Текст книги "Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Ситуация накалялась, нас начали окружать, оттесняя к реке и отрезая от стоявшего недалеко дилижанса. Я успел тяжело ранить ещё двоих, метнув в них воздушное лезвие, до третьего дотянулся мечом, когда появилась жгучая боль в левой руке, всё же достали. Посмотреть на соратников не было физической возможности, но я слышал лязг стали и видел краем глаза сверкание зачарованных мечей.

Главарь стоял прямо позади бойца, осаждающего меня градом ударов, и хищно ухмылялся, предвкушая скорую победу. Потом он резко обернулся на звук боевого горна и дробный стук копыт позади. Я уже думал, что к ним ещё идёт подкрепление, но теперь это были закованные с головы до ног в железо гвардейцы князя Пожарского, их флаги я запомнил и герб узнал.

Опустив копья, гвардейцы с громким боевым кличем врезались в строй противника, сметая его на пути и втаптывая в дорожную пыль, вышибая всадников из седла, один вместе с лошадью рухнул в реку. Несколько пеших ринулись было в лес, но уйти смогли лишь двое или трое. Главарь отряда наёмников (а теперь не было никаких сомнений, что это они) лежал на спине посреди дороги, в его нагрудник упиралось копьё одного из гвардейцев.

– Не убивай, это их главарь! – крикнул гвардейцу Каменский прежде, чем тот успел проткнуть наёмника. – Его надо как следует допросить, а остальных в расход.

Тот гвардеец так и замер, прижимая главаря копьём к земле, а остальных просто сбросили с обрыва, кого не успели убить.

– А почему остальных было не взять в плен? – спросил я у барона, когда на пятачке у леса не осталось ни одного живого наёмника, а всё пространство от берега до леса заполнили закованные в латы бойцы.

– А на кой‑они нам? – отмахнулся Борис Николаевич. – Мусор. Из этого можно больше информации добыть, те могут ничего и не знать.

В этот момент Каменский как раз подошёл к лежавшему на земле главарю организованной группы наёмников.

– Ну, чей ты пёс, говори! – голос барона сейчас был жёстким.

Воин без знаков отличия и геральдики просто молча смотрел на него, не собираясь говорить ни слова. Губы плотно сжаты, на висках играют желваки, но в глазах был не испуг, скорее разочарование.

– Ребята, поставьте его на ноги, – обратился Каменский к конным гвардейцам.

Несколько человек спешились, рывком подняли наёмника с пыльной дороги, тут же нацепив на него грубые тяжёлые наручники, сведя руки за спиной. Барон бесцеремонно начал его обыскивать, профессионально проверяя каждый карман и складку одежды, потом откуда‑то из‑за спины воина вытащил небольшой кинжал с серебристым клинком и чёрной рукояткой, украшенной таким же чёрным кристаллом.

– Из гильдии, – тихо произнёс Борис Николаевич, подбрасывая небольшой клинок на ладони. – Этот просто так ничего не скажет. Значит всё‑таки в замок, у нас там пыточного оборудования хватает, – барон зловеще усмехнулся и посмотрел в глаза наёмнику. – Ты рад? Деревянные сапоги примеришь?

Наёмник побледнел и чуть шире открыл глаза, но продолжал сохранять молчание.

– Правильно, не говори ничего, не надо лишать нас удовольствия, – сказал Каменский пленному и обратился к командиру гвардейцев: – надо доставить его в замок и чем быстрее, тем лучше. Отправьте с ним часть отряда, остальные пусть нас прикроют до Боровска, хотя я не думаю, что кто‑то ещё нас ждёт в таком же количестве.

– Будет исполнено, ваше благородие! – отрапортовал командир и тут же начал раздавать приказы.

Главаря скрутили дополнительно верёвками, перекинули через лошадь и фиксировали к седлу. Представляю себе его поездочку, путь не близкий. С пленным ускакало шесть человек, а остальные приняли походное построение метрах в пятидесяти впереди, дождались, когда мы тронемся с места и неторопливо двинулись вперёд, сохраняя дистанцию. Четверо гвардейцев пристроились в арьергарде.

– Да, с такой охраной к нам теперь никто не сунется, – сказал Каменский, усаживаясь поудобнее, потом посмотрел на меня, опустив взгляд на руку. – А тебя можно поздравить с первым боевым ранением?

– Ох, – спохватился я, подняв руку. – А я‑то думаю, отчего у меня там жжёт.

