Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 52 страниц)
Глава 11
Зачем нужны пушки, если есть магия?
Огнестрельное оружие появилось и развилось по нескольким серьёзным причинам. Во‑первых, магов мало. В целом мало, а тех, кто способен бить далеко, сильно и точно, ещё меньше. Массовые площадные заклинания использовались крайне редко, хотя бы потому, что личности, которым хватало силёнок их применять, обычно в бою были заняты противостоянием с коллегами – на них сосредотачивали самый убойный арсенал. Во‑вторых, волшебство в принципе далеко не везде можно использовать. Существовали области на земле, где фон волшебства откровенно слаб, однако воевать там всё равно надо. В‑третьих, активное использование защитных артефактов побуждало военную мысль искать способы пробивать создаваемые чародейством щиты, и тут огнестрел решал. Выстрел из мушкета значительно превосходил по эффекту выстрел из лука, волшебники двенадцатого ранга ничего не могли ему противопоставить. То есть щит, создаваемый двенадцатиранговиком, одну пистолетную пулю держал, а мушкетную уже не всегда.
Пушечное ядро убивало рыцаря. Если прямой наводкой, из крупного калибра и в сочетании с чем‑то ещё, при удаче могло даже мастера достать. Не самого опытного и сильного.
Однако у огнестрельного оружия имелся существенный недостаток, поначалу здорово мешавший его распространению. Порох горюч и легко воспламеняется. В практическом плане это означало, что простенькое заклинание или начальный навык пирокинеза позволяли поджечь мешочек с порохом у врага на поясе, тем самым ставя точку в бою. Или взорвать бочонки с огненным зельем, разнося пушку вместе с расчетом и вообще всем живым в радиусе пятидесяти шагов. Способы купировать неприятную особенность нашли очень быстро, поначалу мешочки и бочонки с рунной защитой стоили дорого, лет через сто одаренные разных стран и школ поднатужились и удешевили процесс. С тех пор огнестрел уверенно зашагал по полям войны, сначала в Европе, потом и по остальному миру.
Одновременный залп из сотни мушкетов или аркебуз вне зависимости от наличия магов в строю служил достаточно эффективным средством борьбы с противником. По‑простому говоря, куску свинца всё равно, куда лететь и кого убивать. Сбившиеся в плотные каре солдаты, прикрытые артефактами или собственными магами, за счет частоты выстрелов могли как успешно отражать нападения, так и столь же успешно ходить в атаку. До тех пор, пока строй не рассыпался, битва продолжается.
– Я понимаю, леди, вы привыкли считать, что именно магия определяет исход сражения, – сидевший с пачкой разноцветных карандашей перед картой де Эренс с удовольствием просвещал неофитку о современной войне. – Поверьте, далеко не всегда. Качественная амуниция, храбрые командиры и опытные солдаты позволяют выиграть любое сражение. Да, считается, что мастер‑маг равен полку. Но не каждый мастер, не каждому полку, и, как правило, у него находятся свои дела, мешающие полноценному участию в битве.
– Наподобие звезды сыновей бури?
– Вы про вашего доброго знакомого, господина Беспалого, и его грубиянов? Да, кто‑то вроде них. То, что столь изящная и возвышенная дева наподобие вас общается с этими варварами, выше моего разумения. Ни в коем случае не намерен вам указывать, но не выразить недоумения не могу!
– Их несомненным достоинством является прямолинейность.
– Грубость и неотёсанность, хотите вы сказать!
Ярл Эмиль с его дружиной постоянно маячил поблизости от Анны, выполняя обещание начальника присматривать со стороны. С Эренсом суровый викинг познакомился и сразу не сошелся характером. Возможно, дело даже дошло бы до дуэли, если бы не военное время и обязательства, сковавшие по рукам обоих. Генерал считал оппонента диким варваром, Беспалый называл Эренса расфуфыренным павлином и вслух сомневался в наличии воинских качеств.
При упоминании оппонента у фризца, кажется аппетит портился и лицо становилось таким, словно он унюхал нечто смердящее.
Сейчас генерал сидел за столом, над которым зависло созданное Анной изображение окрестностей, и делал пометки на подробной карте. Отметок, означающих врагов, пока что не появилось, зато имелось множество значков пехоты, конницы, артиллерии и иных войск союзников. Отдельным символом Эренс выделил драконьи логова, расположенные в уединённой части крепости. В Арабонне находился наполовину запечатанный проход в Царство, благодаря которому в крепости стоял фон, подходящий для существования смертоносных химер.
– Не будем спорить, – примирительно попросила Стормсонг. – Лучше объясните, как с вашими словами согласуется наличие магов поддержки? Ведь без их помощи даже один сильный боевик представляет реальную угрозу для большого числа солдат.
