Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 52 страниц)
Последних погибло много, намного больше, чем людей. Лошадиные трупы уже начинали стаскивать к окраинам лагеря, вероятно, для последующей разделки, или чтобы избежать эпидемии. Людей пострадало меньше. Умерли или получили травмы многие простолюдины, не имевшие хороших артефактов, или находившиеся непосредственно рядом с точкой взрыва. Вернее, там, где снаряд пробил звуковой барьер. Эффект не слишком поражал воображение, диаметр круга разрушений составлял метров двести, дальше стояли относительно целые шатры и палатки. Иными словами, последствия придуманного Анной приёма сопоставимы с результатом действия площадного заклинания шестого уровня, с той только разницей, что редкие заклятья бьют на такую дальность. Нападения в лагере не ждали, его считали защищённым от всех известных угроз, из‑за чего и пострадали. Встревожились по той же причине – боялись, что атака повторится.
Верхушка конийского войска отделалась легким испугом. Скорее всего, потери проходили по графе «случайность» и ограничивались единицами неудачников. Жилища мало‑мальски важных сановников защищались магией вне зависимости от надежности внешних барьеров, с амулетами богатые люди не расставались даже во сне. Так что, можно сказать, структура управления не пошатнулась.
– Признаться, я ожидал чего‑то большего, – пощипывая короткую бородку, сказал Альпага. – Меня смутила реакция собачьих детей.
– Да пересрались они от страха! – коротко хохотнул Обердорф. – Не ожидали, что по ним прилетит! Всё равно штука хорошая. Бьёт далеко, быстро, без долгой предварительной подготовки. Чего хочешь за неё?
– Индивидуальную защиту, универсального типа, – обозначила Анна свою цену и, переведя взгляд на Альпагу, добавила. – Ещё мне нужно что‑нибудь против ментальных воздействий, желательно артефакт.
– Могу предложить гребешок с вплетенным «Озером покоя»‑восьмеркой, – мгновенно предложил тот.
– Согласна, – подумав, кивнула леди.
В сочетании с измененной природой и навыками консиенции, этого должно хватить, чтобы успешно игнорировать попытки подавляющего большинства менталистов покопаться в её мыслях. Их ведь немного, тех, кто на хорошем уровне владеет навыками персепции, позволяющей читать воспоминания, внушать нужные намерения или перестраивать мышление жертвы. В основном люди стремятся обезопасить себя. Обмен, выгодный ещё и тем, что помогает усилиться прямо сейчас, когда вокруг полно не всегда благожелательно настроенных сильных магов.
Обердорф предложил «Кольцо черного эльфа», тоже полностью устроившее леди. Договорившись о цене, стороны не стали оформлять сделку письменно – не тот случай. Обмануть даже одного магистра Анна решилась бы разве что в кошмарном сне, а для тех, в свою очередь, предложенные заклятье и артефакт серьёзной ценности не представляли. Куда больше их волновала возможность освоить новый, незнакомый навык. Так что, достигнув согласия, они потребовали немедленно показать им, как исполняется разработанный леди приём.
Естественно, их желание было удовлетворено.
Первые полчаса ушли на разговор о воздухе. О материи, газах, плотности, разности сред, колебаниях, скорости звука… Чистая физика без примеси магии. Обердорф хмурился и постоянно переспрашивал; итальянец явно понимал больше, но и для него импровизированная лекция содержала немало открытий. Только передав теорию, девушка перешла к практике, прямо над столом создавая ледяной снаряд, подробно объясняя каждый этап, и в чем его необходимость.
– По сути, получается одноразовый артефакт, – подметил Альпага. – Причем не особо сложный. Рыцарь справится.
Обердорф отрицательно покачал головой.
– Не скажи. Собрать болванку он, может, и сможет, но запустить её – точно нет. Для расчета скорости и правильной дистанции нужно или чутьё, или талант к расчетам, без них волшебник рискует сам подорваться. Приём хитреньким получается. Состоит из множества элементов, по отдельности – ерунда, а вот всю совокупность выполнят немногие.
