Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 52 страниц)
Глава 22
Проснулась Анна рывком, мгновенно перейдя из сна в состояние бодрствования. Несколько секунд она настороженно прислушивалась, нет ли посторонних тревожных звуков, не пытается ли кто‑то вломиться в комнату. Потом – вслушивалась в себя, проводя простейшую диагностику организма. Порадовала вернувшаяся к условной норме внешность, вены не выделялись на руках и лице, не превращали его в потустороннюю маску. Боль и напряжение не ушли, но значительно ослабли. Чувство дискомфорта настойчиво маячило на задворках сознания, намекая, что выздоровление не окончательное и надо бы ещё полежать в постельке.
Кто ж спорит? Надо. Только позволят ли?
Судя по заглядывающим в окна косым лучам, уже наступило утро, девушка проспала не менее двенадцати часов. Она с удовольствием провела бы в постели ещё столько же, если бы организм не требовал пищи, а разум – новостей. Тем не менее, следующие полчаса Анна лежала в полной тишине, почти не шевелясь, молча раскладывая по полочкам вчерашний срыв и пытаясь предугадать его последствия.
Не ожидала она от себя такого. Непонятно даже, почему её настолько выбило из привычного спокойного настроя. Ей очень нравился Калленель, и как мужчина, и как человек, она надеялась в будущем продолжить знакомство и, возможно, стать кем‑то большим, чем друзья. Мечтала, что, может, даже замуж выйдет. Когда‑нибудь. Но она не путала влюбленность и серьёзные чувства, она точно знала, что Антуана не любит. Страсть – возможно, любовь – нет. Въевшаяся в подкорку привычка анализировать собственное состояние приводила к однозначному выводу. Анна не должна была реагировать на известие о смерти мужчины потерей контроля.
Ей безумно жаль Антуана. Но она переживёт его потерю, как пережила потерю семьи.
Таким образом, логика выдавала два объяснения: либо стороннее воздействие, либо напряжение медленно копилось, и наконец‑то нашло выход в яркой вспышке нервного срыва. Подумав, Анна первую версию отмела. Вернее, признала маловероятной. Поблизости не находилось сильных менталистов, да и в принципе воздействовать на неё сложно из‑за мутаций организма и неизбежных изменений психики. К тому же, следов чужого влияния она не нашла. Следует признать, что сорвалась она самостоятельно, и, наверное, порадоваться, что никто из своих от её действий не пострадал. Начни она пачками убивать солдат или напади на того же Аттимиса, последствия были бы хуже.
Они и без того сулят проблемы.
Анна на глазах у всей крепости – не упоминая о рахмонитах, о них отдельный разговор – применила нечто неизвестное. Навык, сравнимый по эффекту с заклинанием высшей ступени. Кого‑то другого могли бы в сношении с Той Стороной обвинить, однако статус вестницы даёт поблажки. Отмеченным милостью духов позволено намного больше, чем самым опытным шептунам. Как бы то ни было, леди Стормсонг совершила деяние, прежде доступное только магистрам или сильнейшим из мастеров, тем самым поставив себя на один уровень с ними.
Чего от неё теперь ждать, непонятно.
Раньше она боялась, что её украдут и силком замуж выдадут. После сегодняшнего «перфоманса» разумные люди, имевшие подобные планы, должны от них отказаться. Потому как неизвестно, что ещё Анна способна выкинуть. Беда в том, что идиотов много, о последствиях они не задумываются, следовательно, с их точки зрения, как добыча леди стала ещё привлекательнее. Следует это учитывать.
О политическом аспекте тоже забывать нельзя. Проявившая уникальные способности леди Стормсонг является верным вассалом Серого курфюрста, и пребывает в данный момент во владениях его основного политического соперника. Один Спаситель ведает, что эрцгерцогу в голову придёт. Вдруг захочет любой ценой лишить Альбрехта магической поддержки, не побоится скандала?
