Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 52 страниц)
Глава 3
Должность декана или, тем более, ректора крупнейшего магического университета Северной Европы – она не столько чиновничья, бюрократическая, сколько политическая. Текучкой занимаются заместители, они ищут преподавателей, составляют расписания, учебные программы, общаются со студентами и несут на своих плечах груз множества иных забот. Деканы отстаивают права Букеля перед царственными особами и церковью, у них же выбивают финансирование, при необходимости определяют, выходцев из каких стран или семей не брать на обучение, кому дать скидку, каким структурам разрешить вербовать выпускников. Вполне естественно, что у руководства много знакомых среди аристократии и высшего чиновничества, и не менее естественно, что накопленными связями оно не стесняется пользоваться.
О намерениях двора относительно своего факультета или всего университета Штальбюль зачастую узнавал до того, как планы господ из Аутрагела обретали устойчивые контуры. Случалось, князь ещё ничего не решил, даже не придумал, а хитроумный декан материальщиков уже нашел способ противодействия. К сожалению, удача сопутствовала ему далеко не всегда. Сила солому ломит, разница между правителем одной из влиятельнейших держав Европы и главой учебного Дома слишком велика. В тех случаях, когда Альбрехт приказывал, его воле приходилось повиноваться. Не всегда, но не в том случае, когда вопрос касался подданной князя.
– Мы, конечно, могли бы потянуть время, – рассуждал наставник. – Задержать вас под благовидным предлогом болезни или чего‑то иного. Только какой в том смысл? Ехать всё равно придётся. К тому же его королевское высочество едва ли оценит промедление при исполнении его воли, при желании проволочку можно трактовать, как тихий бунт. А недоброжелатели при дворе у вас найдутся. Нет, лучше ехать сразу после получения указа.
– Ума не приложу, зачем я нужна в армии, – пробормотала Анна.
Штальбюль улыбнулся.
– Это‑то как раз очевидно, милая домина! Ваше присутствие отвлечет внимание от остального фризского войска.
Видите ли, в чем дело – князь не желает посылать сильную армию. У него напряженность в отношениях с Арверной, сложные переговоры с Бромме, текущее положение дел в Придии открывает массу возможностей умелому игроку. Совершенно не то время, чтобы распылять ресурсы, ибо перед ударом должно сжать пальцы в кулак, а не растопыривать оные. Однако ж и не послать войска он не может! Рахмониты есть враг, ниспосланный Всевышним во искупление грехов наших, борьба с ними является долгом любого осененного милостью Спасителя государя. Столетиями воины султана, подобно саранче нечистой, накатывались на земли истинно‑верующих, и раз за разом с господней помощью нашествия сии отбивались. В едином строю вставали рыцари разных стран, отринув обиды, простив друг другу прегрешения! Поэтому, подобно своим отцу и деду, его королевское высочество обязан отправить своих вассалов на борьбу с воинством Рогатого!
Вопрос в том, сколько полков направит Фризия. Ведь, согласно союзному договору, курфюрсты Регенсбургского союза должны вносить немалую лепту при созыве единого войска, но точное количество войск не определено. Указан необходимый минимум, но он смехотворен, им никогда не ограничивались. Таким образом, князь Альбрехт может послать десять полков пехоты, или пять полков пехоты и три конницы, или три полка тех и тех, и десяток боевых магов уровня мастера.
– А может послать полк в сопровождении вестницы, – поняла, к чему клонит наставник, Анна.
– Примерно так, – согласился Штальбюль. – Его королевское высочество прекрасно осведомлен о недостатке у вас опыта. Однако сам факт прибытия избранницы духов в составе фризского отряда сыграет ему на руку.
– У меня нет абсолютно никакого желания ехать в Австразию, – мрачно сообщила ученица. – Тем более, на войну. Поддержать славу предков можно и позднее, сейчас других дел полно.
