Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 52 страниц)
Глава 12
Куда бы Анна ни пошла, за ней сразу начинали следить десятки глаз. В полевом лагере любопытство окружающих ощущалось даже сильнее, чем в городах, потому что каменные стены создавали хотя бы иллюзию уединения. Приходилось постоянно напоминать себе о необходимости держать лицо, вплоть до того, чтобы соблюдать этикет, находясь в полном одиночестве. Зачарованные стены палатки спасали только до определенной степени, у девушки не было гарантий, что какой‑нибудь умелец не взломал защиту просто так, из чистой любознательности. Отсутствие приватности очень сильно давило, волшебница тратила много времени, совершенствуя барьеры, и всё равно постоянно испытывала глухое раздражение. В голове постоянно зудела мысль: вдруг на неё сейчас смотрят?
В штабе её, разумеется, уже ждали. Сплетни разносятся с огромной быстротой, а в данном случае скорость подпитывалась двойным интересом: во‑первых, байками о способностях вестников, во‑вторых, личной заинтересованностью. Внезапные налёты султанской конницы доставляли немало хлопот и наносили серьёзный урон; любая возможность заранее узнавать о приближении врага встречала горячее одобрение людей.
– Рады видеть вас, леди Стормсонг! – отвлекся от стола с грудой бумаг при виде гостьи Бюкуа. – Надеюсь, наше приглашение не отвлекло вас от чего‑то важного?
– Ничуть, ваша милость. Но даже будь я занята, то немедленно отложила бы все дела в сторону.
Находившийся тут же фон Обердорф отреагировал раздраженным фырканьем на обмен любезностями. Пятисотлетний магистр родился в те времена, когда под вежливостью понималось отсутствие густого мата в речи и нежелание пырнуть ножом нового знакомца, современная мода выражаться витиевато его раздражала. Поэтому он бесцеремонно вмешался в разговор, сразу переходя к сути:
– Так! Политесы разводить вы можете долго, но без меня! Слушай, девочка, этот пацан Эренс сказал, что в крепости ты подвесила следилку, и тебя не засекли. Верно?
– Почти, ваша светлость. Я использовала навык, заклинание играло второстепенную роль.
– Навык? – со скепсисом переспросил Обердорф. – Это какой же навык позволяет обмануть созданные ритуалами комплексы наблюдения?
– Может быть, имеет смысл просто показать?
– Да, давай, для того тебя и позвали!
Не спрашивая разрешения – мужчинам должно быть стыдно, что они не предложили леди стул – Анна уселась в ближайшее походное кресло. Она заранее подготовилась к негласному экзамену, проделала всю возможную предварительную работу, поэтому много времени начальный этап не занял.
В воздухе рядом со стеной возникло круглое пятно, налилось синевой, расширилось, достигая метра в диаметре. Сменило цвет на зеленый и бурый. Принялось словно подрагивать, то показывая на короткое мгновение четкое изображение поверхности земли с большой высоты, то теряя фокус, снова превращаясь в сочетание расплывающихся пятен. Постепенно точность увеличивалась, картинка будто приблизилась, стали видны палатки, земляные валы, пушки, телеги, люди.
Наконец, Стормсонг тихо выдохнула, поняв, что достигла максимума возможного.
– Прошу вас, господа. На большее я пока не способна.
В палатке царила тишина. Офицеры, генералы и маги, находившиеся в тот момент в штабе, с непониманием и растерянностью смотрели на волшебный экран, не зная, как реагировать. Показываемая им картинка отличалась от привычной. Обычно заклинания, используемые для разведки или наблюдения, давали эффект присутствия, то есть создаваемая ими визуализация мало чем отличалась от реальности. То, что получилось у Анны, больше напоминало вид с высоты, с полным отсутствием звуков. Да, безусловно, можно было разглядеть происходящее в лагере, кое‑где даже определить мелкие детали – но следовало перестроить восприятие, приноровиться. Требовалось время, чтобы привыкнуть.