Безумно хотелось домой. Подальше от интриг, сложностей, и просто от людей.
В конце концов, ей надоело гонять мысли по кругу, изобретая всё новые виды страшилок. Пора перестать гадать, выйти и самой посмотреть, что происходит в крепости. Только поесть для начала. С некоторой опаской расширив сферу восприятия за пределы комнаты, и убедившись, что её не скрючивает от боли, Анна позвала Мэри одеваться. Служанка, давно привыкшая к раздающемуся над головой голосу госпожи, немедленно прибежала с кухни радостная:
– Ой, леди, вы проснулись наконец‑то! Мы думали, опосля такого дольше спать будете!
– Не части, – от звонкого голоса Мэри кольнуло виски, Анна потерла их пальцами. – Сначала скажи, что со штурмом? Отбились?
– Отбились, миледи! Сразу после вашего заклятья сбежали поганые!
В том, что Арабонн устоял, магичка не сомневалась, но услышать подтверждение было приятно. Из дальнейшей болтовни горничной Анна выяснила, что рахмониты разбиты и бежали в страхе, хотя судьба крепости висела на волоске, и не оборвалась исключительно благодаря самоотверженному подвигу леди Стормсонг. Сказанное следовало делить даже не надвое, а на десять, однако пару фактов удалось вычленить.
Враг хорошо подготовился к нападению. Благодаря проведенной предателями диверсии, конийцы захватили одну башню на внешней стене, и имели приличные шансы захватить вторую. Тогда подкрепления хлынули бы в нижний город потоком, защитники были бы вынуждены отступить на вторую линию стен. Вряд ли армия султана прорвала бы её, но, возможно, и на этот случай у них был заготовлен сюрприз. Проверить не удалось, потому что сильнейшие маги Арабонна воспользовались предоставленной Анной возможностью и начали долбить по временно оставшимся беззащитным войскам. Рядовой состав рахмонитов понёс очень большие потери, подкрепления не могли подойти, и в результате части, уже проникшие в город и даже закрепившиеся в нём, постепенно выдавили или истребили. Говорят, трупы перед стенами лежат слоями, сама Мэри не видела, но описывают так.
Надо думать, султан скомандовал отступление, видя, что стороны вернулись к прежним позициям. Пусть целый сектор стены рухнул окончательно, зато конийские колдуны с трудом продолжали блокировать действие крепостных ритуалов, ещё немного, и сил у них не осталось бы вовсе.
– Они не собираются на ещё один приступ?
– Вот не знаю, миледи, – развела руками Мэри. – Ничего не слышала. Может, Род скажет, он с вашим родичем разговаривал? Тот утречком заходил, о вашем здоровье справлялся.
– Кузен Фердинанд?
– Он, он, миледи!
Вызванный тут же Род добавить к рассказу служанки сумел немногое, зато кое‑что уточнил. Рахмониты потеряли одного из магистров, неизвестно только, окончательно он мертв или всего лишь ранен. Крепость лишилась половины оставшихся драконов. Госпитали забиты ранеными, их спешно латают и ставят в строй. По предварительным подсчетам, гарнизон лишился около двух тысяч человек, что довольно много, однако конийцы понесли намного более тяжкий урон. Сильнее всего они пострадали во время отступления, когда маги, артиллерия и мушкетеры гвоздили по ним всем, чем можно. Родерик называл цифру в пятьдесят тысяч и клялся, что её сообщил ему фон Стурмлид. Если не переврал, то оценка может быть близка к правильной.
– Кто‑нибудь ещё заходил?
– Не, больше никто, миледи, – мотнул Род головой. – Только посыльные забегают о здоровье справиться. Вчера, сами понимаете, не до визитов было, а сегодня отдыхают. Или по делам мечутся. Сэр Стурмлид буквально на минуту заглянул, очень торопился.
