Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 52 страниц)
Глава 8
Позже, вспоминая проведенные в Воробьином Луге полтора месяца, Анна называла их временем покоя. С неизбежными оговорками – гостями, письмами, хлопотами по хозяйству, переговорами по зеркалам – она всегда могла уйти в лес и посидеть в тишине. Оказывается, добровольное уединение по желанию, в любой момент, когда точно никто не придёт и не побеспокоит – это счастье.
Поэтому она понимала Хилмара фон Ауэля, затворника с мерзким характером, перепортившего отношения с ближними и дальними соседями. Изредка ей даже хотелось последовать его примеру. Затем миг слабости проходил, и Анна с тяжким вздохом возвращалась домой, чтобы снова общаться с людьми, совершенно ей не интересными. Но, хотя бы, мысль, что в любой момент можно сбежать в лес, здорово успокаивала. Вдобавок Мэри навострилась умело врать визитерам, умудряясь обманывать даже одаренных, так что при появлении кого‑то особо душного всегда можно было сказать, что госпожа занята экспериментами. Или работает с мастерской с особо сложным артефактом.
Самой большой неожиданностью для Анны стали победы в поединке с дядей Джоном. Не один‑единственный выигрыш, который можно было бы списать на случайность, а регулярные победы как минимум в половине схваток. В определенном смысле, её мир пошатнулся. Сэр Хингем всегда был сильнее, его превосходство являлось для неё константой, усвоенной с детства неизбежностью. Нет, разумом Анна понимала, что рано или поздно сумеет его одолеть, но этот момент маячил где‑то в отдаленном будущем и приближаться отказывался.
Осознание, что теперь они равны, не в социальном плане или каком‑либо ещё, а в чисто воинском, ударило, словно палкой по голове. Поверить получилось не с первого раза. Сэр Джон, кстати, сориентировался намного быстрее, и даже проворчал, что ничего удивительного нет, происходящее закономерно. Анна всегда любила навыки, пыталась использовать их бою. Учитывая, что по эффективности часть их в исполнении вестницы сравнилась с заклинаниями, а по гибкости превосходила, рыцарь просто не успевал подобрать верную тактику. Точнее, не всегда успевал. В тех случаях, когда леди действовала шаблонно, он не проигрывал никогда.
Конечно, на тренировках они применяли довольно скудный арсенал, опасаясь навредить партнеру. И тем не менее…
Звучит странно, но поражения Хингема немного успокоили, после каждого он ходил, словно просветлевший. Отпускать леди на войну становилось не так страшно. Если бы Анна осталась на прежнем уровне, как боец, то, складывалось впечатление, рыцарь наплевал бы на приказ и поехал с ней. Потому что:
– Восстановить поместье мы сможем. Не развалится же оно за год, или сколько там продлится война, полностью? А вот если ты погибнешь, то воскресить тебя вряд ли получится. И зачем тогда всё?
– Дядя, ты же прекрасно знаешь – больше всего я опасаюсь не рахмонитов, – в приливе раздражения закатила глаза вверх Стормсонг.
Мужчина недовольно крякнул.
– Потому я и позволил себя уговорить. Против мастеров я помочь вряд ли чем смогу.
По правде говоря, управляющий из сэра Джона был так себе. Великолепный боец, в вопросах денежных он демонстрировал запредельно отрицательную эффективность – иными словами, терял всё. Особенность эту он списывал на родовое проклятье, ведь Хингемы поголовно являлись антигениями от финансов. К счастью, рыцарь был умен и о своей слабости знал, поэтому в важных случаях советовался с Фрэнком. Они составили прекрасный тандем. Фрэнк понимал нужды поместья, знал, чего хочет добиться его хозяйка, и умело претворял её пожелания в жизнь. Сэр Джон, в свою очередь, разбирался в психологии егерей, охотился на сильных чудинцев, при необходимости умел действовать жестко. Он не очень хорошо знал местные обычаи, всё‑таки вырос в другой стране, но был справедлив, харизматичен и не стремился выжать последние соки из окружающих, что они ценили. Можно сказать, ум одного подпирался авторитетом другого, поодиночке они бы не справились.
Забавно было слушать, как они описывали охотников, желающих заключить договор и поселиться в поместье.
– Адольф Мюш, с ним два сына с семьями, – зачитывал по бумаге Фрэнк, тут же давая краткую характеристику. – Умел, да во хмелю драчлив.