– Так, – магистр подошел чуть ли не вплотную, вглядываясь в экран. – Что тут у нас? Где наша палатка? А, вот она, похоже. Увеличить можешь?
– Нет, магистр. Четкость изображения пропадает.
– Да? Лоренц! Выйди и посмотри наверх. Рукой помаши.
Покинувшая палатку человеческая фигурка послушно выполнила указания.
– Неплохо, – после молчания, задумчиво потирая бороду, выдал Обердорф. – Вид, конечно, непривычный, надо приспособиться. И наши дежурные маги не отреагировали… А давай‑ка я сам проверю.
Следующие минут десять он в запредельном темпе создавал проверочные заклинания, затем тоже уселся и замер в неподвижности. Лишь исходящие от него волны магии показывали, что волшебник жив и чем‑то занят. Наконец, магистр открыл глаза.
– Найти твоё заклятье я нашел, – проворчал он. – Но только потому, что примерно знал, что искать. Это же обычное «дальнее зрение», верно? Одиннадцатый ранг. Как ты создала его вдали от себя?
– Использовала артефакт‑ретранслятор, висящий в облаках.
– Ещё выше, что ли?
– Да, ваша светлость. И, пожалуй, это заклинание нельзя назвать «дальним взором», из него убрана часть контуров ради снижения заметности.
– Тогда почему он вообще работает? За счет чего идёт приближение картинки?
– Система воздушных линз, ваша светлость. Это чистая оптика, не столько магия, сколько наука. В начале этого столетия фризские ученые собрали в труде «Оптическая часть астрономии» все свои наработки в данной области, и я ими воспользовалась.
Обердорф пробормотал нечто, что остальные предпочли не услышать. Его мнение о ученых простецов находилось на крайне низком уровне.
– Я правильно понимаю – никто твою разработку повторить не сможет?
– Крайне сомнительно, – улыбнулась Анна. – Впрочем, если найдёте кого‑то, получившего от духа дар воздушного типа, берусь обучить.
Она уже поняла, как общаться с Обердорфом. Коротко, по делу, не скатываясь в панибратство.
– Ага‑ага, всего‑то. А давай‑ка окрестности осмотрим!
Шарить невидимым взглядом по отдаленным территориям занятием оказалось сложным, напряженным, требующим своего рода обучения. К счастью, понемногу темнело, и появилась возможность взять становящиеся с каждой минутой ярче костры в качестве ориентиров. С их помощью удалось разглядеть два крупных отряда конницы, судя по бунчукам вражеских, отчего маршал и подтянувшиеся генералы пришли в благодушное настроение. Пусть с накладками, но методика леди Стормсонг работала, и свою задачу выполняла. Теперь осталось усовершенствовать её, упростить, и жизнь полководцев станет совсем прекрасной.
– Сегодня настоящий праздник! – сквозь довольный шум пробился голос Бюкуа. – Имея точные сведения о противнике, победа наполовину наша. Воистину, сам Спаситель привел вас в наши ряды, леди Стормсонг!
– Мне приятны ваши слова, господин маршал. Однако смею заметить, что полагаться только на мои навыки будет неразумно – ведь нам неизвестно, какими умениями обладают маги неверных. Я слышала, некоторые из них демонстрируют очень необычные способности.
