Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 52 страниц)
Глава 25
Изменившееся отношение дворни проглядывало во всём. В готовности, с которой выполнялись приказы. В уважительных взглядах. В том, как без понуканий расчищали двор, начав с крыльца главного дома. Прежде такого не было, к Анне относились с уважением, но не лично к ней, а больше к имени, к крови, текущей в её жилах.
Есть разница между службой дворянке из древнего рода – и службой магичке, делом доказавшей способность защитить себя и своих людей.
День, следующий за нападением, прошел активно, хоть и мирно. Прямо с утра отослали гонца в Грундендал, снабдив его письмом с описанием нападения. Способами мгновенной передачи сообщений на дальние расстояния маги владели, и разными, однако все они требовали изрядной силы и наличия одаренного на «обоих концах провода». В провинциальном городке имелось только отделение обычной почты, поэтому письмо до дорста дойдёт ножками.
В полдень приехал встревоженный сэр Джон. Он видел следы, ведущие к вилле и обратно, определил по ним примерное количество всадников, и ожидал худшего. Так что отсутствие сгоревших строений, убитых или раненых обрадовали его чрезвычайно. Однако, выслушав от Ральфа короткий рассказ о случившемся бое, ругался он долго. Спустившаяся из кабинета Анна застала самый конец его яркого спича:
– … никогда больше не будем разделяться!
– Прекрасная мысль, дядя Джон, – одобрила экспрессивную инициативу леди. – На экипаже ездить и намного быстрее, и комфортнее. Как я и говорила.
Последнюю фразу она просто не удержала за зубами. Само вырвалось. Мужчина тяжело посмотрел на улыбающуюся воспитанницу и госпожу, отметил здоровый вид, слегка успокоился и спросил:
– Как Род?
– Перенапрягся, вложил слишком много силы в заклятье щита. Я слегка подлечила его, но ближайшую пару дней пусть в кроватке полежит. Он молодец.
– Был бы молодец – пластом не валялся бы, – проворчал Хингем-старший. – Кто нападал-то?
– Неизвестно. У нас есть один труп и одна лошадь, никаких символов на одежде или узде мы не нашли. Посмотришь?
– Где тело?
– Отдохни с дороги! – засмеялась Анна. – Он уже никуда не убежит. Лежит себе на холодке, ничего ему не сделается.
Сэр Джон отрицательно мотнул головой.
– Я не успокоюсь, пока не пойму, кто их послал. И что теперь дальше делать.
– Искать людей, нанимать бойцов. Лично я другого пути не вижу. Впрочем, ближе к вечеру посидим, подумаем, может, ещё что в голову придёт.
Осмотр трупа никаких зацепок не дал. Сэр Джон с первого взгляда определил в покойном профессионала; скорее всего, опытного и успешного наёмника, занимавшегося своим ремеслом не одно десятилетие. Судя по одежде, снаряжению и загару, промышлял тот в северной части континента, на земле, то есть не каперствовал. Вот, собственно, и всё. Артефакты представляли собой сборную разнородную солянку, частично конфликтовавшую между собой, добыть их могли где угодно.
Кое-что удалось выяснить после проверки лошадиной амуниции. В седельных сумках обнаружился кофе, свежей и качественной обжарки. Приобрести хороший кофе можно только в больших городах, поэтому легко предположить, что недавно мертвец посетил Аутрагел. В пользу той же версии говорили серебряные гульдены в кошельке и искусной работы новенький пистоль – оружие, конечно, продаётся и в других местах, но в столице оно самое дешевое.
Ещё больше сумел определить следователь. Дрост, услышав о нападении, немедленно прислал своего представителя. Леди Стормсонг пользовалась определенной известностью в округе, слухи про неё ходили разные, поэтому главный чиновник счел нужным подстраховаться. Так вот, бальи сказал, что лежавшее в сумках копченое мясо изготавливается в одном-единственном трактире, пользуется популярностью и похожего на него не делают больше нигде. Уникальный рецепт, в тайне передающийся из поколения в поколение. Следак обещал поспрашивать у трактирщика, не останавливался ли у него отряд наёмников недавно, и, если да, куда собирались и кто их нанял. Самое меньшее, подорожную они должны были показать.