– Ничуть не спорю, – согласился Эренс. – Но я же не утверждаю, что магия вовсе не нужна. Просто в современной войне она перестала определять исход. В массовом порядке. Присутствие магистра, конечно, служит весомым фактором, меняющим правила в пользу одной из сторон.
– Или дракона.
– Не напоминайте об этих тварях, – поморщился мужчина. – Они – само издевательство над концепцией благородной войны!
Отношение военных к боевым химерам колебалось от восторга до полного неприятия. При всех своих достоинствах, усовершенствованные с помощью магии зверушки обладали рядом фатальных недостатков, главнейшим из которых являлась стоимость содержания. Причем существовало жесткое правило: чем эффективнее химера в бою, тем дороже её обслуживать. Ей требовались особые корма, смотритель из одаренных, стойло или вольер с магической начинкой, услуги разбирающегося в специфике строения организма ветеринара и много чего ещё. Иными словами, возни очень много. Неудивительно, что значительное число офицеров и генералов призывали вовсе отказаться от химер, предлагая потратить освободившиеся деньги на наёмников или закупку качественных артефактов.
Драконы являлись венцом работы химерологов, зримым воплощением их усилий. Твари, безусловно, могучие, прекрасно защищённые, способные изрыгать пламя либо использовать иные стихии для атаки, они представляли серьёзную угрозу для любого противника. Жаль только, что отлетать далеко от Арабонна не могли – сразу хирели и теряли в эффективности. Вдобавок жрали они пищу, которую в лабораториях алхимиков посчитали бы ценными ингредиентами, из‑за чего численность крылатых тварей никогда не превышала двух десятков. Впрочем, затраченные на них деньги они окупали полностью, активнейше участвуя в снятии осад.
– Благородной война перестала быть лет двести назад, – улыбнулась Анна. – Или триста. В одной из хроник мне попались рассуждения предка, он сетовал, что с тех пор, как армии увеличились и в них стало много простолюдинов, война перестала быть хорошей. Солдаты начали стрелять в коней, добивать раненых, рубить бегущих. Не только лучников или рахмонитов, а вообще всех. Прежде, конечно, тоже случалось всякое, но рыцари зачастую знали друг друга, были связаны кровными или дружескими узами. Поэтому присутствовал определенный гуманизм.
– Ваша соседка могла бы поспорить.
– О, к гельветам, бандитам из Скотии и прочим северянам всегда было особое отношение. Неудивительно, что они держатся вместе.
Довольно успешно держатся. Госпожа Мария Цурлаубен оказалась представителем по хозяйственной и бюрократической части нескольких гельвецийских банд, частных военных контор, поставлявших бойцов половине властителей южной Европы. Причем являлась собственницей, ей принадлежали паи в конторах. Обычно женщина сидела в Турикуме, где занималась набором и обучением новобранцев, но ради особенно крупного контракта с августом переехала в Австразию.
– Скоттов здесь я не видела, что странно – они готовы участвовать в любой заварушке, – заметила леди. – Вероятно, нашли работу поближе к родине.
– Прекрасные бойцы! Жаль, что иных достоинств, кроме воинских, у них нет.
– Сильно вы их не любите!
– Поверьте, леди, – Эренс даже от карты оторвался и говорил, прижимая руку к сердцу. – Настрадался! Постоянный обман и надувательство сопровождают сию нацию. К примеру, офицер‑вербовщик пишет, что приведет конную сотню, а приводит всего двадцать восемь человек, из них всего шестеро с лошадьми. Не спорю, подобным грешат и в иных странах, но только скотты действую настолько нагло! Вербовщики остальных приводят минимум половину от заявленного числа! Воруют постоянно. Деньги, выделенные за покупку провианта, кладут в карман, а еду крадут у окрестных хозяев, не гнушаясь откровенным разбоем. Очень драчливы, увещеваний не слушают и могут наброситься на собственных командиров. Вы знаете, что они практикуют черную магию?
– Все наёмники так поступают, – улыбнулась Анна. – Правда, подразумевают под ней какую‑то ерунду. Ну, знаете, носят рубашки, сотканные девственницей в ночь перед Рождеством, сжигают страницы Святой Книги и запивают пепел вином.
– Не помогает?
– Нет, конечно.
– Странно, один мой знакомый клялся, что только благодаря этим способам остаётся жив. Впрочем, неважно! Всё равно он скончался от неумеренного пьянства. Что у вас, Лиске?
Вежливо остановившийся у дверей в кабинет адъютант, не желавший мешать патрону, подошел, протягивая папку с документами.