– Это‑то понятно, – бросил продолжавший изучать творение Анны Обердорф. – Не учи ученых, девочка. Никто не станет полагаться на единственный способ, особенно если он не проверен на практике. Однако игнорировать его тоже нельзя. Даже если он кажется сырым и недоработанным…
Анна в ответ на сентенцию только чуть заметно склонила голову. С точки зрения «здесь и сейчас» всё прошло идеально – маршал её теперь в первые ряды не отпустит, даже если она станет его умолять, стоя на коленях. Причем с полного одобрения окружающих. В перспективе на долгий срок последствия сложнее, у репутации живого комплекса наблюдения есть как достоинства, так и существенные недостатки. Её ценность в глазах Серого курфюрста возрастет, его защита из наполовину формальной превратится в жесткую для возможных врагов реальность. С другой стороны, отныне леди придётся участвовать во всех войнах, ведомых Фризией, а пытаться убить её будут не только сектанты, но и профессиональные разведки иных держав. И интерес со стороны сильных магов снова возрастет, хотя, казалось бы, куда уж больше. Но она не могла не показать чего‑то удивительного, от вестницы ждут чудес! Если осененная милостью духов демонстрирует только общедоступные навыки, значит, она чего‑то скрывает, и следить за ней надо втрое тщательнее.
Девушка осторожно, краем глаза покосилась на Обердорфа. Тот признаков желания схватить её в охапку, утащить в узилище и никому не отдавать не проявлял, что, впрочем, ничего не значило. Человек его возраста, силы и статуса давно утратил привычку суетиться. Особенно если считает, что контролирует ситуацию.
Пока ясно одно – она ещё глубже погружается в политику, увязает в ней. Впрочем, как и ожидалось.
Поддерживать конструкт Анна могла долго, это создавался он сложно, а в готовом виде сил и внимания требовал мало. Поэтому засиделась девушка в штабе до полуночи. Офицеры, получившие доступ к новой игрушке, старались рассмотреть малейший источник света в доступном радиусе, и даже частично преуспели. Во всяком случае, замеченные конные таборы они обозвали вражеским авангардом и начали что‑то планировать.
На следующий день леди Стормсонг порадовали приятной новостью. О её успехе доложили эрцгерцогу, и его королевское высочество изволил выразить одобрение и похвалу всем причастным, в первую очередь самой вестнице. Анна, разумеется, вслух порадовалась, про себя отметив – зеркальная связь пока что действует, следовательно, сильных вражеских магов поблизости нет. Однако спустя пару часов ситуация изменилась. С востока приближалось облако помех, судя по признакам, создаваемое артефактами конийцев, и магистр приказал ей проверить то направление. Не в одиночку, конечно же. В помощь Анне выделили двух офицеров, должных внимательно изучать создаваемую девушкой картину, чтобы при обнаружении рахмонитов определить их число. Также в палатке присутствовал барон Скоу, готовый при необходимости что‑то пояснить, подсказать, или передать указание отряду ритуалистов‑наблюдателей. Формально они не подчинялись Анне, но Обердорф однозначно приказал им руководствоваться наводками леди.
Также в штабе находился Эренс. Никаких обязанностей на него не возложили, если не считать руководства двумя полками, которыми прекрасно рулили их собственные командиры, поэтому генерал шлялся, где хотел. Должность ему позволяла. Общаться с красивой девушкой ему было намного приятнее, чем сбивать ноги на валах; кроме того, так он находился в центре сплетен и новостей. Эренс, кстати, первый заметил:
– Кажется, нас окружают, – деликатно прикрыв рот платочком, сквозь зевок сообщил он. – Рановато. Вероятно, кто‑то из младших командиров проявил инициативу.
– Ещё бы! – проверив пометки на карте, согласился Скоу. – С таким‑то численным перевесом в иррегулярах.
– Вы, господа, не выглядите встревоженными.
– Нет причин для волнений, леди, – первым ответил волшебник. – Обоз надежно прикрыт, к штурму позиций мы готовы. Атаковать большими силами язычники могут только с одной стороны. Лучше бы они собрали войско в единый кулак.
– Ту тысячу, что пытается зайти нам в тыл, встретят рейтары графа Билена, – дополнил Эренс. – Учитывая разницу в подготовке и снаряжении, исход дела очевиден. Это разведка, они всего лишь прощупывают нашу оборону.