Адреналин отыграл и жжение в левом предплечье усилилось. Рукав здесь был рассечён и пропитан моей кровью. Прежде, чем снимать сюртук и рубашку, я приложил к области раны ладонь и заморозил. Полностью освободив руку от одежды, я увидел неглубокий, но длинный порез, швы здесь накладывать точно не нужно.

– Тьфу, я думал там рана, а там царапина! – воскликнул Виктор, посмотрев на мою руку. – А крови‑то напускал!

– Вскипела, видимо, – усмехнулся я, полностью снимая с себя сюртук и рубашку, вытирая ей остатки крови с руки, надо бы как следует отмыть потом.

Остап Афанасьевич уже достал для меня из закромов запасную одежду, и я охотно переоделся в чистое, хоть не буду теперь привлекать к себе внимание окружающих в городе.

– Больше никто не ранен? – спросил я у остальных, окидывая их взглядом.

– Вроде нет, – ответил Остап Афанасьевич, на всякий случай ощупывая себя.

– Даже не верится, что скоро Боровск и нормальная еда, – вздохнул Виктор, уставившись в окно.

– И номер для влюблённых, – добавил Каменский, после чего все дружно рассмеялись, сотрясая дилижанс.

А экипаж всё катил и катил, окраина города показалась лишь через час.

Глава 22

Когда подъезжали к Боровску, снова начал моросить дождь. Небо к этому времени уже полностью затянуло серыми тучами, до заката ещё далеко, но из‑за непогоды раньше времени на город опустились сумерки. Суеты на улицах было не так много, но из таверн шёл запах еды, раздавались хохот, брань, просто шумные разговоры и обсуждения прошедшего дня.

Выходя из дилижанса, я окинул взглядом полутёмную улицу, цепляясь взглядом за каждого случайного прохожего, уже в каждой тени подозревая угрозу и заговор. В каждом брошенном на меня взгляде мерещился скрытый умысел. Но город на самом деле не обращал на меня особого внимания и жил своей жизнью, в которой я чувствовал себя чужим.

В этот раз мы остановились не в гостинице, а в доме хорошо знакомого барону купца, что стоял чуть в стороне от центра. Зато здесь был крепкий высокий забор и собственная территория с просторным двором, складом, конюшней и двухэтажным флигелем, который полностью отдали в наше распоряжение.

Часть гвардейцев нашли приют в подсобном помещении возле конюшни, остальные вместе с командиром разместились в гостиной флигеля на первом этаже, мы разобрали комнаты на втором. Нам с Виктором снова досталась одна комната, правда теперь довольно просторная и с двумя отдельными кроватями, Степан примостился в чулане, а Каменский со старшим помощником во второй комнате, практически не отличающейся от нашей. Купец предлагал нам гостевые комнаты в самом доме, но Борис Николаевич наотрез отказался.

– Так будет и нам спокойнее, и вам безопаснее, – сказал он мужчине в возрасте в богато расшитом кафтане из дорогой ткани.

– У вас какие‑то проблемы? – насторожился купец.

– А когда у меня их не было? – усмехнулся Каменский. – Время сейчас неспокойное, всё может быть. Но ты не переживай, стражу и перед твоим домом поставим.

– И когда ты уже угомонишься? – вздохнул мужчина. – Немолодой уж, не тот бравый юноша, что через заборы прыгал.

– Когда чей‑то клинок меня угомонит, – отмахнулся барон.

Спать пока было рано, Степан растопил камин, и мы расселись перед ним на просторном диване, любуясь разрастающимися языками пламени и слушая успокаивающее потрескивание дров. Перед нами поставили низкий столик, на который слуги купца выставляли ужин. За нашей спиной за длинным столом сидели гвардейцы, которым разливали по мискам сытный кулеш на копчёном сале, вкус знакомый с детства, любимое блюдо в деревне. Я узнал его чисто по запаху и густому звуку разливания по мискам.

Наконец сервировка нашего стола завершена, и мы приступили к еде, все к этому времени изрядно проголодались.

– Это всё когда‑нибудь закончится? – спросил я у Каменского, методично отрезающего себе кусок мяса от зажаренного на вертеле сочного окорока.

– Ты про что? Погони и драки? – невозмутимо спросил барон. – На этот вопрос я тебе ответить не смогу. Ситуация, можно сказать, нестандартная. Это не просто мелкие распри на торговых путях, а нечто совершенно другое. Здесь за столом сейчас все свои и все понимают, что такого ещё не было в истории, чтобы княжеский род оказался под угрозой изгнания только потому, что слабый потенциал у наследников. Многие уже точили ножи, собирались делить сочный пирог, урвать лакомый кусок, а тут вон какой поворот. Поэтому ты и встал, как кость в горле у довольно влиятельного и могущественного князя Куракина. И не только.

