Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц)

Глава 15

– Нам сюда, – сказала София, указывая на дверь.

Дверь красивая, резная, но намного скромнее большинства других. Скорее всего это что-то типа запасного выхода, пользовались ей явно не часто. Засов был уже сдвинут в сторону, значит недавно кто-то через неё вышел.

Я потянул за ручку, и дверь с жалобным скрипом поддалась. А за дверью меня ждала красота. Фигурно подстриженные кусты, цветущие клумбы, правильной формы деревья. Сразу видно, что саду уделяли много внимания, и он играл для хозяев не последнюю роль. Замечательное место для отдыха и уединения. Тут и там среди деревьев виднелись небольшие беседки, в которых можно укрыться от дождя при необходимости, но немало было скамеек и вдоль дорожек, под деревьями, возле клумб.

Всё это я оценил за несколько секунд и продолжил сканировать сад взглядом. Моей целью сейчас было не отдохнуть, а найти двух высокородных хулиганов, которые уже второй раз за сегодня незаслуженно обидели свою сестру.

Почему-то мне реально хотелось за неё вступиться. Возможно потому, что она ко мне была более лояльна из всей княжеской семьи. На второе место я поставил бы самого князя, а вот княгиня под большим вопросом. Хоть она и улыбается, глядя в глаза, но от неё в этот момент разит арктическим холодом, приветливость искусственная, словно вынужденная. Насчёт Александра я пока так и не понял. Княжич вроде как не против, но и не за меня.

– Наверно они там, – сказала София, указав на дальний угол сада. – Отсюда не видно просто. Они любят там все вместе порой собираться.

– Спасибо, но дальше я сам, – сказал я гувернантке, присматривая дорожку в нужном направлении. – Подожди меня здесь.

– Вы уверены? – засомневалась девушка.

– Да, – коротко ответил я и пошёл вперёд, в обозначенный девушкой край сада.

Пройдя пару изгибов дорожки, предназначенной явно для неторопливых прогулок, я увидел наконец беседку, в которой сидели два брата. Заметив меня издали, они встали и сделали по шагу вперёд, но дальше не пошли, ждали моего приближения.

Я шёл спокойным уверенным шагом, ведь я ни за кем не гнался, от меня никто не убегал, меня просто ждали, но явно без радости на лицах. Я остановился шагах в десяти и внимательно посмотрел обоим в глаза, которые сейчас как никогда были наполнены ненавистью.

– Ты чего пришёл? – прошипел сквозь стиснутые зубы старший брат Дмитрий.

– Хотел с вами поговорить, – спокойно ответил я, на невежливый вопрос. – Пора расставить, как говорится, точки над «и». В первую очередь больше всего хотелось бы понять суть вашей неприязни ко мне, в чём её смысл? Может быть тогда ваши действия будут для меня более понятны.

Младший брат Константин даже скривился, слушая меня. Он рванул было вперёд и открыл рот, чтобы высказать всё, что накопилось, но Дмитрий остановил его рукой, отодвинув назад.

– Подожди, Костя, я скажу то, что надо, – обратился старший брат к младшему, потом снова повернулся ко мне. – Нам с тобой нечего обсуждать, деревенщина. Убирался бы ты отсюда в родную деревню, коров пасти, нечего тебе в нашем замке делать. Сгинь лучше сам, не заставляй нас тебе в этом помогать.

– Поспешу вас огорчить, братишки, но уходить я никуда не собираюсь, – ответил я всё так же спокойно. – Не вы меня сюда позвали и не вам я обязан нахождением здесь, значит и не вам решать. Раз князь, ваш отец, счёл нужным, то так и будет, нравится вам это или нет.

– Смерти себе ищешь, деревенщина? – ещё более злобно прошипел Дмитрий.