От ночевки судейский, он же полицейский, он же исполнитель разных других функций, отказался. Уехал поздно вечером, накормленный ужином. Вместе с ним виллу покинула и немногочисленная свита – в одиночку бальи, не самый низкий чин в иерархии, не путешествовал, а направить к дворянке кого-то незначительного дрост не посмел бы. Проводив не самого желанного гостя, Анна и сэр Джон отправились в кабинет леди, чтобы в спокойной обстановке обсудить всё, узнанное за сегодня.
Старший Хингем, поговоривший с племянником и убедившийся, что с ним всё в порядке, успокоился, отчего рассуждал здраво.
– Даже не знаю, на кого думать. Организовать налет проще Калленелю, который магистр. Но тебя же уверяли, что он мстить не станет? У Хали есть желание, только он далеко, и когда ты вернёшься на виллу, знать не может.
– Нам неизвестно, какая у наёмников была цель, – напомнила Анна. – Вдруг им приказали виллу сжечь? О том, что я из Букеля вернусь сюда, их наниматель мог не знать. И ты не учитываешь третий вариант.
– Какой?
– Возможно, я кому-то ещё дорогу перешла. В столице я далеко не всем нравлюсь – особенно из тех, кто с Пау враждует. А он, между прочим, мне покровительствует.
– Короче, ничего не понятно, – подытожил дядя Джон. – Жаль, что труп своего главного они увезли, у него могли быть письма или банковские документы на задаток. Да хоть имя его узнать! У меня со старых времен кое-какие связи сохранились.
Наёмничал сэр Хингем недолго, буквально пару лет. Однако тот период оставил глубокий отпечаток на его личности, многому научил. Помолчав, мужчина дернул головой, отбрасывая недовольные мысли, и перешел к другой теме.
– Ты понимаешь, насколько вам повезло?
– Конечно! Буря нас спасла, – легко призналась Анна.
Страшно представить, как бы они отбивались, имей враги возможность наступать широким фронтом. Правильный ответ – никак. Маги связывают боем Стормсонг, рядовые бойцы без лишнего напряжения перепрыгивают с лошадей через невысокую ограду, и вырезают всех встречных. Мужчин. Участь женщин очевидна, детей тоже ничего хорошего не ожидало бы.
– Буря, и твои снаряды с вложенной молнией, – согласился Хингем.
– Мне нравится артефакторика. Надо на будущее побольше таких наделать, только убедиться, что заклятье не развеется со временем.
– Попробуй. Вообще-то пули с вложенными заклятьями продаются, но они послабее твоих. И цена у одной пули, как половина мушкета.
– То есть их используют?
– Конечно! В военном деле артефакты везде встречаются, просто они не всем по карману. Но если видишь человека в богатом доспехе, будь уверена – пара козырей у него точно припрятана. – Помолчав, дядя Джон скривился. – Не о том говорим. Одни пули от нападения не спасут, люди нужны.
– Где их достать? Положим, простых наёмников на охрану виллы я найду. Раз уж она привлекла внимание, одного Ганса в качестве сторожа недостаточно. Но для бенефиция нужны одаренные, причем с опытом жизни рядом с проходами. Их мало, и стоят они намного больше. А пока не пойдут выплаты за патент на экипаж, тратить больше, чем сейчас, у меня возможности нет. Денег не хватает!
– В бенефиции заработаем.
– Неизвестно, сколько. У меня есть надежда на изготовление и продажу амулетов, но сначала надо в местной Гильдии разрешение получить. И не забывай – Воробьиный Луг разрушен, его надо восстанавливать. Все доходы на стройку пойдут.
– Что, даже на парочку не хватит?
Анна с подозрением уставилась на вассала.
– На парочку хватит. Нашел кандидатов?
