Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 52 страниц)
В определенном смысле, защитникам повезло. Из четверых воинов духа, вскарабкавшихся по стыку стен и башни, всего один сумел просочиться в узкую бойницу на втором ярусе. Остальные оказались менее гибкими или худыми, им пришлось залезать между зубьями, в боевой ход‑валганг. Первый вторженец мог бы натворить дел – он, если честно, и натворил – но на шум драки по лестнице спустился рыцарь‑маг, быстро упокоивший диверсанта. Легко отделались, всего двое убитых и четверо раненых. С остальными тремя обрядниками пришлось повозиться, и вреда они причинили намного больше. До того, как их успели остановить, они вывели из строя треть солдат, бивших вниз из‑за бруствера, а это два десятка человек.
Больше подобных ошибок оборонявшиеся не допускали. Анна даже ослабила контроль над своими способностями, чтобы следить за возможными акробатами. Точнее, она вернула блокировку на обычный уровень, потому что прежде затянула её, чуть ли не сравнившись с простыми одаренными в плане чувствительности. Огромное количество смертей, полыхающие эмоциями и болью люди действовали угнетающе на неё. Девушка понимала, что потом ей придется долго приходить в себя, но сейчас сочла необходимым потерпеть. Поступок самоотверженный и болезненный, зато позволивший использовать часть дарованных перерождением способностей и создать над землей зону ветров, заставлявших дрожать лестницы и скидывавших людей на землю. На Лебединой башне, а также на паре соседних, напор штурмующих сразу ослаб, дав защитникам долгожданную передышку.
В первую очередь, в отдыхе нуждались маги. Они непрерывно чаровали несколько часов, ядро и тонкое тело начинали подавать признаки усталости. Некоторые одаренные, опрометчиво потратившие слишком много силы, уже приняли стимуляторы или поглощали энергию из кристаллов. На их фоне Анна, с её ювелирным контролем и стремительным восстановлением потраченного, смотрелась вызывающе‑бодро. Она ещё и молнии успевала бросать, когда видела достойную цель, или если требовалось отвлечь внимание особо опасного мага из вражеских. К слову сказать, тот прилетевший на галере колдун обложился барьерами, умело сопротивлялся попыткам достать его и в целом доставлял немало хлопот. Аттимис дважды пробивал его защиту, но оба раза, спустя небольшой период времени, рахмонит возвращался и снова портил жизнь.
Смутное беспокойство заставило леди отвлечься от поля боя и перенести внимание внутрь крепости. Что‑то шло не так. Много суеты, тревожных криков, нотки паники в голосах – то, чего не было прежде. Бегущие, а не шагающие отряды подкреплений; отголоски боевых заклятий, творимых там, куда враг совершенно точно не доходил. Ощутив знакомое присутствие, она потянулась к пульсирующей тревогой ауре. Ещё минута потребовалась, чтобы создать рядом с Фердинандом фон Стурмлид заметную точку фокуса, облегчающую разговор обеим сторонам. Анна не видела, чем занят родственник или где он находится, но слышала отдаваемые им команды и могла говорить сама.
– Что случилось, кузен? – дождавшись, когда тот освободится, спросила она. – Прорыв?
– Предательство, – судя по хрипам, Стурмлид сегодня много орал и сорвал голос. – Мастер Ерашич провел отряд колдунов по подземному ходу. Слава Спасителю, часовые их быстро заметили и подняли тревогу, но ублюдки успели разрушить ритуал магистра Торриано. Похоже, Девичья скоро падёт.
Находившаяся за сотни метров от капитана девушка нахмурилась. Торриано, специализировавшийся на алхимии и трансмутации магистр, в режиме нон‑стоп создавал простых големов, тут же отправляемых на убой в самые горячие зоны. Клепал он их едва ли не из «говна и палок», боевыми качествами одна штука уступала даже иррегуляру, зато на передовую они подходили сотенными пачками. Некоторые взрывались после гибели или преподносили иные сюрпризы.
Если Торриано прекратил посылать своих болванчиков на убой, сопротивление ослабнет.
– Он сам жив?
– Что ему сделается! – фыркнул Стурмлид. – Кажется, отошел на запасную площадку и собирается начать всё заново.
Хорошая новость.