– Прекрасно вас понимаю, драгоценная, – с понимающим видом покивал наставник. – Возможно ли изыскать занятие достойнее, чем постижение созданной Всевышним вселенной? И я, и остальные наставники нашего Дома, и прочие многомудрые профессора, имеющие честь преподавать в сём почтенном университете, восхищены тем упорством, с коим вы постигаете предлагаемые и непростые знания. Все мы хотели бы продолжать видеть вас здесь, среди студентов, во главе их, светом своим указующей путь нерадивым и вдохновляющей прилежных. Однако, увы, не в наших силах противостоять воле правителя. Власть его от Спасителя, ей должно повиноваться. Посему вам, дорогая домина, надлежит прибыть в Аутрагел, дабы нести службу, как и сказано в законе. Весь положенный срок.
Анна пристально посмотрела на него, вопросительно изогнув правую бровь.
– Вассал обязан служить сюзерену сорок дней в году, – с невинным видом напомнил ей Штальбюль. – Всё, что дольше, оговаривается отдельно. И оплачивается тоже.
Девушка задумчиво кивнула. Данное положение она прекрасно помнила, просто до сего дня не примеряла на себя. С учетом него, обязательная поездка представала в ином свете. Если избежать участия в войне ей не удастся – а агенты декана утверждали, что решение принято на самом высоком уровне и оспариванию не подлежит – то, возможно, удастся выторговать какие‑нибудь преференции?
Повеление прибыть в столицу ещё не пришло, небольшой запас времени у неё был, поэтому первым делом леди отправила письмо дяде Джону. Созданные ей зеркала на таком расстоянии не работали, связь со своей правой рукой Анна держала архаичным методом, через бумагу. Многого она не писала, просто сообщила, что появилась вот такая новость, придётся ехать в Аутрагел, где Стормсонг попробует отбрыкаться от оказываемой «чести». Чем бы дело ни кончилось, девушка обещала сначала заехать в Воробьиный Луг, и только потом возвращаться в Букель либо направляться в Виндобону.
Остаток дня ушел на попытку разобраться с плюсами и минусами неожиданной перемены судьбы. Несомненным достоинством появления в соединённой армии станет всеевропейская известность, среди одаренных точно. В состав войска войдут представители всех государств, они не смогут не заметить Анну, и, вернувшись домой, расскажут о ней родственникам, соседям, вообще всем. Надо полагать, до Придии вести дойдут быстро, сэр Хали будет счастлив узнать, какую силу обрела его племянница. Если очень повезет, мерзавца удар хватит. Но! Раз уж она окажется в центре всеобщего внимания, отсидеться в стороне не получится. Придётся участвовать в боевых действиях, причем не формально, а выкладываясь на сто процентов. Не нужно объяснять, насколько это опасно.
Вторым достоинством являются знакомства среди наёмников. Вернее, среди людей войны, готовых продать свою шпагу. Тарраконцы отказывались наниматься к правителям, принявшим Очищение церкви; железнорукие служили только аристократам Регенсбургского союза и их союзникам; банды далматов ненавидели бромийцев и никогда не стояли с ними в одном строю. А вот гельветы или арвернцы служили тому, кто заплатит, их и называли наёмниками. Анне, когда она вернётся в Придию за родовыми ценностями, потребуется серьёзное вооруженное сопровождение, присматривать которое имеет смысл начинать уже сейчас.
Ещё… Нет больше ничего. Другие плюсы отсутствуют, остаются только минусы. Война со всеми её угрозами; общество могущественных одаренных, каждый из которых будет рассматривать её в качестве потенциальной матери своих детей или детей кого‑то из своего рода; необходимость постоянно жить в напряжении, не зная, откуда придёт удар.