– Часто?
– Пьянствует ли? Не особо, миледи. В деревне говорили, его раз в месяц из трактира выкидывают.
– Заклятьями по пьянке не швыряется, – отметил сэр Джон. – Значит, голову не пропил.
– Жан‑Пьер Яров, – продолжал управитель. – Умеет определять свойства ингредиентов, в алхимии разбирается. Но, поговаривают, запретное практикует.
– Однако ж на разборки с купцами его зовут. Слову его верят.
– Зато от священства за ним особый пригляд.
– Не страшно, – подумав, решила Анна. – Внимания со стороны церквей мне все равно не избежать, пусть оно хотя бы рассеется на другие цели.
Поместье навестили святые отцы всех конфессий, представленных в Черном Кольце. Больше всех, само собой, усердствовала старая церковь, обладавшая наибольшим влиянием в регионе. Они даже были готовы построить часовенку за свой счет, чем изрядно удивили присутствующих – обычно стройка осуществлялась за счет владельца земли. Сейчас, однако, ради возможности приставить своего человека к леди, епископ ахенский готов был раскошелиться. Разумеется, Анна отказала, ей соглядатай под боком не нужен. В ответ застучали топоры у соседей, внезапно обуянных религиозными чувствами: им сделали чрезвычайно выгодные предложения, от которых было сложно отказаться.
«Шевеления вдоль границ» хозяйка Воробьиного Луга стоически игнорировала. Во‑первых, определенных рамок наблюдатели не переходили, то есть вели себя не назойливо. Во‑вторых, чего‑то подобного она ждала, поэтому была морально готова. В‑третьих, у неё нашлось куда более интересное занятие, чем ругань. Леди Стормсонг пыталась освоить скрытую грань своего дара.
Пометивший Анну дух не поскупился, он передал очень большую концепцию, включающую в себя множество разделов. Один из них, связанный с движением‑проникновением‑перемещением‑обманом, люди называли магией пространства. Раздел неполный, потому что пространство‑время принадлежали иной концепции, но для построения портала из одного места в другое полученных знаний должно хватить. Вернее, не знаний, а инстинктивного понимания правильности действий.
Навык требовал освоения. Долгого, методичного, упорного. Даже зная, как и что надо делать, Анна не решалась создавать прокол, позволяющий прыгнуть хотя бы на пару шагов. Она вообще не собиралась экспериментировать, пока не увидит образец и на его основе не опробует нечто примитивное, базового уровня. Проблема в том, что посмотреть на действующий портал ей было негде. Работа с пространством относилась к сложнейшим областям магической науки, простейшие её заклинания относились к рыцарской ступени, а что‑то серьёзное появлялось на ранге пятом‑четвертом. Стационарный портал – уровень магистра. Кроме того, считалось, что маг‑пространственник покушается на основы мироздания, нарушая установленные Создателем законы, отсюда проистекали конфликты с церковью. В Европе насчитывалось не больше сотни постоянно действующих порталов, и все они находились под особым надзором слуг божьих. Вдруг оттуда вылезет кто незарегистрированный? Прецеденты имелись.
В общем, возможности тайком изучить портал Анна не видела, а действовать открыто не собиралась. Зато у неё в шаговой доступности имелся проход в Царство, который тоже мог поведать о себе много интересного. Только бы разобраться в аллегорических образах, чьим посредством сознание интерпретирует получаемую от сверхразвитых чувств информацию. Занятие спокойное, медитативное, особых усилий не требующее. Знай, лежи себе на ложе с подогревом с закрытыми глазами, ощупывай незримыми нитями контуры темно‑синей кляксы, улавливай тишайшие отзвуки приходящих с Той Стороны сигналов. От чудинцев защищает установленный барьер, духи сами не лезут, с уважением относясь к занятию принятой‑в‑родственницы. Лепота!
Анна четырежды с ночевкой у прохода оставалась, до того ей понравился новый способ учебы. Оставалась бы и чаще, если бы близкие не волновались, и поместье меньше требовало внимания.