– Стена между башнями полностью занята, выстроенная внутри стенка тоже разрушена, бои идут возле следующей. Вполне возможно, что весь сектор будет потерян. Кишки Рогатого!
На несколько секунд Стормсонг утратила контроль над ветрами. Сильнейшее массовое заклятье в районе главного прорыва сопровождалось чудовищным выбросом энергии, снесшим слабые барьеры или хрупкие конструкции навыков. Над полем, где находились солдаты конийцев, ждущие своей очереди вступить в бой, подтащенная поближе артиллерия, стояли подошедшие или подлетевшие чудо‑кареты колдунов, развернулось гигантское огненное облако, немедленно принявшееся истекать смертоносными, прожигающими тело насквозь каплями. Расстояние не помешало услышать издаваемый гибнущими людьми жуткий вой. Под облаком немедленно развернулся сияющий серебром щит, прикрывший войска, но урон уже был нанесен.
Похоже, кто‑то из магистров или сильных мастеров, используя крепостной алтарь, сумел прорвать наложенную магами противника блокаду и применить старую, заранее воплощенную заготовку. Хорошие алтари позволяют подобное, правда, многое в них не заложишь и не сохранишь. Так что вряд ли можно рассчитывать на ещё один такой же удар. С другой стороны, его нанесение говорит об усталости султанских слуг, об истощении их ресурсов. Они уже не могут с прежней эффективностью давить на магов союзников и одновременно защищать простых солдат.
– Вы идете на усиление? – восстановив связь, спросила Анна.
Стурмлид куда‑то двигался, но ответил:
– Да, нами затыкают прорыв. Резервы ещё не исчерпаны, но ближе никого нет.
Голос его звучал недовольно. Ещё бы! Кавалергардов, конную элиту, пускать вместо простых пехотинцев – это, мягко говоря, неразумно. Похоже, дела идут не очень успешно, раз командование отдало такой приказ.
– Первая линия пока держится, за каждого нашего мы берем пятерых собачьих детей. Но потери довольно большие. Эренс и Калленель погибли, маршал Бюкуа ранен, Андреас получил контузию. Простите, леди, не могу больше говорить. Мы сейчас вступим в бой.
– Подождите! Вы сказали – Эренс и Калленель⁉ Антуан де Калленель⁉
– Всё верно. Одного убило ядром рикошетом, второй попал под заклинание. Удачи, кузина!
Кажется, она что‑то ответила, прежде чем разорвать связь.
Голова словно опустела. Ни мыслей, ни эмоций. Только ощущение куска льда в груди. Анна механически выполняла работу, сосредоточившись на действиях. Заклятьем пробить барьер, влив до капли просчитанное количество энергии, ни больше, ни меньше; ошкурить потоками ветра с заточенными до бритвенной остроты льдинками не успевшего восстановить защиту мага; заняться его спутниками. Последовательно. Методично. Рационально.
Воздух вокруг башни неумолимо разгонялся, закручиваясь в воронку.
Из состояния ничего Анну выдернул чей‑то оклик. Один из коллег – она не помнила и не хотела помнить его имя – кричал, что на стене невозможно находиться, солдат сносит. Несколько секунд она стояла, глядя на него с непониманием: разве это плохо? Их ведь и должно сносить. Затем мысли, словно плохо смазанные шестеренки, провернулись, и до неё дошло. Он говорил о своих. Да, верно. Свои не должны страдать. Умирать.
По окутавший её разум невидимой пустоте будто прошла невидимая трещина.
Как странно. Вроде бы, совершенно посторонний человек. Они не то, что не были парой – даже за ручки не держались. Просто разговаривали, встречались, спорили, обсуждали общих знакомых, магию, политику… А теперь – конец. Ничего больше не будет.
Подняв голову, Анна взяла под контроль непроизвольно сотворенный ураган. Она могла бы развеять его, но рациональнее показалось использовать. Отомстить. Они убили Антуана, теперь Анна убьёт их. Логично же? Высокий торнадо, растя ввысь и в стороны, соскочил с башни и двинулся вдоль стен по направлению к ставке султана, на глазах наливаясь темнотой, мощью, становясь плотнее, сверкая грозовыми разрядами. Рахмониты, кому везло, разбегались с криками. Выставленные барьеры проламывались, словно картонные.