Остаток недели и следующие четыре дня прошли в привычном трудовом ритме. С нарочным прибыло письмо от князя, написанное любезным тоном приглашение прибыть к нему на аудиенцию с указанием точного срока и намеком перед тем зайти к Пау. Собственно, Анна так и собиралась поступить. Граф, формально её покровитель и советник, служил связующим звеном между ней и правителем, с ним обсуждались вещи, которые Альбрехт не мог сказать вассалу. Например, то, сколько домине Стормсонг заплатят за качественное выполнение обязательств – потому что князь прекрасно понимал, что не стоит сильную, обученную одаренную заставлять работать бесплатно. Даже если она, вроде как, обязана.
Сплетни разносятся стремительно, о приглашении стало известно мгновенно. Девушка буквально ощутила, как воздух наполнился эманациями зависти. Сильнее всего корежило, как ни странно, студенток факультета целителей – не всех, а двух конкретных личностей. Августа фон Альден и Зельда фон Гласхоф до появления Анны считались сильнейшими волшебницами из ныне учащихся, к ним относились, как к королевам. Стормсонг сначала потеснила их на пьедестале, затем, явившись в сиянии благословления иномировой сущности, скинула с него окончательно. Неудивительно, что они бесились. Половина всех грязных слухов, порочащих леди, исходила от них или от их окружения, даже декан целителей была вынуждена вызвать девушек на беседу и угрожать отчислением. Те притихли, но не успокоились.
К слову сказать, на седьмой ранг Анна всё‑таки не перешла. Осталась на восьмом, на самой границе. Наставники утверждали, что, если она не сбавит темп занятий, месяца через два её можно будет поздравить с семеркой. Пройдёт ещё пара лет медленного роста, затем накопление энергии, прорыв на следующую ступень, перестройка тонкого тела – и становление полноценным мастером. Прекрасный результат для её возраста, возможно, лучший за последний век.
Кто сожалел – и гордился, хвастался близким знакомством с знаменитостью – о её отъезде, так это Франсуаза. При всей своей социальной хитрости, кузина была человеком простодушным. Она не скрывала, что ей нравится пользоваться близостью к Анне, извлекать из родства выгоду. В то же время, определенной черты она не переходила. Сдерживающими факторами служили брат и некая врожденная деликатность, позволявшая чувствовать, каких вещей делать нельзя. Ей потребовался всего один короткий разговор с Анной, чтобы понять, какие поступки та считает неприемлемыми, и не совершать их. Так что провожала она уезжающую из Букеля родственницу с кислым лицом, втайне надеясь на скорое возвращение той.
Сначала леди Стормсонг отправилась не в столицу, а на семейную виллу. Приглашение не содержало указания прибыть с особой поспешностью, оставляя на совесть получательницы способ и скорость езды, поэтому Анна имела полное право задержаться где‑нибудь по пути. Черный Холм, в её представлении, был очень важен. Наследие предков не приносило особого дохода, зато не нуждалось в крупных вложениях и служило зримым подтверждением дворянского статуса. Потому что земля есть земля, без неё отношение к человеку слегка пренебрежительное, независимо от происхождения.
Проживавшие на вилле слуги, конечно же, знали о случившимся с их госпожой происшествии. Среди них не было одарённых, но смотрели они на неё с благоговением. Дело даже не в том, что семья Ральфа родилась и жила в Марке, впитала тамошние традиции, слышала сказания и легенды, в том числе древние, рассказывающие о говорящих с духами. Куда важнее, что Анна изменилась, в том числе – внешне.
Новая, частично духовная природа имела свои особенности. Например, она крайне чутко реагировала на пожелания хозяйки. Разум формировал нужную концепцию внешности, тонкое тело считывало её из подсознания, и отдавало приказ физической оболочке принять нужную форму. Хочется не болеть, быть полностью здоровым? Организм сам убирает накопившиеся мелкие ошибки, заставляет рассасываться лишний жир, укрепляет мышцы и сухожилия, выправляет зубы, удаляет родинки… Облик постепенно приближался к желаемому. Если бы Анна хотела стать драконом, возможно, у неё кожа покрылась бы чешуйками и отрос хвост (хотя на счет последнего целители выражали сомнения, всё же предел у изменчивости имеется), однако она, как и любая нормальная девушка, желала быть красивой. И она стала красивой. Белоснежная кожа и густые, блестящие, медового оттенка светлые волосы задерживали мужской взгляд, большие, выразительные серые глаза и изящной формы маленькие уши не позволяли его отвести. Кисти рук и стопы не уменьшились, сохранили прежний размер, но форма их изменилась, став визуально чуточку иной. Собственно, поменялись мелочи, где‑то стало чуть меньше, где‑то на крохотную долю миллиметра увеличился изгиб… Общее впечатление леди Стормсонг производила совершенно иное.