– Приказ командующего, доминус. Два полка наших рейтар войдут в состав авангарда.
– О, наконец‑то они решились! – Генерал отложил в сторону карандаши, прекращая издеваться над картой, схватил бумаги и принялся их внимательно изучать. – Значит, конница и маги. Волшебникам нашего корпуса надлежит поступить в распоряжение магистра фон Обердорфа, дабы оказать поддержку в бою. Леди Стормсонг, позвольте вас поздравить – мы примем участие в намечающемся сражении.
Волшебница удивленно приподняла бровь.
– Разве не для того мы сюда и приехали?
– Нет‑нет, я имею в виду приграничное сражение. Первый бой, можно сказать. Авангард нечестивых вырвался вперед, посему его королевское высочество желает ударить по нему, пока не подошли основные войска султаната. Полезно будет замедлить их продвижение, да и просто победа положительно скажется на духе солдат.
– Вы уверены в победе, – заметила Анна.
– В авангарде по большей части легкие силы. Артиллерии мало, бронированная пехота идет с визирем, разве что маги… Полагаю, ими займутся ваши собратья по дару, прекраснейшая!
Судя по довольной улыбке, Эренс пришел в хорошее настроение.
– Наконец‑то началось!
Крепость Арабонн стояла на самой границе с землями правителей, на бумаге являвшимися вассалами султана. Правда, кому на самом деле принадлежала верность вечных перебежчиков, считавших предательство нормой жизни, не сказал бы и видящий души Спаситель. Чтобы вторгнуться на вражескую территорию, идти пришлось недалеко, уже на второй день десять тысяч союзников маршировали по дороге, вдоль которой стояли столбы с указателями на чужом языке. Таблички встречались редко и выглядели ветхими, в отличие от дорожного полотна, потому что в передних рядах армии шли специализирующиеся на строительстве мастера, на ходу превращавшие грязевое месиво в нечто, способное ближайший год игнорировать любую непогоду.
Правда, импровизированная мостовая столько не простоит. Её разрушат при отступлении.
Относительно небольшие стычки, сотня на сотню или, реже, с общим числом участников до пяти тысяч, случались ещё зимой. Так что формально Эренс был прав, называя грядущее столкновение первым сражением войны – здесь, на северном театре. Соотношение сил предполагалось заведомо невыгодным для верных слуг Спасителя, против их десяти тысяч насчитали около тридцати тысяч врагов, однако защитников перевес не смущал. Рахмониты, как всегда, были отвратительно вооружены, намного слабее дисциплинированы, везли с собой мало пушек, а их маги люто враждовали между собой. Таким образом, единственное, в чем конийцы и их вассалы превосходили европейцев, это численность «причастившихся», также называемые воинами духов, обрядниками и десятками иных терминов.
– Откровенно говоря, леди Стормсонг, волшебники востока зачастую превосходят наших в мастерстве, – прежде, чем высказать натуральную ересь, оскорбляющую гордость любого истинно верующего, Антуан де Калленель установил сложный барьер от подслушивания. – На наше счастье, они абсолютно не способны работать вместе. Система власти в Конийском султанате устроена таковым образом, что магические рода заняты бесконечными усобицами и кровной местью, подогреваемой султаном и священниками‑кадатами. Отсюда, кстати, проистекает малое число рахмонитских аналогов магистров и мастеров – их часто убивают свои же.
– Насколько мне известно, в нынешнем походе участвует двое магистров‑рахмонитов, – заметила Анна.
– Трое, если считать Исхака бен‑Хамида, сидящего в столице Черного берега. Двое здесь, против нас. Мастеров с нашей стороны больше, других одаренных тоже, но зато у неверных очевидное преимущество в обрядниках.
Кровная месть и среди европейских магов процветала пышным цветом, но, если Калленель прав – а он производил впечатление человека информированного – то в султанате одаренные резались куда жестче. Неудивительно тогда, что их мало. В смысле, общее число, может, и велико, но, во‑первых, в процентном отношении к простому населению меньше, во‑вторых, обучение сосредоточено на защите себя, любимого, от различных подстав, а не на боевой магии.
Зато воинов духов в восточных странах традиционно больше. Не так, как в Закатных странах, но всё равно очень и очень много. Кто они такие? Коротко говоря – бывшие одержимые.
Люди давно обратили внимание на то, как духи, занявшие тело человека или зверя, совершенствуют новую материальную оболочку. И, конечно же, изобретательный в плане выживания (и убиения себе подобных) разум мгновенно задумался – нельзя ли поставить процесс себе на службу? Впустить духа в тело, подождать, пока иномировая сущность укрепит организм, а затем изгнать её, получив в результате смертного с возможностями духа. Ну или хотя бы просто сильнее, быстрее, более живучего, чем не прошедшие процедуру сородичи.
