Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 37 страниц)

Глава 3

В сияющем великолепием Солнцеграде, в замке князя Фёдора Алексеевича Пожарского с утра царило оживление. Ведь сегодня такой ответственный день – инициация дара у младшего сына, являющегося последней надеждой, так как двое старших, к сожалению, подвели. Ведь ни для кого в высших кругах не секрет, что, если у князя не появится наследника с потенциалом развития дара не ниже девятой ступени, того могут и попросить отойти в сторону, точнее обязательно попросят.

– Государство должно быть сильным, сам понимаешь, – сказал однажды князю царь Иннокентий Двенадцатый на одном из официальных приёмов в столице. – Соседи наши хоть и обещали не смотреть косо в сторону наших пределов, но могут и передумать, когда увидят, что княжеские рода вырождаться начали. Так что, если твой младший не оправдает возложенных ожиданий и не сможет наследовать твоё место по праву сильного, то придётся мне искать роду Пожарских замену.

– Я понял вас, ваше величество, – ответил Фёдор Алексеевич максимально спокойно, хотя самому было впору кричать так, чтобы стёкла трещали и лопались.

Ну а что делать? Царь же не виноват, что оба старших сына показали потенциал даже ниже восьмой ступени. И недруги царства сразу головы поднимут, если княжеские рода, на которых государство стоит, как на трёх китах (а точнее на двенадцати), перестанут быть примером силы и отваги.

В данном случае имеется в виду магическая сила, это всем понятно.

– Младший сын Константин подаёт большие надежды, ваше величество, – продолжил князь. – Ещё инициации не было, а он уже кое-какие навыки огненной стихии осваивает под руководством мудрого наставника. Не менее десятой ступени потенциал должен выявиться после инициации по нашим подсчётам.

– Тогда я и за тебя, и за княжество твоё, и за государство наше спокоен буду, Фёдор Алексеевич, – с лёгкой улыбкой произнёс царь, а в глазах читалась лишь холодная сталь, способная превратиться в любой момент в обезглавливающий меч. – Ступай с Богом, а после инициации сразу пошли ко мне гонца с результатом. Ждать буду с нетерпением, сам понимаешь.

– Будет исполнено, ваше величество, – всё так же спокойно ответил князь, подобающе статусу поклонился и вышел из царских покоев, где разговор происходил наедине. По крайней мере Пожарскому именно так показалось.

А когда князь вышел и притворил за собой дверь, из-за портьеры вышел главнейший на тот момент тайный советник, боярин Яков Семёнович Кобылин.

– Кривит душой князь-то наш, ваше величество, – вкрадчивым голосом, скорее по привычке произнёс худой мужчина с обилием проседи в выбивающихся из-под шапки волосах. Взгляд его сейчас был ехидным, как никогда. – Нет уверенности в его утверждениях, теряется он, как младенец в лесу, да вида старается не показывать.

– Я тоже заметил, Яков, – снова едва заметно улыбнулся царь Иннокентий Двенадцатый. – Ну посмотрим, вдруг мы оба с тобой ошибаемся и род Пожарских ещё сможет постоять и за себя, и за границы царства Русского, во славу его.

– Дай-то Бог, Иннокентий Михайлович, – сказал Кобылин, улыбаясь тем временем ещё ехиднее. – Дай-то Бог. Ну а коли не выйдет из юного княжича достойной замены, то вы уже знаете замену, кому замок Пожарских давно приглянулся.

– Ты имеешь в виду… – начал царь, но не стал договаривать.

– Да-да, – хищно улыбнулся Кобылин, потирая руки в предвкушении.

Выходя из царских палат, князь Пожарский уже не выглядел столь браво и невозмутимо, но теперь стражи видели его только со спины, так что можно позволить себе немного расслабиться. Но Пожарский всё же безоглядно верил, что младший сын его надежды оправдает. По крайней мере очень старался верить.

* * *

Прошло две недели и, наконец, настал тот день, когда всё должно решиться в ту или иную сторону. Князь сидел на подобии трона на возвышении и задумчиво обводил взглядом присутствующих.

– Константина Фёдоровича звать? – спросил Фёдора Алексеевича его правая рука барон Каменский, выдёргивая князя из неприятных воспоминаний. – Пора бы уже, все ждут.

В святилище рода Пожарских и правда уже присутствовали все, кому положено – вся семья, кроме самого испытуемого, сильнейшие маги, священники, лекари и наставники. К проведению ритуала всё готово.

