Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 52 страниц)
Глава 8
Народная молва, помещавшая сильных магов в башни посреди густого леса и прочие малодоступные места, в этом вопросе от реальности не отклонялась. Многие магистры и мастера действительно предпочитали жить уединённо, окружая себя немногочисленными верными слугами и сводя общение с просителями к минимуму. Анна теперь понимала, почему. Только соберешься, настроишься, обложишься справочниками, инструментами, материалами, начнёшь прорабатывать давно лелеемую идею – и вдруг прибегает внезапно кто‑нибудь, выбивая из ритма и требуя внимания. Состояние сосредоточенности теряется мгновенно. Причем обычно пристают с мелочами, ерундой, которая вполне могла бы подождать несколько часов.
Последний раз, когда Анну отвлекли из‑за пустяка, у неё глаз задергался. Возможно, поэтому Мэри начала всех приходящих разворачивать и просить подойти позже. Служанка заслужила поощрения, ибо в кои веки её хозяйке удалось посидеть в тишине. Талантливая, по общему мнению, юная артефактор из рода Стормсонг замахнулась на задачу, предельную для её уровня мастерства. Она собиралась создать предмет, несущий сразу два разнонаправленных заклинания.
Подмастерье артефакторики обязан уметь надежно привязать заклинание к предмету. Чтобы оно не рассеивалось с течением времени, не слишком быстро уничтожало носитель, стабильно и без сюрпризов выполняло заложенные создателем функции. Требования к мастеру выше. Мастер‑артефактор способен вложить в предмет три заклинания не ниже девятого ранга, причем заклятья должны принадлежать к разным стихиям, либо относится к противоположным сферам деятельности. Существовал и другой путь – создать предмет‑заклинание. Тот, который после проведенного над ним успешного обряда очищения постепенно восстановится, а не останется навсегда просто кольцом или просто мечом. Мастеров, заслуживших звание вторым способом, крайне мало. Сначала требовалось на высочайшем уровне изучить чары, разобраться, как они работают, приблизиться к пониманию мышления духов (насколько то возможно для человека), не сойти с ума в процессе, освоить материаловедение и прочие дисциплины, необходимые обычным артефакторам, и только потом попытаться создать шедевр. По очевидным причинам, первый способ намного проще.
На мастерство Анна пока что не замахивалась, она вообще о сдаче экзаменов не помышляла. Действовала из сугубо прагматичных, можно сказать, сиюминутных намерений. Она прекрасно помнила о духе, охраняющем ближайшие к Воробьиному Лугу врата, и понимала, что рано или поздно с ним придётся что‑то делать. Дух стоял на полпути к дальним краям леса, где произрастали самые ценные растения, обитали любимые алхимиками животные, и в целом Царство прорывалось в реальность, изменяя мир. Готовый рискнуть сборщик мог там озолотиться. Страж ворот мешал туда пройти, следовательно, его придётся развоплотить, либо найти способ с ним договориться. Интуиция подсказывала, что договориться вряд ли удастся. Он же не зверушка лесная, его едой подкупить не получится. Значит, надо драться. Вот Анна и раздумывала над снаряжением, советовалась с дядей Джоном, прикидывала, какие варианты в предстоящей схватке покажут себя лучше.
Разработка шла медленно. Хотелось создать комплект, элементы которого не просто не мешали бы друг другу, а взаимодополняли. Задача неожиданно оказалась сложной, магичка увлеклась, и вышла из дому поздним вечером. Закатное солнышко освещало последними лучами близкую к завершению стройку, врытый в землю грубый стол под навесом, и двух мужчин, сидевших на лавках. Одного из них Анна видела впервые.
– Я уж думала к вам бежать, миледи, – сообщила возникшая сбоку Мэри. – Герхард Ниц приехал, чуть ли не с обеда ждёт.
Завидев направлявшуюся к ним хозяйку усадьбы, мужчины встали. Стоило ей приблизиться, как неизвестный, выйдя из‑за стола, склонился в поклоне, а сэр Джон сообщил:
– Позвольте представить вам Герхарда Ница, главу семьи Ниц, миледи. Он приехал, чтобы обсудить возможность найма.