Так оно и вышло. Отряд легкой конницы кого‑то из вассалов султана быстро рассеялся после удара тяжелых кавалеристов, остатки добили иррегуляры из кроатов. Немногим удалось сбежать. Чем закончилась короткая стычка в штабе не смотрели, потому что основное внимание приковал к себе приближающийся авангард основных сил врага. Тысячи человек, лошадей, телег, повозок, химер, фургонов волшебников, больше напоминавших передвижные дворцы на колесах. Несмотря на роскошный внешний вид, последние в плане защищённости могли поспорить с иными крепостями.
Вызванный наблюдателями маршал долго рассматривал длинные, серые от пыли вереницы, наползавшие из‑за горизонта в просматриваемый сектор. Сверху они казались всего лишь тонкими линиями, медленно движущимися по дорогам в сторону окопавшихся союзников. Словно муравьи бегут по тропинке. Впереди всех двигались редкие точки отрядов разведчиков, за ними шли более тяжелые войска, при необходимости готовые быстро остановиться и принять бой.
– Поздравляю, господа, – насмотревшись, обратился к свите Бюкуа. – Началось.
По итогам короткого совещания, состоявшегося днём, решили на марше врага не атаковать. Драконы при поддержке магов могли бы внести изрядный переполох и частично рассеять колонны, но, во‑первых, великие химеры оставались в крепости, и едва ли командующий согласится ими рискнуть. Во‑вторых, существовала опасность, что тогда темп движения авангарда рахмонитов задержится, дабы дождаться подхода основного войска. Совершенно не то, на что рассчитывали военные союза, собиравшиеся полностью разгромить передовые отряды нечестивых. Или хотя бы потрепать, если операция пойдёт неудачно.
В том, что прорываться к Арабонну конийцы планируют именно здесь, на занятом корпусом Бюкуа поле, никто не сомневался. Логистика диктовала условия, в регионе просто не существовало других путей, удобных для передвижения армии. Конечно, маги могли бы проторить путь, но сколько сил уйдёт, сколько времени займёт их труд? Вдобавок дорогу требуется защищать, обслуживать, обязательно нужны оборудованные стоянки… Словом, идти по давно знакомому маршруту намного проще, пусть на нём и стоит вражеский заслон. Так ведь для того и пришли, чтобы подраться, верно?
На месте повелевающего авангардом паши, Анна предпочла бы подождать подхода основных сил, но тот думал иначе.
– У него несколько причин для спешки, – раскладывал по полочкам ситуацию Антуан де Калленель, навестивший леди во второй половине дня и приглашенный на обед. – Каждый день промедления позволяет нам лучше укрепить Арабонн. Состояние крепости близко к идеальному, её регулярно ремонтируют и перестраивают, однако всегда есть, что улучшить. Самое малое – припасов подвезти.
– Или дождаться подкреплений, – добавил Скоу. – Войска не всех вассалов августа достигли Австразии, некоторые ещё в пути. К тому же, воинов посылают не только земли, входящие в Союз – я точно знаю, что в Арверне наняли два свежих полка, они тоже идут сюда.
Обедали узким кругом, за столом собралось всего человек двадцать. Де Эренс предоставил свой походный шатер и повара, ухаживала за гостями его любовница, периодически посматривавшая на Анну с подозрением. Если бы не ощущение присутствия тысяч разумных поблизости, можно подумать, они выехали на охоту и сели перекусить.
– Кроме того, у паши есть личный мотив, – продолжал Калленель. – Ему нужна победа, чтобы возвысится в глазах султана. Мы выглядим подходящей целью. Нас всего десять тысяч, а наши укрепления не защищены сильными ритуалами.
– Тем не менее, укрепления построены, – возразила Анна. – Вдобавок у него нет артиллерии, и вряд ли много магов.
– Это абсолютно неважно. Ему незачем побеждать, главное, провести бой, не понести слишком большие потери и составить правильный рапорт.
– Что вы имеете в виду?
– Мы в любом случае отступим, – пояснил с улыбкой прислушивавшийся к разговору Эренс. – В нашу задачу не входит попытка противостоять всей армии султана, всего лишь слегка придержать передовые отряды. Поэтому мы разобьём авангард, соберем раненых и уйдём. Поле боя, таким образом, останется за рахмонитами, и паша объявит о победе.
