Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 37 страниц)

Понятно, значит они тут на мне эксперимент ставили, как на кролике. Эксперимент показал, что я особенный кролик, которого просто так не поджаришь, будет сопротивляться.

После медитации тренировка продолжилась. Видимо, мои оппоненты решили проверить меня на прочность, так как атаки огненными и воздушными шарами участились, а натиск Ивана Захаровича при этом не изменился. Даже Александр поднялся со скамейки и напряжённо следил за тренировкой, готовый прийти на помощь с магией воды в любой момент.

Далеко не сразу вспомнил, что не надел сегодня амулет водяного щита, а зря, сегодня он мог бы пригодиться.

Наконец‑то суперинтенсивная тренировка закончилась, и я устало поплёлся ставить на место тренировочный меч, потом за висевшей на стене курткой. Наставники, обмениваясь короткими репликами, направились к выходу. Проходя мимо меня, Роман Осипович похлопал меня по плечу и внимательно посмотрел в глаза с загадочной улыбкой.

– Ты сегодня даже меня поразил, – сказал Александр, спустившись с балкона и подходя ко мне. – Наставники под впечатлением. Из тебя получился бы отличный боец личной гвардии царя, но я рад, что ты отказался.

– Больше, чем уверен, что они атаковали даже не вполсилы, – ухмыльнулся я. – А если ты меня атакуешь как следует, я точно не устою.

– Так у меня третья ступень, а у них и того выше, – сказал княжич. – Но я уже скоро получу четвёртую, осталось совсем немного. А что там у тебя с источником? Вторую не пора?

– А как это определить? – встрепенулся я, забыв про усталость.

– По интенсивности свечения твоего источника, – пояснил Александр. – Сосредоточься на нём. Если он светится ярко и слегка пульсирует, значит ты готов к переходу.

– Отлично, – кивнул я. – Займусь этим сегодня вечером. Сейчас только приму душ и немного отдохну.

– И приходи на ужин, – добавил княжич. – Сегодня ужинаем вместе.

Глава 12

Прохладные струи из кустарно изготовленной лейки душа довольно быстро смыли с меня усталость и вернули жизненный интерес. До ужина оставался почти час, и я, обтеревшись полотенцем и заранее одевшись по‑парадному, уселся за стол в своём кабинете и решил попробовать «рассмотреть» свой источник.

Надо ещё тренировать свой «внутренний взор», но у меня уже получается лучше, чем когда я делал это впервые в доме деда Филиппа. Источник я увидел почти сразу, и моё дыхание остановилось. Да, он был пока крохотным, но он довольно ярко светился и пульсировал. Всё, как только что описал Александр. Странно, что меня никто до этого момента не инструктировал, что такое может быть. Может просто никто не ждал, что я успею развиться так быстро?

– Когда у барина хорошее настроение, то всем хорошо, – сказала София, сидевшая за столом с какой‑то книжицей, когда я вышел из кабинета.

– А с чего ты взяла? – спросил я и только сейчас понял, что улыбаюсь.

– Ну так видно же, – сказала девушка, тоже улыбаясь. – А радостью принято делиться, вот улыбкой вы уже поделились.

– Кажется, мне пора переходить на вторую ступень, – сообщил я, не вижу смысла этого скрывать.

Даже если моя гувернантка, она же служанка, кому‑то доносит всё обо мне, то пусть все знают, что я не лыком шит, а интенсивно развиваюсь, что не каждому дано. Насколько я знаю, у Дмитрия и Константина до сих пор первая ступень, но насчёт Дмитрия я не уверен.

Вторая ступень точно у Савелия, а у Мирона первая. Так что я скоро сравняюсь со старшим из братьев Куракиных. И да, мне теперь их фаерболы до фонаря, я смогу отразить их воздушным щитом или разнести в клочья вихрем, если дистанция не такая короткая, как в прошлый раз.

– Всем добрый вечер! – довольно громко заявил я с порога, входя в обеденный зал всё с той же довольной улыбкой на устах.

Мою улыбку тут же подхватила Софья, пока что даже не зная причины моей радости, а вот Александр сразу догадался.