– Добро пожаловать, господин Ниц, – кивнула леди. – Присаживайтесь. В дом не приглашаю, у меня там творческий беспорядок. Мы, как вы видите, еще не успели устроиться на новом месте.
– Ничего страшного, домина, – хрипловато сказал сивобородый охотник. – Поверьте, многие в Кольце живут куда хуже и встречают гостей менее щедро.
На столе стояли кружки с пивом, миски с простой едой. Анна кинула на дядю Джона благодарный взгляд, получив в ответ уверенный кивок. Предварительные переговоры прошли успешно, Ницы признаны людьми приличными, старший вассал считает, с ними можно работать.
Усевшись за стол, Анна приказала принести ей кофе. Алкоголя в пиве чуть‑чуть, оно слабенькое, но ей сейчас много не надо, а голова нужна ясная.
– Разумеется, я слышала о вашей ситуации, господин Ниц. Её уже с месяц активно обсуждают все, кому не лень. Но я уверена, что пока слухи дошли до меня, их несколько раз переврали, поэтому хотела бы узнать о происшедшем из первых уст. Не поделитесь своей версией?
Ниц вздохнул, поправил пальцем усы. Чувствовалось, что пересказывать неприятную ему историю не особо хочется, но понимает, что разговора не избежать. И лгать нельзя – Анна, как и любой маг, владела методами определения лжи. Способы обмануть её существовали, только откуда простому одаренному во втором‑третьем поколении их знать?
– Ежели с самого начала начинать, домина, то получится, что со смерти старого хозяина Зибенбаха, господина Бруно Зибенбаха. Это отец нынешнего, Пауля. Он два года назад преставился, прими его Спаситель. Вот с тех пор и пошло как‑то всё наперекосяк. Сначала Вилберт, это второй сын герра Бруно, свою долю забрал и с домочадцами отъехал на восток, он сейчас возле Конфленца осел. Потом господин Пауль захотел договор пересмотреть, разовый сбор за право ходить в лес повысить. Ненамного, но он хотел травами брать, а их же по‑разному оценить можно. Ещё случай был, мой старший Детлеф куницу в ловушке оставил, её Луц, это ближник хозяина, себе забрал, сказал, что сам убил. Матиаса собирались князю на службу отправить вне очереди, мы отбились. В лес ходить чаще велели, да не в ближний, а на дальние рубежи, только без оплаты… Да много чего было! То, что Рихард Зибенбах к матиасовой Ханне приставал – это последняя капля. Вы, домина, не верьте, если услышите, что Ханна Рихарду глазки строила, не было такого. А вот он на неё давно поглядывал, ещё при герре Бруно намеки делал. Но тогда с ним старый хозяин поговорил. Ирма ведь не просто так взбесилась, она мужа знает, и кто ему нравится, видела.
Короче говоря, дитё Ирма скинула, Ханну прокляла. Из Танненхофа дознаватели приехали, на Зибенбахов штраф с епитимьей наложили, и велели проклятье снять. Только как снять, ни Ирма, ни кто другой из Зибенбахов не знают. Поэтому господин Пауль предложил мне в замену разорвать договор досрочно без штрафа, а ещё денег дать на экзорциста. Или на малефика, ежели потребуется.
– Вряд ли понадобится, – заметила Анна. – Малефики только со сложными случаями работают. Ваша Ирма – она кто? Из какого рода, где училась, по какой зиме?
– Из Астенов она, соседи наши дальние. Лет ей двадцать пять, а училась… Как все. У мамок, бабок.
Имя рода ничего Анне не говорило, следовательно, к старым или получившим дары от духов Астены не относились. Она изучала обстановку, в том числе с помощью Вандербергов, о наиболее влиятельных силах Черного Кольца хотя бы читала. Вряд ли Ирма сильна как колдунья, она нигде не училась, то есть образования нет. Конечно, иногда встречаются самородки, способные так приложить, что и магистр не снимет, особенно если учитель из древнего рода. Но здесь, похоже, не тот случай.
– Позвольте, я подытожу, господин Ниц. Зибельбахи начали давить на вашу семью, выставили неприемлемые условия, и в конечном итоге вы, семья Ниц, решили от них уйти. Возникает вопрос – почему ко мне? Года не прошло, как я получила Воробьиный Луг. Человек новый, никому не известный. Вы же местные, кто чего стоит в Кольце знаете, наверняка можете выбрать достойного господина.