Калленель согласно кивнул и добавил:
– Султан, конечно, всё поймёт, но раскрывать ложь подчиненного не захочет. Смысла нет. Ведь путь на Арабонн открыт, боевой дух солдат повысился, неудачи первых дней похода забыты. Зачем что‑то менять?
Глава 13
Войскам султаната потребовалось два дня на подготовку к сражению. Сначала они остановились на приличном расстоянии, подождали отставших, подтянули обозы, разослали во все стороны свежие конные сотни на разведку. Заодно отправили посольство к неверным, предложив им сдаться в обмен на милосердие Повелителя Всех Земель. Маршал Бюкуа, само собой, пообещал убить любого, вторгшегося во владения его императорского величества.
Когда с дипломатией закончили, заговорило оружие. Паша, не будучи полным идиотом, после того, как подвел полки поближе к укреплениям союзников, дал своим людям несколько часов на отдых, одновременно отправив в рейд по тылам несколько тысяч легкой конницы. Организовать ловушку парочке отрядов было не сложно, потому что помешать наблюдать за полем боя конийские волшебники не смогли. Рахмониты, как и ожидалось, перекрыли привычные способы магической разведки, однако изобретение Анны не обнаружили. Вдобавок за прошедшее время назначенные наблюдателями офицеры поняли, на какие признаки следует обращать внимание, чтобы заметить передвижение людей, поэтому врага находили достаточно уверенно. Другое дело, что противник имел значительный перевес в легких силах, готовых сбежать при первой же угрозе, поэтому пришлось выбирать, на кого устраивать засаду, а кого игнорировать.
– Армии вассалов султана больше напоминают бандитские шайки, – сообщил один из помогавших Анне офицеров, лейтенант Прохенберг. – В мирное время они доставляют едва ли не больше беспокойства, чем сейчас, во время войны.
– Как вы с ними боретесь?
– Построили систему фортов, приграничные бароны получают субсидии на содержание замков. Постоянная ротация кавалеристов тоже сказывается. Иногда сами ходим в рейды на их территорию, но с этим надо действовать осторожно – там тоже умеют устраивать засады.
Тем временем обе армии выстроились на поле боя, и сражение началось. Порядки союзников, выстроенные квадратными баталиями, перемежались полевыми укреплениями с установленными на них пушками и площадками для стрельбы. Пространство перед строем было усеяно ловушками, кроме того, союзники стояли на возвышенностях, зачастую созданных искусственно. Второй линией обороны служил приличных размеров земляной вал, метра в три высотой, накрытый защитным куполом и тоже заставленный пушками.
Армия конийцев по большей части состояла из всадников, причем качества не самого лучшего. Плохо вооруженные, почти необученные, недисциплинированные, эти отряды при всём желании не смогли бы использовать иную тактику, чем «навались скопом». Уровень подчиненных ему вояк паша прекрасно понимал, поэтому поступил просто – начал наступление по широкому фронту, сосредоточив наиболее боеспособные части, всю имевшуюся артиллерию и магов на своём правом фланге.
Штаб, при котором находилась Анна, расположился на укрепленном холме, откуда даже без подзорных труб или заклятий окру́га прекрасно просматривалась едва ли не целиком. Приближавшаяся толпа предстала во всей сомнительной красе. Возможно, вблизи она смотрелась бы страшнее, но издалека хаотичное скопище кучек всадников не пугало, скорее, вызывало желание жахнуть чем‑нибудь по площади. Присутствовавший тут же Обердорф то ли уловил исходящие от подчинённых флюиды, то ли просто ему опыт подсказал, потому что магистр громко напомнил:
– Без моего разрешения не начинать! Ритуалисты, держите щиты, остальным ждать!