– Пока сидел на постоялом дворе, разговорился с одним сквайром, – издалека начал сэр Джон. – Его семья служила пфальцграфу фон Пилгримиден егерями при Волчьей скале. А год назад проход на скале запечатали, сразу три мастера круг составляли, из Рима кардинал приезжал. Теперь у рода два выхода – либо новое место искать, куда приткнуться, либо переходить в обычные риттеры с потерей части привилегий. Сам тот сквайр уже не молод, он никуда уезжать не собирается, но у него есть несколько детей и племянников, готовых поступить на службу к достойному господину. Им больше нравится жизнь егерей, и на войну бежать по первому зову сюзерена желания нет. Я рассказал ему о жалованном тебе бенефиции, он обещал передать своим. Мы договорились, что я письмо пришлю, после того, как ты присягу принесешь и землю получишь.
– Почему они сразу в Черное Кольцо не пошли?
– Они сунулись было, но их попытались с договором обмануть. Парни вернулись домой, сейчас в купеческой охране промышляют.
– Ладно, – кивнула Анна. – Будем надеяться, мы их увидим.
Невольно дядя напомнил ей о приближающейся присяге. Интересно, курфюрст примет её лично или пришлёт представителя? Обычно голосом сеньора в таких случаях служит кто-то одной с ним крови, то есть близкий родич. Если сам, то чести больше, если представитель – меньше стороннего внимания, в чём тоже свои плюсы. Леди Стормсонг, конечно, предпочла бы первый вариант, она имела право рассчитывать на него, но понимала, что не в её положении требовать. С другой стороны, переход столь древнего рода на службу является событием редким и статусным, им можно хвалиться перед другими государями. Так что, скорее всего, курфюрст проведет церемонию сам.
Ждать осталось недолго.
– Неделю здесь проведем, – озвучила она итог своих размышлений, – как и собирались. Соседей навещу, давно обещала, расскажу им о нападении. Может, ритуал какой-нибудь проведу, я их с десяток в университетской библиотеке переписала. А потом поедем в столицу.
– Подарки не забудь, – посоветовал дядя. – Рождество же. Это у нас его почти не празднуют, а здесь относятся серьёзно.
– Хорошо, – согласилась Анна. – Наделаю мелочевки с нужной символикой. Во Фризии ведь рождественским символом считается елка? Вот её ветви и буду дарить.
Возвращение леди Стормсонг в Аутрагел не наделало шума, но было замечено. Покушение полугодичной давности подзабылось, в столице постоянно что-то происходит и даёт повод для обсуждения. Однако бросающаяся в глаза колдовская карета с гербом на дверце привлекла достаточно внимания, чтобы её хозяйку вспомнили, быстро выяснили, где она пропадала («ах, в Букеле, да ещё и ученица декана!») и захотели пригласить на обед. Столичные сплетники надеялись получить поживу из первых рук.
Хотя большую часть визитов Анна считала необходимым злом, отлынивать от них не собиралась. Ей требовалось заранее выяснить обстановку во властных кабинетах, а узнать, кто из вельмож утратил влияние или кому сейчас лучше дорогу не переходить, проще всего от салонных болтушек. Тем не менее, самый первый визит, на следующий день после приезда, она нанесла юристам.
Менер Николаас встретил её, как родную.
– Наслышан о ваших похождениях, домина! – радушно заулыбался он. – В том числе от уважаемых коллег. Спрашивают, действительно ли вы столь талантливы, как то описывают. Я, конечно же, дал самые лучшие рекомендации!
– Интересно, кому же?
– Менеру Вильгельму ван Борселену. Его контора давно представляет интересы вашего уважаемого наставника.
– Мэтра Штальбюля? Думаю, что знаю, почему он обо мне спрашивал.
Короткий рассказ о планируемой продаже технологии гильдии каретников менер выслушал внимательно, попутно уточняя свою будущую роль. В ответ на просьбу показать карету леди согласно кивнула:
– Могу даже подвезти, куда пожелаете. Я на ней сюда приехала. Однако сначала мне хотелось бы услышать от вас, не приходили ли из Придии какие-либо тревожащие новости.