– Служить Стормсонгам – честь, про ваш род даже у нас слышали. И про вас слава хорошая идёт, домина, – пожал плечами Ниц. – Говорят, магичка сильная и хозяйка добрая. Нам к соседям идти смысла нет, потому что одни с Зибенбахами ссориться не захотят, с другими мы сами в прошлом цапались. То есть вы не подумайте, кровников у нас нет! Никто за нами не придёт и с нас не спросит. В общем, я так подумал: людей у домины мало, а за границей смотреть надо, егеря нужны. Заключу договор до дня Всех Святых, а там посмотрим. Многого не попрошу. Только с Ханны проклятье снимите, а уж мы отработаем!
Логика понятная, Анна сама руководствовалась схожей. Нанять на короткий срок местного, разбирающегося в эндемиках и понимающего скрытые течения в обществе, присмотреться к нему. Если человек нормальный, то заключить долгосрочный договор, на год или дольше. Поэтому леди, ещё раз взглянув на Хингема, и уловив согласно опущенные веки, ответила:
– В целом, предложение мне нравится, но хотелось бы точно понимать, на что вы рассчитываете и что предлагаете…
Условия они обсуждали до глубокой темноты. Ниц, будучи обычным человеком, хотел всего, побольше и даром; Анна его мечты обламывала. Она нуждалась в работниках, очень нуждалась, но не собиралась позволять сесть себе на шею. В конечном итоге, договорились они на стандартных условиях найма ближнего пограничья с дополнением – леди снимает проклятье с Ханны, мужчины Ницей помогут разобраться со стражем ближайшего прохода в Царство за половинную долю. Если вдруг Анна не справится с проклятьем, то доля станет целой. Стандартные условия в данном случае означали, что егеря не обязаны отходить далее, чем на половину дня пути от усадьбы, и отдают владелице земли десятую часть добытого. Если желают идти в лес глубже, то на свой страх и риск, спасать их леди не обязана. А вот в пределах оговоренной территории она людей прикрывает, в частности, спешит на помощь, обнаружив сильного чудинца или духа.
– По своей инициативе, вглубь они не пойдут. Среди Ницей нет никого на рыцарской ступени.
Поговорить без свидетеля леди и её старшему вассалу удалось только ночью, отправив гостя спать. Под ночевку Герхарду Ницу выделили целый дом, даже матрас с одеялом и подушкой нашли – пусть оценит, где ему и его семье предстоит жить. В одном доме все Ницы не поместятся, поэтому Анна предоставила им три. Чрезвычайно щедро с её стороны, обычно дома переселенцы строили за свой счет.
– Не пойдут, так не пойдут, – отмахнулась девушка. – Нам же проще. Лучше скажи – ты выяснил, почему они на самом деле от Зибенбахов уходят?
– Разругались, бывает. Герхард не солгал, он недоговорил. Пауль Зибенбах всем своим егерям ренту повысил, те в ответ часть находок стали утаивать. Ницей за этим поймали, наложили штраф. Паулем недовольны, потому что он к охотникам относится, как к крестьянам каким‑то: отработки самовольно назначает, в город по делам не отпускает. Детишки его тоже жару поддают. С тех пор, как Бруно умер, обиды копятся, и основная вина на новом хозяине. Во всяком случае, мне так кажется. Хотя учти – Ницы тоже не овечки невинные, за ними тоже грешков хватает. Может, потому Зибенбах их и отпустил, что придавить не смог.
– Я и не рассчитывала на святых, – дернула плечиком Анна. – Егеря же. Мне сейчас подойдут любые охотники с более‑менее добрым именем. Ницей молва не слишком охаивает, значит, надо брать. Глядя на них, потянутся другие. Ха! Если повезет, я от предложений отбиваться стану! Та троица не передумала?
– Бленкерты? Нет, обещали до второго августа явиться. Две недели осталось, – внезапно дядя Джон улыбнулся. – От предложений ты уже отбиваешься, как я погляжу!
Леди скорчила кислую гримаску, пользуясь тем, что их никто не видит.
– Не напоминай. Их неумелые ухаживания раздражают.