– Я вам не тварь дрожащая, чтобы мне такими угрозами сыпать, – усмехнулся я. – Да вы на такое сами и не способны, только записки ночью подсовывать – вот ваш конёк. Я в последний раз предлагаю мирные переговоры и выяснение отношений и обстоятельств раз и навсегда.

– Уходи, идиот, если ты смерти не хочешь прямо здесь и сейчас! – практически выкрикнул Дмитрий и опасливо заозирался, словно боялся каждого куста.

Как же мне хотелось сейчас просто настучать обоим по их надменным и искажённым яростью лицам, но, к сожалению, я не могу себе этого позволить. Не исключено, что это провокация, чтобы настроить Фёдора Алексеевича против меня. Если я сейчас навешаю братцам фингалов, они ведь такого напоют, что меня не то, что домой отправят, а засунут в самую глубокую выгребную яму в подземельях замка, наслаждаться их продуктами жизнедеятельности до скончания веков, а точнее моего века.

– Значит по-нормальному разговаривать вы не хотите? Ладно, – развёл я руками. – Насильно мил не будешь. Тогда просто извинитесь перед вашей сестрой, она ни в чём перед вами не виновата. Софья Фёдоровна действовала скорее всего по поручению отца.

– Перед предательницей извиняться не собираемся! – выкрикнул то и дело рвавшийся в бой Константин.

Ведь даже не догадывается парень, что я уложу его одной левой.

– Предатели здесь вы, а не она, – произнёс я, не меняя интонаций. – Потому что Софья Фёдоровна действовала в интересах семьи, а вы идёте поперёк. Рано или поздно вам достанется от отца как следует, а я не буду даже руки марать об княжичей, у которых вдруг расплавился мозг. Напоследок предупреждаю: если вы ещё будете затевать против меня какие-нибудь гадости, то получите в ответ втройне, запомните это.

– Да что ты можешь вообще против магов огня⁈ – снова выкрикнул Константин, вырываясь вперёд. – Ты, поганый воздушник⁈

– Вот тогда и посмотрим, кто что может, – ответил я, спокойно развернулся и пошёл прочь.

– Вот и вали отсюда, деревенский ублюдок! – крикнул мне вслед младший брат.

В принципе я другого результата переговоров особо и не ожидал, но попытаться стоило. Жаль, что они не прислушались к голосу разума. Обсуждение проблемы наверняка могло бы разрешить ситуацию. Парни поняли бы, что я не представляю для них угрозы, что вертится у них в головах, а вот за их идиотские поступки хотелось бы им поугрожать более реально.

Всё бы хорошо, да сделав с десяток шагов, я вдруг услышал треск огня позади. Резко обернувшись, я увидел, как младший брат формирует в руках сгусток пламени. Дмитрий попытался остановить его, но было уже поздно, произведён замах и фаербол летит точно в меня.

Моя реакция была быстрой. Меньше, чем через секунду, я сформировал туго скрученный вихрь, который отправил навстречу фаерболу, рассекая его на лету. Сгусток пламени разорвало и разметало вокруг. Ещё одно движение руки и смерч развеялся в воздухе, так и не достигнув нападавшего.

Братья замерли, как восковые фигуры. По обеим сторонам от тропинки из газона поднимались струйки дыма, где пламя смогло поджечь траву. Попыток повторить нападение на меня никто не предпринимал.

– Всего доброго, господа, – сказал я невозмутимо. – Приятного вам ожидания отцовского гнева, он с вами шутить не будет. Зря вы взялись за Софью Фёдоровну, этот безумный жест сыграл против вас гораздо больше, чем против меня.

Братья напряжённо молчали, продолжая сверлить меня лютыми взглядами, а я просто развернулся и ушёл, победоносно покинув место короткого боя. Шагов за своей спиной я так и не услышал. Пусть маленькая, но победа, а теперь стоит ожидать ответный удар. Естественно исподтишка, по-другому они не умеют.

София нервно прохаживалась из стороны в сторону недалеко от входа в замок. Увидев меня, девушка невольно улыбнулась и пошла навстречу.