– Что именно хотела бы услышать драгоценна домина? Его королевское величество продолжает принимать неоднозначные решения, их перечисление займёт долгое время.
– Нет, я спрашиваю о моём несостоявшемся опекуне. На виллу напали, и сэр Хали, как вы понимаете, первый под подозрением.
– О нём никаких сообщений не было, – покачал головой Вандерберг. – Коллега Норрис писал, сэр Хали всюду сопровождает его светлость Нидхама.
– Ещё бы. Покровительство надо отрабатывать, – скривила губы Анна.
У конторы Ванденбергов имелись партнеры в Грундендале, с которыми менер обещал списаться. Если вдруг расследование даст какие-то результаты, леди их получит. И просто следовало дать понять местным чиновникам, что у Анны есть связи в столице – может, тогда они начнут присматривать за виллой. Хотя бы лишний раз конный разъезд проедет мимо, мелочь, но может помочь. С той же целью девушка навещала соседей, так-то мелкопоместное дворянство ей даром не сдалось.
В данный момент перед леди стояли две серьёзные задачи, обе требовали документального оформления. Заключение договоров с гильдией на передачу технологии изготовлений чародейного экипажа, и присяга князю. Причем второе намного сложнее первого – во время самой церемонии ничего переиграть нельзя. Поэтому соглашение, так называемое «полюбовное согласие», подписывается заранее, и в нём указываются все условия, о которых договорились стороны. Подготовкой бумаг занимался менер Николаас, и пока что работа не была завершена. Всё время возникали какие-то препоны, связанные с региональными особенностями – законодательство Придии в данном вопросе серьёзно отличалось от континентального. Анна, знакомая только с родным вариантом, удивлялась и злилась.
– Это что же, – возмущалась она. – Вчерашний крестьянин, получивший дворянство по праву шпаги, будет отдавать приказы мне, потомку десятков благородных поколений⁈ Да предки в гробах перевернутся при виде такого!
– Только в том случае, если он говорит от высочайшего имени, – успокаивал её юрист. – Исключительно во время ведения боевых действий. И, смею заверить, получить чин лейтенанта или, тем более, капитана для лица неблагородного сословия довольно сложно. Выслужившие дворянство люди прекрасно осознают пределы своих полномочий.
– Какая разница? Меня раздражает сам факт! Эдак дойдёт до того, что судить дворян станут суды низших инстанций…
Короче говоря, список будущих прав и обязанностей составлялся медленно. Причем леди и её консультант предполагали, что с первого раза курфюрст – вернее, занимавшийся вопросом его представитель – документ не согласует и вернёт на доработку. Даже с учетом того, что перечень с основными, принципиально значимыми привилегиями уже озвучен и принят.
Следует признать: на Анну не давили. Разумеется, сначала с девушкой пытались проводить беседы в стиле «куда ты пойдёшь, кому нужна», но стоило упомянуть о родне в Австразии и Бромме, тон изменился. Потому, что ей есть, куда пойти. Упускать последнюю из Стормсонгов вельможи не желали, им, по-видимому, пришло четкое указание из дворца, что не могло не радовать – в других странах пришлось бы сложнее. В общем, шел нормальный процесс торгов, который обе стороны считали успешным.
Второе пребывание леди Стормсонг в Аутрагеле внешне проходило схожим образом, вместе с тем по сути отличаясь от первого – тогда она была чужестранкой, сиротой-беглянкой, прибывшей просить помощи. Сейчас она обросла связями, репутацией, у неё появилась своя история, союзники и недоброжелатели. Также в её пользу играли ученичество в Букеле и благожелательное отношение двора, многие мамаши, глядя на девушку, видели в ней достойную партию для своих сыновей. Предложений о помолвке пока не поступало, но сердце-вещун подсказывало, что после объявления о бенефиции ждать их придётся недолго. На приёмах и в гостях Анна постоянно говорила, что намерена выдержать полный срок траура, но вряд ли жесткая позиция её спасет.