В ответ на заданный из слабой надежды вопрос парень подтвердил – Антуан действительно погиб. Анна, в общем‑то, не рассчитывала, но вдруг?
С одной стороны, ей следовало бы показаться и узнать последние новости из первых уст, а не в пересказе. С другой, положение болящей имеет массу преимуществ. Вдобавок интуиция (или паранойя, или здоровый инстинкт самосохранения) советовала не выходить из дома до полного выздоровления. Список недоброжелателей Анны не ограничивается госпожой Ортизе, а после вчерашнего строчек в нём, надо думать, прибавилось. Одаренные тоже люди, а люди завистливы.
К тому же, зачем куда‑то ходить, если можно не ходить? Этажом ниже живет довольно информированная персона.
– Мэри, пригласи госпожу Цурлаубен разделить со мной трапезу. И поставь ещё один прибор.
– Уже бегу!
Судя по скорости появления в трапезной, после приглашения Цурлаубен тоже бежала или, как минимум, быстро шла. Вполне понятное поведение. Наёмницу наверняка сжигало любопытство, подпитываемое разошедшимися среди жителей Арабонна слухами. Однако сначала на вопросы пришлось отвечать ей.
Второго приступа конийцы не готовили. Они даже прекратили артиллерийский обстрел, перестав тратить дорогие зачарованные ядра. Похоже, необыкновенно высокие потери во время штурма неприятно поразили командование, и заставили задуматься об изменении тактики. Пусть гибли в основном простые воины, воевать одной элитой ещё никто не научился.
В самой крепости царило воодушевление. Эмоциональные качели, вызванные сначала тяжелым боем, поначалу развивавшимся для врага успешно, затем стремительной и в чём‑то чудесной победой наполняли людей эйфорией. Им хотелось праздновать, хотелось выплеснуть радость, направить её на какую‑то цель. Предсказуемо, одним из кумиров стала Анна. Ведь что видели осажденные? Тяжелый бой, враг одолевает, стена захвачена, предатели повсюду. И вдруг – в небе расцветает сияющий водоворот, тысячи прекрасных птиц, аки ангелы Всевышнего, набрасываются на язычников, дабы покарать оных. Что характерно, многих действительно карают, заставляя остальных бежать.
Не сразу, конечно же. Все помнили поток площадных заклятий, обрушившихся на рахмонитов. Но именно синие вороны ассоциировались у большинства с произошедшим в битве переломом, поэтому львиная доля славы – и внимания – досталась их создательнице.
Леди Стормсонг мысленно похвалила себя за решение сидеть в домике.
Остаток дня она провела, поглощая огромные порции пищи, занимаясь самолечением и бессовестно подслушивая чужие разговоры. Повреждения тонкого тела в материальных веществах для восстановления не нуждались, просто её организм был настолько тесно связан на всех уровнях, что ранения энергетики отражались на физическом вместилище, и наоборот. Короче говоря, есть хотелось постоянно, и сильно. По большому счету, в помощи целителей или в чём‑то ином, кроме времени, Анна не нуждалась, поэтому она валялась в постели, медитировала и размышляла о дальнейших действиях.
Судя по доносящимся с улицы фразам, арабоннцы – и военные, и гражданские – были настроены оптимистично. Их мнение волшебница разделяла. Рахмониты уже потеряли приличное количество войск и потратили множество ценных ресурсов, зачастую невосполнимых. Если они снова пойдут на приступ, то не факт, что смогут уверенно блокировать ритуальную составляющую защиты, как делали это в первый раз. Нет, войск у них, в общем, достаточно, а при необходимости подтянут подкрепления из метрополии. Вырастят химер, объявят дополнительный набор военнообязанных, навербуют желающих из пиратов или охотников за чудинцами. Другое дело, что все эти мероприятия потребуют времени, но сидеть в осаде куда проще, чем прятаться от пуль и заклятий. Вот призвать сильных магов взамен выбывших сложнее, а ещё сложнее раздобыть некоторые ингредиенты либо подготовить в нужном количестве артефактные ядра для обстрела. Вдобавок нужно помнить от прикрывающей Виндобону армии, которая может прийти на помощь осажденным. С её учетом у союзников появляется приличный шанс разбить конийцев и самим перейти в наступление, вторгшись на земли врага. Словом, на месте султана Анна вернулась бы в столицу, потому что война идёт не по плану и обходится неоправданно дорого.