– Как разговор? – поинтересовалась она. Почему-то в её вопросе я уловил больше поиск повода посудачить с подружками, если они у неё здесь есть.

– Примирения не вышло, – коротко ответил я, не углубляясь в подробности. – Извиняться перед сестрой они не намерены. Дети.

– Да уж, – покачала головой гувернантка. – Те ещё детки. Уж дюже колючие. А Софья Фёдоровна не такая, она хорошая. Да и Александр намного лучше, чем эти двое.

– Спасибо за информацию, – ухмыльнулся я. – Но я уже заметил.

Софья на мгновение нахмурилась, решая, как воспринять мой ответ, но потом, увидев часы на стене в коридоре, всплеснула руками.

– Ваше сиятельство, мы же с вами так можем на тренировку у Ивана Захаровича опоздать! – воскликнула девушка, ускорила шаг чуть ли не вдвое и обернулась ко мне. – Идёмте быстрее, можем ещё успеть. Вам же ещё переодеться надо.

* * *

Зелёный тренировочный костюм надет, я поправил воротник рубашки перед зеркалом, и мы с Софией поспешили на встречу с Иваном Захаровичем. Дорогу в эту башню я тоже уже запомнил, но не отказался от общества гувернантки по пути по другим соображениям.

Пока я размашистым шагом шёл в сторону нужной башни, а Софья семенила рядом, борясь со сбившимся дыханием, я продолжал думать о своём. Я так до конца и не понял, в чём суть вражды Кости и Димы со мной.

Так-то ясно, они, возможно, решили, что новый нежданный ими член семьи может отжать у них наследство и сам стать князем. Но почему тогда Софья Фёдоровна ко мне отнеслась благосклонно? Допустим, княжна будет отдана замуж и станет княгиней в другом княжестве, логично.

Но почему тогда Александр, старший сын Фёдора Алексеевича, нормально на меня реагирует, вполне спокойно? Ведь по идее это именно для него я являюсь конкурентом. Теоретически. Тогда именно он и должен строить козни против меня и стараться выжить из замка.

А может… Может так и есть? Может он просто слишком хитёр, чтобы светиться в этом противостоянии? Отец сказал надо, а Саша сказал: «Да, папа»? А потом потихоньку подзуживает младших братьев, придумывая для них страшилки, чтобы усилить их рвение?

Нет, тут тоже не срастается. Когда отец узнает об их проделках, а скорее всего узнает. Да одно только метание салфеток и демонстративный уход из-за стола чего стоят, тут без разбора полётов точно не обойдётся. Тогда Константин, как самый младший скорее всего сдастся и выложит всё как на духу. Когда парню будет грозить какое-нибудь серьёзное наказание, он наверняка сдаст Александра, как инициатора противостояния.

Всё это очень интересно, но пока что совсем непонятно. Эх, не рождён я в эпоху великих интриг и не рос при дворе, там это у всех в крови. В моём мире противостояния и интриги были гораздо проще, предсказуемее.

И какова наша тактика? Наблюдаем и стараемся не лезть на рожон и в гущу событий. Однако, инстинкт самосохранения никто не отменял, с сегодняшнего дня стул и нитка будут на посту каждую ночь. Можно и ещё что-то придумать, какие-нибудь ловушки, пугалки. А может и не надо, просто подналечь на магию и фехтование.

Кстати, о фехтовании, у меня ведь нет никакого личного оружия, даже тренировочного. Если на меня кто-то нападёт с клинком в руках, чего в складывающейся ситуации нельзя исключить, то мне даже отбиваться нечем. Или надеяться только на магию? Пока что в этом направлении я не слишком силён. Надо проработать этот вопрос.

София сдала меня с рук на руки Ивану Захаровичу, тот хищно улыбнулся и жестом дал понять, что занятие начинается с бега, как всегда. Куртку на крючок, расстегнул рубашку чуть ли не до пояса и вперёд.