Из каждых трёх охотников, пришедших проситься на поселение в Воробьином Луге, разрешение получили двое. Отсеялись самые дурные, с отвратительной репутацией, чья слава бежала далеко впереди. Оставшихся Анна приняла на испытательный срок до конца летнего сезона, и приказала сэру Хингему в будущем поступать так же. Её решение никого не удивило, потому что его ждали, это стандартная практика. Таким образом, весной население поселка вырастет на шестьдесят с лишком человек. Далеко не все из них являлись одаренными, и не каждый одаренный ходил в лес, но, по приблизительным прикидкам, получившегося количества хватало для полного контроля границы. Кто‑то из пришедших отсеется, другие желающие придут на их место. Жаль, что все новички стояли на воинской ступени, причем большинство относилось к самому нижнему рангу. Ничего не поделаешь – рыцари уже пристроены, они либо сидят на своей земле, либо связаны вассальными клятвами.
Они приезжали на день, самостоятельно или в свите сюзеренов, представлялись, смотрели на Анну, на последствия её действий вроде того же павильона, дважды восстановленного из пустоты, поражались, задавали вопросы. Явного желания остаться не выразил никто. Вторая ступень не просто означала приличный уровень личной силы, также она гарантировала, что её носителя примут на работу почти где угодно. Исключение составляли молодые маги‑рыцари вроде Стормсонг, но их единицы, всего трое на целый Букель набралось.
В городе‑университете её ждали с нетерпением. Если бы не регулярные вызовы Штальбюля и других наставников, Анна ещё бы задержалась.
– Не хочу уезжать, – признавалась она дяде Джону. С кем ещё она могла говорить откровенно? – Опять опыты, процедуры, эксперименты. И, главное, каждый пытается напомнить, какой он молодец, и как я ему обязана тем фактом, что он милостиво согласился помочь разобраться с благословением духа. Будто они сами с того ничего не получают! Теософам вдвое увеличили с этого года финансирование, ради доступа к результатам исследований Святой Престол согласился пустить профессуру Букеля в закрытые отделы Хранилища Сил Неведомых, а уж сколько монографий пишется!
– Посылай. Без тебя они не обойдутся.
Несколько секунд поборовшись с соблазном, Анна вздохнула.
– Нельзя. Мне нужны хорошие отношения с руководством университета. Может, позже.
– Хорошие отношения с курфюрстом важнее, – заметил Хингем. – Не хочешь поехать сразу в Дурум?
– Там сейчас одни армейцы, одаренные приедут позже. Или вовсе не захотят присоединяться к корпусу, а своим ходом доберутся до Виндобоны. Я бы тоже предпочла ехать отдельно, но мне же грамоты августу передавать! Придётся тащиться вместе с штабными.
С другой стороны, лучше вояки, чем магистры.
Маршрут известен. Сначала Букель, где ей предстоит месяц служить подопытным кроликом, попутно оттачивая умения в разных дисциплинах. Справедливости ради, устроенный зимой наставниками интенсив многое ей дал, повторить его будет полезно. Из университета она поедет в Дурум, оттуда в Виндобону. К несчастью, не одна, тогда дорога заняла бы не более недели, а в компании офицеров, генералов и части одаренных. Грамоты, которые ей якобы вручил Альбрехт, и которые ей поручено в торжественной обстановке передать его императорскому величеству, служат подтверждением полномочий руководства корпуса, одновременно подтверждая исполнение курфюрстом долга вассала перед сюзереном. Архаизм, да, но важный. Затем некоторое время она будет вынуждена провести в столице, знакомясь с элитой волшебного общества… Авось не сожрут, твари… И только потом отправится в Арабонн. Сильнейшую пограничную крепость, назначенную местом сбора прибывающих со всех краев войск.
Полтора года назад, собираясь бежать из Придии, она никак не думала принимать участие в крупнейшей мясорубке современности. А поди ж ты.
Глава 9
Часть II
Военное дело на протяжении всего своего развития сильно зависело от одаренных. Маги создавали переправы на бурных реках, возводили в считанные дни мощные укрепления, выводили мощные и выносливые породы лошадей, зачаровывали броню и оружие. И, конечно же, участвовали в сражениях. Зачастую именно волшебники склоняли чашу весов на нужную сторону, тем самым доказывая – любые затраты на их содержание оправданы.
С большой долей условности, площадные заклятья против скопления людей считались уделом мастеров. В действительности же у рыцарей, и даже у десятиранговиков, имелись способы поражения групп бойцов, просто их эффективность оставляла желать лучшего. Любой мало‑мальски разумный командир при первой же возможности обзаводился либо защитным артефактом, способным прикрыть целый отряд, либо своим магом с той же функцией. Не говоря уже о способах индивидуальной защиты, коих имелось великое множество, и которыми умные люди не пренебрегали. Поэтому тактика «навались скопом» против основной массы волшебников вполне себе работала, особенно с появлением плотного строя, насыщенного огнестрельным оружием.