– Пульсирует? – спросил княжич.

– Пульсирует, – подтвердил я, усаживаясь на своё место. – И что теперь с этим делать?

– Переход на вторую ступень? – поняла теперь тему разговора и княжна. – Ты молодец, очень быстро.

– Спасибо, старался, – ответил я и благодарно кивнул девушке, которая вполне искренне за меня радовалась. – Так как перейти на вторую?

– Подожди немного, придержи коней, – ответил наконец Александр и по‑заговорщицки подмигнул. – Совсем скоро всё узнаешь.

Костя с Димой пришли вместе с родителями, вид у всех был довольный и торжественный, но явно по другой причине, о том, что мне пора переходить они ещё точно не могли узнать.

– Ну что, дети мои, у нас приятная новость, – сказал Фёдор Алексеевич, усаживаясь на своё место. – Наверно вы уже знаете, что в результате упорных тренировок Дмитрий уже готов к переходу на вторую ступень. Молодец сын!

Дмитрий засиял, как новый червонец. Парня распирала такая гордость, словно его уже посвятили в архимаги, если у них тут такое есть.

– Я регулярно тренировался, отец, – сказал Дмитрий, гордая улыбка с его лица не сходила, Костя смотрел на брата с плохо скрываемой завистью. – Видимо не зря.

– Не зря, – кивнул князь. – Михаил проходит сейчас ещё более жёсткие тренировки. Надеюсь, что и он довольно быстро сможет достичь второй ступени.

– Прошу прощения, – не выдержал я и решил встрять. – Но, по‑моему, уже.

– Ты уже готов к переходу на вторую ступень? – удивлённо вытянув лицо, спросил Фёдор Алексеевич, даже приподнялся на стуле. – А ну‑ка подойди ко мне.

Я поднялся и направился к князю, тот встал и сделал шаг мне навстречу. Глаза его при этом светились, словно это его родной сын выдал такой быстрый прогресс. Фёдор Алексеевич положил ладонь мне чуть ниже сердца и закрыл глаза. Открыл их меньше, чем через минуту, сияние в глазах только усилилось, улыбка стала ещё шире, а моё сердце радостно забилось. Значит мне не показалось, я готов.

– Ритуал перехода запланирован на завтра, – сообщил князь, продолжая смотреть на меня с гордостью. – Сразу после завтрака, такие дела на голодный желудок не делаются.

– Так может сегодня пройти? – с надеждой спросил Дмитрий, переводя взгляд с меня на отца. – Чего тянуть?

– Понимаю, что тебе не терпится, сын, – обернулся к нему князь. – Михаилу тоже, больше, чем уверен. Но маги должны подготовить алтарь в святилище, на это потребуется время. Тем более, что совершать переход будут сразу двое.

– Понятно, – со вздохом произнёс Дима, но всё равно продолжал улыбаться.

Дима вполне адекватно воспринял моё предстоящее продвижение по магической лестнице, а вот Костя смотрел на нас обоих с некоторой завистью, что вполне объяснимо. Я по началу немного опасался, что он снова обозлится на меня за то, что я его обскакал, но подобной реакции я не заметил, зависть была вполне здоровой. Вот и чудненько, потихоньку врастаю в семью. Значит здесь мне уже ничего угрожать не должно, разве что только какие‑то внешние враги, а их у меня будет немало, судя по всему. Начало положено в замке царя.

* * *

– Ой, я за вас так рада! – тихо, но очень искренне изрекла София, когда мы все дружно вышли из обеденного зала после завтрака и направились в сторону родового святилища. – Такое замечательное событие!

Девушка семенила рядом со мной, придерживая пышную юбку, чтобы не наступить. В её глазах сейчас было столько восторга, словно она ребёнок, которого впервые в жизни ведут в цирк.

– Приятно, что ты за меня радуешься, – ответил я с улыбкой. – Я и сам очень рад.

Очень рад – не то слово. До этого я предполагал, что вторую ступень смогу получить только обучаясь в академии, как это было с Александром и Савелием. Но с Дмитрием, как я понял, получилось быстрее, князь предпринял меры, и они сработали. А мой случай так вообще уникальный, после инициации прошло меньше трёх недель, а я уже иду на вторую ступень.