– Введите, – твёрдо сказал Фёдор Алексеевич, едва заметно вздохнув и мысленно помолившись.

Двери в святилище распахнулись и младшего сына, последнюю надежду, шестнадцатилетнего Константина Фёдоровича, ввёл его главный наставник.

Юноша шёл вперёд спокойно и уверенно, в своих силах он не сомневался и его уверенность в некоторой степени передалась и отцу, который снова вздохнул, но теперь с некоторым облегчением. Напряжённая до предела атмосфера в зале немного развеялась.

Константин подошёл к артефакту и замер на расстоянии вытянутой руки. После ритуальных молитв и благословений, юноша протянул руку к большому красному кристаллу, который активировался от его прикосновения и ярко вспыхнул, разбросав по сводам святилища мириады алых зайчиков.

Испытуемый вскрикнул, зажмурился и чуть отвернулся, но устоял, продолжая держаться одной рукой за кристалл, хоть колени его то и дело подгибались. В какой-то момент свечение артефакта стало практически невыносимым, но князь смотрел на него не отрываясь, пока в воздухе под сводами не появилась цифра восемь.

Все присутствующие издали разочарованный возглас, а князь Пожарский побледнел, почти сравнявшись по цвету с белоснежным жабо. Это был крах. Маги восьмой ступени не допускались к управлению княжеством, требовалось не менее девятой ступени, чтобы обладать таким правом. Род Пожарских теперь буквально повис на волоске над пропастью.

Нет, это не пропасть небытия, просто наследники теперь не могли наследовать княжество и после «ухода с поста по возрасту» Фёдора Алексеевича обретут более низкий титул на усмотрение царя и покинут родовой замок на холме, несколько веков служивший родным домом Пожарским и никому другому, какие бы ни были времена.

– Фёдор Алексеевич, да не переживайте вы так, – зашептал ему на ухо барон Каменский. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Что тут можно придумать, друг мой, – обреченным голосом произнёс князь. – Всё уже придумано до нас. Я последний князь в роду Пожарских, это уже и ребёнку понятно. Нового чада я уже на свет произвести не смогу.

– Но бывают же иногда самородки в наших землях, – снова зашептал барон. – Предки ваши в своё время знатно крестьянок в сёлах попортили, только благодаря этому мы и выявляем среди безродных способных к развитию дара и служению, так вполне возможно и найдём того, кто с потенциалом девятой ступени, наречём бастардом, он род и продолжит. А там, глядишь, у детей ваших свои детишки родятся, которые княжества достойны будут.

– Какой ещё бастард, о чем ты говоришь, Борис? – отмахнулся от барона Фёдор Алексеевич, как от назойливой мухи. – Ерунда это всё, выше пятёрки мы ещё ни разу не находили.

– Так может просто плохо искали, ваше сиятельство, – не успокаивался барон Каменский. – Надо просто поискать как следует. А там воспитаем крестьянского сына как положено и станет он номинально князем после вашей отставки на какое-то время, а там дальше видно будет. Бывало же такое, что у княжичей рождались детишки с более высоким потенциалом, чем у них самих.

– Бывало такое, – задумчиво кивнул князь. – Но это явление редкое.

– Редкое, да меткое, ваше сиятельство, – ободряюще улыбнулся барон, глядя в глаза своему князю. – У вас же три сына и дочь. Надеяться надо, это самое главное. А что по поводу бастарда, так мы всё княжество кверху дном перевернём, а найдём достойного.

Константин тем временем убрал руку с кристалла и с неописуемым разочарованием наблюдал, как тает под потолком цифра восемь. Юноша просто окаменел и какое-то время не мог сдвинуться с места, пока наставники не подхватили его под руки и не увели из святилища.

Все присутствующие с понурым видом потянулись следом за инициированным, чей предел развития только что стал всем известен. Более унылых лиц в этих стенах не было даже когда деда хоронили, князя Алексея Петровича Пожарского. Ну да, с той поры уж пять лет прошло, а такой печали ещё не было. Хорошо хоть дед не видел этого позора, да и то не факт, говорят же о продолжении жизни на небесах, хоть в это мало кто верит.

– Всё княжество кверху дном переверни, как обещал, Борис Николаевич, – сказал Фёдор Алексеевич своему верному помощнику. – То, что инициация состоялась, держать пока в тайне, гонцов к царю не посылать, скажем, что княжичу пока нездоровится, а ты мне достань этого бастарда хоть из-под земли! Иначе и тебе головы не сносить. Всё, иди.