В прошлой жизни я занимался бегом и знал, как надо делать правильно. Не особо натренированное в этом плане новое тело поддавалось туго, но правильно поставленное дыхание и выбранный средний темп творили чудеса. В этот раз я те же сорок кругов пробежал по манежу, не так сильно запыхавшись.

После силового компонента тренировки, мы приступили к самому фехтованию. Я нацепил на себя плетёные корзинки, выполнявшие роль кирасы и шлема, тренер же к ним снова не прикоснулся, взяв только деревянный меч со стойки.

– Прямой, косой, колющий в шею, колющий в корпус, снизу! – подавал мне одну за одной команды Иван Захарович и я старался максимально быстро это произвести. – Медленно! Где работа корпусом? Где сила удара? Как ты бьёшь? А ноги вообще, чем занимаются?

Непрерывные недовольные окрики на самом деле придавали сил и решимости. Я старался контролировать каждый шаг, вкладываться в каждый удар, отчего уже начали неметь руки, а по внешнему виду моего тренера можно было подумать, что он просто отдыхает. Порой казалось, что ещё немного, и он заснёт от скуки.

На самом деле всё было не так. Лицо наставника было невозмутимым и скучающим, а вот глаза следили за каждым моим движением, каждым шагом, каждым взмахом. Он не пропускал ничего, ни единой ошибки, и всё тут же озвучивал в своих комментариях, словно стучал по лбу молоточком, вбивая знания, словно гвозди.

– Ты только посмотри сам, как ты левую руку держишь! – воскликнул громче обычного наставник. – Ты то словно со щитом сражаешься, то, как балерина на сцене! Каждое движение свободной руки тоже должно быть осмысленным и отработанным, участвовать в нанесении каждого удара! Следи за мной!

Иван Захарович перешёл в атаку, нанося удары меньше, чем вполсилы, судя по лёгкости исполнения, но мне и этого хватало сполна. Я старался не упустить ни одного движения наставника, чтобы не пропустить удар, в том числе и движения свободной левой руки. Теперь я понял, что её не просто надо убрать, чтобы не мешала, она должна принимать непосредственное участие в этом танце смерти.

– Уже чуть лучше, – бросил Иван Захарович, с картинной лёгкостью отражая мои атаки. – Даже чуть лучше, чем трёхлетний ребёнок.

Я воспринял от него такую оценку, как комплимент, и начал атаковать усерднее, когда вдруг тренировочный меч с треском вылетел из моей руки, пальцы занемели, а плетёный доспех на груди хрустнул от проникающего удара наставника, от которого меня отбросило назад.

– Лучше, – сказал наставник, в то же время тяжело вздыхая. – Но всё равно пока на поле боя ты беспомощен, как ребёнок. Но уже не трёхлетний, а, наверное, четырёх. Что вы там маги себе думаете, повелеваете стихией и можете всех победить? Мана во время боя имеет свойство заканчиваться, и тогда с таким навыком фехтования, как у тебя, ты становишься лёгкой добычей простого опытного бойца, который без огнива костёр не разожжёт и свечу не открыв рот не задует. Так-то вот, Михаил Фёдорович.

– Понял, мастер, – кивнул я, успокаивая сбившееся дыхание.

– На исходную, ученик! – крикнул вдруг Иван Захарович и мгновение спустя сделал резкий выпад, нанося косой удар.

Я успел поставить блок, но на мгновение позже, чем надо. Тренировочный меч наставника встретился с моим, который только пошёл ему навстречу, и как следует ударил меня по плетёному шлему прямо над ухом. Темя взорвалось болью, в глазах потемнело, а в левом ухе свистело так, словно туда вставили паровозный свисток.

Быстро оценив моё состояние, Иван Захарович резко подошёл, стащил с меня покорёженный шлем и приложил ледяную ладонь к ушибленному месту. Она была именно ледяная, а не просто прохладная, как с улицы осенью. Больше, чем уверен, что здесь присутствует магия. Только вот магия чего, холода? Возможно.