В святилище сегодня было не менее людно, чем во время моей инициации. Со своего места на трибунах даже привстал барон Каменский, приветствуя входящих. С особой улыбкой посмотрел и на меня. Всё правильно, правая рука князя узнаёт обо всём в числе первых. И он тоже мной гордится. Или собой, что смог отыскать и привезти в замок такой самородок.

Что вполне ожидаемо, первым к алтарю пригласили Дмитрия, но я не расстроился, заодно посмотрю на всё со стороны. Княжич шагнул на возвышение и остановился в трёх шагах от огромного красного кристалла. Стоявшие по сторонам от кристалла наставники исполнили ритуал в виде зачитывания старинных текстов, потом Дима шагнул вперёд и смело приложил руку к алтарю, как и я во время инициации и той проверки во дворце царя.

Кристалл тут же ярко вспыхнул, брызнув алыми зайчиками по белому куполу спрятавшегося в подземелье святилища. Вскоре высоко над кристаллом высветилась цифра восемь, а под ней маленькая двоечка, рубеж взят.

По команде наставников Дмитрий убрал руку с кристалла и сделал шаг назад, его немного качнуло, и наставники тут же подхватили его под руки и повели прочь с возвышения. Лицо у парня было бледное, но довольное. Я поднял кверху большой палец, чтобы парень видел, что я радуюсь за него. И он увидел, благодарно кивнул.

Настала моя очередь. Маги дали знак, чтобы я подошёл к алтарю. В этот раз мне совсем не было страшно, что имело место в первый раз. Ну да, немного неприятно, отнимает много сил, что было заметно по Диме, но не убивает же.

Я по сигналу положил ладонь на ещё мерцающий после контакта с Димой кристалл, зажмурившись за мгновение до прикосновения. В этот раз меня не ослепило, но яркий свет ударил через веки, ладонь чувствительно зажгло, а всё тело пронзили иголки, как в отсиженной ноге.

Вскоре всё закончилось. Я открыл глаза и посмотрел наверх. В воздухе парила цифра одиннадцать, а под ней пустота. Я уже начал переживать, но несколько мгновений спустя проявилась и заветная двоечка, теперь можно вздохнуть с облегчением, теперь я маг воздуха второй ступени.

Только когда разворачивался, почувствовал, что ноги стали ватными и не слушаются. С помоста меня выводили под руки, так же, как и Дмитрия. Холодный пот катился по вискам и спине, но я улыбался. В этот мир я пришёл точно не зря, и я точно какой‑то особенный, так как у других на развитие второй ступени уходило не менее года, а мне хватило меньше месяца.

Прав оказался Герман Рейнгольдович, вчерашние комбинированные тренировки с характерными для второй ступени навыками мне явно пошли на пользу.

Когда вышли в коридор, я чувствовал себя уже сносно и шёл без помощников. Первым делом подошёл к Дмитрию, который окончательно пришёл в себя и протянул ему руку.

– Поздравляю, братишка! – сказал я без всяких подоплёк, от чистого сердца. – Со второй ступенью!

– Спасибо, – ответил парень и несколько неуверенно улыбнулся в ответ, но руку пожал. – А ты как? Получилось?

– Да, всё в норме, – гордо ответил я.

– Тогда и я тебя поздравляю, – ответил Дима и сжал мою руку крепче.

– А могло не получиться? – решил я уточнить.

– Ну мало ли, – пожал парень плечами. – Я пока не видел, но говорят, что бывает, если попытаться раньше времени. В этом случае и откат может быть.

Что это означает я не стал даже спрашивать. И так понятно, что хорошего мало, значит надо быть твёрдо уверенным, что созрел, как это выглядит я уже запомнил.

– Ну что, господа? – спросил, радостно потирая руки Фёдор Алексеевич. – Надо это событие как‑то отметить? Предлагаю после ужина сыграть в шары, вы же не возражаете?

– Отличное предложение, отец, – неуверенно улыбнулся Дмитрий и покосился на меня. – Можно я внесу свою коррективу?