«Не дойдёт», – бесстрастно оценив скорость и силу рукотворного урагана, вынесла приговор Анна. – «Недостаточно мощный».
Сознание мгновенно подсказало идею. Разработка букельских времен, когда она в компании Штальбюля делала первые шаги в освоении стихии воздуха. Обычное упражнение по материализации иллюзии. С тех пор она периодически возвращалась к нему, дорабатывала, вносила правки, тренировала отдельные элементы. Но никогда не пыталась исполнить приём во всей полноте. Почему бы не попробовать сейчас?
Идея показалась стоящей внимания.
Ощутив поднимающееся изнутри темное предвкушение, она чуть улыбнулась, и развернулась к выходу, послав Роду приказ спускаться вниз. Ей не мешали. Кажется, с её пути торопливо убирались.
Внизу, перед входом в башню она оказалась первой. Проигнорировав подобравшихся при её появлении часовых, леди сделала несколько шагов и окинула взглядом небольшую площадь. Подойдёт. Только надо сделать так, чтобы ей никто не помешал.
– Миледи? – осторожно окликнул её выскочивший из низких дверей вассал. – Вокруг вас воздух светится, намного сильнее, чем обычно. Простецам видно. И волосы шевелятся.
– Так и должно быть, – сухо прошелестела Анна. Она не хотела, чтоб её отвлекали. – Из ядра идёт поток энергии более плотного качества, тонкое тело не справляется и сбрасывает излишки. Это пройдёт. Сейчас будешь мне помогать.
– А⁈ Ага. А что делать надо?
– Просто следи, чтобы мне не помешали.
Ещё обмениваясь фразами, она начала подготавливать место для работы. Крошечные частицы псевдо‑материи, собранные из воздуха и силы, слетались воедино, создавая то ли кресло, то ли ложе причудливой формы. Из‑за подлокотников в нём с одинаковым успехом можно было и сидеть, и полулежать, положив затылок на подголовник. Вокруг кресла с той же скоростью формировались стены будущего убежища – Анна не собиралась полагаться только на Рода. Полукруглое помещение возникало неторопливо, складываясь из маленьких октаэдров, каждый из которых был крепко связан с соседями.
Уже полулежа, волшебница вытянула в сторону правую руку. Первый этап важнее всех, от него зависит успех и легкость дальнейших действий. Гибрид школы иллюзий, продвинутой консиенциии, прежде для Анны недоступной, и создания материи, в чём леди с недавних пор обоснованно считала себя специалисткой. Повинуясь её воле, над рукой медленно сформировалась из сгустка света птичья фигура. Тело – призрачная материя, разум – грубая, чудовищно урезанная копия сознания Анны, возможность двигаться и просто существовать – даруется связью с ядром волшебницы, передающей энергию. Много не требуется, сущие крохи, потому что летает искусственное творение без помощи магии. Вот на остальные функции сила тратится, но потребление можно регулировать.
Захлопав крыльями, похожая на ярко‑синюю ворону птица спорхнула с руки и взлетела вверх. В небо. С хозяйкой её связывала тонкая, еле видимая нить. Практически сразу стенки убежища поднялись вверх и сомкнулись над головой, оставив только небольшое отверстие на вершине.
Можно начинать.
Превратившейся в сверкающую точку вороне потребовалось несколько минут, чтобы подняться на нужную высоту. Всё это время Анна проверяла её строение, правила баланс, старалась увеличить площадь крыльев. К тому моменту, когда птица достигла облаков, где холодный влажный воздух немедленно принялся оседать на её перьях мелкими кристалликами льда, конструкция была доведена до совершенства.
Существо перешло на горизонтальный полет. Сделала первый круг, небольшой, короткий. Секунду спустя рядом с ней летела вторая ворона – абсолютная копия, вплоть до мельчайших царапин.
Ещё через десять секунд их стало четверо.
Она не знала предельного числа копий. До сего дня Анна не пыталась создавать больше десятка, отрабатывая качество, а не количество. Сейчас, вдвое увеличивая стаю каждые десять секунд, она с радостью понимала, что счет пойдёт на десятки тысяч. Полет, наблюдение, выбор целей не требовали от неё внимания, достаточно было отдавать команды и, при необходимости, корректировать ошибки. Правда, на третьей минуте, когда численность птиц перевалила за восемь тысяч, скорость удвоения упала – теперь ей требовалось двадцать секунд. Затем времени потребовалось ещё больше.