Боль в темени быстро отступила, и наставник убрал свою ладонь, покрывшуюся инеем. Значит я не ошибся, это магия.

– Очень полезный навык в бою и в драке, – сказал Иван Захарович, рука которого быстро обрела нормальное состояние. – Советую изучить, не раз пригодится.

– Не знал, что вы маг, мастер, – сказал я, проверяя наличие шишки на голове. Её не было, что очень странно после такого удара.

– А я и не маг, – усмехнулся наставник. – У меня нет особого дара, как у тебя, и я не проходил инициацию. Это всё на базе бытового, и обучиться могут многие, было бы желание. А уж у тебя-то точно должно получиться.

– Научите? – спросил я, бросив взгляд на валявшийся на песке покалеченный плетёный шлем.

– Сам научишься, – усмехнулся Иван Захарович. – А я потом проверю. Бери новый шлем и на исходную. Этот выбрось.

* * *

Фёдор Алексеевич был взволнован, как никогда, правда старался вида не показывать. Но и скрывать одолевающую его бурю эмоций у него не особо получалось. Уж тем более от супруги, с которой он прожил четверть века.

Екатерина Васильевна сидела в его кабинете в кресле для посетителей и наблюдала, как муж нарочито неспешно подошёл к окну и якобы скучающим взглядом обвёл небольшой парк, что находится позади замка. То самое место, где дети периодически собирались, чтобы пообщаться потихоньку без взрослых, было отсюда прекрасно видно.

Дмитрий и Константин находились именно там и о чём-то довольно эмоционально разговаривали. Причём довольно давно. Фёдор Алексеевич наблюдал за ними исподволь, стараясь не акцентировать, что смотрит именно туда.

– Дорогой, ну зачем ты так нервничаешь? – мягко спросила князя супруга, наблюдая, как он сжал пальцы руки у себя за спиной. – Ну может мальчики что-то недопоняли, мало ли что бывает? Просто объясним им ещё раз, чтобы не было недоразумений, и всё будет улажено, вот увидишь.

– Они перешли грань, Екатерина, – медленно произнёс Фёдор Алексеевич, стараясь говорить спокойно, и у него это почти получалось. Ключевое слово «почти». – Мало того, что они так неприязненно относятся к Михаилу, но они ещё и оскорбили Софию, а ведь это даже не её инициатива была, это я её попросил позаниматься с Михаилом.

– А зачем вообще ты это придумал, дорогой? – немного холодно произнесла княгиня.

Холодок от этой фразы князь почувствовал спиной. Он прекрасно понимал, что и супруга против официального усыновления бастарда, но она-то понимала, что иного пути нет. Так зачем же тогда себя так настраивать?

– Направил бы к нему Вячеслава Петровича, – продолжила Екатерина Васильевна, – он бы выяснил, в каких науках следует этого молодого человека подтянуть, чтобы он справился с вступительными испытаниями в академии. Зачем было подговаривать Софью?

– Что значит «подговаривать»? – немного напряжённо спросил Фёдор Алексеевич. – Ты говоришь так, словно я затеял какую-то пакость и подтолкнул на неё дочь в качестве исполнителя.

– Боже, откуда такие выводы, Фёдор? – спросила княгиня, картинно вскинув брови. – Я вовсе не это имела ввиду. Просто если наши дети никак не могут пока принять новые условия, то зачем давать им такие задания? Пусть немного привыкли бы, смирились, может ещё и подружатся.

– Вот именно с этой целью я и дал поручение Софье, а не Вячеславу Петровичу, – тихо сказал князь. – Чтобы пообщались, посмотрели друг на друга внимательнее, нашли точки соприкосновения. Так и привыкнуть проще будет, чем находясь постоянно в противоположных сторонах замка и встречаясь раз в день за ужином.