– Ну попробуй, – уже с меньшим энтузиазмом ответил князь.

– Вместо соревнований команд давай попросим Михаила, пусть он научит нас кидать шары так же хорошо, как и он? – задав вопрос, Дима снова посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения.

– Было бы здорово создать свою сильную команду, – уверенно кивнул я. – Будем обыгрывать других в академии.

– И Куракиных, – добавил Дима.

– Ну это уже само собой, – ответил я с усмешкой. – Выиграть в честной игре у Куракиных – наш долг.

– Прекрасная идея, – снова заулыбался Фёдор Алексеевич. – Значит будет не просто игра, а урок меткости от Михаила, я бы тоже на это с удовольствием посмотрел.

– Значит решено, – подвела итог княгиня, шагнув к нам ближе. – Сегодня первый урок мастерства.

Только сейчас понял, что княгиня меня не поздравляла с достижением второй ступени. Александр и Софья первым делом подошли ко мне в коридоре, а она нет. Неужели я и правда всё‑таки внебрачный сын Фёдора Алексеевича, а она просто ревнует и не может смириться с мыслью, что кто‑то ему родил сына с более высоким пределом, чем она? Вполне возможно.

* * *

Поздним вечером Фёдор Алексеевич Пожарский сидел у себя в кабинете. Солнце уже полностью спряталось за горизонт, малиновый закат растворился в сумерках, а ему всё не спалось. Он вспоминал, как сегодня его дети и приёмный сын Михаил играли в шары на площадке в парке за замком.

Точнее это была не просто игра, а своего рода мастер‑класс. Михаил рассказывал им, как любил кидать камни в листья кувшинок на реке, играли в камни и в поле, когда сена накошено уже вдоволь, а зимой лепили снежки и тоже кидали в цель. Он рассказывал так самозабвенно и с такими подробностями, что невозможно было не поверить, что он родился и вырос в деревне, дети знати в такое не играют, у них другие игры, более цивилизованные.

Князь симпатизировал к Михаилу всё больше. Если по началу он просто старался поверить, что Михаил сможет стать опорой его княжеству, стоявшему на грани, то теперь был твёрдо уверен, что это свой человек, на него можно положиться. И никакой он не засланный, как возникали мысли вначале. Если бы это был подсаженный шпион от другого рода, он не смог бы так вжиться в семью.

Остаётся вопрос про обучение поваров варить кофе, но может он и правда всё это сам придумал буквально на ходу? Чтобы вот так вот по‑простому прийти на кухню, общаться с поварёнком, показывать, как правильно обжаривать зерно. Даже невозможно представить, чтобы высокородный с потенциально очень высоким пределом смог бы общаться с низшим сословием на равных, а у поварёнка создалось именно такое впечатление. Каменский знает, как человека разговорить, не используя силу.

Князь посмотрел на часы на стене. На них практически крупными буквами было написано «иди спать!», но спать категорически не хотелось. Одолевали мысли о том, что советник царя не оставит попыток завербовать Михаила в личную гвардию Иннокентия Двенадцатого. Скорее всего именно Яков Семёнович и нашептал об этом царю, стоя за его плечом. И по той же причине именно советник пригласил Михаила на собеседование на следующее утро. Не исключу, что он и подговорил кого‑то имитировать нападение Михаила на одного из слуг с помощью магии ветра.

Раздался осторожный, но очень характерный стук в дверь, нашёлся ещё один неспящий, очень кстати. Только теперь он ждёт особого приглашения.

– Входи Борис Николаевич, – громко сказал князь и постарался сделать лицо посерьёзнее, словно он недоволен поздним визитом.

Дверь открылась, барон заглянул внутрь, и, убедившись, что в него не летит тяжёлое пресс‑папье, вошёл и прикрыл за собой дверь.

– Да я вот шёл мимо и увидел свет под дверью вашего кабинета, – с улыбкой сказал Каменский, неторопливо следуя к излюбленному креслу. – Хотел вас поздравить с обретением второй ступени Дмитрием и Михаилом.