– Повернулось так, что теперь от меня сейчас зависит судьба рода Пожарских, – добавил я.

– Ты уже в курсе, – кивнул Борис Николаевич. – Хорошо, что ты это понимаешь. И я рад, что мы смогли тебя найти.

– Так вы искали именно меня? – спросил я.

Пожарский некоторое время молчал, задумчиво глядя на меня и неторопливо жуя кусок мяса.

– Мы искали человека с высоким пределом, чтобы спасти род Пожарских, – сказал мужчина после затянувшейся паузы, мне показалось, что он мягко соскальзывает с темы вопроса. – Считаю, с тобой мне просто повезло.

– Вы меня не поняли, – покачал я головой, проявляя настойчивость. – Искали именно меня или просто человека с высоким потенциалом?

– А что сейчас изменит любой мой ответ? – ухмыльнулся Каменский. – Итог всё равно один. Теперь тебе надо поступить в магическую академию. Там под прикрытием короны тебе будет спокойнее, никто не посмеет открыто напасть или пытаться выкрасть оттуда, царская гвардия несёт ответственность за каждого ученика, так как вы – гарант безопасности государства и главный кулак самого государя. А там уже раскроешь все грани мастерства и станешь более самостоятельным. Я вижу в тебе большой потенциал, а Фёдор Алексеевич последнюю надежду.

– Не переживайте, я его не подведу, – уверенно сказал я барону, а тот снова посмотрел мне прямо в глаза. Я продолжил: – Он дал мне новую жизнь и открыл передо мной новые возможности. С вашей помощью, в том числе. Так что мне нет никакого резона поворачиваться ни к нему, ни к вам спиной, уходя в горизонт.

– Не знаю почему, – сказал с улыбкой барон. – Но я тебе верю. Ты действительно очень редкий экземпляр. И я сейчас не про предел в одиннадцать ступеней, а про человека. Ты из тех, кто сказал и сделал, а это очень ценно в людях.

– Сейчас вы мне немного льстите, – усмехнулся я.

– Ничуть, – покачал головой барон. – Предлагая репу, ты не дашь человеку камень, а именно так чаще всего выглядит выполнение обещаний немалого числа из дворян. В этом и есть главная суть льстивых улыбок и добродушных масок. Маски, кстати, ты так и не научился носить. Но, может оно и к лучшему?

Борис Николаевич пожал плечами и продолжил нарезать мясо небольшими кусочками, посыпая их солью и перцем. Степан всё это время жадно уплетал угощение и теперь уже развалился на небольшой кушетке в стороне от камина, где собирался провести ночь.

Гвардейцы по большей части поснимали доспехи и расставляли по гостиной топчаны, принесённые откуда‑то, отчего пройти по просторной комнате теперь было довольно сложно. Шесть человек снарядились в дозор, двое из них к купеческому дому. Мы поднялись на второй этаж и разошлись по комнатам.

– Даже отдельные кровати? – усмехнулся Виктор. – Скучно.

– Зато не получишь локтем в глаз, как это было на постоялом дворе, – парировал я, стаскивая с себя сюртук и сапоги. – Раскинешься звёздочкой, как ты любишь.

– Когда это ты узнал обо мне такие подробности? – удивился парень.

– Так стоило мне тогда встать с кровати, как ты тут же распростёр свои конечности, – хмыкнул я, падая наконец на кровать.

Дальше я раздеваться не собирался. Учитывая напряжённую обстановку, лучше всегда быть наготове. Даже меч сейчас лежал не в тайнике в дилижансе, а рядом со мной, как некоторые любят класть рядом плюшевого мишку или зайку.

– Странный ты человек, Миш, – сказал вдруг Виктор, гася масляную лампу и укладываясь.

– И что во мне странного? – поинтересовался я.

– Ты вроде как простой, почти деревенский, – начал рассуждать в темноте мой сосед. – Потом что‑нибудь как отчебучишь, что даже барон тебя не понимает, только делает вид. Как тебя вообще занесло в эту деревню?

– Если меня туда и занесло, то до осознанного периода жизни, – ответил я с ухмылкой. – Я этого процесса не помню. От грудничка и до момента, когда мне всучили ваш индикатор, я был деревенским. Если сомневаешься, мог бы спросить у моих родителей.

– Да не, я тебе верю, – вздохнул парень. – Просто мне иногда кажется, что ты не от мира сего. Словно тебя откуда‑то принесли для каких‑то особых целей, особой миссии.