Спохватилась она, когда тонкое тело принялось подавать протестующие сигналы. Ядро продолжало выдавать энергию, но доставлять её адресатам получалось с трудом. Леди открыла глаза. Сквозь полупрозрачную крышу виднелось небо, поднимающийся ввысь столб из тончайших нитей, берущий начало от тела Стормсонг, и гигантский синий водоворот наверху. Не меньше сотни тысяч птиц кружили в полной тишине над крепостью, приковывая к себе внимание, заставляя дерущихся непроизвольно бросать опасливые взгляды в небо.
Конечно, вражеские маги не могли не отреагировать. Они, может, и не сразу, но заметили, что управление неизвестным явлением (ритуалом, заклятьем или чем‑то иным) идет из крепости. Не исключено, что сумели отследить по сияющей ауре создательницу. И хотя они не знали, что именно замышляет леди Стормсонг, ничего хорошего от неё не ждали.
На их беду, сделать они могли немногое. Птицы кружили слишком высоко, далеко за пределами действий подавляющего большинства заклятий. Самим подняться вверх на летающей лодке? Учитывая количество сильных магов в Арабонне, полет рядом с крепостью сейчас – форма самоубийства. Выставить защищающий войска барьер? Уже выставили. С огромным трудом и тратой накопленной энергии. Вдобавок, магистры воспользовались минутным замешательством и били по врагу, а ещё ритуалы понемногу расшатывали наложенную блокаду, что отражалось на султанском войске. Чаровать и сражаться становилось сложнее…
Нет, они пытались, и кое‑что у них даже получалось. В гуще стаи расцветали огненные цветки дальнобойных заклятий, разрушавшие десятки, а то и сотни копий разом. С земли летели тысячи мелких шариков воды, бессильно рассыпавшиеся примерно на половине пути, ветер ревел, пытаясь затянуть птиц в объятья формирующегося урагана. Тщетно. Слишком высоко. Слишком неожиданно.
Скорее всего, со временим маги сумели бы найти способ уничтожить гигантскую стаю. Анна им времени не дала. Она и так находилась на пределе, энергетика стонала, вынужденная оперировать неимоверно большим числом связей. Ещё немного, и девушка бы не выдержала. Да, команды она отдавала простые, но сразу множество, а каждая команда – это нагрузка на тонкое тело.
Повинуясь не столько оформленному приказу, сколько желанию, волевому посылу, синяя волна рухнула с небес на землю.
Территория, окружавшая крепость, за время штурма сильно изменилась. Исчезли многие преграды наподобие стреляющих иглами кустов или магических ловушек, появились вырытые волшебством валы, люнеты, траншеи, ямы, где прятались нападающие. Не было смысла подводить сразу все войска к стенам, они только мешали бы друг другу, попутно попадая под ядра и заклинания. Тем не менее, они находились относительно близко, по мере необходимости поставляя подкрепления для штурмующих. В другое время по ним бы открыли огонь, но сейчас защитники сосредоточились на более близких целях. Зато и прикрывались стоявшие во втором эшелоне войска по остаточному принципу, ведь сильнейшие маги рахмонитов тоже действовали впереди, у стен.
По сравнению с передовыми частями, остававшиеся в поле полки были беззащитны. Именно на них Анна направила первый удар.
Каждая птица несла на себе два пера. То есть внешне выглядело, будто перьев у неё много, но все они на самом деле являлись частями единого целого, выступающими из тела элементами из псевдоматерии. И лишь два, больше похожих на тяжелые стрелки из льда, могли существовать отдельно. Вороны ведь не просто так кружились в вышине, они ждали, пока сформируется, замерзнет и укрепится их примитивное оружие.
Абсолютно простое, примерно, как град. Только градины круглые и в подавляющем большинстве случаев небольшие, а творения Анны весили граммов по сто, и всегда падали вниз остриём.
Двести тысяч снарядов пали на ждущие своего часа полки. Они не несли в себе никакой магии, зато на их стороне играли высота и сила притяжения. Многие люди носили амулеты, штатные маги держали развернутыми щиты над головами, опасаясь случайного попадания. Естественно, конийцы не стояли в плотном строю. Они сидели, где хотели, лежали, собирались в кружки. Подавляющее большинство перьев бессильно разбилось о поднятые барьеры либо вонзилось в землю, не причинив вреда. Однако те, что попали…
Неудачники, кто выжил, ранения получили страшные.