– Благодарю, – ответил Пожарский и снисходительно улыбнулся. – А ты видел сегодняшний урок по игре в шары?

– Всё как обычно, – с улыбкой ответил помощник. – Проходил мимо, видел.

– Ты умудряешься проходить мимо в нужном месте в нужный момент, – усмехнулся князь. – Это очень ценно. Ну так как твои впечатления?

– А как мои впечатления, ваше сиятельство? – слегка удивлённо переспросил барон, пожимая плечами. – Очень хорошо кидает. И у княжичей стало лучше получаться, даже Софья Фёдоровна в этот раз отличилась, чуть не сбив кошонет.

– Да это всё понятно, – махнул рукой князь. – Ты разговоры их слышал?

– Про то, как в деревне с детства играли в камни и снежки? – уточнил Каменский. – Слышал. Звучало очень убедительно.

– Как ты долго проходил мимо, – усмехнулся Пожарский. – За каким же кустом ты проходил, что я тебя даже не заметил?

– Профессиональная тайна, ваше сиятельство, – с довольной улыбкой ответил барон. – Раз вы не заметили, значит никто не заметил, а это именно то, что и требовалось. Зато я в курсе всего.

– Замечательно, так что ты думаешь о Михаиле? – решил уточнить князь. – Ну не похож он на человека из высшей знати, ну никак.

– В этом с вами соглашусь, ваше сиятельство, – уверенно кивнул Каменский. – Когда я его вёз из Хорошевки в Солнцеград, у меня не было ни малейших сомнений, что он крестьянский сын. Да и потом тоже, его слишком простецкие манеры, например, какой‑нибудь подосланный княжич так просто не сможет.

– Вот‑вот, – кивнул Фёдор Алексеевич. – Такую простоту и прямоту нелегко быстро наработать, когда ты с пелёнок видел совсем другое.

– А у меня есть идея, ваше сиятельство, – просиял вдруг Каменский. – Убьём, как говорится, одной стрелой двух зайцев. Надо предложить Михаилу поездку в родную деревню. Так сказать, повидаться и попрощаться перед отъездом в академию. Потом‑то долго не представится такой возможности, а пока время позволяет. Уже по его выражению лица во время такого предложения станет понятно, родные люди там живут или нет. Кроме того, стоит посмотреть на реакцию его родителей и сестры, если он подосланный, то сразу будет заметна натянутость улыбок, деревенские масок носить не умеют. А если всё‑таки родные, в чём я практически не сомневаюсь, то и для него будет настоящий подарок. Вроде как благодарность от вас – дать возможность родных увидеть.

Дорогие читатели, продолжение романа теперь будет выходить по будням с понедельника по пятницу. Хочется хоть одним глазком лето увидеть, благодарю за понимание!

Глава 13

Вчера меня отстранили от всех тренировок, сказав, что источник должен немного окрепнуть, зато мы отлично провели время на площадке за замком, играя в шары. Самым сложным оказалось не научить ребят кидать лучше, а сначала самому понять, как я так делаю, как это объяснить другим.

Но я не сдавался, и ребята не сдавались, я показывал, они смотрели, старались повторить, я старался передать словами, как я чувствую бросок, какие надо внести корректировки в траекторию полёта, чтобы шар попал куда надо и не укатился слишком далеко. Ещё ведь роль играют неровности газона, в том числе образовавшиеся вследствие приземления тяжёлых шаров. Земля сухая, достаточно плотная, но всё равно вмятины оставались.

В тени яблони стоял князь Пожарский и с умилением на лице наблюдал, как мы играем, как в это время общаемся. Больше всего он, видимо, радовался, что мы стали практически единой командой и от былых противостояний не осталось и следа. Я тайком поглядывал на лица детей Пожарских, на самого князя, они сейчас были такими живыми, такими настоящими, как обычные люди, а не те, кто вынужден по жизни носить маски, подходящие к определённому случаю.

Ну да, я согласен, раздражение и ненависть на лице Константина тогда тоже была живой и реалистичной, но понимание его отношения ко мне на тот момент мне такого удовольствия не приносило, как сейчас.