Волшебников у конийцев было меньше, зато действовали они активнее. Над некоторыми баталиями пошли разводами тонкие пленки щитов, становясь видимыми даже простому глазу, кое‑где вспыхнули языки жаркого пламени, безуспешно пытаясь добраться до бочонков с порохом. Связные заклинания низких рангов перестали действовать, задавленные установленными помехами, приказы теперь передавались либо волшебниками рыцарских ступеней, либо курьерами.
Маршал, похоже, всё‑таки опасался охвата с флангов, потому что регулярно справлялся у помощников Анны, не видят ли они движения войск. Раз за разом он получал один ответ – нет, окружение не готовится. Только мелкие отряды, признаков накопления вражеских сил нет. Бюкуа удивленно пожимал плечами, потому что он, имея трехкратное превосходство в силах, тупой атакой по фронту не ограничился бы. Однако паша предпочел иной путь.
Тем временем враг приблизился на дистанцию стрельбы из мушкетов, некоторые баталии окутались белым дымом. Пушки стреляли и раньше, но редко и без особого успеха, всё‑таки ядра наносят конной лаве намного меньший урон, чем плотным порядками пехоты. Какое‑то управление подчиненными у командиров тысяч имелось, потому что конийцы ненадолго замедлились, ожидая отставших и накачивая эликсирами химер. Кадаты рахмонитов лояльнее священников Спасителя относились к изменению живых существ, налагая жесткий запрет только на переделку людей, поэтому армии султаната всегда сопровождались передвижными зверинцами чудовищ. Не слишком многочисленными, потому что содержание боевой химеры стоит дорого. С другой стороны, стая чудовищ в правильном месте в правильное время могла переломить ход боя и, в целом, соответствовала элитному подразделению с магической поддержкой, так что затраты считались оправданными.
Отдельные конийцы, наиболее разряженные и на хороших конях, выскакивали вперед, громко крича оскорбления и вызывая на поединок. Их, конечно, игнорировали. Традиция схваток‑единоборств ещё не окончательно отжила своё в Европе, но с язычниками благородные люди дуэлировать давно перестали. В значительной степени из‑за привычки воинов востока нарушать собственные правила, набрасываясь на поединщика толпой.
Не дожидаясь, пока подобие строя сформируется окончательно, магистр приказал:
– Вторая коллегия – действуйте.
Тридцать два мастера‑мага, прикрепленные к корпусу Бюкуа, вместе с их свитами перед сражением были разбиты на три группы‑коллегии. Задача двух заключалась в поддержке солдат, первая сдерживала вражеских волшебников, вторая крушила ряды нападавших. Третья ждала своего часа, готовясь к тому моменту, когда противник ослабнет. Иными словами, коллегия под личным руководством Обердорфа собиралась ударить по командованию конийцев, чтобы уничтожить пашу и находившихся рядом с ним сильнейших волшебников.
Первый удар площадными заклинаниями пришелся по центру построений конийцев. Просто потому, что здесь они подошли ближе. Там, в боевых порядках, нашлась пара магов выше среднего, плюс многие выходцы из благородных родов пытались прикрыть себя и своё окружение. У отдельных отрядов имелись приличные артефакты, жалованные за службу, купленные вскладчину за счет общака, добытые иными путями. Остальным не повезло. Тем, кто не имел вообще никакой защиты, оставалось лишь падать на землю и молиться, чтобы колдовская кара не задела их. Они искали укрытия, забивались в ямки или прикрывались трупами павших, надеясь, что огонь не сожжет их, обратившийся льдом или тончайшими металлическими нитями воздух не разрежет, капли воды не выпадут отравленным туманом, а растущая трава не пронзит тела острыми стеблями.
Однако ветераны знали другую истину. Чтобы выйти из‑под мажеского огня, надо наступать. Сблизиться с врагом вплотную, сойтись врукопашную, смешать ряды, вынуждая волшебников бить по своим. Да, опасно, но всё‑таки шанс уцелеть выше. Не меньше половины слуг султана, едва оправившись от первого удара, бросилась вперед, завывая и размахивая оружием. Кто на лошадях, чудом уцелевших и не утративших разум от страха, большинство бежало на своих двоих. Навстречу им грянул залп из ружей, следом второй, третий.