Приятным сюрпризом стало появление знакомых лиц. Фризия внезапно обрела популярность среди придийцев, особенно среди тех, кто находился в сложных отношениях с нынешней властью. Многие семьи отправляли младшее поколение подальше от родины, чтобы то, при худшем развитии событий, выжило и продолжило род. В той же гостинице, где поселилась Анна, обнаружились Фредерик и Мария Уорсли, тоже выходцы из марки. Прежняя Анна Стормсонг находилась с ними в натянутых отношениях, не поделив с Марией внимание молодых людей. Сейчас, встретив, обрадовалась:
– Какая приятная встреча! Давно вы здесь?
– Приехали две ночи назад, – с еле заметной настороженностью ответил Фредерик. – Дядя решил, что здесь спокойнее, чем дома. А ты разве не учишься в Букеле?
– Учусь, сюда приехала по делам. Но что мы в коридоре встали? Пойдёмте ко мне, расскажите, что на родине происходит.
От приглашения близнецы не отказались, и, сидя за кофе, поведали немало интересного. Власти продолжали щемить старые чародейские семьи, из-за чего в Темной марке обстановка накалилась. До бунтов не доходило, но недовольство королём – и его ближайшими слугами – выражалось открыто. Ситуация усугублялась тем обстоятельством, что из-за прошедших казней и тюремных заключений число людей, присматривавших за проходами из Царства Духов, уменьшилось. В то же время, специалисты церкви и слуги наместника в местной специфике не разбирались, да и задачи перед ними стояли другие, в первую очередь связанные с присмотром за лояльностью населения. Как следствие, одержимых гостями из-за грани стало больше, звери-чудинцы чудили чаще, появляясь даже там, где их давно не видели. Число инцидентов выросло. Любви к новому порядку они не прибавляли.
– Надо же, – выслушав очередную порцию случившихся в реальности страшилок, протянула Анна. – Джинни Апвуд рассказывала кое-что, ей родственники писали. Но, похоже, они её берегут.
– Кажется, она тоже учится в университете?
– Да. И тоже на земных искусствах.
– Как и ты? Хочешь стать артефактором, – утвердительно предположил Фредерик. – Или рудознатцем?
– Ни то, ни другое, но артефакторика мне близка. Я не намерена возвращаться, – сказала леди.
Её намерение сменить подданство не было тайной, Стормсонг высказывала его вслух во время многочисленных салонных бесед. Однако о подробностях умалчивала, поэтому на какой стадии переговоры, общественность не знала. Слухи, разумеется, ходили, и в многократно перевранном виде доходили до Придии.
Дядя Эдвард писал, среди родни отношение к её планам сложное. С одной стороны, все прекрасно понимают, почему она решилась отъехать. С другой – решение оставить родной дом, могилы предков не может быть одобрено до конца. Многие надеются, что обстоятельства изменятся, и она передумает.
Высказывать свое мнение близнецы воздержались. Переглянулись, молча посовещавшись, и решили не поднимать скользкую тему.
– Будем надеяться, тебе не придётся жалеть, – дипломатично заметил парень. – Должен же этот бардак когда-нибудь прекратиться. Чем ты собираешься заниматься здесь, во Фризии? Я понимаю, что диплом Букеля позволяет много куда устроиться, его выпускников везде принимают с почетом. Но ты же не будешь работать на рядовой должности? Не с твоим статусом становиться простым чиновником!
– Черное Кольцо, – пожала плечами Анна. – Продолжу семейную традицию.
– Достойно, – признала Мария. – Умаления чести нет, этот выбор заткнёт злые языки.
С некоторым трудом Стормсонг удержалась от шутки – пусть историю с Калленелем Уорсли узнают от других.
– А у вас какие планы? Отправитесь путешествовать по континенту или осядете здесь?