Вспомнил теперь про нож и улыбку. Согласен, когда я знал, что Костя и Дима меня открыто ненавидят, я был предупреждён об опасности. Улыбка на их лице в последнее время могла бы значить, что опасность только возросла, но их удовольствие от игры, от положительных результатов и общения со мной было вполне искренним, открытым.

Проснувшись утром, я почувствовал себя как никогда отдохнувшим. Первым делом сел на кровати и направил внутренний взор на источник. Да, он теперь не светился, как до перехода на вторую ступень, был довольно тусклым, но теперь он стал чуть больше. Нет, мне не показалось, он действительно больше! Хоть и всё равно кажется крохотным, но заметно больше, чем был до этого.

– Хорошо отдохнули, Михаил Фёдорович? – спросила с улыбкой София, когда я поправлял жабо перед зеркалом собираясь идти на завтрак. – У вас такой свежий и довольный вид.

– Когда уходит тревога, на душе становится легче, а улыбка становится шире, – сказал я, обернувшись к девушке. – Наконец‑то нашли со всеми общий язык.

– Вот и замечательно, – вздохнула с улыбкой София. – И среди слуг все говорят, что наконец‑то всё успокоилось, нет той дёрганности и ощущения страха, что были в первые дни.

– Страха? – удивился я. – А чего бояться, меня что ли?

– Ну почему сразу вас? – спросила девушка, сразу нахмурившись. – Вы вызывали некоторую настороженность, неопределённость, ждали чего‑то странного, необычного. Сама обстановка какая‑то страшная была. Все боялись и не знали, что дальше будет. Ещё повар этот пострадал. Какую‑то новую специю в десерт положил, а там яд оказался.

– Это все так говорят? – усмехнулся я.

– Это он так сказал, – снова вздохнула София. – Перед тем как его выпороли и бросили в темницу в подземельях замка. Жалко его.

– Понимаю, – кивнул я. – Он мог и не знать, что это за специя такая, использовали в тёмную. Вопрос только, откуда эта таинственная специя вообще взялась?

– Так кто же теперь ответит, ваше сиятельство, – ухмыльнулась служанка. – О том ни вы, ни я уже не узнаем. Ну может это и к лучшему, у вас же теперь мир, да?

– Надеюсь, – кивнул я, хотя у самого настроение несколько подпортилось.

Если бы я изначально знал, как меня примут младшие дети князя в замке, что будет это противостояние, большой вопрос, поехал ли бы я сюда? Хотел стать настоящим магом. А наверно поехал бы, всё равно. Если отмотать всё назад, просто чуть переиграл бы, чтобы и самому не отравиться, и слуга остался жив.

С другой стороны получается, что его жертва насторожила Каменского и напугала княжичей. Я обзавёлся перстнем, который всё ещё при мне, вероятность отравления теперь исключена. А спусти тогда всё на тормозах, не отравись слуга насмерть, и могло бы пойти по другому пути. Значит в этом суровом мире его жертва для меня оправдана, но человека всё равно жалко. И повара того в итоге, если его и правда использовали втёмную.

По пути к обеденному залу я встретил Александра. Княжич тоже был в хорошем настроении, улыбнулся при встрече и первым протянул мне руку.

– Ну что, отдохнул? – спросил он, продолжая улыбаться. – Сил набрался? Готов к новым подвигам на тренировках?

– А что, мне там предстоят прямо подвиги? – я несколько насторожился.

– Ну это уже от твоих наставников зависит, – усмехнулся Александр, пропуская меня вперёд, когда слуга открыл дверь. – Насколько я знаю, отец просил взяться за тебя по серьёзному. В свете нашей поездки к царю и настойчивости его советника, быстрое улучшение боевых навыков пойдёт на пользу, сможешь за себя постоять. Иногда даже жалею, что меня родители жалели, как первенца, старались не перенапрягать тренировками и учёбой, мол успеется. Сейчас уже на пару ступеней выше забрался бы.

– А ты куда‑то торопишься? – спросила Софья Фёдоровна, которая уже сидела за столом. – Ты и на своей третьей ступени такое вытворяешь, аж мурашки по спине, а скоро и четвёртая будет. Доброе утро, кстати!