– Сосредоточиться на левом фланге! – последовала команда магистра. – Всю магию туда!
Голос его звучал спокойно, хоть и громко. Сидевшая в креслице в сторонке Анна на мгновение позавидовала Обердорфу, она при виде надвигавшейся слева темной волны поневоле напряглась. Химер у рахмонитов оказалось чуть больше ожидаемого, но, главное, выпустили чудовищ одновременно, создав единый мощный кулак. Вдобавок подкрепленный сотней воинов духа, одетых в разномастные доспехи и вооруженных кто чем горазд. Кажется, их специально собрали со всей армии.
Ни химер, ни обрядников залпы баталий не остановили. Заклятья магов запоздали, стремительно сближавшиеся с защитными порядками союзников элитные воины успели проскочить опасную зону. Выпущенная чуть ли не в упор пушечная картечь прорубила несколько просек в рядах наступавших, но полностью остановить их порыв не смогла. Конийцы врезались в порядки защитников.
– Отправьте к ним второй кирасирский и гусар, – поморщившись, приказал Бюкуа. – Кастос Баштин, готовьте своих питомцев.
– Тоже на левый фланг? – вставая, уточнил представитель Ордена Чаши, приданный к корпусу.
– Куда же ещё? Против химер пехотинцы долго не продержатся.
Не только против химер. Баталии сопротивлялись, отстреливались, кололи штыками, отдельные дворяне использовали артефакты и слабые заклинания. Тщетно. Сначала обрядники отвлекли на себя внимание солдат, напугали их, следом подтянулись простые рахмониты, превратившие сражение в свалку. По отдельности союзники справились бы и с теми, и с теми, но комбинация продавила строй. Началась резня. Баталии гибли одна за другой, держались только те, которые стояли рядом с пушками или платформами для стрелков.
К счастью, бойня продолжалась недолго. Сначала маги ударили по тылам наступавших, отрезая от подкреплений, затем тяжелая панцирная конница врезалась во фланг, страшным копейным ударом выкашивая конийцев. Век одоспешенных всадников уходил, огнестрельное оружие подводило черту их господству, но пока что кирасиры служили ультимативным доводом в любом сражении. Даже бронированные, не ведающие страха, накачанные коктейлями химеры не могли противостоять им.
Тем временем в центре и на правом фланге дела шли просто великолепно. Маги союзников превосходили своих восточных оппонентов и количественно, и качественно – попросту говоря, их было больше, и они были сильнее. Лучшие волшебники рахмонитов шли с основной армией, в авангарде находились те, кому не удалось откосить от чести двигаться впереди. Поэтому слуги Спасителя из первой коллегии успешно пресекали попытки проломить защищавшие позиции щиты, в то время как их собратья из второй столь же успешно выступали в качестве молота, перенося удары на всё новый и новые участки. Большая численность наступавших не спасала, досталось всем. Обердорф, словно опытный дирижер, направлял мастеров, подавляя очаги возможного сопротивления, время от времени посматривая в сторону вражеского центра. Магистр выжидал момента для собственной атаки. Рано или поздно вражеские маги устанут, и вот тогда их убьют.
Ситуация на левом фланге постепенно выровнялась. Войска, прикрывая драгоценную артиллерию, и, в свою очередь, защищаемые панцирной конницей, медленно отошли ко второй линии обороны, под защиту вала. Сверху по конийцам стреляли мушкетеры, внизу ощетинились пиками баталии, с боков снова заходили для таранного удара кавалеристы. Окончательно дух нечестивых сломило появление погонщиков‑чашников. Приведенные братьями ордена твари не отличались особыми размерами, и в целом уступали творениям химерологов султана, но они были свежими, непотрепанными.