Вместе с тем она понимала, что соображения престижа и репутации вряд ли позволят ему поступить разумно.
В течении дня бдевший в приёмной Род принимал посыльных, отвечал им, что леди болеет, обещал передать записки от хозяев и забирал цветы или корзины с гостинцами. Надарили героине дня много всего, от деликатесов до ювелирных украшений стоимостью в сотню золотых. Подарки складывались в отдельной комнате в рунный круг, проверять их получательница собиралась позднее, когда выздоровеет окончательно. Цветы, конечно, жаль, завянут, но себя жальче.
Она бы и следующий день провела, носа на улицу не высовывая. Сидеть в четырех стенах претило её натуре, но Анна была готова смириться с неудобством, лишь бы не ощущать направленных на неё взглядов. Каждый воспринимался тонким телом, словно легкое прикосновение, раздражающее, пусть и не болезненное. Постепенно чувствительность спадет, однако сейчас единственный доступный ей способ избавиться от дурноты заключался в том, чтобы никому не попадаться на глаза.
Увы. Некоторым персонам не отказывают.
Магистр ди Альпага привык к тому, что его желания исполняются, и не намеревался привычку менять. Древнего, но не дряхлого мага по‑настоящему почти ничего не волновало, за исключением магии во всех её проявлениях. Большинство своих собратьев по дару он презирал. Как можно, имея невероятные возможности, тратить их на мелочную возню? Зачем довольствоваться малым, полученным при рождении, не пытаясь достичь большего? Поэтому он с особым вниманием следил за волшебниками, выбивавшимися из общего ряда посредственностей. Такими, как юная леди Стормсонг. Особой гениальности в ней магистр не заметил, но в целом девочка радовала. Идеи, вот, необычные высказывала.
– Вы не сможете повторить, – после первых же приветствий прямо сказала ему Анна. Она прекрасно понимала, зачем Альпага явился на самом деле. – Количество ведомых элементов в приёме определяется двумя параметрами: уровнем владения персепцией и развитостью тонкого тела. У вас, конечно, и то, и то вызывает восхищение, но только по человеческим меркам. Больше полутора тысяч птиц не потянете.
– А сколько вели вы?
– Чуть больше ста тысяч. Как видите, слегка надорвалась.
Мужчина с сомнением прищурился. Он понимал, что вестники кардинально отличаются от простых одаренных, пусть и очень сильных, и всё равно разница поражала.
– И всё‑таки я хотел бы приобрести разработку.
– Что же, я предупредила, – пожала леди плечами.
Продавать методику она не боялась. Анна на собственном недавнем убедилась, почему маги не любят делиться секретами – потому что, зная суть приёма, легко найти способ противодействия. Возможно, сиди перед ней кто‑то другой, и девушка отказалась бы делиться, несмотря ни на какие посулы. Однако изобретение желал купить магистр, и это всё меняло. С ним нельзя было ссориться, а ещё он мог дать по‑настоящему хорошую цену.
Даже если вдруг Альпага разболтает, на каких принципах построена её находка – чего прежде за ним не водилось, держать язык за зубами древний мастодонт умел – ничего страшного в том нет. Идей у Анны много. Следовательно, для неё выгодно обменять одну личную разработку на заклинание шестого ранга.
Получив методику, мужчина посидел, похмыкал, уточнил несколько нюансов. Сообщил, задумчиво пощипывая короткую бородку:
– Меня поначалу удивило, что вы запросили так мало. В вашем исполнении навык тянет на полноценное заклятье четвертого или даже третьего ранга. Приятная честность.