– Когда‑нибудь тебе придётся выйти замуж, – философски заметил сэр Джон.
– Я понимаю. Но пока что кандидатуры не впечатляют. Первый сравнивает женщин с телками и разговаривает со мной, как с идиоткой. Из книг прочитал одну Святую, по слогам и ничего не запомнив. Второй одет непонятно во что, за обшлагом грязный носовой платок размером с простынь. Третий мало того, что скупой, так ещё и намеков не понимает – ему пришлось открытым текстом сказать, что всё, хватит, загостился, пора домой! Четвертый во всём слушается папу, а сам даже помыться не может, по́том от него за версту разит. Кто‑то картежник, кто‑то лентяй. И ведь они реально думают, что способны заинтересовать девушку из рода Стормсонг!
На возмущения воспитанницы Хингем только хихикал, слушая перечисление недостатков. С его точки зрения, приезжавшие познакомиться парни не подходили по другим причинам. У них нет громкой славы предков за спиной, скопленных поколениями знаний, большой чародейской силы, земель и богатств. Безусловно, в Черном Кольце существуют династии, не уступающие Стормсонгам, и немало, но их представители первыми не приедут – им невместно проявлять спешку. Поэтому они смотрят, выжидают, оценивают. Знакомство должно произойти на нейтральной территории.
– Не пора ли нам по праздникам поездить? – вслух выдал мужчина итог своих размышлений. – Приглашают тебя часто, а бываешь мало где.
– Нас приглашают, дядя Джон, нас. Тобой мамочки входящих в возраст девиц интересуются едва ли не сильнее, чем мной, – уточнила Анна, с удовольствием увидев, как её бывший воспитатель скривился. Поулыбавшись, задумалась. – Наверное, ты прав. Кроме ближних соседей и Ахена, я нигде не бывала, а это неправильно. Так ведь времени нет – то одно, то другое. Сейчас, вот, подготовка к схватке за ближний проход.
– Срок траура закончился, – заметил Хингем. – Можешь на пиры ходить.
Анна промолчала. Она ведь забыла. Брата казнили больше года назад, она не обязана носить траур. Совсем заработалась.
– Хорошо. Стройка завершится, и начну наносить визиты.
Глава 9
О нападении на Ланзератов сообщил приехавший на следующий день деревенский торговец. Дело житейское, в восточных мелких государствах Союза подобное происходило едва ли не ежедневно. Сателлиты курфюрстов резались между собой почем зря, крупные игроки с их помощью портили друг другу настроение. В Черном Кольце стычки кровников тоже не являлись чем‑то необычным, однако имелись нюансы. Хорошим тоном считалось щадить посторонних, особенно подданных чужих государей; крайне желательно не вмешивать церковь или гильдейских магов, а также другие организации, способные доставить неприятности всему сообществу.
Домину Стормсонг пока что не трогали по разным причинам, главная из которых – не нашлось желающих лично проверить её на крепость. Ездила она куда‑то редко, гостей предпочитала принимать на своей территории, где, как известно, и стены помогают. Небольшие инциденты разрешались либо с помощью демонстрации силы, либо вмешательством дяди Джона. Безусловно, рано или поздно жизненный путь сведет её с агрессивным идиотом, и тогда прольётся кровь, но пока что Спаситель миловал. Тем не менее, Анна заранее просчитала схему укрепления будущей стены и озаботилась подготовкой ритуала для создания временного стационарного накопителя. Защитные конструкты даже в спящем состоянии потребляли много энергии, одного фона для их функционирования недостаточно.
– Не знаю, за что браться, – в миг слабости призналась она служанке. – Всё надо, и немедленно.
Успокоившись и отдохнув денек, первым она решила завершить оружие. Для накопителя требовались кристаллы духов, собрать которые проще всего возле перехода. У перехода, напомним, обитал дух, резко отреагировавший на появление одаренных. Значит, следовало от него избавиться, желательно побыстрее. Поэтому Анна клепала арбалетные болты, вкладывая в них заклятья на основе огня и гнили, и примерялась к копьям, рассчитывая создать нечто убойное. Или хотя бы достаточное для задуманного.