– Леди любит подобные вещицы, – брюнет демонстративно похлопал ладонями, выражая восторг. Слабенький, но, вроде бы, искренний. – Назовем это творческой манерой, как письмо у художников.
Анна с достоинством склонила голову, принимая комплимент. Учитывая, из чьих уст он прозвучал, похвалой можно гордиться. Помолчав, она уточнила:
– У вас есть ко мне ещё вопросы, господа? Что‑то осталось непонятным?
– Нет, ты подробно всё объяснила, – махнул рукой Обердорф, вставая. – Пожалуй, прямо сейчас новинку и опробую. Всё равно хотел на Лютике покататься.
Следом поднялся и ди Альпага. Он, вроде бы, не возражал ещё пообщаться, но был воспитан лучше – что странно для лангобарда – и понимал, что леди надо работать. От обязанностей наблюдателя её никто не освобождал.
После их ухода Стормсонг не сразу расслабилась. Всё‑таки целых два магистра… Пусть они и не давили аурой, скрывая тонкое тело, находиться рядом с ними всё равно сложно. Очень неординарные личности, сильные, властные, привыкшие к повиновению, но вместе с тем умеющие договариваться. Точнее, знающие, когда лучше договориться, чем убивать оппонента. К мастерам она более‑менее притерпелась, хотя и от их общества иногда оторопь берет. Рядом с магистрами Анна чувствовала себя щенком на разъезжающихся лапах.
Вероятно, она должна быть счастлива, что её сочли достойной разговора, а не просто отдавали приказания.
Глава 19
Крошечный, по меркам волшебников, инцидент повлек ряд любопытных последствий.
Во‑первых, исчезла опасность со стороны госпожи ди Ортизе. Пылкая латинка провожала Анну взглядом, терзала веер в труху, но не пыталась подойти, оскорбить, проклясть, отравить или сделать что‑нибудь подобное. Всего‑то хватило одного высказывания Альпаги. На приёме тот сообщил окружающим, что леди Стормсонг – истинная надежда магического сообщества, и он будет разочарован, если с ней что‑нибудь случится. Чем руководствовался магистр, фактически объявляя о покровительстве, непонятно. Однако посыл до общества дошел.
Репутация Ортизе в результате не пострадала. Публично высказанная воля мага высшей ступени служила оправданием для прекращения мести. Хотя правильнее, подозревала Анна, говорить о заморозке, ибо не тот у латинки характер, чтобы по чужой указке забывать о врагах.
Во‑вторых, неожиданно активизировались рахмониты. Некоторые генералы высказывали мнение, что враг передумал вести осаду и готовит штурм, другие возражали, потому что с чего бы. Довольный Родерик хвастался, что султан обиделся на поступок госпожи, и вообще её боится. Ему мало кто верил. Возможно, тот взрыв повлиял на изменение планов осаждающих, но вряд ли существенно. Дело в чём‑то ещё.
Затем разведка сообщила две неприятные новости. Рахмонитам наконец‑то удалось достать со дна Данубия почти все утопленные при переправе пушки, которые сейчас спешно проверяются, чинятся, и в ближайшем будущем их привезут под Арабонн. Кроме того, к магам конийцев прибыло подкрепление из восточных областей страны, не слишком большое количественно, зато впечатляющее качественно. По европейской классификации, лагерь осаждающих пополнился двумя магистрами, четырьмя десятками мастеров и почти двумя сотнями рыцарей. Правда, один из магистров являлся известнейшим целителем и в боевых действиях участия не принимал, но всё равно – магическая поддержка армии возросла многократно. Это сразу почувствовал на собственной шкуре Обердорф, во время очередного вылета на драконе схватившийся со слаженной пятеркой противников во главе с равным по силе бойцом. Воздушный корабль, на котором те летали, обладал худшей маневренностью, благодаря чему немец вернулся домой. Однако налеты на вражескую территорию пришлось прекратить.