– Мне нет смысла вас обманывать, ваша милость. Уверена, вы нашли бы способ сквитаться за обман.
– Разумеется. Странно, что не все это понимают, вроде бы мысль очевидная, – он презрительно дернул губой, и сменил тему. – Вы намерены продолжить обучение в Букеле?
– Конечно, магистр. Знать бы только, когда.
– Примерно в ноябре, – меланхолично ответил Альпага. – В Ахемениде и Малой Ставке уже знают, что султан обломал о нас зубы. Месяц уйдёт на проверку сообщений, после чего тамошние владыки пожелают воспользоваться удобным моментом и начнут войну. Шпионы сразу доложат об их намерениях в Конию, оттуда сведения поступят сюда, под Арабонн. Султану придётся снимать осаду и перебрасывать армию на восток. Затем сборы, торжественные аудиенции у кронпринца и августа, потом князь Альбрехт вас наверняка захочет увидеть… Нет, не раньше ноября. Скорее, позднее.
– Я сбегу, – не выдержав, предрекла Анна. Не хотела откровенничать, но вырвалось. – Вы наверняка знаете, насколько обретшим милость Царства сложно находиться среди людей. Сбегу.
– Не советую, домина. Подобного хамства вам не простят. Так что найдите либо подходящий предлог для отъезда, либо пустыню, где вас не побеспокоят. Недельного отдыха должно хватить.
Вскоре Альпага покинул дом. Его предсказание следовало обдумать, поэтому леди приказала Роду держаться прежней схемы и никого не пускать. За исключением магистров или эрцгерцога, если те заявятся лично. Ну, Максимилиану навещать болящую незамужнюю девушку не по статусу, а Торриано считает, что место женщины на кухне и ничего полезного она изобрести не в состоянии. Кстати, вот как раз ему «Синие птицы» пригодились бы, погонщик големов мог бы их использовать с высокой эффективность. Только он не захочет, а предлагать Анна не станет.
Двое отпадают, остаётся Обердорф. Тип грубый, слабопредсказуемый. Может, и заглянет.
В точность предсказания ди Альпага хотелось верить. Альтернативой была осада продолжительностью неизвестно сколько месяцев или лет. Леди Стормсонг заботилась о состоянии психики, занималась консиенцией, медитировала, использовала расслабляющие практики. У неё имелись веские причины, начиная с дня бегства из Уинби. Однако гарантий сохранения стабильности – нет, напряжение – копится, новый срыв – возможен. И дай Спаситель, чтобы он закончился без серьёзных последствий, вот как сейчас. Потому что она легко отделалась.
То, что она снова привлекла внимание, ничего не значит. В неё и прежде пальцами на улице тыкали, а сильные мира сего строили планы на её счет. Принципиально ничего не изменилось. Вот если бы она сорвалась на своих, положив пусть десяток солдат, отношение мгновенно изменилось бы на другое, куда более настороженное. Повезло. Точнее, у Анны сохранилось достаточно самоконтроля, а рядом нашлась удобная цель для сброса негатива. Будет намного хуже, если в следующий раз под руку подвернётся кто‑нибудь менее подходящий, какой‑нибудь граф, барон или священнослужитель.
Но сейчас претензий к ней нет.
Чтобы их и в будущем не появилось, следовало как минимум устраивать регулярные передышки. Уходить в отпуск, пользуясь неизвестной в этом мире и времени терминологией. Тогда и у Анны с головой всё будет в порядке, и никто случайный не пострадает. Всё хорошо, все довольны.
Короче говоря, девушка очень надеялась, что Альпага прав. Потому что она понятия не имела, что делать, если он ошибся.
Эпилог
Не доезжая до поворота, Анна сказала Роду остановиться. Ей хотелось напоследок взглянуть на Арабонн.