Чашники осознанно натравливали подопечных на химер, в них говорило и горделивое желание доказать превосходство своей школы, и холодный расчет. Чем больше убьешь сегодня, тем меньше придётся драться завтра. Напоминавшие утыканных хитиновыми выступами кабанов существа врезались в уставших, покрытых ранами врагов. Непохожих на них – в Конии иные традиции, там любят кошачьих – однако столь же быстрых, опасных, живучих. Неизвестно, кто победил бы при других обстоятельствах. Сейчас орденцы торжествовали.
– Боюсь, на вторую атаку их может не хватить, – озабоченно поделился опасениями Эренс.
Так получилось, что из всех генералов он единственный оказался не у дел. Остальные командовали флангами или исполняли иные обязанности, ну а Эренс находился при Бюкуа – в качестве наблюдателя, и на всякий случай. Формально фризец обладал одним из высочайших чинов в корпусе, его можно поставить во главе соединения без опаски, что возникнут сложности с подчинением.
– Как ни странно, вы правы, – с кислой миной согласился Бюкуа. – Они даже первую линию не везде прорвали. Полковник Миттерхоф! Готовьте своих. Магистр подаст вам сигнал.
У маршала не осталось особого выбора. Качественное превосходство его войск оказалось сильнее ожидаемого, в авангарде конийцы собрали откровенно никаких бойцов. В основном против союзников сегодня дрались иррегуляры, приведенные вассалами по приказу султана, и немногочисленные полки легкой кавалерии, плохо вооруженные и защищённые. Они не могли противостоять обученной пехоте, насыщенной огнестрельным оружием, с хорошей артиллерией, магической поддержкой и почти неделю потратившей на строительство укреплений. Там, где силы оказались относительно равны, то есть на левом фланге, бой шел тяжелый, кровавый. В остальных местах рахмонитов уверенно давили.
Изначальный план предполагал два отбитых штурма позиций, после чего следовало наступление свежими силами на ослабленного врага. Однако язычники понесли настолько серьёзные потери – за что отдельное спасибо надо сказать магам под руководством Обердорфа – что в их способности пойти в атаку второй раз возникли серьёзные сомнения. Наполовину разбойники, привыкшие к налетам на беззащитные деревни всадники потеряли боевой дух, возможно, сегодня боеспособность они не вернут. Ещё и обход через многострадальный левый фланг паше не удался, отряд из трёх тысяч сабель вовремя заметили и разбили.
Откладывать битву на следующий день откровенно не хотелось.
– По большому счету, своего мы добились, – рассуждал вслух маршал. – Продвижение противника остановлено, после сегодняшнего им не меньше недели придётся зализывать раны. Но хотелось бы большего.
– Колдунов я живыми не отпущу, – рубанул Обердорф. – Ищи их потом.
– Тогда примерно через полчаса извольте начинать, – согласился Бюкуа. – Обе колонны ждут приказа, Миттерхоф тоже заканчивает выводить своих. Жаль, что кирасир пришлось отвлечь, ну да что поделать.
– Полчаса? Нам хватит.
Обязанности на Анну возложили, по её меркам, простые, поэтому девушка имела возможность изучать работу штаба вблизи и наглядно. Слушать разговоры, оценки происходящего офицерами, смотреть, как работает военный механизм, как из коротких приказов и усилий тысяч людей куётся победа. Работа без лишнего пафоса и лишней спешки, если сражение идёт правильно, и лихорадочная суета, наполненная криками, когда враг давит, и линия солдат напряженно провисает. На девушку посматривали одобрительно – военные успели оценить даруемые её состоянием преимущества. Наблюдатели постоянно осматривали поле боя и его окрестности, отмечали с помощью фигурок положение сил обеих сторон на карте, благодаря чему маршал получал сведения о враге с минимальной задержкой. Конечно, небольшие отряды ускользали от внимания, но что они могли? Уж точно не повлиять на исход сражения.