– Понял вас, ваше сиятельство, – с натянутой улыбкой и с новой тревогой в глазах ответил барон Каменский. – Будет исполнено, ваше сиятельство.

Барон низко поклонился и буквально стрелой вылетел из родового святилища. Теперь князь остался здесь совсем один и, когда дверь за бароном закрылась, чуть склонился вперёд и обречённо обхватил голову руками.

* * *

Судя по тому, как удивился Степан, когда я сказал про косу, здесь такого инструмента в природе не существует. Значит у меня есть ещё один повод выделиться и показать окружающим, что Мишка Соболев не лодырь и бездельник, а вполне нормальный человек, заодно отцу выгодную работёнку подкину, будет теперь косы ковать вместо серпов на всю деревню, а потом и за пределы сбыт наладится, заживём припеваючи.

– Идём, – сказал я Стёпке, сняв со стены сарая вполне добротный серп.

– Ты пойдёшь на сенокос? – с некоторым удивлением, но в то же время с радостью спросила появившаяся из ниоткуда мать.

Теперь женщина уже не смотрела на меня, как на бесполезный придаток, я сразу перешёл из категории «чемодан без ручки» в помощники и кормильцы. А у бати в глазах так вообще светилась гордость за сына.

– А чего ж нет? – спросил я, невинно пожимая плечами. – У всех свои дела, ты с Олеськой на огород собиралась, батя – в кузню, а я буду на завалинке сидеть? Пойду со Стёпкой сено косить для кроликов.

– Для каких ещё кроликов? – удивлённо протянула сестрёнка и я понял, что снова брякнул мимо кассы.

– Ну это я так, образно, – рассмеялся я, даже получилось вполне беззаботно. – Пошли, Стёпка.

– Ну пошли, – заулыбался дружок. – Коли не шутишь.

Видимо я впервые согласился на столь рискованное мероприятие, скорее всего он особо не надеялся на моё согласие, просто одному не хотелось идти.

– Идите, парни, – с улыбкой напутствовал нас отец. – Я потом за вами на телеге приеду, чтобы вам сено на себе не тащить.

Старую телегу в углу двора я уже видел, но не сам же батя её в поля потащит, а следовательно, есть и лошадь, которую я ещё ни разу не видел. Впрочем, я тут ещё много чего не видел, но теперь понимаю, почему от сараев ещё и конским навозом попахивало кроме прочего, этот специфический запах я ни с чем не перепутаю.

– А ты с серпом-то хоть умеешь управляться? – спросил друг, когда мы уже вышли за околицу.

– Пока нет, – ответил я с ухмылкой и тут не надо было ничего придумывать, всё идеально совпало. – Но ты меня научишь.

– Лады, – с улыбкой ответил парень, продолжая на меня удивлённо коситься. – Ты мне вот что скажи, как ты додумался эту ерундовину сделать, чтобы вода с крыши в бочку стекала?

– Да в городе видел, – сказал я, вспомнив слова отца. – А чего, думаю, дождевая вода зря пропадает, пусть лучше в бочку набирается. Таскать из колодца потом меньше.

– Это дело, ага, – кивнул Стёпка. – А нам поможешь такое сделать? А то вся вода на моих плечах.

– Да без проблем! – пообещал я. – Только нужны доски, гвозди, верёвка и глина, а лучше воск. Ну и палки ветвистые, чтобы на крышу подвесить да снизу подпереть.

– М-да, вот с гвоздями проблема, – сморщил нос парень. – Батя их бережёт, словно они золотые.

– А ты скажи, пусть к нам придёт посмотрит, как водосток работает, – предложил я. – Сразу свои запасы выложит.

– Да я хотел удивить, как и ты, – пожал плечами приятель. – Ну да ладно, что-нибудь придумаем.

Косой-то я траву на даче у родителей с подросткового возраста косил, пока триммеры не появились, а вот как это делать серпом, согнувшись в три погибели, относительно слабо себе представлял. Однако, где наша не пропадала? Проследил, как всё делает Степан и сразу приступил к работе.

Эх, не об этом я мечтал, когда строил свой пусть и относительно скромный бизнес с нуля, хотел жить хорошо, а не в лаптях топтать землю русскую, но, раз уж так произошло, надо максимально быстро адаптироваться, присмотреться и начать всё сначала. Правда, куда двигаться дальше, я себе с большим трудом представлял, но я же ещё и не осмотрелся.