С расстояния гигантская цитадель казалась незыблемой и прекрасной. Ни проломов, ни сломанных вершин на брустверах, ни следов огня и кислоты на сером камне, ничего. Зато множество флагов с символикой правящей династии и Союза на башнях, и вообще везде, где только можно. А, ещё пара драконов, кружащих в вышине. Очень символично и возвышенно.
Крылатых гигантов особенно жалко. Из стаи в девятнадцать полуразумных химер всего четыре выжили.
– Род, ты хотел бы сюда вернуться? – неожиданно спросила она.
– Чего ж нет? – откликнулся сидевший в кабине с открытой дверью парень. – Говорят, крепость перестраивать будут. Башни укреплять, стены поднимать. Интересно посмотреть. Только ехать надо лет через пятнадцать, раньше они не закончат.
– Ты через пару месяцев Ральфа в Виндобону повезешь. Если захотите, можете сюда заехать.
– Не, тогда лучше в поместье к Стурмлидам, меня Андреас приглашал. А Ральфу зачем? Из‑за деревни?
– Из‑за неё.
В своём прогнозе насчет отступления конийцев Альпага не ошибся – впрочем, иное было бы странно, с его‑то опытом. Получив сведения о готовящемся вторжении одного старого врага и планируемом набеге второго, султан немедленно объявил, что «Рахмону угодно, чтобы Виндобону захватил мой сын», и приказал уходить. Процесс сворачивания осады и последующего отступления растянулся почти на месяц. Всё это время из крепости совершали вылазки команды безбашенных удальцов во главе с Обердорфом, а накал интриг среди благородных обитателей крепости достиг небывалого размаха. То, что кронпринц будет награждать отличившихся, понимал каждый, аристократы и маги стремились представить себя в лучшем свете, чтобы получить от наследника побольше.
Потом выяснилось, что в Арабонн прибудет лично август, он же от щедрот своих отсыплет милостей проявившим себя. Народ засуетился вдвое сильнее – у венценосца возможностей больше, плюс репутация щедрого правителя.
В отличие от страждущих чинов и богатства, Анна совершенно иначе расставляла приоритеты. При первой же возможности, едва последние отряды конийцев исчезли вдали, поторапливаемые сотнями легкой кавалерии союзников, леди испросила отпуск. Подошла к Бюкуа и честно призналась, что вынуждена покинуть крепость в связи с присущими вестникам особенностями. Маршал, выглядящий довольно забавно с наполовину отросшей левой ручонкой, покивал с умным видом и выделил ей неделю.
Следующее утро девушка встретила в блаженной тишине. Она не стала искать новое место для отдыха, и направилась к прежнему, на берег озера, где на неё пытались напасть. Рассудила, что снаряд дважды в одну воронку не падает, а если падает, то ему же хуже. Настроение походило для того, чтобы по кому‑нибудь жахнуть. Однако на сей раз её никто не побеспокоил, даже местные чудинцы обходили стороной. Может, потому, что леди никому не сообщила, куда направляется? И добиралась она к озеру своим ходом, оставив карету в крепости, и весь путь проделав по воздуху. Разумеется, она умела летать – многие умели, только не практиковали. Заклинания индивидуального полёта требовали постоянной сосредоточенности, на отслеживание обстановки внимания не оставалось, поэтому сбить летящего мага проще простого. Анна подобного недостатка была лишена.
Окрестности словно вымерли. Люди всегда избегали здесь появляться, а после войны, казалось, не осталось вообще никого. Конийцы уже ушли, австразийцы ещё не вернулись. Идеальная, с точки зрения леди Стормсонг, обстановка. Она сутками лежала в стилизованном под китайскую пагоду строении, полностью сняв ограничения, во всех смыслах обнажившись миру. Её сознание пребывало в состоянии между дрёмой, медитацией и бодрствованием, пока чувства вбирали в себя окружавший покой. Полная ментальная тишина, отсутствие ярких человеческих эмоций успокаивали; Анна физически чувствовала, как отпускает её напряжение. Только избавившись от фоновой тревоги, она поняла, насколько тяжелую ношу несла, какой дискомфорт испытывала.