В‑третьих, внезапно оживилось следствие о нападении возле озера. Леди Стормсонг начала забывать о том случае, а порученцы кронпринца, оказывается, что‑то делали, искали зацепки. И даже кое‑что нашли. Представитель тайной службы долго распинался о проделанной работе, рассказывал, как они искали преступников, приводил доказательства своей правоты. По его словам, получалось, будто шестеро неизвестных магов прибыли со стороны Черного Кольца, долго ждали возле Арабонна, а затем, узнав, где Анна отправилась на отдых, быстро собрались и попытались её захватить. Их пособников поймали, но один успел отравиться, второй ничего не знал, просто стучал за плату.
Леди со следователем не спорила, просто сомневалась. Те шестеро выглядели, как южане – не происхождением, а амуницией, манерой действовать. Не будучи великим знатоком, южную школу от прочих она отличала уверенно. Посему нельзя исключать, что её пытались направить на ложный след, чтобы выгородить истинного заказчика. Близкого к августу царедворца, нужного волшебника или главу союзного церковного ордена.
Интересные новости принес Эмиль Беспалый.
– Разве связь с большой землей не нарушена? – улыбнулась Анна.
– Смотря для кого, – с не менее ехидным выражением лица ответил ярл. – Если, кроме как зеркала лить, ничего другого не уметь, то, конечно, как дома дела идут, не узнаешь. А вот те, кто с рунами дружат, всегда от своих весточку получат.
– Что, даже в Партискуме?
– Чуток магии там есть, – подергал себя за бороду викинг, вспоминая слышанное о земле‑без‑проходов, самой известной безмагической территории Европы. – Крохи, на заклятья не хватит. Но пару символов через кости можно попробовать перенести.
Беспалому сообщили из Аутрагела, что князь, похоже, определился насчет Придии. Вторжению быть. Назовут его, конечно, куда благостнее: «восстановлением законности», «сменой династии на достойную» или иначе, в зависимости от фантазии ответственных за репутацию курфюрста царедворцев. В любом случае – Вильгельма будут сажать на престол. Подготовка уже началась, хотя основное действие запланировано на июнь следующего года. В текущем сезоне не успеют, вдобавок скоро наступит зима с её штормами и бурями, когда по морю лучше не плавать, а к будущему лету всё необходимое подготовят. Подкупят нужных людей, сколотят партию в поддержку кандидата, войска соберут, корабли отремонтируют.
– Свейн пишет, его прознатчики в своих словах уверены, – подвел черту под рассказом Эмиль. – Решился Альбрехт. С войском пойдёшь?
– Скорее всего, – задумалась Анна. – Удобнее, чем одной или с малым отрядом. Лишь бы Вильгельм мне не мешал.
Присоединиться к армии будущего короля правильнее с любой точки зрения. Безопаснее, к тому же шанс вернуть Уинби из околонулевого взлетает к стопроцентной отметке. Ладно, девяностопроцентной – на тот случай, если вдруг Вильгельм корону не получит. Учитывая развал в стране и управленческие качества Серого князя, его протеже придётся постараться, чтобы не воссесть на престол, но всякое бывает. Не нужно искать наёмников, можно не задумываться о перевозке родовых сокровищ в Воробьиный Луг.
В потенциальном плане Анна нашла всего один недостаток. Люди, отправившие её отца и брата на плаху, могут поддержать Вильгельма. Войти в число его сторонников. Как им тогда мстить? Сиру Хали, герцогу Нидхаму, другим персонам?
Ладно. По ходу дела разберемся.
Следующие две недели ничем не запомнились. Траншеи рахмонитов медленно приближались к стенам, кольцо вокруг крепости постепенно уплотнялось, осуществлять вылазки становилось сложнее. Саперы осаждающих попытались подвести мину под одну из башен, были замечены и раздавлены обрушенным сводом тоннеля. Союзники, в свою очередь, подобрали удобный момент и лихим налетом сразу всех драконов сожгли второстепенный лагерь конийцев, убив или разогнав обитателей. Складывалось впечатление, что, если война продолжится в том же духе, вражеская армия постепенно сточится о неприступную твердыню Арабонна. Султан уже потерял не менее пятидесяти тысяч воинов, а ведь основные сражения кампании впереди. Скорее всего, именно поэтому он решил отказаться от осады в пользу штурма. Да, погибнет много бойцов, но умрут они с пользой, а не от бесконечных диверсий, ночных нападений, огня с небес и хитроумных засад.