Кое-что я уже понял – это не совсем тот мир, в котором я жил. Внешне вроде похоже на какой-нибудь век семнадцатый или восемнадцатый, но есть как минимум одно существенное отличие – магия. И уж если я, неумеха, могу вызывать движения воздуха, то что же могут вытворять реально одарённые? Пока что остаётся только гадать.

– Мишка, сюда иди, тут трава гуще и выше, – крикнул мне Стёпка, спускаясь поближе к речке.

Я раскидал пучки срезанной травы для лучшей просушки и направился к нему, здесь и правда трава была сочнее, с той же площади можно в разы больше накосить.

– Только комаров тут слишком много, – сказал я, то и дело отмахиваясь от назойливых насекомых.

– Так ты же их прогнать легко можешь, – сказал приятель, не отрываясь от работы. Казалось, что его насекомые так не одолевают, как меня, небось тоже какая-нибудь магия. – Сделай ветерок, да прогони.

Значит, это моё умение ни для кого не секрет, скорее всего прошлый я ещё и хвастался ходил, знаем мы такой тип людей, хоть чем-то надо выделиться, раз уж в хозяйстве бесполезным оказался.

– Сейчас попробую, – сказал я и постарался вспомнить, что я вчера для этого делал.

Я сосредоточился и приготовился уже махнуть ладонью, чтобы вызвать хотя бы лёгкий ветерок, но, как раз в этот момент очередной кровопийца впился мне в лоб и вместо намеченного движения я резко хлопнул себя ладонью по лбу.

Дальше было что-то с чем-то: вместо предполагаемого ветерка я получил завихрение воздуха прямо перед собой наподобие крохотного торнадо, который посвистел долю секунды, потом бесследно растворился, но заметить я это чудо успел.

– Это что сейчас было? – оторопело спросил Степан, который как раз в этот момент оторвался от работы и что-то собирался мне сказать.

– Понятия не имею, – честно сказал я, замерев на месте и меня тут же начали облеплять комары. Я замахал руками и крикнул в сердцах: – Да как же вы уже меня достали!

Возможно, от всплеска эмоций и резких взмахов передо мной снова появился миниатюрный смерч и разметал всех крылатых в разные стороны, растрепав попутно мои кудри.

– Очуметь! – воскликнул мой друг, глядя на меня, как на кудесника. Даже от впервые в жизни увиденного водостока он не так оторопел. – Да ты прямо как настоящий маг-воздушник!

Степан сидел на только что скошенной им траве и смотрел на меня расширенными глазами.

– А что, я раньше так не умел? – задал я совсем уж неудачный вопрос от растерянности.

– А то ты не понял? – усмехнулся Степан, усевшись поудобнее и не спуская с меня глаз. – А сможешь ещё раз повторить?

– Сейчас попробую сделать немного по-другому, – сказал я, сосредоточив все мысли на одном – собрать воздух передо мной в кучку и как следует закрутить.

В этот раз я постарался сделать движение рукой так, словно создаю воронку из воды в ведре, только так, словно это ведро опрокинутое. Теперь вихрь размером именно с ведро завис в воздухе на пару секунд, а у меня резко закружилась голова и я чуть не рухнул на бок, борясь одновременно с тошнотой.

– Поплохело? – с сочувствием спросил Стёпка и подсел поближе, придерживая за плечи. – Ты дыши глубже. Да не так, медленно.

Я особо не задумываясь прислушался к советам приятеля и мне правда вскоре полегчало. Перестало тошнить и прекратилось головокружение. Насколько я помню по книгам, что я так любил читать в прошлой жизни, у меня только что проявилось магическое истощение, то есть кончился запас той самой энергии, что необходима, чтобы творить чудеса. Вот только как восполнять её и накапливать, я понятия не имел. Может медитация? Надо будет зайти к деду Филиппу и попробовать найти ответы в той самой книге, а то в прошлый раз только картинки немного посмотрел.

– Зато комаров больше нет, – довольно произнёс Степан. – Ну мне-то они не страшны, а ты теперь спокойно сможешь траву косить.

– А почему они тебе не страшны? – спросил я, тряхнув головой и окончательно приходя в норму. – Ты для них невкусный?

– Невкусный? – засмеялся приятель, потом пожал плечами. – Может и так. Но вообще я могу им приказывать, что делать, а что не делать. Вот смотри.

Неподалёку кружил увесистый слепень, выбирая с какой стороны лучше подобраться к столь аппетитным и вкусно вспотевшим кормушкам с серпами в руках. Стёпка уставился на него и беспорядочный полёт превратился в ровные круги, потом восьмёрки, а затем насекомое и вовсе воспроизвело так называемую петлю Нестерова, о существовании которой до этих пор даже не догадывалось. Потом слепень просто умчался вдаль и исчез из вида.