Абсолютный покой. Плавные потоки ветра, шум листвы и мягкий свет звезд. Бесхитростные страсти животных и холодный плеск волн, скрывающих в глубине готовящихся к зимней спячке чудовищ.
Через семь дней Анна вернулась в крепость нехарактерно спокойная и умиротворенная. Само собой, к удовольствию примешивалась капля горечи, вызванная необходимостью заново натягивать сдерживающий кокон, но тут уж ничего не поделать. Вдобавок мысль, что это ненадолго, утешала. Всего‑то надо дождаться августа, принять из его рук награду и наконец‑то можно вернуться домой.
Правда, пришлось выдержать напор Пау. Наступившее перемирие позволило связываться с Аутрагелом через зеркала, прежде находившиеся в ведении покойного Эренса, а после его гибели перешедшие под ответственность Скоу. Далекий граф настойчиво зазывал её во фризскую столицу, однако Анна отказалась напрочь, откровенно заявив, что по горло сыта городами. Букель ещё сойдёт, он маленький, но в Аутрагеле она не появится.
Пау пришлось уступить.
Хотя теперь, пожалуй, следует ожидать от него вызова. Август высоко оценил заслуги леди Анны Джейн Стормсонг в отражении нашествия нечестивых, и, в знак благодарности, жаловал оную леди титулом баронессы с дарованием во владение деревни Дюрбах. Подарок щедрый, потому что земля переходила ей в полную собственность, а титул Анна могла передавать по наследству. Подарок с подвохом, ведь, чтобы вступить в права владелицы, леди должна принести сюзерену присягу. Иными словами, получается, либо Анна присягает и становится полноценной хозяйкой приличного куска земли с богатой деревней, либо передает свои права кому‑то из местных дворян. За денежку, само собой. Титул остаётся у неё при любом сценарии, он к земле не привязан. Необычно, но бывает.
Едва ли Серому курфюрсту понравится положение дел, при котором его перспективное приобретение, потенциальная магистр, великолепно проявившая себя в бою, становится вассалом его прямого конкурента. Возможный конфликт интересов налицо. Альбрехт просто вынужден будет предложить Анне компенсацию за отказ от деревни, а переговоры снова поручит вести Пау.
Подумав, прикинув возможные достоинства и недостатки обоих вариантов, магичка заработала легкую головную боль, и решила не торопиться. Для начала отправит в Дюрбах Ральфа, пусть тот посмотрит, оценит, выдаст заключение. Имея конкретные цифры, будет проще с Пау торговаться. Откровенно говоря, присягать она не хотела, но если приз стоит того, то почему бы и нет? Поступок, вполне укладывающийся в существующую мораль.
И вот теперь они возвращались домой.
– Будем надеяться, сюда мы вернёмся нескоро, – подвела черту под размышлениями Анна. – Душевное спокойствие всего дороже. Род! Едем в Кольцо, в Воробьиный Луг.
– Вы ж говорили – в Букель! – от неожиданности Хингем перегнулся и чуть не выпал на дорогу.
Леди иронично улыбнулась.
– Это я им говорила. А тебе говорю, что едем в поместье. Любишь дорожные приключения с засадами и отравлениями в трактирах?
– По‑онял, – протянул парень. – Тогда я скорости прибавлю?
– Только не угробь нас.
Не то, чтобы она всерьёз опасалась нападения. Просто год, проведенный в обществе высших хищников человеческого рода, научил её осторожности.