Рахмониты готовились к приступу, союзники, наоборот, собирались приступ отбивать. И те, и другие были опытны, точно знали, что надо делать, поэтому панике не поддавались. Происходящее для них несло элементы рутины.
За прошедшее время Анна утратила значительную долю пиетета перед старшими собратьями по искусству магии. Она по‑прежнему относилась к ним с уважением и опаской, но не трепетала, как прежде. В значительной степени вина в этом лежит на самих мастерах. Могущественные долгожители, во всяком случае, многие из них, служили живой иллюстрацией тезиса «возраст даёт опыт, но не прибавляет мудрости». Они избавились от подростковой вспыльчивости, научились читать людей, обрели толику осторожности и рассудительности… Однако гордыня, тщеславие, алчность, сластолюбие никуда не делись, они, скорее, настоялись, обрели новые грани. Только строгое воспитание мешало назвать некоторых знакомых вздорными мудаками.
Впрочем, быть опасными они не переставали.
Покидая Фризию, Анна боялась похищений, замужества, рабского ошейника, печати верности и много чего ещё. Частично её опасения сбылись, во многом подтвердились. Ей десятки раз пытались подлить зелья покорности, наложить проклятье, посадить на ментальный поводок, поэтому предпринятые перед путешествием меры следует считать полностью оправданными. Только – как она теперь понимала – опасаться надо было иного. Специфическая психология магов требовала от них не столько бояться неизвестного фактора в лице одаренной милостью духов молоденькой девушки, сколько следить за тем, чтобы она не стала оружием в руках соперников. Как пауки в банке, честное слово. Иными словами, пока Стормсонг оставалась нейтральной, её считали потенциальным ресурсом и особо не трогали. Пытались заполучить себе, но определенной черты не переходили. Вот если бы она начала демонстрировать благосклонность одной из групп, или кому‑то конкретному, то тогда убили бы. Независимо от последствий.
Какое счастье, что она ни с кем особо не сближалась. Держалась со всеми вежливо и отстраненно, даже с Калленелем роман не закрутила, хотя очень хотелось. Красивый мужчина из благородного рода, чем не партия для неё?
Получается, если она продолжит идти выбранным курсом, то до конца войны беспокоиться не о чем. В смысле, не сильнее обычного. Тогда она спокойно вернётся во Фризию с экспедиционным корпусом, пересечет с ним границу и доедет до столицы, или сразу поедет в Букель, оттуда свяжется с сановниками. Или метнется в поместье, отдохнёт от людей. Последний вариант выглядит привлекательней остальных, буквально соблазняет выбрать его.
При условии соблюдения разумных предосторожностей, до дома она доберется. Вопрос в том, как жить дальше. Поместье не укреплено, свита маленькая, глухой лес кругом. Та же Ортизе заявится во главе двух десятков своих вассалов, и что тогда? Один на один Стормсонг против неё выйти бы не побоялась, но честного поединка не будет, а начнётся свалка с кучей трупов по окончании. Независимо от того, кто победит, это не тот результат, который Анну устроит.
Причем надо помнить, что Ортизе – далеко не сильнейшая из тех, кто может заявиться в Воробьиный Луг. Леди, например, абсолютно не представляла, что творится в башке у Альпаги, чего от него ждать.
Поэтому лучшим вариантом для неё остается Букель, несмотря на сопутствующие неудобства. Хотя бы не столица, а маленький городок. Посещать поместье она сможет набегами, буквально на три‑четыре дня, всё остальное время будет отдано учебе. И поискам надежных людей в свиту – что‑то она подзапустила этот момент. Сама ведь говорила, что надо, надо набирать! Жаль только, что те, кого она согласна видеть рядом, либо уже пристроены, либо пользы не принесут.