– Когда кажется – надо как следует проморгаться, говорят помогает, – махнул я рукой в темноту. – Я лишь хотел стать магом. А вот это вот всё я никак не ожидал. Спасение рода, интриги и расследования. Жуть.

– Говоришь как‑то сложно, но вроде всё понятно, – продолжил тему Витя. – Странный ты.

– Спи, – буркнул я и устроился поудобнее. – Борис Николаевич разбудит небось ни свет ни заря.

* * *

Ночью я спал неспокойно. Замучили сны о прошлой жизни, выхватывая куски, перемешанные с новой реальностью с образованием жуткого коктейля. Регулярно просыпался, прислушиваясь к каждому шороху, но слышал только сопение Виктора и всхрапывания за стенкой.

Утром всё получилось, как я и предполагал – ранняя побудка, быстрый завтрак и пять минут на сборы, гвардейцы в полном облачении уже седлали коней. Небо только начинало светлеть, город ещё спал, лишь из пекарен уже доносился запах свежего хлеба, пекли калачи караваи к началу нового дня.

Стук копыт отряда гвардейцев и наших лошадей гулко разносились по непроснувшимся улицам, отражаясь от стен домов и каменной мостовой. Лишь выехав за городскую стену через никогда не закрывающиеся, но всё‑таки охраняемые ворота, я увидел солнце, робко выглядывающее из‑за леса. Утренний туман искал пути отступления и спускался в низины.

Все ехали молча, уставившись на пейзаж за окном. Мечи держали под рукой, но я был уверен, что сегодня они нам не понадобятся. Всё‑таки с нами едет довольно серьёзная сила в виде почти двух дюжин гвардейцев, к тому же столица княжества уже недалеко, дороги более оживлённые, регулярные патрули.

– Не терпится узнать, что же рассказал наш пленный, – сказал я, первым нарушив слишком затянувшееся молчание. – Времени прошло достаточно, чтобы его расколоть.

– Может и да, – пожал плечами Борис Николаевич. – А может и меня ждут.

– Вы мастер по пыткам? – спросил я, удивлённо вскинув брови. – Хотя, чему тут удивляться, вы же правая рука князя как‑никак.

– Здорово же ты обо мне думаешь, – усмехнулся Каменский. – Считаешь, что мне доставляет удовольствие делать людям больно? Тут ты не прав, я делаю это только по суровой жизненной необходимости. Однако, тоже любопытно, что он скажет. Ждать ли нового укола в спину или все действующие лица соответствуют ожиданиям. Если подтвердится информация, что это всё дело рук Куракина, то Пожарский вполне спокойно может доложить царю, что на единственного потенциально сильного мага воздуха покушается и без того не сильно благонадёжный вассал.

– А если нет? – спросил я. – Могут же быть другие варианты?

– Могут, – ответил барон со вздохом. – И, в зависимости от того, каким окажется этот вариант, будут дальнейшие действия. Но, даже если царь Куракина сейчас прижмёт, тот всё равно не успокоится. Пытаться тихо убить тебя в стенах академии они не будут, это легко отслеживается и жестоко карается. А вот строить интриги, пытаться скомпрометировать или дать повод для официальной дуэли – это они могут. Так что будь всегда настороже, Михаил Фёдорович.

– Я вас понял, – кивнул я, нахмурившись. – Этот мир намного сложнее, чем я думал всего месяц назад.

* * *

Солнце приближалось к зениту. Наконец‑то яркий солнечный день после всех этих дождей и туманов. Как этих ливней не хватало в самый нужный момент в Хорошевке, когда горел амбар…

Дилижанс от солнца раскалился так, что мы фиксировали дверь в открытом положении и ловили ртом каждое дуновение ветерка. Сюртуки давно превратились в подушки, ехали в одних рубашках, но и это не сильно спасало.

Наконец я увидел вдали величественный древний замок Пожарских. С этого ракурса он смотрелся особенно грозно. Все эти башни, шпили, усиленные магией контрфорсы и магические фортификации у основания. Такую крепость, казалось, не возьмёт никакая сила. Но, что‑то внутри подсказывало, что это не так. На любые усиленные ворота найдётся достаточно тяжёлый таран. Но, я уверен, здесь я точно буду в безопасности, Куракины или кто бы там ни был не объявят открытую войну.

Въезжая в Солнцеград, все принялись прятать зачарованные клинки в тайники под сиденьем, но меня Каменский остановил.

– Оставь себе, от тебе нужнее, чем кому‑либо другому, – сказал барон с доброй улыбкой, но в глазах пряталась странная грусть. – Да и магов воздуха других у нас в ближайшее время не предвидится. Там перевязь от него лежит, экипируйся, как положено, как настоящий боевой маг, а не бастард из деревни.