– В Аутрагеле мы ненадолго, только родственников посетить. Думаю, за месяц управимся. Затем поедем в Мюггенбург, искупаться в источнике Седой Вёльвы, оттуда в Кивик.
– В Свеланд-то вам зачем? – непритворно удивилась Анна.
– Там у рода владения. Кусок земли небольшой, стоит гроши, но проверить его надо.
Иными словами, старшее поколение рода Уорсли чует беду, потому и отослало молодёжь проводить аудит зарубежных активов. Нормальное поведение разумных людей.
Оказалось, марку покинули многие. Бывшие егеря предпочитали переселяться в Скотию и Гёталанд, особенно в первую – места знакомые, у многих родня в нижних долинах живёт, работа для одарённого найдётся всегда. Те, кто побогаче, предпочитали Фризию или Бромме. Внимательно слушавшая рассказы Стормсонг сделала в уме пометку спросить дядю, нельзя ли поискать мигрантов, возможно, они согласятся пойти к ней на службу. Если не в ближайшее время, то в будущем.
Глава 26
Окончательное согласование всех нюансов заняло почти полтора месяца, договор о намерениях был составлен и подписан обеими сторонами лишь в конце февраля. К тому моменту Анне исполнилось восемнадцать лет – день рождения не считался важным праздником, его почти не отмечали, – отныне закон признавал её полностью совершеннолетней и дееспособной. Ничто не мешало ей присягнуть понравившемуся государю.
Время пролетело незаметно. Позднее магичка пыталась вспомнить, чем занималась, но дни сливались в серую полосу, в памяти осталось ощущение напряжения и, редко, яркие вспышки эмоций. Зубрежка кодексов и законов сменялась визитами к милым старушкам, в беседах с которыми следовало следить за словами тщательнее, чем при общении с вельможами. Ставшие привычными тренировки навыков перемежались расчетами ритуалов основания дома, благословления земли, наложения сигнальных контуров и защит на территорию, создания псевдоразумных стражей-големов. Иногда она с раннего утра и до позднего вечера сидела в конторе Ванденбергов, консультируясь с юристами, оформляя документы с нотариусами, заверяя распоряжения приглашенным регистраторам мэрии и биржи. Трижды удалось вырваться в зал к синим рейтарам, куда она пришла в сопровождении обоих Хингемов, с первого же раза старший оказался для общества потерян. Сэр Джон скучал, а в казармах он познакомился с ветеранами, с людьми в возрасте и со схожим жизненным опытом, причем они были не прочь подраться, как и он сам. И племянника заодно поднатаскать. Только Род исполнял обязанности кучера, отчего у гвардейцев, к своей глубокой скорби, появлялся редко.
Присягу назначили на четырнадцатое марта. Ничем не примечательный день, совсем не подходящий для пышной церемонии. Её и не предполагалось – не то событие, чтобы громко о нём объявлять. Тем не менее, в тронном зале дворца князя Альбрехта помимо сановников курфюрста также присутствовали послы сопредельных держав. Правитель Фризии не отказал себе в удовольствии нанести пощечину презираемому им королю Генриху.
Последняя из Стормсонгов одобряла инициативу будущего сюзерена.
Дворцовый этикет не отличался суровой строгостью, но платье пришлось надеть. Вернее, сначала пошить, потому что подходящего у Анны не нашлось, и только потом надеть. Равно как и туфли без каблуков, и драгоценности она подбирала долго, колеблясь между двумя необходимостями: продемонстрировать немногочисленные родовые сокровища или соответствовать образу юной девушки. Решила, что второе неактуально, и на трепетный цветок после всех приключений она похожа слабо, поэтому нацепила всё, сочтенное подходящим, то есть с магической начинкой. Не то, чтобы она ожидала нападения – всего лишь вспомнила нравы при дворе Придии. Проклинали там, как дышали.