– Род! Что об Андреасе думаешь?
– Правильный парень! – сказал, словно отрубил, Хингем‑младший. Госпожа тайком умилилась от его серьёзности.
– Он точно хочет в армии служить?
– А где ж ещё‑то⁈ – искренне, и даже с легким возмущением вопросил Род. – Воевать – дело достойное! Не хуже, чем в лес ходить и с чудинцами драться.
Леди не сдержалась и дернула бровью от изумления. Надо же! Год назад подросток считал, что нет занятия почетнее, чем доля волшебника‑егеря. Пребывание на войне сильно на него повлияло.
– Мне помощники нужны, – пояснила она. – Лучше посильнее, но для начала любые маги сойдут. Лишь бы верные были, и не дураки. Почему твой дядя в поместье сидит? Потому, что больше некому. А был бы у меня ещё один доверенный рыцарь, или хотя бы сильный опытный воин, и сэр Джон сейчас находился бы здесь. Ещё секретари нужны, зельезнатцы, казначей, торговец собственный.
– Андреас не пойдёт, – покивав, сообщил Род. – Ему воинский удел нравится. Да и характер для штатской жизни неподходящий, любит он, когда всё по ранжиру. А в секретари надо брать кого‑то вроде того парня из Букеля, Ламсдорфа.
Фамилия сокурсника прозвучала неожиданно, Анна не ожидала услышать её от Рода. Впрочем, Хингем часто вращался в студенческой среде и был знаком со многими сокурсниками леди.
– Ламсдорф слишком хороший артефактор, чтобы сажать его перебирать бумаги.
– Зато у него денег нет, за обучение платить нечем, – возразил Родерик. – И я слышал, как он говорил, что хотел бы у вас учиться.
– Так и сказал? – изумилась Стормсонг.
– Типа того. Сказал, многое бы отдал, если бы вы согласились передать часть своих знаний, или как‑то так.
Информацию следовало обдумать. Прежде Анна не рассматривала студентов в качестве потенциальных вассалов, выискивая в первую очередь боевиков, но ведь ей и обладатели мирных навыков нужны.
Говоря об осаде, стоит упомянуть, что проходила она нетипично. Тот же Эренс, к своим сорока годам немало повоевавший, ходил шокированным. По его словам, он совершенно не ожидал нынешнего уровня комфорта. У осажденных имелась свежая еда, в том числе мясо, они не страдали от болезней, имели в достатке пороха и пуль. Колоссальные подвалы Арабонна были забиты под завязку припасами, но, даже оставайся они пустыми, голод, эпидемии и прочие неизбежные спутники блокады крепости не грозили. Потому, что в ней собрались маги.
Много сильных, обученных магов.
Еду, от травок до выращенных в чанах образцов живой плоти, поставляли биоманты. В основном состоявшие в ордене Чаши, но не только. Опасавшиеся отравлений волшебники зачастую предпочитали возить припасы с собой в сундуках с пространственным расширением, а то, что хранить долго нельзя, растили в подвалах. Любой мастер хоть немного, но владел биомантией, или вводил специалиста в состав свиты. Учитывая общее число таковых в Арабонне, проблем с пищей в обозримом будущем не предвиделось, более того – крепость могла бы деликатесами торговать!
Никто из жителей не умер и даже не заболел всерьёз. До тех пор, пока магическая защита цела, и проклятья рахмонитов бесполезно разбиваются о щиты, эпидемии невозможны. Простые бактерии и вирусы бессильны перед мастерством целителей.