Против мастеров и, тем более, магистров использовали иные методы, в первую очередь выставляя равных бойцов. Иногда формировали полноценные смерть‑команды, заточенные под конкретного человека – изучали его любимые тактики, приёмы, искали слабые места. Выводили из игры заранее с помощью ядов, проклятий или модифицированных болезней, вводили в свиту спящих агентов, готовых нанести удар в строго высчитанный момент. Короче говоря, войны с участием сильных магов никогда не сводились к прямому противостоянию, они начинались задолго до официального объявления и включали многое, сокрытое от широкой общественности.
Посему, сказать, кто пытался убить леди Стормсонг, следователи не могли. Слишком широкий выбор подозреваемых.
Покушение произошло на третий день её пребывания в Дуруме. Небольшой город находился в лихорадочном возбуждении из‑за стекшихся из разных уголков страны войск, квартир на всех не хватало, по улицам шлялись кучки солдат, задирая местных мужчин и приставая к женщинам. Торговцы делали годовую выручки в месяц, кабатчики ходили счастливые. Генерал де Эренс, командующий корпусом, занял со своим штабом самую большую гостиницу Дурума, мгновенно превратив её в центр городской жизни.
Разумеется, положение Анны, как дважды представительницы элиты – светской и магической – подразумевало более чем приличные условия проживания, и квартирмейстеры подсуетились. Несмотря на тот факт, что она не собиралась задерживаться в Дуруме, появившись в корпусе под конец формирования, ей предоставили несколько комнат в особняке одного из местных дворян. Тот не сказать, что обрадовался, у него уже квартировали два офицера с денщиками, но и не возражал. Возможность хвастаться, что в его доме жила вестница духов, перевешивала неудобства.
Особняк находился на той же площади, что и штабная гостиница, поэтому к временному месту работы Анна ходила пешком. Всего‑то сделать шагов пятьдесят, и она уже у дверей, где два дюжих караульных приветствуют её отданием чести, словно особу княжеской крови. Не потому, что она благословлена, нет. До тех пор, пока её задача не выполнена, она считается представителем Альбрехта, и имеет ограниченное право говорить от его имени. Отсюда и почести. Время исполнения обязанностей наступит в Виндобоне, ну а до тех пор Анна развлекала себя общением с офицерами, беседами с немногочисленными дипломатами (всё‑таки австразийский этикет она знала поверхностно, детали следовало подтянуть) и спорами с мэтром Скоу и его подчиненными. Приписанные к корпусу маги держались несколько наособицу от обычных коллег, но появлению леди Стормсонг всегда были рады. Надо сказать, они приятно удивили девушку высокой квалификацией не только в качестве боевиков, иными магическими дисциплинами они тоже владели на приличном уровне. Настолько приличном, что позволяли себе заочно оппонировать мнению профессоров Букеля.
Как раз на коротком пути от особняка до гостиницы её и подловили.
Позднее Анна, воскрешая в памяти минуты до нападения, пришла к выводу – её спасла сверхчувствительность. Она не ощутила опасности, однако переразвитое чутьё уловило нечто неправильное, незнакомое в окружающей обстановке, заставив вертеть головой. Взгляд скользил по людям, на мгновения концентрируя эмпатию на каждом, и давая краткую неоформленную в слова подсказку: спокоен, возбужден, слабый дар, девушка мечтает, напряжен, голоден, смотрит с похотью… Следит за тобой.
Взгляд вернулся к стоящему боком человеку. На Анну засматривались многие, но от крепкого мужчины в простой, неприметной одежде исходило внимание с примесью готовности действовать, щедро сдобренное негативом. Легкое сканирование – не заклятьем, нет, она всего лишь спросила воздух – показало укрытый мешком арбалет, заряженный зачарованным болтом. Хорошо зачарованным, качественным артефактом.
Ощущение неудобства, похожего на давящий взгляд в затылок, словно смыло волной. Подсознание успокоенно выдохнуло, передав сигнал сознанию и заново засыпая до худших времен. Опасность. Покушение? Скорее всего. Враг один? Сфера внимания скачком расширилась с привычных шести шагов намного дальше, бешено проверяя попавшие внутрь неё любые потенциальные источники угрозы. Живые, неживые, магические… Шаг замедлился, воздух вокруг загудел, закручиваясь спиралью, стремительно превращаясь в плотную взвесь.