– Так это ты и от меня мог комаров отогнать выходит? – спросил я приятеля и покосился на него сквозь подозрительный прищур, чтобы вызвать чувство вины.

– Эх, если бы, – вздохнул приятель, который и сам сейчас заметно побледнел, видимо словил тот самый «откат». – Я не настолько сильный. То, что рядом находится – легко, а стоит чуть подальше и уже намного сложнее, как с этим слепнем, ещё и от количества зависит.

– Понял, – кивнул я. – Тогда я со своими кровососами сам справлюсь.

Я снова крутанул рукой, создав едва заметное завихрение и разметав начинающих собираться вокруг меня насекомых, потом живо начал орудовать серпом, пока снова не налетели.

Солнце уже подкрадывалось к зениту и палило нещадно. Хоть рукоятка серпа и была отполирована трудолюбивыми руками почти до блеска, а всё равно я с непривычки понабивал мозоли. Ну ничего, зато в следующий раз легче будет. Судя по всему, это первые мозоли на не знавших упорного труда руках.

За это время нами уже была выкошена немалая делянка, когда я услышал приближающийся глухой стук копыт и скрип колёс телеги, который был на порядок громче. Как и обещал, за нами приехал отец.

– Нате-ка вот водицы студёной, – сказал отец, протягивая нам крынку. – А когда сено погрузим, можно и перекусить.

Деревянные грабли я раньше видел только на картинках в интернете, а здесь это был серьёзный и довольно увесистый рабочий инструмент. Мозоли на руках дали о себе знать с новой силой, но зато скошенную траву мы собрали довольно быстро и погрузили её вилами на телегу.

Теперь отец достал из холщового мешка несколько кусков свежеиспечённого белого хлеба, пару кусков рыхлого творожистого сыра и крынку молока. Такая простая и такая вкусная еда, особенно после хорошей физической нагрузки.

Хорошо подкрепившись, мы уложили поплотнее скошенную траву на телеге и неторопливо покатили домой, потеснившись с батей на краю телеги. Мышцы налились приятной усталостью, они словно удивлялись «а что это сейчас вообще было?» Ничего, я вас научу, как надо работать, вы ещё и не такое увидите, а то ишь, совсем обленились. Ну точнее прежний Мишка был лодырем, каких ещё поискать.

Нашу половину скошенной травы мы сгрузили во двор, и я принялся раскидывать её по крыше сарая, чтобы хорошенько просохла и превратилась в сено, а отец повёз Стёпку дальше.

Когда с травой было покончено, а набухшие мозоли полопались от работы с увесистыми вилами, я смазал руки по рекомендации матери гусиным жиром и сразу направился к деду Филиппу, к которому у меня был целый ряд вопросов, а точнее к той книге, что он мне в прошлый раз показывал.

Я направился на выход со двора, когда отец уже вернулся и распрягал лошадь, поглядывая ровно ли я раскидал траву по крыше сарая и довольно улыбался.

– Ты куда это? – услышал я позади голос Олеськи, когда направлялся к калитке.

– Деда Филиппа хотел навестить, – сказал я, обернувшись.

– Ой, здорово! – воскликнула сестрёнка. – На тогда вот ему кусок сыра передай. И узнай, как он там, что-то сегодня с утра его не видела, а то обычно с самой зари на лавочке под забором сидит. И долго не задерживайся, мамка обед готовит.

– Хорошо, лучезарная, – сказал я с улыбкой, забирая у сестры завёрнутый во влажную тряпицу сыр, а та снова расцвела от простого комплимента.

Калитка во двор деда Филиппа была чуть приоткрыта, дверь в избу прикрыта, но не заперта. Я коротко постучался и сразу открыл, как делают обычно в доску свои, но в то же время воспитанные.

Войдя в избу, пригнувшись, я так и остановился возле порога, так как деда нигде не увидел. Очень странно, может он куда ушёл? А может пошёл на огород, где у него растут целебные травы да несколько не ухоженных грядок с овощами. Ох, а может ему там плохо стало и помощь нужна? Старый всё-таки.

Я резко развернулся и, чуть не разбив лоб о низкую притолоку, вышел на улицу и быстрым шагом отправился в огород. Здесь меня ждал очередной шок. То, что я сейчас увидел, у меня никак не укладывалось в голове.