Сложнее обстоят дела с металлом, порохом, сложными химическими соединениями. Трансмутация сложна, редко кто разбирается в ней выше начального уровня. К счастью, магистр Торриано, несмотря на отвратительный характер, избранной областью владел великолепно, поэтому запас простых веществ имелся всегда. А раз есть уголь, сера и селитра, то смешать их в правильных пропорциях и получить порох – задача для простецов. Звучит парадоксально, но в дефиците из трёх составляющих чаще всего оказывался уголь. Площадей, подходящих для выращивания больших деревьев и последующего их сжигания, не так уж и много, и они обычно были чем‑то заняты.
И совсем плохо обстояли дела с алхимическими ингредиентами. В крепости имелся алтарь и несколько вспомогательных накопителей, поэтому кое‑что удавалось выращивать, однако своё производство не покрывало и десятой доли необходимого. Получить разницу было неоткуда. А ведь ингредиенты много для чего требовались, у боевых химер – не только драконов – они входили в обязательный рацион, да и при лечении проклятий их применяли.
За этим единственным исключением, жилось в Арабонне, сравнивая с другими осадами, на удивление хорошо. По военным меркам – настоящий курорт. Неудивительно, что интриги цвели пышным цветом.
– Вы слышали об аресте господина Далле?
Прежде, чем ответить де Калленелю – не называть его вслух Антуаном! – леди постаралась убрать из голоса мурлыкающие нотки.
– Нет, впервые слышу.
– Неудивительно. Мне сообщили, его поместили в камеру всего час назад.
Бромиец присел в соседнее кресло. В отделе наступило время очередного перерыва на отдых, Анна с офицерами наслаждались чаем с закусками и ничуть не возражали против гостей. Особенно тех, кто приносил им последние новости.
– Раз вы говорите об аресте, то он санкционирован кронпринцем, – заметил Зайс. – Значит, доказательства неопровержимы. И в чём Далле обвиняют?
– В сношении с конийцами. Он передавал им сведения через особую тетрадь, о которой совершенно случайно узнал граф де Ла Антель.
– Какой везучий граф!
В сношении с нечестивыми не было ничего удивительного, так делали все. Большинство неофициально, хотя прошлый король Бромме, когда договаривался о союзе против Тарраконии, открыто послал дипломатов к султану. Правда, короля потом отравили, а его наследник столь опрометчивых поступков не совершал, но ведь было же. Приграничные государства часто отправляли послов договариваться о взаимном запрете набегов или выкупать пленников, купцы возили товары, правители засылали друг к другу шпионов или вербовали на месте. Довольно часто слуги Спасителя, поддавшись сладким посулам, отрекались от истинной веры и вышивали на одежде черно‑белую вязь имени Рахмона. Среди пиратских капитанов Черного берега почти четверть при рождении получала европейские имена и в детстве ходила в церковь.
Волшебники тоже общались между собой. Поддерживать связь им намного легче, чем обычным людям, пусть и богатым. Опять же, фактор принадлежности к одной корпорации, может быть, даже к одному биологическому виду, играл роль. Вера‑верой, а найти точки пересечения двум одаренным всегда проще, чем одаренному и простецу. Поэтому нет ничего удивительного в частых контактах, которые не прерывались из‑за банальностей вроде войны или похода.
Вполне возможно, конфидент Далле сейчас находился поблизости от султана. Переписываться с ним было глупо, однако аристократия – и магическая, и нет – считала себя выше условностей и в факте общения с врагом преступления не видела. Вот если бы получилось доказать, что Далле передавал важные сведения, да ещё делал это за деньги, то тогда мастеру не поздоровится. Если же удастся пристегнуть обвинение в попытке сменить религию, относящееся к категории «большой измены», то четвертование из далекой теории превратится в весьма вероятную реальность.
Надо думать, граф хорошо подготовился, и «доказательства» преступлений его старого недруга как минимум не уступают настоящим. Вполне возможно, они в самом деле настоящие. Всё‑таки сильные маги привыкают чувствовать себя неуязвимыми, отчего теряют бдительность и творят всякую ерунду. Болтают при слугах на сомнительные темы, в письмах гадости о монархах пишут, откровенничают с впервые в жизни встреченными людьми… Безгранична глупость человеческая.