Грациозная. Дивная. Холодная.
В ней уже проступали черты некой отстраненности от мира, отличия от обычных людей. Какой облик она обретет, когда изменения закончится? Нет ответа.
Преображение шло медленно, постоянно контактировавшие с Анной люди его не замечали. Зато давно не видевшие госпожу слуги замерли, стоило той показаться из кареты. Так и стояли с разинутыми ртами, пока она не скрылась в доме в сопровождении многоопытного Ральфа. Тот видел в жизни всякое, оправился от шока быстро. Его не смутило даже смутно заметное сияние, окружавшее леди – на порядок окрепшее тонкое тело проявляло себя на материальном плане, добавляя девушке мистического величия.
На вилле они пробыли две ночи, покинув её ранним утром. Пока Род с Мэри отдыхали и радовали местных байками, в первую очередь о жизни в Кольце, леди проводила время за бумагами. Далеко не все сведения можно отправить почтой, кое‑что управляющий приберег для личной встречи. Манипуляции с налогами на землю, например. Кроме того, Ральф переписывался с оставшимися в Придии друзьями и знакомыми, на адрес виллы приходили письма для леди Стормсонг, так что новостей она получила много.
Оказывается, Хали попытался войти в Уинби‑холл. Откуда он добыл нужные знания, ингредиенты для ритуала, у кого консультировался, почему вообще решился – неизвестно. Хотя насчет последнего можно сделать предположение. Скорее всего, время поджимает. Смута в стране разрастается, набирает мощь, конца ей не видно. Что будет твориться через год, неизвестно. Вполне может статься, покровители Хали утратят влияние, или самого его убьют в одной из бесчисленных стычек, или некий залетный магистр захочет ограбить оставленный без присмотра особняк. Последнее, конечно, из области фантастики, но вдруг? Поэтому ломать защиту имеет смысл прямо сейчас, пока есть возможность. Тем более что доступ к библиотеке позволит Хали получить знания, способные усилить его в короткий срок. Тогда и врагам убить его будет сложнее, и личная ценность возрастет, посылать его на опасные задания станет нерационально.
Попытка взлома защиты окончилась неудачей. Детали, увы, узнать не удалось, но в деревне видели, как Хали возвращался из поместья злой, недовольный. Похоже, хранитель продолжал бдеть, силы его не иссякли, впустить отрезанную ветвь он отказался.
Услышанное Анну обрадовало чрезвычайно, хорошее настроение не оставило леди даже после сна. Виллу она покидала довольная, с легкой улыбкой на губах и нерациональным, но приятным ощущением, что жизнь повернулась к ней хотя бы боком. Предстоящие переговоры в Аутрагеле уже не казались тяжелым бременем, и вообще настрой изменился на победный. Полтора года назад её положение было намного хуже, и ведь выкрутилась! Сейчас она не та бесправная беглянка, у неё появились и связи, и статус, и определенная репутация в обществе. Давить на неё теперь сложнее.
Особняк Торнтонов во фризской столице носил следы недавнего ремонта. Купленный в прошлом году, прежде он принадлежал разорившемуся торговцу, довольно известному в купеческой среде. Увы, счастье переменчиво, корабли иногда тонут, и дом, в котором жили несколько поколений семьи, оказался выставлен на торги. Где его и купила контора Вандербергов, действовавшая от лица барона с одобрения Анны.