Неизвестно, сколько экспериментов провели древние маги, сколько рабов угробили. Воинов духа точно создавали финикийцы, следовательно, традиция древняя, существовавшая задолго до снисхождения Спасителя. Правда, в те времена смертность среди желающих пройти через ритуал была намного выше, погибала едва ли не половина, а не пятая часть, как сейчас. Все равно многие соглашались рискнуть. Соблазн избавиться от большинства болезней, получить крепкое красивое тело, улучшить чувства, увеличить срок жизни был слишком велик. Не везде подобная практика приветствовалась, во многих местах даже запрещалась. В Европе, например, она присутствовала полулегально, потому что священники справедливо видели в ней отголосок языческих времен. Зато на востоке желающий стать обрядником не имел никаких препятствий, более того, он мог совершенно спокойно выбирать, какую методику предпочесть – с высоким риском, но более радикальным изменением тела, или мягкую, но с незначительным усилением.
– Поговаривают, у них там даже своего рода переизбыток ритуалистов, специализирующихся в данной области, – усмехнулся господин Антуан.
– Вы многое знаете об устройстве султаната, – заметила Анна.
– В детстве меня отдали на учебу мастеру Батисту де Бошат, который часто участвовал в войнах с конийцами. Понемногу изучил их образ жизни.
Одаренные редко отдавали детей на обучение в чужие семьи, всё‑таки маги знают множество способов запрограммировать ребенка на нужное поведение. Случалось, что мальчик, долгое время живший в другом роду, превращался в своеобразного троянского коня, приводившего свой род к гибели. Тем не менее, иногда, если требовалось подкрепить союз, или дружеские узы были неимоверно крепки, воспитанием ребенка занимался посторонний. Не вассал, как Хингем, живший в доме сюзерена, не профессиональный учитель вроде того же Штальбюля.
– Вы решили последовать по стопам своего наставника?
– Почему нет? – пожал плечами мужчина. – Занятие, достойное дворянина. Служба августу почетна.
Антуан де Калленель по уровню дара несколько уступал собеседнице, следовательно, находился примерно на восьмом ранге. Неплохой результат для сорока лет. Учитывая, что он получил очень хорошее образование и числил в прямых предках целого магистра, в армию его приняли на щедрых условиях.
– Вас не смущает тот факт, что Австразия и Бромме находятся не в лучших отношениях? Не боитесь скрестить шпаги с родственниками?
– Австразия занята рахмонитами, она не собирается воевать с королевством. Вот в Тарраконию я бы не поехал.
– И там, и там правит одна династия. Август может прийти на помощь защитнику веры, если тот попросит. Хотя в целом я с вами согласна – учитывая натиск султаната и брожения на севере и востоке, у Союза просто нет возможностей на активное вмешательство в политику западных держав.
– «Брожения»? – ухмыльнулся Калленель.
– Просто не хочу обсуждать. У меня есть подруги из тех регионов, они иногда зачитывали письма от родни. Кажется, люди в Черном курфюршестве обезумели.
Очищение церкви в Придии и Фризии прошло относительно тихо. Конечно, без крови не обошлось, а последствия тех событий будут отражаться на судьбах стран не одно столетие, но в целом элита и народ приняли перемены. В Тарраконии и лоскутных государствах латинского полуострова позиции старой церкви остались незыблемы. Иное дело – Бромме и восток Регенсбургского Союза, там разразилась натуральная бойня. В обоих регионах оставалось сильным влияние древних еретических, а то и языческих верований; и там, и там элита пребывала в глубоком расколе, а набирающие мощь кланы купцов имели интересы, противоположные устремлениям властей. И если в Бромме стороны худо‑бедно удалось примирить, ситуация в королевстве застыла в шатком равновесии, но хотя бы без открытой войны, то центральные и восточные земли Союза полыхали. Религиозные столкновения проходили на фоне голода, вторжения соседей и династического кризиса в Черном курфюршестве, потерявшем до половины своего населения за последние сорок лет.
Берта фон Зидлунг зачитывала приходящие из дома письма или просто рассказывала, что у них в округе творится. Каннибализм среди крестьян уже не удивлял, равно как и многоженство из‑за гибели большинства мужчин. В позапрошлом году Берта не доехала до владений своей семьи, потому что снова вспыхнули боевые действия, и свадьба её сестры вынужденно проходила в ближайшем портовом городе, относительно безопасном из‑за высоких стен и надежного подвоза продовольствия. Молодой магичке из Зидлунгов повезло – дальний родственник оплатил ей обучение в Букеле, без его помощи осталась бы она без образования. Сидела бы в замке, молилась в ожидании очередного нападения. Анна уже задумывалась о том, чтобы предложить той место в свите. Ей требовалась помощница, способная выполнять мелкие поручения и представлять леди Стормсонг перед соседями в Черном Кольце либо в Ахене. Берта, несмотря на кроткий нрав, была девушкой ответственной, и нужными умениями обладала.