– Доброе утро! – сказал я практически хором с Александром и уселся за стол рядом с Софьей. – Но я не вижу ничего плохого, что Александр стремится повысить ступень быстрее, это ведь откроет новые возможности.

– Тут я с тобой согласна, – кивнула княжна. – Но одно дело стремиться вверх, и совсем другое – сожалеть о том, что раньше это не сделал. Время вспять не повернёшь, надо жить дальше и делать то, что тебе нравится, что ты хочешь, – девушка сделала паузу, взяв со стола салфетку, потом продолжила. – И то, что надо для рода.

– То, что надо для рода, желательно ставить на первое место, – заметил Александр, сразу посерьёзнев. – Тогда и тебе будет хорошо. А для рода надо быть сильным, иначе в этом мире не выживешь. Человек человеку волк, надо бороться за место под солнцем.

– Опять ты с утра пораньше тоску нагоняешь? – недовольно произнесла княжна. – так послушаешь тебя и жить не захочется, когда знаешь, что все готовы друг другу глотку перегрызть.

– Ну ты не преувеличивай, – усмехнулся Александр. – Если все аристократы друг другу глотку перегрызут, на том царство Русское и закончится. Настороженность надо иметь и силу, тогда тебя будут уважать и опасность не подкрадётся незаметно, вот я к чему веду.

– Ну да, и постоянно помнить, что человек человеку волк, – снова вздохнула Софья.

Александр не стал больше спорить, едва заметно махнул рукой и повернулся к распахнувшейся двери в обеденный зал. Вошли Костя с Димой. Лица спокойные, умиротворённые. Выглядит вполне реалистично. Какую маску не надень, а напряжение всё равно почувствуешь. К тому же они не такие матёрые светские волки, у которых жизнь не раз висела на волоске и зависела от градуса реалистичности приветливой улыбки.

– А здорово мы вчера шары покидали, – сказал Костя, усаживаясь за стол и не сдерживая довольной улыбки, покосилмя на меня.

– У тебя неплохо стало получаться, – сказал я парню, встречая улыбкой его взгляд. – На соревнования уже можно выезжать. Ещё немного и Куракиных без моего участия победите.

– Ты просто не всё знаешь, – с некоторой гордостью и плохо скрываемой улыбкой сказал вдруг Дмитрий. – Мы после обеда с Костей вдвоём тренировались. У него шар пару раз возле самого кошонета остановился, палец не просунешь.

– Ого! Отлично! – воскликнул я от души и привстал, протягивая парню руку через стол. – Поздравляю!

Костя, сначала немного смутился, но потом улыбнулся, тоже привстал и пожал мне руку.

– Какое приятное зрелище с утра! – громко изрёк Фёдор Алексеевич, входивший в этот момент в обеденный зал. – В такие моменты понимаешь, что живёшь не зря и жизнь налаживается.

– Всё будет хорошо, отец, – сказал я, быстро сумев преодолеть внутренний барьер, всё‑таки называть князя отцом меня пока немного напрягало, но раз так надо…

– Всё обязательно будет хорошо, – подтвердил Пожарский, всё с той же довольной улыбкой усаживаясь на своё место.

Княгиня тем временем лишь снисходительно улыбнулась, пожелала всем доброго утра и села за стол.

– У меня есть к тебе хорошая новость, Михаил, – сказал вдруг князь, внимательно глядя мне в глаза, но продолжая при этом загадочно улыбаться.

– Меня возьмут в академию без испытаний? – в шутку предположил я.

– Ну это ты уже перегнул, – усмехнулся Фёдор Алексеевич и покачал головой. – Ты же хочешь съездить на родину в Хорошевку? Посмотреть, как там дела, немного пообщаться. Пока такая возможность есть. Когда поступишь в академию, у тебя до лета такой возможности не появится.

Когда он это сказал, у меня невольно на глаза навернулись слёзы, а лицо расплылось в счастливой улыбке. Я уже много раз об этом думал, да всё не было подходящего момента, постоянно какие‑то события, а тут вдруг вот как.