Размеренное течение жизни прервало обещанное появление дознавателей. Точнее, дознавателя. Инквизитор Домицио Агенобарб прибыл в сопровождении послушника, двух солдат и слуги. Выполняя долг хозяйки (и просто воспользовавшись случаем отвлечься от работы), Анна провела гостя по усадьбе, показала найденную камеру, с удовольствием поделилась планами на будущее. Взамен аккуратно попыталась выведать, кто есть кто в церковной иерархии Ахена. Разговор получился интересным для обеих сторон, настолько полезным, что после обеда леди предложила подвезти святого отца до поместья Дорзелеров. Там, оказывается, объявился одержимый, которого местным своими усилиями очистить не удалось. Священник попробует разобраться с проблемой, если же не получится, то доставит страдальца в Ахен, в отделение коллегии экзорцистов.
– Какая удивительная вещь, – оказавшись внутри кареты, клирик принялся вертеть головой. – Внешние формы несколько непривычны, но внутреннее убранство поражает удобством.
– Этого удалось добиться не сразу, – прокомментировала магичка. – В первом варианте стены выложили из досок, кое‑как обтянутых тканью, а вместо сидений приклеили набитые травами матрасики. Только в Аутрагеле нашли мастеров, сумевших облагородить экипаж изнутри – украсить погребок, привести в порядок багажный отсек, пошить хорошие кожаные сиденья.
– Я слышал, что вы сами его создали, – кивнул инквизитор. – Позвольте выразить своё восхищение – слухи о вашей гениальности в артефакторике ничуть не преувеличены!
– Всего лишь новое прочтение старых истин, святой отец.
Дорога заняла примерно полчаса, на протяжении которых спутники вели легкую, необременительную беседу. Анна из неё узнала, например, что прежде западные части Черного Кольца целиком принадлежали Бромме, но ещё при жизни отца нынешнего князя Фризия сумела наложить на них лапу, воспользовавшись внутренними сложностями соседей. Судя по тончайшему намеку, церковь Спасителя была бы не против вернуться обратно, в дружескую к ней юрисдикцию. Святой Престол опирался в Кольце на многочисленную прослойку сторонников, среди которых имелись представители могущественных родов, даже обладатели графских титулов. Влиянием старая церковь пользовалась серьёзным. Хотя их реформистские коллеги‑оппоненты усилия тратили не зря и свою долю паствы отобрали.
Мотивы инквизитора были очевидны. Он помнил, что леди Стормсонг является креатурой Серого курфюрста, и пытался прощупать, насколько она верна покровителю. Для чего окольными путями показывал альтернативу. Анна ему не мешала, и всячески демонстрировала заинтересованность – она не собиралась обманывать Альбрехта, но нуждалась в сведениях о местных порядках. Информацию она потом, разумеется, проверит. Даже если та окажется полностью ложной, понимание, в каком направлении «копать», само по себе является ценным.
После соломенных крыш, маленьких домиков свежей постройки, куч глины и раскопанной земли Воробьиного Луга поместье Дорзелеров на контрасте выглядело настоящим феодальным замком. Полноценным, пусть и небольшим. Каменный господский дом с узкими окнами‑бойницами, двухэтажный и с дополнительной башенкой, окружала крепкая каменная же ограда высотой в два человеческих роста. Вокруг них расположилась деревня, где проживали слуги и вассалы баронов, причем её тоже защищала стена, стоящая на насыпи и сложенная из крепких бревен. Перед стеной находился ров с водой. Анна уже второй раз сюда приезжала и снова изумлялась. Положим, одаренным несложно и вал насыпать, и ров создать, и стену каменную построить, и всё остальное сделать. Но вместе?
Должно быть, Дорзелеры изрядно потратились на укрепления. Понятно, почему.
– Святой отец, домина Стормсонг, – к вышедшим из остановившегося экипажа гостям немедленно подошел Эрик Дорзелер, второй сын барона. – Рады видеть вас на нашей земле. Вы удивительно вовремя, отче.
– Почему же?
– Одержимый едва не выломал дверь камеры, где мы его держим. Пришлось использовать заклятье очищения. Оно его вырубило, но не думаю, что надолго.
Инквизитор недовольно нахмурился.
– У него бывают моменты просветления?