– Бедная девочка, – сказала княгиня совсем тихо, но с расчётом, что супруг её всё же услышит. – И за что ей это всё?

– Между прочим, Софья нашла Михаила довольно интересным и далеко не глупым человеком, Катерина, – наставительным тоном произнёс князь. Такой его тон супругу крайне раздражал, но она всегда это скрывала, все двадцать пять лет совместной жизни. – Дочь сказала, что он неплохо ориентируется в математике и даже в физике, но практически совсем не знает историю государства, словно жил отрезанным от цивилизации.

– Федя, родной, – промурлыкала вдруг княгиня, и такая её манера разговора не нравилась уже князю, но он ей об этом никогда не говорил. – Ну какая там может быть цивилизация в деревне? Коровы, свиньи, навоз и работа с утра и до вечера – вот суть их существования. Я вообще удивляюсь, откуда парень знает таблицу умножения, ведь в подавляющем большинстве деревень и сёл даже школ нет. А если и есть, то обучают самым основам, базовой грамоте, чтобы в ведомости могли расписаться, да подсчитать урожай, чтобы правильно отдать десятину, вот и всё.

– Я давно считал, что эту ситуацию надо менять, – сказал князь, отвернувшись от окна и неспешно прохаживаясь по кабинету. – не дело это, что большая часть населения остаются безграмотными. Мы часть великого государства как-никак. На западе давно уже есть школы в каждом уголке, люди в деревне книги читают. А у нас кругом одна темнота и безграмотность.

– А зачем бежать впереди кареты, дорогой? – спросила княгиня с некоторой ехидцей, на которую князь старательно не реагировал. – Когда царь даст распоряжение, тогда и начнут по всему царству образовательную реформу, грамотность в массы и всё такое прочее. Зачем искать проблем на собственную голову? Разве что только чтобы выделиться перед государем, выслужиться. Да только не всегда подобные инициативы находят ожидаемый отклик со стороны государя. Иннокентий Михайлович тот ещё консерватор, ты же знаешь. Для него старинные традиции значат гораздо больше, чем шагать наравне со временем…

– Вот именно поэтому нам и нужен бастард с пределом в одиннадцатую ступень, – перебил её Фёдор Алексеевич. – Именно поэтому Михаил здесь, а не в своей деревне, в своей семье. Он может обеспечить нашей семье спокойное существование и только благодаря ему нас не выставят с исконно наших земель, как ставших ненужными. Именно на него вся надежда, как они не понимают? Да мне порой кажется, что и ты этого не понимаешь.

– Отчего же, Фёдор, – неожиданно мягко улыбнулась Екатерина Васильевна. – Я это прекрасно понимаю. Но и ты пойми, не могу я так резко отодвинуть детей в сторону и начать любить совершенно чужого человека, даже если ему и предстоит спасти наш род от изгнания.

– Это я прекрасно понимаю. Я тоже не могу с разбегу признать его равным своему сыну, но у нас просто нет иного выхода, – сказал князь и тихо, но очень тяжело вздохнул.

Мужчина медленно вернулся к окну, и ненавязчиво просканировал парк взглядом, снова переведя взгляд на беседку, где только что сидели Дмитрий и Константин. Теперь их не было во всём парке, значит скоро придут.

– Ребята идут ко мне на разговор, похоже. Возможно даже не опоздают к назначенному времени, – сухо констатировал князь. – Я попросил бы тебя удалиться под благовидным предлогом, это будет мужской разговор.

– Только будь помягче с ребятами, – теперь уже не скрывая тревоги произнесла Екатерина Васильевна, зная вспыльчивость своего мужа. – Я тебя прошу.

– Я не враг своим детям, дорогая, – сухо ответил Фёдор Алексеевич и в этот раз уже у его супруги по спине пробежали мурашки. Уж слишком хорошо она знает своего мужа и его настрой.