи, что вполне позволяла сделать взошедшая луна. Что и следовало ожидать, совершенно ровная каменная кладка, никаких карнизов, выступов или типа того. Забраться сюда можно только со специальным альпинистским снаряжением или спуститься по верёвке.

Я очень, конечно, сомневаюсь, что Дмитрий или Константин пойдут на что-то такое, но лучше всё-таки расставить вазы и тарелки по подоконникам. Главное не забыть завтра утром всё это убрать. Зато теперь можно спать относительно спокойно.

– М-да, не об этом я мечтал, когда ехал с бароном Каменским на дилижансе, – произнёс я себе под нос, раздеваясь и натягивая ночную рубашку. – Магия, чудеса, всё такое. Согласен, не в сказку попал, хочешь жить – умей вертеться. Значит будем вертеться, очень надеюсь, что это не навсегда.

Я залез под одеяло и уставился в балдахин над кроватью. Хоть я и зверски устал, сна ни в одном глазу. А завтра надо встать пораньше, чтобы успеть убрать свои сторожевые конструкции, потом предстоит трудный день.

Так, ладно, есть один способ. Я зажёг свечи на тумбе возле кровати и взял в руки учебник по магической физике. Раз не спится, так хоть время с пользой проведу.

* * *

Утром проснулся от того, что в щёку болезненно врезался край обложки книги. Свечи давно полностью прогорели, а за окном начало светать.

– Спасибо, успокоила, – сказал я, похлопал по книге и отложил её на тумбу.

Усиленно зевая, я обошёл свои покои, собирая расставленные тарелки, вазы, убрал стул на место, спрятал нитку. За ночь никто не попытался ко мне проникнуть. Так может всё? Инцидент улажен? Папа объяснил дорогим сыночкам, что хулиганить нехорошо? Вполне возможно.

Когда в дверь постучалась София, я был уже умыт, побрит и почти одет к завтраку, но для принятия пищи в покоях камзол и жабо надевать вовсе не обязательно.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – бодро приветствовала меня гувернантка, потом улыбка на её лице немного завяла, а в глазах появилась тревога. – Так вы ещё не одеты?

– Да в смысле? – удивился я, демонстрируя новую жилетку и белую рубашку с кружевными манжетами.

– Ну не беда, это недолго, – махнула девушка рукой. – Камзол надевайте, а жабо я помогу пристроить.

– Но зачем? – спросил я, уже начиная хмуриться. – Кто меня здесь видит кроме тебя и слуг?

– Ах, я же не сказала! – София закрыла глаза и схватилась за голову. – На завтрак идём в главный зал.

– Понятно, – кивнул я и через минуту уже вернулся в гостиную с камзолом и жабо в руках.

Ещё через несколько минут мы уже быстрым шагом шли по коридору в сторону главного обеденного зала, где всегда накрывали стол для княжеской семьи.

Похоже, что мы зря так торопились, за столом сидел пока только один Александр и внимательно разглядывал свои ногти и пальцы.

– Доброе утро! – сказал я ему, подходя ближе.

– Доброе, – тихо ответил княжич, коротко, но внимательно посмотрев на меня, потом вернулся к созерцанию собственных кистей, отчётливо давая понять, что разговор его не интересует.

Ну ладно, хоть ответил. Я сел на свой стул, через один от Александра. Через минуту место между нами заняла Софья Фёдоровна, с которой брат был более любезен и словоохотлив.

– Извинились хоть? – поинтересовался он у сестры.

– Да, извинились, – кивнула Софья, улыбнувшись.

– А помирились? – уточнил Александр. – Или так, чисто формально?

– Помирились, – охотно ответила княжна, она явно была заинтересована в этом, потому что теперь её улыбка стала более уверенной, довольной. – И вроде по-настоящему, не формально.

– Вот и отлично! – довольно сказал Александр. – Я же говорил тебе, что всё будет хорошо. Папа вчера с ними ещё раз поговорил, наверно удалось донести, что так нехорошо с сестрой поступать.

Оба говорили достаточно громко, чтобы я их слышал. Как мне кажется, они это делали специально. Возможно, и сам разговор был затеян Александром именно здесь, чтобы и в мои уши попало. Ну спасибо, мне было приятно. На самом деле я рад, что эти два засранца попросили у сестры прощения за свою нелепую выходку. Нашли, где врагов искать.

– Вон идут, – тише сказал княжич.

Я повернул голову в сторону входа и увидел входящих в зал обоих братьев. Дмитрий и Константин шли спокойной уверенной походкой, на лицах было даже подобие приветливой улыбки. Даже осмелюсь сказать, что оба были с таким довольным выражением лица, что их теперь сложно было узнать, я больше привык к нахмуренным и злобным.

– Доброе утро, братец! – бросил мне Дмитрий, усаживаясь на своё место. – Чего так смотришь? Не узнаёшь, что ли?

Не зря мне София сказала, что у меня на лице всё написано. И правда, искреннее изумление имело место, но радости я точно не испытывал. Ну не верю я, что настолько можно переключиться за один день после откровенной беседы с отцом, ну никак!

– Доброе утро, коли не шутишь, – ответил я с натянутой улыбкой, что вызвало усмешку у моего оппонента и ехидную улыбку у Константина, который в итоге промолчал.

Лицо у младшего брата снова стало каменным, без единой эмоции, я даже немного позавидовал. Всё, решено, вечером становлюсь перед зеркалом и меняю маски, обозначая то настроение и те эмоции, которые хочу показать, а не те, что есть на самом деле. В будущем наверняка пригодится.

Однако лицо Константина в миг изменилось, когда он встретился взглядами с сестрой. Сразу появилась улыбка, виноватое выражение лица и всё такое. Софья Фёдоровна посмотрела с любовью и пониманием, даже подмигнула.

Александр поведением братьев был явно доволен. Или это снова маска? Сомневаюсь. Они знают друг друга всю жизнь, тут никакие маски не помогут. Разве что только надевать эти маски чисто для меня.

Дверь в зал снова распахнулась и вошли князь с княгиней. Лица у обоих были спокойными и вполне довольными. Подойдя ближе к столу, они поприветствовали всех и уселись на свои места.

– Как прошёл вчерашний день, дети? – поинтересовалась Екатерина Васильевна, обведя всех взглядом и остановившись почему-то на мне.

– Как обычно, – пожал я плечами. – Тренировки, магическая физика.

– Уже хоть что-то получается? – поинтересовался Фёдор Алексеевич.