– Когда только поймали, он на пару минут пришел в себя, назвал имя – Якоб из Тирса. С тех пор либо без сознания, либо буйствует.
– Что с ним сейчас?
– Спит, – пожал плечами герр Эрик.
– Тогда сразу им и займёмся. Простите, домина, вынужден вас покинуть.
– С вашего дозволения, я хотела бы присутствовать при изгнании, – попросила Анна. – У меня мало опыта в данной сфере, буду счастлива увидеть работу мастера.
– Так уж и мастера, – улыбнулся священник. – Способы очищения, практикуемые магами и слугами Спасителя, различны по сути. Впрочем, домина, я не возражаю.
– Благодарю, святой отец. Господин Дорзелер, – присела она в книксене перед Эриком. – Прошу вас позаботиться о моём вассале.
– Конечно, леди. Эй, Кнуд!
Ещё подъезжая к поместью, Анна ощутила легкое давление. Словно невидимая тяжесть опустилась на спину, не мешая ходить, но вот бегать с ней сложновато. Должно быть, хозяева регулярно проводят положенные ритуалы, защищая землю. Может, даже кровавые жертвы на алтаре приносят тайком. Последнему девушка слегка завидовала – у неё‑то алтаря не было. В Уинби остался.
Полноценной тюрьмы в поместье не построили, зато в главном доме имелось подземелье с парочкой глубоких камер. Учитывая специфику местности, оборудовали их специальным образом, чтобы заключенные не могли колдовать. На практике магам рыцарской ступени хватало сил продавить запрет, однако большинство из них не обладали нужными умениями, чтобы выбраться из каменного мешка, прикрытого железной крышкой. Мастеров, по словам герра Эрика, в камеры пока не сажали.
Одержимый каким‑то чудом умудрился забраться по гладкой стене, прицепиться к ней, и нанести пару сильных ударов по крышке, оставивших на железе глубокие следы. Более того, он слегка засов погнул. Прибежавшая охрана его успокоила, прямо сквозь металл наложив очищающее заклятье. Человек свалился вниз, и с тех пор его не трогали – опасались.
Инквизитор начал с молитвы. Под мерный речитатив на высокой латыни, он трижды посолонь обошел вокруг крышки, выводя наперстным крестом узоры в воздухе. То, что рисуемые им знаки не являются рунами, Анна была уверена. Тем не менее, результат от их использования проявился быстро – вмурованная в пол дверь засеребрилась, засияла тусклым светом. Священник закончил молиться, перекрестился и поднял крышку.
Следующая секунда показала, почему он осторожничал. Казавшийся бессознательным одержимый взметнулся вверх, на трёхметровую высоту, словно выстрелил собой в приветливо распахнутый выход. Анна стояла сбоку и не видела, вставал ли он на ноги, что делал, цеплялся ли за стенки. Просто темный комок врезался в продолжавшее перекрывать проём сияние, издал полустон‑полувзвизг и шлепнулся обратно вниз. Запахло чем‑то… Девушка затруднилась сказать, чем. Сладковатым и острым одновременно. Причем, кажется, запах она ощущала не носом: это мозг пытался интерпретировать незнакомые, чуждые ощущения.
Отец Агенобарб порылся на поясе, вытащил кожаный мешочек, и подошел к проходу в камеру. Снова под молитву, он принялся с высоты посыпать порошком одержимого, явно его действиями недовольного – во всяком случае, ругался тот громко, причем сразу на шести языках. Отложив мешок, инквизитор достал из кармашка белоснежные четки, поцеловал их, приложил ко лбу обеими ладонями и минуты три тянул мерный речитатив, опознать который Анна не смогла. Не молитва на латыни точно. С последним звуком священник бросил четки в камеру, в ответ получив злобное рычание, тут же стихшее.
– Доставайте его, – с десяток секунд полюбовавшись на свою работу, скомандовал Агенобарб. – Теперь он безопасен.
Повинуясь приказу хозяйского сына, вниз спрыгнули двое мужчин, до того ожидавших в дальнем конце прохода. Они обвязали одержимого веревкой, на которой подняли неподвижное и словно окаменевшее тело вверх. В свете созданного заклятьем сияющего шара леди разглядела туго стягивающие руки и ноги четки, еще одна петля надежно обвивала горло, впиваясь в плоть. Количество бусин увеличилось, их число очевидно превышало изначальные тридцать три.