– Ну, спасибо… – произнёс я немного неуверенно. – Это очень дорогой и важный подарок для меня.

– Это не подарок, – усмехнулся барон. – Оружие нашло своего хозяина и должно ему принадлежать.

Я лишь молча кивнул, погладив довольно простые и побитые временем ножны.

– Кому же раньше принадлежал этот славный клинок? – спросил я у Бориса Николаевича, подняв на него взгляд.

– Может когда‑нибудь и узнаешь, – произнёс он с загадочной улыбкой в уголках рта. – А может он сам тебе всё расскажет.

– Бывший владелец? – насторожился я.

– Клинок, – поправил меня Каменский. – Его первого хозяина давно нет среди нас.

Я сжал обитые плотной кожей ножны в руках и повернулся к окну. Мы уже миновали центральную часть города и въезжали в ворота замка. Подковы заскрежетали по камням, поднимая дилижанс по уклону во внутренний двор.

Нас встречало всё семейство Пожарских и чуть ли не половина слуг, не как во время тихого отъезда, но оркестра сегодня не было. Князь подошёл к дилижансу первым и широко улыбнулся, увидев меня невредимого, обратив внимание на висевший на перевязи зачарованный клинок.

– Поздравляю с первым боевым крещением, сын! – громогласно приветствовал Фёдор Алексеевич, сделав акцент на последнем слове.

Не совсем понятно, он хотел других приучить к этой мысли или мне доказать, что я теперь часть семьи? Думаю, в любом случае это было уместным.

– Ты так возмужал за эти четыре дня, словно уезжал в долгий военный поход, – сказал князь, крепко пожимая мне руку и глядя в глаза. – Рад, что ты вернулся невредимым. Знай я заранее обо всём…

– Всё будет хорошо, отец, – сказал я достаточно громко, чтобы слышали все, даже те, что выглядывали из окон где‑то наверху. – Спасибо за эту поездку. Она оказалась гораздо полезнее, чем я мог предположить. Теперь я готов поступать в академию и как никогда уверен, что поступлю.

– Отлично, сын! – ещё шире улыбнулся князь, хлопнув меня по плечу. – Отличный боевой настрой, уважаю. Ты чуть отдохни с дороги, через час накрывают на стол, будем вместе обедать, там обо всём и расскажешь.

– Буду, как штык! – ляпнул я, но князь не стал переспрашивать, что я имею в виду.

Екатерина Васильевна приветливо улыбнулась и кивнула, не проронив ни слова. Дети Пожарских меня приветствовали более живо и эмоционально, парни жали руку, а Софья Фёдоровна с лёгкой тревогой посмотрела в глаза и, положив мне руку на плечо, спросила:

– Ты же расскажешь мне потом?

– В призрачном свете, – тихо сказал я и заговорщицки подмигнул ей.

Девушка лишь молча кивнула.

Самой говорливой при встрече оказалась служанка, она же временная гувернантка София. Мы шли с ней в сторону моих покоев, девушка осыпала меня вопросами, стараясь забегать вперёд, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ой, тут такое про вас нарассказывали, Михаил Фёдорович, аж жуть берёт! – тараторила София, когда мы поднимались по лестнице, задирая при этом юбки почти по колено, чтобы не споткнуться. – А это правда, что головорезы Куракиных взяли вас в плен и вы сидели в яме, а потом вам удалось сбежать?

Я сначала выпучил на неё глаза, потом от души расхохотался, распространяя эхо по лестничным пролётам.

– Ну вы даёте! – протянул я наконец, немного успокоившись. – Не было никакого плена, но попытки предпринимались.

– Ого! Это так интересно! А вы же мне расскажете поподробнее? – зачастила девушка, чуть не вписавшись в косяк дверного проёма.

– Чтобы было что рассказывать другим? – усмехнулся я.

– Ну вы же всё понимаете, – София улыбнулась ещё шире, немного виновато. – А то, что эти слухи? Лучше уж из первых уст, ведь правда же?

– Полностью с тобой согласен, – улыбнулся я в ответ. – Дай только приму душ, переоденусь, а потом всё расскажу по порядку, потом у меня будет немного времени, и я постараюсь развеять обманчивый туман в твоей голове.

– Ой, разгоните, ваше сиятельство! – радостно подхватила девушка. – Разгоните, я подожду.

– Спасибо, – устало буркнул я, снял перевязь с мечом и грохнул прямо на стол, вызвав им интерес у служанки.

Потом направился в ванную комнату, предусмотрительно проверив наличие там халата и тапочек.