Как любая нормальная женщина, заселившись, тетя Милдред принялась обустраивать дом под себя. Часть служившей обоями тканой обивки сняли и выбросили, заменив свежей, из комнат убрали почти всю мебель, заказав новую у краснодеревщика, переделали маленький садик, отчистили и перекрасили внешнюю сторону стен. Баронесса хотела бы полностью перестроить первый этаж, объединив несколько маленьких комнат в большой зал, но из суеверия отказывалась начинать большую стройку. Ей казалось, что, если дом перестанет выглядеть, как временное пристанище, то обратно в Придию они уже не вернутся.
Сейчас в Аутрагеле проживало пять человек из семейства. Тетя Милдред и четверо её детей – Элизабет, Маргарет, десятилетняя Алиса и Уильям, которому недавно исполнилось семь годков. Сэр Эдвард Торнтон родину не покидал, он лавировал между партиями Конвента и сильнейших аристократов, пытаясь выгадать наиболее удобный для себя вариант. Старший сын, Чарльз, присоединился к нему, едва обустроив мать, сестер и брата на новом месте. От идеи войти в партию короля он отказался, хотя многие семьи разделились, их представители находились в разных лагерях. Старая схема: отец за короля, сын за принца, при любом исходе род уцелеет. В нынешней заварухе Торнтоны дружно решили, что шансов у Генриха нет, и принялись искать будущего победителя среди его оппонентов.
О становлении Анны избранницей старшего духа родственники, разумеется, знали. Да весь Аутрагел знал – из тех, кто интересовался магией и всем, с ней связанным.
– Матерь Божия, – глядя на вылезшую из кареты племянницу, шептала тетя Милдред. – Пресвятая жена‑заступница!
– Ну что вы, тетя, – ухмыльнувшись, не удержалась Анна от хулиганства. – Это всего лишь я.
Стоявшие за спиной матери старшие сестры пялились на неё, разинув рот.
– Не шути так! – всхлипнула баронесса. – Дай обниму хотя бы!
Во Фризию Торнтоны переехали достаточно давно, чтобы влиться в местное общество. Их считали иностранцами, конечно, и будут считать всегда, однако дворянство практически по всей Европе ощущало своё единство, поэтому принимали спокойно. Тем более что дальние родственники быстро нашлись. К придийцам у фризов особое отношение, скорее негативное, чем нет, но сейчас беглецам сочувствовали.
Было, отчего.
– Толпа ворвалась к Сигри, кого убили, кого снасильничали. Дом сожгли. У Фоксхамов все три сына погибли, наследует теперь племянник лорда Джона. Рядом с поместьем Кейнсов случилась битва, они теперь, считай, разорены – солдаты что не украли, то сломали. К Саппертонам ворвались в семейный склеп, какие‑то сокровища искали, трупы вытащили из гробов и бросили на пол…
– Меня больше интересует обстановка в Марке.
– Там спокойнее, – вздохнула тетя. – Боевые действия обходят её стороной, полководцы стараются туда не лезть. Многие королевские слуги оттуда бежали после того, как новый лорд Мендуэлл проклял гарнизон в Ранби. Больше ста человек умерли за одну ночь. Ну и между собой дерутся, конечно же. Те казни никто не забыл. В последние лет пять люди короля много чего поменяли, и не всем те перемены понравились. Вот сейчас и дерутся между собой – новые и пришлые, оставшиеся верными клятве и бунтовщики.
Разговор шел за обеденным столом. Сначала Анне пришлось утолить любопытство родственников, в очередной раз поведав о явлении старшей сущности, затем тетя принялась рассказывать о событиях в Придии. Более развернуто, чем в письмах. Картина выходила страшной и конкретной, что ли, ведь безликие сотни, тысячи погибших обретали знакомые имена. Стормсонг помнила многих, о некоторых даже сожалела.