Однако главный удар пришелся на части, продолжавшие штурмовать стены. На тех, кто уже ворвался в город, пытался сломать внутренние стены, дрался на улицах и бился возле башен. Среди них было намного больше одаренных всех рангов, обрядников, кое‑где сражались остатки химер и големы. Волшебники рахмонитов прикрывали их намного тщательнее – но и атаковавшие их снаряды наносили куда больший урон. Каждая птица, вдобавок к массе, обладала ограниченным разумом, способным выбирать цель и направлять полет. Каждая птица несла в себе крохи магической энергии. По сути, эффект от одного псевдо‑материального конструкта соответствовал заклинанию двенадцатого, а при удаче – одиннадцатого ранга. По одиночке вороны не могли пробить прикрывавшие от атак с воздуха барьеры конийских колдунов. Но и атаковали они стаями.
Примерно треть птиц развеялась, столкнувшись с висящим над войсками общим щитом. Тем самым, который защищал сразу всех наступающих от площадных заклинаний защитников крепости. Он и без того находился не в лучшем состоянии, расшатанный многочисленными атаками, а творения Анны добили его окончательно. Следующей преградой на пути искусственных снарядов должны были стать создаваемые для прикрытия полков чародеями рахмонитов барьеры, но, как ни удивительно, далеко не все мастера заморачивались их установкой. Они предпочитали дуэлировать с засевшими в Арабонне собратьями по дару, оставив защиту простецов на долю штатных магов. Сейчас их беспечность играла на руку леди, потому что позволяла сохранить птиц.
Ведь чем больше копий уцелеет, пробиваясь сквозь барьеры, тем на большее количество целей они смогут напасть.
При всех своих достоинствах, птицы оказались туповаты. Заложенный в их крошечные мозги приоритет требовал нападать на одаренных, но не указывал градацию. Для них не было разницы между мастером, укрытым многослойными щитами, рыцарем в родовых артефактах или слабым воином низшего ранга, ведущим в атаку подчинённый ему десяток простецов. Поэтому кто‑то из атакованных сумел отбиться, другие получили ранения, однако выжили. И всё равно – погибли тысячи. Командиры, волшебники низшего звена, старшие помощники, даже несколько рыцарей. В один момент пришедшая под Арабонн армия получила огромный урон, утратив значительную долю боеспособности.
Анна не могла точно оценить результат своих действий. Она не смотрела глазами своих созданий, лишь отдавала им команды, причем в последние моменты – с трудом. Тонкое тело не справлялось с нагрузкой, обрывающиеся нити управления птицами пронзали болью. Вал накативших ощущений привел к потере способностей, девушка надеялась, что временной. Не хотелось ей чувствовать себя так, словно её запаковали в тесный темный ящик, оставив крохотную щелочку для поступления воздуха.
Впрочем, многочисленные смерти она ощутила.
Открыв глаза, девушка несколько минут лежала неподвижно. Смотрела в крошечное отверстие в потолке, безмолвно и бездумно восхищаясь яркой синевой чистого неба. Из ступора её вывел грохот, волной прокатившийся над городом и заставивший задрожать кресло. Анна тяжело вздохнула. Физически она чувствовала себя плохо, зато эмоции больше не штормило. Усталость и сенсорная перегрузка сделали своё дело, на какое‑то время вестница духов вернулась к восприятию человека. В плохом смысле.
Голова раскалывалась от боли, некоторые мышцы непроизвольно сокращались, вызывая подергивания рук и ног. Когда конвульсии стихли, пришла другая напасть – фантомная чесотка всего организма. Казалось, чешутся даже внутренние органы. Тонкое тело выражало недовольство излишней нагрузкой доступным ему способом. Чтобы отвлечься, Анна прикинула, что это могло снаружи взорваться. Скорее всего, магистры воспользовались её выступлением и применили какие‑то сильные заклятья, прежде им недоступные из‑за действий оппонентов.