Должно быть, убийца понял, что его заметили. Он быстро сбросил холстину с арбалета, одновременно разворачиваясь лицом к цели. Чуть запаздывая, его примеру последовал второй мужчина, стоявший сбоку, вооруженный таким же оружием. Только от его болта исходит ощущение распада, в него вложен конструкт иной концепции. И сразу – яркая вспышка эмоций позади! Гнев, ярость, натиск, безумие, концентрация, и скорость, скорость, скорость!
Порыв ветра вметнул полы одежды второго, не давая прицелиться и выстрелить. Первый вскинул оружие и нажал на спуск, болт сорвался с ложа, когда Анна танцевальным па ушла с траектории выстрела, поворачиваясь к убийце спиной. Не самый умный поступок, но то, что надвигалось сзади, пугало намного сильнее. Человек, вроде бы человек, бежавший с огромной скоростью, с жутко красным лицом и занесенным для удара длинным тесаком. К тому моменту воздух в радиусе десяти шагов вокруг Анны превратился в густой кисель, однако нападавший успешно продирался сквозь него.
Точно так же, как и летящий в девушку болт. Снаряд самостоятельно сменил направление, снова нацелившись на жертву. На её счастье, она продолжала движение вбок, к тому же незримая оболочка вокруг её тела с каждым мгновением становилась крепче, надежнее, воздушные потоки сбивали в сторону любые предметы, оказавшиеся в зоне рукотворного магического вихря.
Голова третьего, которого чутье посчитало самым опасным из нападавших, взорвалась. У леди Стормсонг не было времени просчитывать действия, она вообще не думала, полностью отдавшись на волю инстинктов. Поэтому ничего не изобретала, не старалась бить по шее или в уязвимые точки – просто ударила выплеском чистой силы, концентрированным пучком энергии, надеясь хотя бы задержать краснолицего. Тот, похоже, озаботился защитными артефактами, только их мощи не хватило. Удар прошел, снеся половину черепа. Ублюдок почти добежал. Его тело, продолжая движение, подкатилось к самым ногам Анны.
Впрочем, в ту секунду она не могла следить за покойником, бой ещё не закончился. Ветер взвыл, уплотнился до состояния твердой материи и наконец‑то сшиб летящий в Анну снаряд. Девушка по‑прежнему не думала четкими мыслями, она нутром отметила, что эта, конкретная, угроза устранена, и постаралась отбросить пылающий разрушением артефакт подальше, чтобы перейти к новым. Внимание сфокусировалось на втором враге, наконец‑то выпутавшим оружие из упорно цеплявшейся к нему мешковины, и нацелившим его на леди. Первый тем временем лихорадочно готовил новый выстрел. Мимоходом отметив, что вытащенный болт испускает намного меньший фон и в целом как артефакт слабее, волшебница ударила по второму.
Их атаки совпали до мгновения. Заполненный концепцией разложения болт полетел вперед, продираясь сквозь тяжелые, почерневшие струи загустевшего воздуха, навстречу ему двинулась волна силы. Анна не могла бы сказать, чем именно она нанесла удар, но это точно не было заклятьем. Скорее, в минуту опасности магичка торопливо выбросила поток энергии, непроизвольно вложив в неё желание уничтожить. Результат получился неожиданный, болт ощутимо потускнел, пролетая сквозь волну, замедлился и упал на брусчатку. Одновременно с его падением сверкающее серебром и синевой облако врезалось в мужчину, и словно гигантской теркой прошлось по нему. Исчезла одежда, лицо, грудная клетка, живот… Лишенное передней части тело стояло несколько секунд, сначала вниз из живота вывалились кишки, затем легкие, и, наконец, ноги подогнулись. На землю свалилась задняя половина человеческого тела.