– Вильгельм Дройтон потерял руку, отсекли в бою. Говорят, собирают деньги на мастера‑целителя.
– Я уже забыла про него, – честно призналась Анна. Про бывшего жениха она давно не вспоминала. – Столько забот, что горевать о прошлом просто некогда. Мне хотя бы поместье нормально отстроить, а то живу в деревянном домике, словно крестьянка какая. Но нет! Постоянно приходится на что‑то отвлекаться. Сейчас, как видишь, князь вызвал.
– Когда у тебя аудиенция? – слегка подалась вперед тетя.
– Двадцать седьмого. Только мне перед ней надо с Пау поговорить. Можно отправить вашего посыльного с письмом? Род устал, не хочу его гонять.
– Конечно!
– Спасибо. Мэри! Возьми конверт у меня в белой шкатулке, и принеси в трапезную.
Торнтоны недоуменно переглянулись – служанка Анны на обеде не присутствовала, господам прислуживали только слуги баронского семейства.
– Ты с кем сейчас говорила? – осмелилась уточнить Элизабет.
– С Мэри, послала ей свой голос. Мой дар связан с воздухом, – пояснила Анна. – Воздух это, помимо прочего, вибрация, в том числе слышимый человеческим ухом звук. Поэтому я могу сказать фразу здесь, а на втором этаже мои слова услышат. Очень удобно.
– И много ты такого умеешь? – от любопытства у баронессы заблестели глаза.
– Пока не очень. Большая часть времени в Букеле ушла на то, чтобы понять, как контролировать милость, она ведь поначалу чуть ли не самостоятельно действовала. Если бы в университете не нашли старые записи с описанием похожей концепции, осваиваться пришлось бы намного дольше.
– Просто невероятно!
О том, что она таким же образом способна подслушивать чужие разговоры, Анна не сказала. Не идиоты, сами должны догадаться. Ну а если не догадаются, то ей же проще. Родню она любила, но доверяла только тёте и отсутствующему здесь дяде Эдварду, с младшим поколением Торнтонов душевная связь не сложилась. Может, потому, что люди другие, а может, из‑за того, что тогда, перед казнью брата, поддержали меньше, чем могли бы.
Ответ Пау пришел на следующий день, что по меркам столицы, вернее, проживающей в ней высшей аристократии, означал серьёзную спешку. В обычной ситуации после получения весточки от человека, стоящего ниже в иерархии, следовал период ожидания, хотя бы два‑три дня, и только потом отправителю возвращался отклик. Так что граф либо торопился, либо статус леди Стормсонг в его глазах возрос значительнее, чем она думала.
Аутрагел – не Букель, одаренных в нём меньше и в абсолютном выражении, и в процентном. Конечно, волшебники состояли в свитах знати, служили Серому курфюрсту на разных должностях, находились проездом в крупнейшем транспортном узле Северной Европы. Тем не менее, подавляющее большинство людей здесь чародейским зрением не владело, и опознать в Анне благословлённую духом не могло. Они просто не видели её пылающей ауры. Что, впрочем, совершенно не означает, будто горожане ничего не чувствовали. Когда девушка после обеда прошлась по улице, прохожие перед ней расступались, останавливались, смотрели ей вслед, и она была уверена, что дело не только во внешности. Инстинкты подсказывали людям, что перед ними не просто красивая дворянка, а некто иная, отличная от них на глубоком уровне, необычная и оттого опасная.
Пусть неодаренные не понимали и не могли в полной мере понять, кем являются вестники, про даруемые милостью духов возможности они слышали. Правды в тех слухах содержалось немного, но в данном конкретном случае она была неважна – для столичных жителей куда более важное значение имели социальные аспекты. Князь пригласил на личную аудиенцию? Пригласил. Маги событие между собой обсуждают, завидуют? Ещё как. В магической гильдии даже особое совещание по поводу леди состоялось, почтенные мэтры обсуждали, нельзя ли её к делу приспособить… По слухам, собираются предложить ей почетное членство и что‑то ещё.