– Ну так ты поедешь? – спросил князь, когда пауза затянулась.

Ведь видел же по его лицу, что он уже знает ответ, но он хотел, чтобы я сказал это вслух.

– Да, конечно, – кивнул я, продолжая улыбаться и опасаясь, что по щеке пробежит предательская слезинка, но вроде отлегло, справился с эмоциями. – Только можно один вопрос?

– Почему же нет? – ухмыльнулся мужчина, продолжая внимательно смотреть мне в глаза.

– Сами знаете, жизнь в деревне нелегка, хотелось бы хоть немного облегчить их существование, помочь материально, – сказал я, немного смущаясь, ненавижу просить об одолжениях. – У меня пока довольствия нет, да я в нём здесь и не нуждаюсь, поэтому нечего пожертвовать. Мог бы им свой камзол оставить, да что они с ним делать будут?

– Я тебя услышал, Михаил, – ответил князь с улыбкой. – Помощь твоей семье организуем в лучшем виде, об этом можешь не беспокоиться. Да я и сам об этом думал, надо же отблагодарить тех, кто вырастил и воспитал моего будущего преемника. Поездка состоится завтра. Барону Каменскому там надо решить кое‑какие свои дела по пути, заодно и в качестве охраны тебе будет. Хоть об этой поездке никто и не знает, поедете на простом дилижансе, чтобы не светиться.

– Верное решение, отец, – сказал я, второй раз подряд это слово произносилось легче. – Меньше знают – крепче спят.

– А сегодня тебе предстоит трудный день, – князь это сказал, не прекращая улыбаться, а я уже невольно напрягся. – Ты достиг второй ступени и тренировки выходят на новый уровень, Герман Рейнгольдович и Иван Захарович не дадут соскучиться.

– Так это же я только за! – невольно воскликнул я, самому уже не терпелось проверить на что я теперь способен.

Эх, как же далеко ещё до одиннадцатой ступени… Если верить всему, что говорят, то я стану реально могущественным магом. Иногда задумываюсь над этим и самому становится немного страшно. Особенно когда вспоминаю рассказ Софии, как раньше господа на дуэль сходились, а простолюдины бежали куда глаза глядят, стараясь как как можно быстрее достичь горизонта.

Одно точно знаю, на тёмный путь я никогда не встану, я вам не Энакин. Сила остаётся силой, пока она идёт во благо, а в противном случае любая сила – проявление слабости. Да, ситуации бывают разные, враги бывают разные и всё такое, но человеческого лица терять нельзя. Так меня учил отец. Мой настоящий отец, который меня растил и воспитывал в том мире, из которого я попал сюда по глупости. Если бы я не полез тогда на тот склон…

* * *

– У вас такой решительный и серьёзный вид, ваше сиятельство, – начала София, когда я, облаченный в синий тренировочный костюм шёл на встречу с Берштейном, наставником по магии, – словно вы идёте на войну с полянами по призыву царя‑батюшки и судьба всей Руси решается.

– Ну ты уж не преувеличивай! – невольно рассмеялся я. – Просто задумался. Князь предложил завтра в родную деревню съездить, вот я мысленно уже в пути. И в то же время уже на тренировке, представляю, как она изменится на второй ступени.

– Ой, а мне‑то как интересно, ваше сиятельство! – с довольной улыбкой произнесла девушка, пытаясь заглянуть мне в глаза и понять, что же меня волнует больше. – Я на каждую вашу тренировку хожу словно в театр какой, так это всё завораживает.

– И на дуэль бы посмотрела? – спросил я с ухмылкой. – На бои на поражение. Люди там ставки на бойцов делают.

– Ой, нет! – София сразу посерьёзнела и замотала головой. – На тренировке я же знаю, что ничего плохого не случится, разве что только случайно. А настоящий поединок – это очень страшно. Когда люди делают всё, чтобы уничтожить соперника… Жутко. Даже когда вы с Савелием сошлись на деревянных мечах, мне уже было страшно. А когда он огнём кинул, так я и вовсе чуть в обморок не упала. А на тренировке тоже страшновато, но как‑то спокойнее, интересно.