– Прямо здесь кладите, – указал на пол Агенобарб. – Не будем его выносить.
Из глубин сутаны инквизитора на свет Божий извлекались всё новые и новые предметы. Украшенные символикой Спасителя, однако опытный взгляд опознавал в них ритуальные принадлежности, аналогичные используемые магами. Слив в плошку содержимое двух бутыльков и добавив какой‑то белый порошок, Агенобарб тщательно растер получившуюся смесь, а затем принялся рисовать ей крестики на лбу, шее, запястьях и лодыжках одержимого. В районе сердца священник положил маленькую коробочку, область живота обмотал пергаментной лентой с латинскими письменами. Второй такой же лентой, только куда длиннее, он обвел по кругу лежащее тело. Возле головы поставил четыре светильника, образуя между ними пространство, достаточное для одного стоящего человека.
Осмотрев получившуюся композицию, инквизитор довольно кивнул, и обратился к наблюдавшим за ним людям:
– Будет лучше, господа, если вы отойдёте шагов на десять. Дух выйдет из жертвы ослабленным, вряд ли у него останутся силы для нового вторжения, но лучше не рисковать. И, домина Стормсонг, – перевел он взгляд на Анну, – процесс исторжения может оказаться малоприятным.
– Я понимаю, о чём вы говорите. Потерплю.
Коротко кивнув, Агенобарб взял в руку Святую Книгу, встал между светильниками, и начал обряд. Стоило ему произнести первые слова, как свечи вспыхнули, а одержимый застонал. Анна слушала и непроизвольно переводила: «Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила хамоническая, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион…». До сего дня девушка присутствовала на обрядах дважды, и оба раза изгнание проводил отец. Живший в поместье священник почти не начитывал экзорцизмы – люди в Марке жили опытные, без амулетов на улицу не выходили. Случалось, конечно, всякое, но лорд Стормсонг обычно справлялся своими силами.
Инквизитор, похоже, тоже справлялся. Одержимого жутко корежило, он рычал, клекотал, издавал тонкий писк и другие звуки, плевался пеной изо рта, дергался, будто гусеница. Опутавшая его тончайшая нить врезалась в тело, кое‑где выступила кровь, однако шея оставалась чистой, без малейших царапин. Спустя короткое время одержимый засветился, тусклый серый свет начал подниматься над ним и на высоте в пару ладоней свиваться в клубок, на глазах становясь более и более плотным. Продолжалось это недолго. Свет погас, тело дернулось в последний раз, широко распахнутые глаза одержимого закатились, и он мягким кулем развалился на полу.
Священник, однако, продолжал читать молитву. Висевший в воздухе серый шар выбросил в его сторону один за одним несколько протуберанцев, затем вздрогнул, по нему прошла четко различимая волна… Лишенный физической оболочки дух, полностью израсходовавший магию, долго существовать в реальности не способен. Захватчик истаял, полностью растворился в считанные секунды, не оставив после себя ничего.
Запахло дерьмом. Обычное дело – в момент, когда дух покидает занятое им тело, человек себя не контролирует. Священники утверждают, что, образно говоря, процесс очищения происходит во всех смыслах; дерзающие спорить со святыми отцами маги‑целители винят слабость нервной системы организма, страдающей от резкой нагрузки. В любом случае, для людей знающих, запашок служил верным признаком, что со своей задачей изгоняющий справился.
Тем не менее, молитву отец Домицио дочитал до конца, перекрестился, спрятал томик во внутренний карман сутаны и только тогда сделал два шага вперед. Свечи погасли. Присев возле неподвижного тела, священник начал собирать использованные им при экзорцизме инструменты.
– Спаситель не оставил этого человека, – между делом сообщил он. – Сейчас я освобожу его, и можете забирать, господин Дорзелер.
– Не беспокойтесь, отче. Мои люди знают, что делать.
Скорее всего, рожу набьют и штраф выставят. В подавляющем большинстве случаев одержимость является следствием человеческой глупости. Охотник или амулет не надел, или потерял его, или, ведомый жадностью, приблизился к широко распахнутому проходу в Царство. В любом случае, получит он по заслугам.