Словом, дом Торнтонов завалили приглашениями. Тетя Милдред сидела перед горой надушенных конвертов с видом человека, ошарашенного свалившимися на него перспективами. Анну желало видеть огромное число влиятельных лиц, её звали в дома, куда Торнтонам, простым баронам, попасть сложно или вовсе невозможно. Но в данном случае приглашение распространялось и на них.
– Потом, – отмахнулась племянница, когда тётя заговорила о том, кого обязательно следует навестить лично. – Сначала следует выяснить, чего от меня хочет Серый курфюрст. О, гляди! Домвиры на вечер зовут. Вот к кому я точно не пойду.
– Почему?
– Потому, что во время прошлого визита к ним меня пытались посадить в конце стола.
Тех, кто намеренно пытался оскорбить её во время прошлого пребывания в Аутрагеле, или просто отнесся с пренебрежением, Стормсонг прекрасно помнила.
– И откуда только узнали?
– Слухи разносятся быстро, – выдав банальность, пожала плечами тётя.
Среди писем нашлось несколько забавных. Матери и бабушки сватали сыновей, неизвестные авантюристы предлагали авантюры, обещая сказочную прибыль, какие‑то одаренные напрашивались в ученики. Незнакомые священники хотели странного: одно послание на три четверти состояло из цитат священных текстов, Анна не поняла, о чем вообще в нём речь шла, второе призывало покаяться и уйти в затвор.
Зримым подтверждением изменившегося отношения к себе для девушки выступил визит к Пау. В прошлый раз до кабинета графа её провожал один из ординарцев; сейчас, прямо у кареты, рассыпался в любезностях молодой внук хозяина дома. На самом деле он, конечно, не внук, поколений между ними побольше, но всё равно прямой родственник, потомок. Этот момент Анна отметила и в дальнейшей беседе учла, хотя во время короткого путешествия по дому её внимание приковали элементы внутреннего устройства, в прошлый раз оставшиеся незамеченными. Тогда волшебница, несмотря на происхождение и тренировки, не обладала должной чувствительностью и не знала, на что смотреть. Теперь она набралась опыта, поэтому отмечала сигнальные барьеры, распознающие заклятья, скрытый в подвале накопитель, дремлющую мощь десятка боевых големов. Бегающие по дворцу кошечки вышли из рук умелого химеролога, точно так же, как и воркующие в голубятне милые птички.
О собственной безопасности Пау позаботился основательно.
Что любопытно – созданные ритуалами защитные системы дворца на Анну реагировали. В прошлый раз такого не было, или присмотр велся менее тщательно. Сейчас же возникало чувство, словно на неё смотрят десятки внимательных глаз. Вряд ли дело в том, что она стала сильнее, ведь на следующую ступень волшебница не перешла. Значит, виновата её новая природа. Дворец определил в гостье не совсем человека, и решил подстраховаться.
Провожаемая уважительными, в меру восхищенными взглядами сидевших в приёмной одарённых, Анна вошла в кабинет. При её появлении граф не только встал из кресла, он сделал несколько шагов ей навстречу и отвесил вежливый поклон.
– Позвольте выразить радость от нежданного счастья лицезреть вашу красоту, леди! Воистину, ваше присутствие освещает самые темные уголки сего дома!
– Ваши слова чрезвычайно лестны, ваша светлость. Поверьте, я тронута всей душой. И разрешите в ответ поблагодарить за скорость, с которой согласились принять меня – уверена, у вас множество иных дел, куда более важных.
– Нет ничего важнее, чем встреча с той, кто за неполные два года потрясла основы магического мира! – воскликнул Пау. – Во всяком случае, так говорит ваш уважаемый наставник, мэтр Штальбюль. Даже если он преувеличивает, гордясь достижениями ученицы, то, уверен, ненамного, ведь иные мои знакомые волшебники оценивают ваши достижения не менее высоко! И не только они! Существо иной природы явило благосклонность, одарив вас своей милостью. Что может быть лучшим доказательством верности всеобщего восхищения!