– Обратите внимание – восток почти не прислал войск.
– Да, неприятно, – согласился Калленель. – Но, думаю, мы и без них прекрасно обойдёмся. Взгляните сами, какие укрепления построены всего за сутки.
Что характерно, в возведении земляных стен активно участвовали маги. Это на обычной стройке вкалывать одаренному западло, а на войне – почетное занятие.
Тем же вечером визит Анне нанёс Эренс. Генерал мог бы остаться в Арабонне, но решил съездить, посмотреть на врага, с которым давно не сталкивался. Так уж сложилась его карьера, что в основном его противниками на поле боя становились армии европейских держав. С рахмонитами он сражался давно, в молодости.
Сопровождал генерала мэтр Скоу, невозмутимый, как всегда.
– Кажется, я должен принести свои извинения, дорогая леди, – сходу принялся рассыпаться в извинениях Эренс. – Мой болтливый язык привлек излишнее внимание к вашим способностям, и прибавил обязанностей.
– Всяко лучше, чем в первых рядах заклятьями швыряться, – неожиданно вставил ремарку Скоу. Он и раньше высказывался в том духе, что женщинам на войне не место, правда, в присутствии Анны воли языку не давал. Умный человек. – Вовремя полученные сведения о враге куда важнее умения создать три‑четыре Громовых молота.
– Ни в коей степени не намерен оспаривать ваше утверждение, барон!
– Господа, господа! – вмешалась волшебница. – Вернемся ко мне. О каких обязанностях вы говорили?
Кивнув, Эренс принялся объяснять.
– Во время совещания маршал Бюкуа, глядя на карту, посетовал, что враг передвигается слишком быстро, и мы узнаём о местоположении его сил с запаздыванием. Его милость совершенно прав – у рахмонитов много легкой конницы приличного качества. В смысле, быстрых. Вести же магическое наблюдение невозможно, потому что их маги помехи ставят весьма умело. И вот тут я, к своему стыду, совершенно не подумав о последствиях, упомянул, что, находясь в крепости, составил с вашей помощью карту окрестностей, и никто ваших действий не заметил. Маршал, разумеется, спросил, не согласится ли любезная госпожа обеспечить разведку ближайшей местности, однако тут в разговор вмешался магистр Обердорф, заявивший, что сие невозможно! Дескать, если более опытные и могущественные маги не нашли способа обмануть чары неверных, то юная леди, при всём к ней уважении, не справится тем более. Я, разумеется, возразил, и Бюкуа, дабы избежать спора, предложил просто взять и проверить.
А. Теперь понятно, почему Эренс извиняется. Он, получается, невольно подставил Анну, заочно втянув её в спор с магистром.
– Вы действительно способны обмануть скрывающие заклинания крепости? – с интересом уточнил Скоу.
– Обойти, – в задумчивости пробормотала Анна. – Магистр настроен решительно?
– Он заинтригован, – обтекаемо ответил генерал. – Ведь я дал слово чести, что использовал сведения, полученные только от вас, и они оказались полностью верны.
Почему бы и нет? Леди уже поняла, что остаться незамеченной не сумеет при всём желании, в силу изменившейся природы она обречена оставаться в центре внимания. Таким образом, речь идёт о построении правильного имиджа, который позволит и репутацию в нужную сторону поднять, и пользу приносить.
Выгодно ей предстать в образе обладательницы уникальных способностей по части полевой разведки? Безусловно. Если она делом докажет, что может указать точное расположение вражеских сил, из штаба её не отпустят, и под вражеские ядра не пошлют. Никто не станет рисковать ценным специалистом. Правда, минусом являлась мирная направленность умения, точнее, небоевая. Да и пусть. Впечатлить магистра или мастеров мощью заклятий она всё равно не сможет, а чем больше козырей у неё останется неоткрытыми, тем лучше.
– Полагаю, вам не о чем переживать, господин де Эренс. Что ни делается, всё к лучшему. Если дарованные волей всевышнего умения принесут пользу служащему Ему войску, то будет грешно их скрывать. Когда его милость ждёт меня?
– Они оба, маршал и магистр, ожидают вас в семь вечера в штабной палатке.
– Я там буду.