Анна перевела взгляд на последнего, единственного оставшегося в живых нападавшего. В голове наконец‑то появились мысли. До этого момента она действовала, не думая, сражаясь за счет инстинктов и выучки. Сейчас, когда первый натиск отбит и появилась возможность выдохнуть, она начала рассуждать. И её словно молнией пронзило: точно последний? Больше никого? Арбалет в руках убийцы смялся, рассыпаясь в труху, будто сдавленный невидимой огромной ладонью, пока Анна лихорадочно набрасывала дополнительную защиту, попутно проверяя округу. Её взгляд, эмпатия, бесплотные струйки воздуха шарили по площади, заглядывали в окна, вытекали на улицы, ища новую угрозу или что‑то, похожее на неё. Нет. Люди разбегались в стороны, женские визги перемежались с лошадиным ржанием и криками мужчин, плакали дети, спешили от штаба военные… Никто не стоял, наблюдая за коротким боем. Никто не приближался, готовясь повторить попытку убийства.
Оставшийся в живых нападавший тут же воспользовался заминкой, только как‑то странно. Вместо того, чтобы бежать, он упал спиной назад, прямо на камень мостовой, и скрутился в клубок. Анна тут же, на всякий случай, накрыла его куполом. Однако мужчина больше ничего не делал, не пытался вырваться – он всего лишь дернулся несколько раз, после чего затих. Впоследствии выяснилось, что он принял быстродействующий яд, подбежавшие солдаты пытались вязать остывающий труп.
Вся схватка, с самого начала и до прибытия дежурного офицера с подмогой, заняла не более одной минуты.
Выяснить о покушавшихся удалось немногое. Однозначно профессионалы, опытные, мотивированные, заранее уничтожившие малейшие следы, ведущие к заказчику. Даже родинки и приметные шрамы на лице кремами замазали. Похоже, свою задачу они собирались исполнить любой ценой и выжить не рассчитывали, поэтому поначалу следствие заговорило о покушении борцов с одаренными, соратников уничтоженного Братства Наследников. Однако после осмотра тела шустрого убийцы, погибшего от взрыва головы, возникла вторая версия. Он оказался человеком, прошедшим духовное усиление, а таковых среди фанатиков почти не имелось. Зато эту процедуру часто проходили воины‑рахмониты, из тех, у кого имелись деньги и готовность к риску, так что покушение вполне могли организовать агенты султанской разведки.
Хотя, как очень вовремя напомнил лейтенант департамента магической поддержки мэтр Генрих Скоу, барон Остед, двумя пунктами список возможных организаторов не ограничивался.
– Я слышал, в Аутрагеле не все были довольны вашим назначением на должность посланницы его королевского высочества. Представлять страну перед августом весьма почетно.
«И перспективно, – дополнила про себя Анна. – Даёт шанс задержаться в когорте дипломатов высшего уровня». Вдобавок девушка считалась креатурой графа Пау – мало ли, чего его враги себе надумали. Правда, если Альбрехт узнает, такого фокуса он не поймёт, и организаторов жестко накажет. Так что высказанное Скоу предположение она считала маловероятным, но отбрасывать не спешила.
Несколько дней после покушения город напоминал гудящий пчелиный улей. Мало‑мальски ответственные чиновники и чины бегали, суетились, отдавали противоречивые приказы, грозили карами и в целом мешали работать тем, кто действительно пытался что‑то выяснить. Анна познакомилась, последовательно, со служащими военной полиции, выполнявшей также функции контрразведки; с сотрудниками Особой канцелярии, занимавшимися борьбой с различными сектами и подпольными культами; и, наконец, с представителем Личного кабинета его королевского высочества. Перед последним заискивали даже бравые вояки, на остальных сыскарей смотревшие, как дама на жабу. Обычные полицейские леди не беспокоили, потому что не по чину им. Из общения с упомянутыми господами девушка сделала вывод, что виновников вряд ли найдут, а если и найдут, то ей о результатах всё равно не расскажут.
Единственным положительным итогом происшедшего стал ранний отъезд штабных офицеров в Виндобону. Генерал Эренс собирался выехать неделей позже, однако после покушения решил, что оставшиеся мелочи разгребет его заместитель, и в компании адъютантов, офицеров, любовницы, лакеев, брадобрея, парфюмера, библиотекаря и иных личностей отправился в столицу Союза. Сам он ехал в карете, созданной по чертежам леди Стормсонг, и очень ей восхищался. В смысле, каретой, хотя доля комплиментов перепала и Анне.
– Ваше изобретение великолепно, домина! Великолепно! – вещал генерал, расхваливая покупку. – Тряска настолько ничтожна, что в пути можно читать, обедать и заниматься иными делами без остановки!