Слабое любопытство заставило прислушаться к доносящимся снаружи звукам. Материал стен сотворенного ею убежища до определенной степени экранировал магию, к тому же, состояние леди Стормсонг процентов на девяносто ограничило чувствительность. Тем не менее, далекие взрывы и более близкие команды она расслышала. И ругань. Род кому‑то активно возражал, в его голосе проскальзывали скандальные нотки.
Анна стиснула зубы, ладонями растерла лицо и губы, расслабляя мышцы лица. Не время плакать. Как бы ни хотелось зарыдать, надо выйти и объясниться. Рядом с… будкой? Чумом? Каменной палаткой? Короче говоря, поблизости от укрытия спорил с её вассалом мастер Аттимис, желающий получить объяснения. Лучше с ним встретиться, пока младший Хингем ему такого не наговорил, что потом проклятья гроздьями с парня снимать придётся.
Отозвавшееся резью в висках усилие растворило часть стены. С трудом, не удержавшись от легкого стона, Анна встала с кресла, постояла, держась за подлокотник. Голоса замолчали. Леди сделала несколько шагов, пошатнулась, затем рукой ухватилась за край проёма и встала на свету, прищурившись, оглядываясь вокруг.
– Миледи, вы как? – спустя несколько секунд подскочил к ней опомнившийся Родерик.
– Как видишь, жива, – выдавила из пересохшего горла магичка. – Что происходит?
– Что происходит⁈ – с возмущением воскликнул благоразумно оставшийся на расстоянии нескольких шагов Аттимис. – Вы скажите, что происходит! Что это было? Вы кого‑то призвали? Обратились с просьбой к покровителю?
Анна ответила не сразу. Выдержав паузу, давая понять, что не намерена раскрывать своих секретов, она сказала:
– Узнав о диверсии против магистра Торриано и о том, что Девичья башня пала, я сочла нужным использовать личную разработку. Непроверенную прежде. Насколько я могу судить, её применение закончилось успехом, потому что вы стоите здесь, а не в ритуальном зале. Значит, враг отступил, или, самое меньшее, ослабил напор. Верно?
Аттимис еле заметно подался назад.
– К сожалению, я потратила много сил, мастер, – не рассчитывая на ответ, продолжала Стормсонг. – Подобные воздействия не проходят бесследно. Простите, но я вынуждена покинуть башню. Мне требуется время, чтобы восстановиться, и сделать это проще в специальном помещении. В противном случае, я не могу гарантировать… спокойствия. Посему – прошу извинить. Род! Идем домой.
Уцепившись за парня, она поковыляла к выделенному ей особняку. Учитывая относительно небольшие размеры города, идти недалеко, но, если честно, она предпочла бы проехаться в карете. Да хоть на носилках, лишь бы не самой идти.
– Миледи, у вас на лице вены проступили, и они серебром светятся, – понизив голос, сообщил ей Хингем.
На руках тоже. Анна только сейчас обратила на выступившие тонкие прожилки, пульсирующие серебристо‑голубоватым светом.
– Аура сияет ярче или потускнела? – без особого желания поинтересовалась она.
– Не понятно, отойти надо.
– Тогда потом. Давно на нас не наседают?
– Да вот как вы их птицами закидали, так больше и не лезут.
В голове возникла картина: Анна, стоящая на стене, бросающая в надвигающиеся темные полчища ощипанные безголовые тушки куриц. До того абсурдно, что волшебница рассмеялась, тут же закашлявшись. Постояв минуту, с сипом втягивая воздух, она пришла в себя, и продолжила путь. Минут через двадцать, миновав настороженно рассматривавших её караульных у ворот во внутреннюю цитадель, она приказала Роду:
– Домой придём, я лягу. Целителей не зови, они не помогут. Никого не пускай, всем говори, что леди находится в восстанавливающей медитации, и когда выйдет из неё, неизвестно. Сам тоже никуда не уходи. По делам посылай Мэри.
– Всё сделаю. Миледи, а что с вами? Надорвались? – набравшись духу, спросил с тревогой поглядывающий на неё парень.
– Вроде того. Главное, что жива. Если не добьют, то оклемаюсь. Мне б хотя бы пару дней спокойно полежать, а дальше проще будет. – Она остановилась, выдохнула, и снова уцепилась за локоть спутника, понуждая идти. – Давай прибавим, а то в глазах темнеет. Надо дойти, пока мастера на стенах, и им не до меня. Пошли. Пошли…