В день присяги девушка встала рано, в четыре утра, и следующие пять часов посвятила подготовке. Требовалось выглядеть идеально. Для этой цели она выпросила у одной дальней родственницы, проникшейся к «юной сиротке» добрыми чувствами, разбиравшуюся в тонкостях этикета камеристку. Та помогала ей с платьем, давала советы по поводу макияжа и украшений, объясняла негласные требования к поведению. Она же провожала полностью готовую, собранную, как на бой, Анну из гостиницы.
Во дворце её встречал Пау. Неожиданно, но приятно.
– Доброго дня вам, прекрасная леди! – поздоровался он, идя навстречу. Дружелюбная улыбка на губах притягивала к себе взгляд, прекрасно отвлекая внимание от остального лица. В первую очередь от умных, расчетливых глаз. – Безумно счастлив, что его высочество именно мне поручил встретить вас. С непривычки во дворце легко заблудиться, только на моей памяти он перестраивался дважды. Поэтому для человека, незнакомого с планировкой, сопровождающий необходим.
– Благодарю за вашу доброту, ваша светлость. Было бы крайне постыдно опоздать на собственную присягу! Никаких изменений, она состоится в полдень?
– Так и есть. Государь сожалеет, что вам не удалось встретиться раньше, он желает исправить допущенную оплошность и хочет сегодня подольше поговорить с вами. Поэтому вы будете последней на утренней аудиенции.
Несмотря на сопровождение придворного, стоящего на верхушке внутренней иерархии, без проверки и оформления пропуска гостью не пропустили. Впрочем, задержка оказалась недолгой, процедура была отработана. При других обстоятельствах дежурный офицер, судя по кидаемым пылким взорам, попробовал бы поболтать с юной симпатичной доминой, однако присутствие графа подрезало планы на корню.
Во внутренних помещениях леди Стормсонг с приятным удивлением осознала, что, оказывается, у неё масса знакомых из числа посетителей и даже работников дворца. Кому-то её представили в салонах «тетушек», c офицерами гвардейцев она сходилась в тренировочных поединках, чиновников встречала в ратуше и в других государственных учреждениях. С ней здоровались, с любопытством смотрели на сопровождавшего её Пау, перешептывались за спинами. Иными словами, она – уже – была не совсем чужой. Не своей, до такого статуса ещё далеко, и неизвестно, примут ли её фризийские дворяне окончательно, однако в целом её не считали посторонней. Вряд ли дело только в происхождении, скорее, она примелькалась за прошедшее полугодие.
Граф провел Анну на длинную галерею, опоясывающую второй этаж. На внутренней стене чередовались картины местных мастеров и большие зеркала, часть из которых обладала магическими свойствами. Девушка не смогла определить, какими именно, только ощутила, что магия есть.
– Раз уж у нас осталось немного времени, не утолите моё любопытство, прекрасная леди, – остановился провожатый, встав в относительно укромном уголке. Во всяком случае, ближайший из придворных находился на расстоянии десяти шагов, и подслушать не смог бы. – Как вышло, что уважаемый мэтр Штальбюль согласился возложить на себя бремя наставничества? Насколько мне известно, он избегал этой чести последние лет десять.
– Причина во внутренних особенностях факультетского устройства, – мило улыбнулась Анна. – Мэтры Болен, де Бьём и фон Вальдзайте не могли определиться, кто из них троих станет моим наставником, и господин декан, дабы примирить их, принял на себя тяжкую ношу. Однако остальные уважаемые профессора милостиво согласились уделять мне своё время и давать частные уроки, таким образом, получив звания экстраординарных наставников.
Подоплеку многоопытный интриган прекрасно понял, потому что брови его чуть удивленно дернулись вверх. Похоже, он не ожидал услышать подтверждение, что за девчонку профессора едва не передрались. Поверить в такое сложно, но весь его опыт подтверждал, что Анна не лжёт.