– Благодарю за добрые слова, ваша светлость, – вежливо наклонила голову леди. – Однако я должна упомянуть о доработках мастеров‑каретников, изрядно улучшивших мой проект. Например, отделений с пространственным расширением мной не планировалось.
– Ах, вы имеете в виду погребец, – заулыбался Эренс. – Прежний был маловат, не вмещал достойный выбор напитков, так что я приказал его расширить.
Командующий корпусом, как следовало из его привычек, недостатка в деньгах не испытывал и тратил их на себя, не жалея. Выглядел он изрядным модником, обожал поэзию, кружева и каждое утро тщательно красил лицо. Одновременно, Хендрик де Эренс с четырнадцати лет участвовал во всех мало‑мальски значимых конфликтах Регенсбургского Союза и считался одним из самых талантливых полководцев своего поколения.
Умный человек, прекрасно ориентировавшийся в подводных течениях дворов августа, князя фризского и некоторых иных курфюрстов, он с легкостью просвещал Анну в тонкостях отношений группировок или отдельных персон. В обмен генерал желал знать больше о магическом сообществе, особенно о самой закрытой его части – старых родах. Что ж, Стормсонг могла его просветить. Всю дорогу до столицы Австразии они проводили в каретах друг друга, обсуждая интересные им вопросы, про них даже слухи романтические пошли. Зачастую к парочке присоединялись офицеры или маги вроде того же Скоу.
Надо сказать, дворяне считали Анну очень необычной. Все её вещи помещались в ящиках одной кареты, девушку сопровождала всего одна служанка, она редко носила платья, равнодушно относилась к драгоценностям. Зато часто принимала ванну и вообще следила за гигиеной, постоянно что‑то учила, высказывала оригинальные идеи. Странности относили на счет особенностей воспитания и тесного знакомства со старшим духом. Общеизвестно же, что сущности Царства меняют тех, кто с ними соприкасается, а в случае леди Стормсонг знакомство получилось теснее некуда.
Экстраординарная внешность вкупе с диковинным мышлением привлекали мужчин, за девушкой многие пытались ухаживать. Храбрые люди с завышенным самомнением часто поступают на воинскую службу, офицеры слали письма и разными способами старались произвести впечатление на леди. Тормоза имелись не у каждого. За время путешествия, то есть за двадцать дней, состоялось две дуэли, причиной которых послужила борьба за благосклонность Анны. Сторонние наблюдатели реагировали спокойно. Дворяне дрались часто, по самым разным поводам, зачастую бессмысленным, дуэль была обыденностью, рутиной. Даже Эренс не слишком ругался, хотя вроде бы должен – двое его подчиненных остались в придорожных трактирах. Целители гарантировали им жизнь, но настоятельно рекомендовали полежать в кровати до полного выздоровления.
Сама виновница поклонников осудила и с победителями держалась подчеркнуто холодно. В отличие от Мэри, восторженно следившей за ухажерами госпожи (среди слуг данная тема пользовалась популярностью, её часто обсуждали и делали ставки на внутреннем тотализаторе), она хотела спокойной жизни, без страстей и сердечных терзаний. Если честно, от мысли удариться в романтику Стормсонг слегка подташнивало. Она была не против отношений, наоборот, желала их; как любой нормальной девушке, ей хотелось влюбиться, чувствовать надежного мужчину рядом, с облегчением свалить на него часть забот, взамен взяв на себя быт и храня покой в семье… Закидывавшие её букетами, сладостями и любовными письмами кавалеры рассчитывали на интрижку, видели в ней ценный трофей. Становиться трофеем Анна считала ниже своего достоинства.
Генерал, кстати, не пытался её добиться. Флиртовать флиртовал, но последние лет пятьдесят в высшем свете фривольное поведение и пошленькие намёки считались чуть ли не обязательными, признаками хорошо воспитанного человека из приличной семьи. Среди простецов. Одаренные вели себя иначе, более старомодно.
Путешествие проходило по хорошим дорогам, поэтому, несмотря на приличный обоз, добрались до Виндобоны быстро. Только привыкший к совершенно иным скоростям Родерик извелся, он всё время порывался прибавить ходу и жутко ворчал на других возниц. Что характерно – за рулем экипажа Эренса тоже сидел одаренный. Слабенький, с чисто символическим двенадцатым рангом, но формально дар у него имелся. Старая традиция не доверять артефакты простолюдинам никуда не делась, получив новое развитие.