– Вам ли не знать, сколь быстро меняются симпатии толпы, – улыбнулась Анна. – Сегодня тобой восхищаются, а завтра плюют вслед. Тем дороже друзья, одинаково верные и в пору счастья, и в тяжелую годину. Ваша доброта, милосердие и помощь, оказанная бежавшей на чужбину сироте, навсегда останутся в моей памяти.
К своему легкому удивлению, она говорила с Пау намного свободнее, чем в прошлые встречи. Оно и понятно – тогда она являлась просительницей без надежных прав, с шатким положением и невнятными перспективами. Сейчас за ней стоит определенный тыл в виде университета и знакомств в Черном Кольце, и граф смотрит на неё, как на ценный актив.
– Только абсолютно подлый человек поступил бы иначе, – заверил её Пау. – Нужно обладать каменным сердцем, дабы отказать в просьбе благородной деве, бежавшей от врагов! Ваша отвага, ум, смирение, с коим вы принимали удары судьбы, растрогали меня, леди Стормсонг. Как тут было устоять? Тем более что уже тогда опытный взгляд прозревал заключенные в вас достоинства, предвидя великую судьбу! Сам Создатель направлял нашу встречу. Однако ни я, ни кто‑либо иной не мог предвидеть того великого испытания, кое одарило вас могуществом, непредставимым для простого одаренного. Поведайте, как же это произошло? Верно ли, что вы сразились с великим духом, и тот пришел в столь сильное восхищение от вашей решимости, что наградил прекрасную противницу великой милостью?
Если бы Анна за прошедшие пару месяцев не наслушалась всякого, у неё сейчас непристойно отвисла бы челюсть.
– Вы, верно, шутите, ваша светлость? Не может быть, чтобы кто‑то в это верил⁈
– Не стоит недооценивать молву, домина, – довольно усмехнулся Пау. – Она тем больше верит в сказки, чем хуже разбирается в предмете дискуссии. Образованных людей, не владеющих даром и имеющих представление о реальной силе посланников Царства, немного. Остальные с удовольствием вкушают выдумки, добавляя к ним свои. Вынужден признать, что и меня едва ли можно назвать знающим человеком… Поведайте, молю, что же на самом деле тогда произошло?
Воспитание не позволило леди с силой растереть лицо ладонями, хотя желание таковое возникло. Граф её немного ошарашил. Она, конечно, понимала, что среди простых людей об избранниках духов не знают вообще ничего, но то, что знания заменяют выдумками (и какими!), явилось своего рода открытием. Круг общения у неё был другим, не осознавала она, насколько всё плохо.
– Конечно, ваша светлость. Прежде всего должна сказать, что произошедшее явилось для меня полной случайностью, встречу с духом я никоим образом не планировала…
Речь лилась гладко. За прошедшее время девушка повторяла её десятки раз, отточила формулировки, в результате чего сейчас говорила, не задумываясь. Учитывая количество методов и средств, позволяющих определить ложь, её рассказ содержал только правду – просто об отдельных моментах она умолчала, а где‑то сдвинула акценты. Анна совершенно точно не собиралась упоминать, чем заплатила духу за дар. Это дяде Джону можно сослаться на родовые секреты, и он тем удовлетворится, особы влиятельные тайну вырвут, не задумываясь и не сомневаясь. Когда на карту поставлен способ многократно усиливать одаренных, на мораль и приличия никто обращать внимания не станет.
Поэтому леди Стормсонг лукавила, запутывая собеседников невнятными описаниями общения с духом. Задача не такая уж и сложная при правильном подходе. Тем более что главное Анна не прятала, она сразу объясняла, что сущности Царства любят творцов. Создателей, изобретателей, нестандартных мыслителей. Причем оценивают их по своей шкале, с критериями человеческими не имеющими ничего общего.