– Вот как. Позвольте тогда поздравить с ученичеством. Ведь сколь бы ни был прекрасен алмаз, лишь опытный огранщик сумеет показать всю его красоту! Кому, как не мастерам Букельского университета, гранить подобный вашему талант⁈
– Мне безумно повезло, что уважаемые мэтры сочли возможным уделить толику своего внимания…
Время ожидания, примерно час, было потрачено не зря. Хотя магичка рассказывала в основном о себе и своих приключениях, Пау тоже много говорил, давая характеристики проходившим мимо людям или просто упоминая пикантные детали их прошлого. Беседа четыре раза прерывалась, когда граф счел возможным представить её определенным личностям. Двое принадлежали к столичной Гильдии магов, и кое-что об Анне слышали, двое были «обычными» царедворцами, обменивавшимися с Пау только им понятными намёками. Слушая перепалки матерых зубров, девушка старательно молчала, тихо сожалея о невозможности применить заклятье невидимости.
Наконец, их позвали в тронную залу.
Парадный зал открывался для приёма делегаций и по прочим важным случаям, обычно Альбрехт общался с подданными либо в кабинете, либо в малом зале, где был установлен малый трон. По ходящим в обществе слухам, в глазах полуторавекового курфюрста мягкое кресло значительно выигрывало перед брутальным седалищем предков. Комната не впечатляла размерами, разместиться в ней могло максимум человек десять, причем стоять они должны вдоль стен, чтобы не мешать подходящим к трону просителям. Сегодня, по воле правителя, помимо хозяина дворца и неизбежной охраны, в зале находилось ещё четыре человека – послы Бромме, Геталанда, Тарраконии и, стоящий с каменным лицом, Придии. Священника не позвали, потому что формально Анна принадлежала к ново-реформистской церкви, в то время как официальной религией Фризии являлась церковь очищения, она же церковь тауферитов, с первой находившаяся в отношениях специфических. В смысле, они то ругались, то выступали единым фронтом против общих конкурентов. Поэтому при обсуждении церемонии стороны решили не усложнять себе жизнь, и принести клятву по старому феодальному обряду, сохранявшемуся в неизменности более тысячелетия.
Восседавший на богато украшенном кресле мужчина величественного впечатления не производил. Богатая одежда, умное лицо, властный разворот плеч – обычный знатный аристократ, ничего сногсшибательного. Если не знать, что из ста пятидесяти трех лет жизни он правит сто двадцать один год. Если не знать, что при нём Фризия из второстепенного княжества Регенсбургского союза, чьё единственное достоинство заключалось в голосе при избрании августа, превратилась в ведущую державу Европы.
Поговаривают, собственные подданные считают его избранником божьим. Глупость, конечно, но о многом говорит.
– Анна, леди Стормсонг! – возгласил от дверей церемониймейстер, и сделавшая ровно три шага к возвышению Анна присела в глубоком реверансе.
– Поднимитесь, леди Стормсонг, – раздалось милостивое разрешение. – Мы счастливы видеть дочь древнего и прославленного рода. Пусть волей Всевышнего он и находится в упадке, мы верим, что песня штормов ещё зазвучит над морем. Что привело вас сюда, добрая леди?
Курфюрст, разумеется, не мог не знать, с чем к нему пришла девушка, его короткий спич преследовал иную цель. Он давал понять присутствующим – и всем остальным, потому что подробности сегодняшней аудиенции широко разойдутся среди дворянства, особенно высшего, – что помнит и ценит традицию. В отличие от понятно кого. За обтекаемыми формулировками скрывался посыл, очевидный для дипломатов.
– Ваше королевское высочество абсолютно право – Стормсонги переживают тяжелые времена. Нам больше нет места на земле, которую мы защищали со времен правления Идингов. Мои отец и брат казнены по навету, наши владения отданы чужакам, могилы предков лишены должного присмотра. Мне самой пришлось бежать тайком, скрыв лицо и уповая на милость Всевышнего, ибо, останься я на родине, и участь моя была бы незавидной. Должно быть, Он потворствовал моим планам, ведь дорога до Фризии прошла беспрепятственно… Уже здесь меня пытались похитить, и снова удача – несмотря на то, что нападавших было пятеро, мне удалось сбежать.