Готовясь к поездке в Виндобону, а затем в Арабонн, она боялась не того, чего следовало бы. Неверно оценила риски. Маги старших ступеней мыслили немного иными категориями, чем обычные люди, их интриги растягивались на десятилетия. Анну не удалось подчинить, опоить, обмануть сразу, поэтому её сочли участником своего рода внутренней игры. Той, которую мастера и магистры ведут между собой по самым высоким ставкам. Некоторые по‑прежнему видели в ней непредсказуемый фактор, и хотели бы от неё избавиться, но большинство смотрело на перспективу. Слишком сильна, чтобы сделать рабой? Тогда почему бы не превратить её в вассала, союзника?
Это не значит, что можно не бояться покушений – наоборот, желающих убить её прибавилось. Султан назначил награду в десять тысяч золотых за голову Ведьму Синих Птиц, некоторым мастерам она вольно или невольно перешла дорогу, та же Ортизе не успокоится. Тем не менее, у неё появились союзники, или просто люди, к которым можно обратиться за помощью, не связывая себя кабальными обязательствами.
Пожалуй, к перечню положительных моментов следует добавить понимание, что делать дальше. Собирать свиту! Прежде Анна фокусировалась на личном развитии, что, в общем, правильно. Но свита тоже нужна, жизненно необходима. Важный вопрос, который она прежде недооценивала – и чьим решением она вскоре займётся в Букеле и в Черном Кольце.
Ещё она стала сильнее. Не в смысле мощи ядра – хотя оно выросло и уверенно двигалось к границе шестого ранга – а в плане понимания своих способностей. Альпага признавал, что созданные ей навыки не уступают заклятьям мастерской ступени. Так не разумнее ли сосредоточиться на них? С арсеналом уникальных приёмов Анна превратится в крайне неудобного противника для кого угодно. Надо будет обдумать эту мысль по дороге домой.
– Миледи, а мы в Воробьином Луге надолго задержимся?
Задавшая вопрос Мэри напряженно ожидала ответа. Удержавшись от ехидного «успеете намиловаться», госпожа пообещала ей:
– Посмотрим по обстоятельствам, но не меньше недели. Наверняка дел много накопилось. Оттуда поедем в Букель, возможно, дядю Джона с собой захватим. Зимой в поместье заняться нечем, а он наверняка устал в лесу сидеть.
– Ой, хорошо бы!
Почему‑то простодушное восклицание Анну приободрило. Честно говоря, иногда она служанке завидовала. Та жила в простом и понятном мире, где была мудрая, волшебная и почти всезнающая леди, сильный и заботливый любовник, вкусная еда, добротная одежда, интересные сплетни. Опасности, конечно, есть, но где их нет? Помереть можно где угодно, всё в воле Спасителя. Поэтому надо держаться подальше от господ с их интригами, не прыгать выше головы и во всём слушаться госпожу, она знает, как правильно.
Анна так жить не смогла бы при всём желании.
Она хотела сама принимать решения о своей судьбе, самой выбирать, куда идти и что делать. Фрагменты чужой – и, может быть, чуждой – памяти говорили, что так – можно. Быть независимой от всех, сохранять баланс между требованиями общества и личной свободой. Ещё у неё была цель, вернее несколько целей, переплетенных между собой. Отомстить за семью. Получить силу. Сохранить род.
И, наконец, самое главное. Воля. Готовность идти вперед, рисковать, пробовать заново после неизбежных поражений. Искать обходные пути, если прямые не сработали. Всего этого юная леди Стормсонг имела в избытке. Не будь у неё упрямого желания добиваться поставленной цели, осталась бы в Придии, сидела, рожала детей выкупившему её у Хали дворянчику. А не считалась бы восходящей звездой магического сословия, не привлекла бы внимания духов, не ходила бы по аудиенциям у правителей величайших государств Европы. Словом, была бы никем.
Хотя в чём‑то бы намного проще. Приятно, когда ты ничего не решаешь, и, следовательно, ни в чем не виновата. Очень удобная позиция.
Абсолютно не подходящая для Анны из рода Штормовой Песни.
