Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 52 страниц)
Глава 2
Общежитие Дома земных искусств по части предоставляемых удобств почти не отличалось от приличной гостиницы, разве что пиршественного зала не имело. Кухню и баню можно было посетить, не покидая здания, выделяемый одному студенту блок состоял из трех маленьких, но полноценных комнат, в каждой из которых стояла мебель, а на стенах висели магические светильники. Неслыханная роскошь объяснялась просто – в общежитии селились дворяне, способные оплатить проживание. Студенты победнее искали жильё в городе.
Общаг, разумеется, имелось две, мужская и женская, точнее, «для благородных юношей и дев». Причем в девической недавно переделали вход, пристроив крытое крыльцо, где разместили пост охраны в лице почтенного возраста комендантши. Сделали это после громкого инцидента с участием возжелавшего любви и ласки студента, тот чуть не изнасиловал одну из проживавших в общаге дворянок. Все прекрасно понимали, что пожилая домина пылкого одаренного, случись повторение, не остановит, но ей и не требовалось вступать в драку – достаточно было позвать подмогу, и тогда из администрации примчались бы дежурные стражники. На первом этаже здания располагались общие помещения, кладовки и комнаты персонала, второй и третий этажи отдали на откуп постоялицам. Анне предоставили номер на третьем. Она сама попросила, чувствуя необъяснимое желание находиться ближе к небу.
Первым делом после заселения волшебница наложила на стены барьеры против подглядывания. Её аура светилась столь ярко, что одаренные различали сияние издалека, видели сквозь стены. И, соответственно, могли разглядеть, чем девушка занимается. Мало приятного в том, чтобы, сидя на горшке, понимать, что сейчас на тебя устремлены чужие глаза. Много глаз. Поэтому Анна обезопасила свои апартаменты всеми доступными ей способами, горько сожалея о невозможности обзавестись личной крепостью.
Приходившие в гости подруги новшество оценили.
– Почему я не додумалась сделать так же? – переживала Франсуаза. – Ритуал отторжения провела и на том успокоилась!
– Тебе, в общем‑то, больше и не надо, – пожала плечами Анна.
– Ага, если бы! Эта сучка Цабай подкинула мне проклятую розу! Сквозь барьер она бы её не пронесла!
– Может, это была не она, – немедленно возразила Эрна фон Валь.
– А кто ещё!
«Да кто угодно» – улыбнувшись уголками губ, про себя подумала Стормсонг. В общаге она жила недавно, но уже поняла, что попала в натуральный гадючник. Юные, зачастую не вышедшие из подросткового возраста волшебницы вели себя, как натуральные ведьмы: насмерть ссорились из‑за мелочей, проклинали друг друга, дрались, выдирали волосы соперницам и иными способами обеспечивали головной болью деканат. Ругань возникала по малейшему поводу. Во время словесных и не только потасовок девчонки за языком не следили – это в присутствии парней они строили из себя нежных овечек, а между собой сдерживаться не считали нужным.
С появлением Анны борьба за негласный титул королевы общаги естественным образом прекратилась, ей даже делать ничего не пришлось. Девки притихли, тем самым доказывая, что мозг у них всё‑таки есть. Домина де Содрон, в основном разбиравшая конфликты, на Стормсонг едва ли не молилась. Сама леди редко пользовалась плодами своего статуса, потому как уходила рано, возвращалась поздно, отрубалась мгновенно. Такие дни, как сегодня, когда она могла посидеть с подругами, выпадали редко.
– Родители снова приглашают тебя в гости, – сообщила Франсуаза. – Приезжай в любое время!
Анна отрицательно покачала головой.
– Ты же понимаешь, что сейчас мне не до поездок. Разве что поместье навестить или в Аутрагел по княжескому зову съездить.
– Я им так и написала. Они понимают, приглашение сроков не имеет. А князь тебя вызывает?
– Пока нет.
– Ну да, ему сейчас не до магов, – с понимающим видом кивнула кузина. – Арверна же проливы перекрыла, говорят, война будет.
– Ничего мы не перекрывали, – возразила Изольда. Она сидела, задрав голову, завороженно рассматривая висящую в воздухе модель солнечной системы. Разноцветные ледяные шарики еле заметно скользили по орбитам вокруг светящегося желтым сгустка воздуха, отображая текущее положение планет и центрального светила. В стилизованном виде, разумеется. Неплохой светильник получился, по мнению создательницы. – Торгаши не хотят пошлины по‑новому платить, плачутся, что слишком дорого выходит. Какая красота! Почему нам такого не показывали?
– Потому, что прошло всего сто лет с тех пор, как аристархова система была признана верной, – фыркнула фон Валь. – И то некоторые богословы отказываются её преподавать, утверждая, что раз она доказана магическими методами, то может быть наваждением.
– Старенькие они просто, им тяжело привыкнуть!
Кстати, да – долго жившие одаренные неохотно меняли привычки и часто возмущались, столкнувшись с переменами. Анна вспомнила, с каким негодованием мэтр Болен жаловался ей на некоего бромийца, переведшего на латынь сказки народов востока. Дескать, он, Болен, всю жизнь считал ослов символами мудрости и трудолюбия, так даже в геральдических справочниках записано. Но стоило какому‑то писаке опубликовать байки дикарей, и мудрое животное, которое в них фигурировало, сразу превратилось в тупого и нелепого упрямца, сравнение с ним стало позорным, за него теперь на дуэль вызывают!
– Вообще, о чём‑то подобном на астрономии говорили, – припомнила Франсуаза. – Просто не так наглядно. Когда фазы луны изучали и её влияние на масштабные иллюзии четвертых порядков.
– У теософов эту тему подробно разбирают, – пискнула Берта. Милашка‑тихоня и прежде немного робела перед леди Стормсонг, теперь же и вовсе единственное, на что её хватало, это восторженно лупать глазами в присутствии кумира. – Луна ведь сильно влияет на людские души, примером чему безумцы и поэты, они в полнолуние пишут лучшие стихи!
– Если мы говорим о Грау, то поэт из него сомнительный!
– Он всё ещё ухаживает за Кюссер?
Девушки дружно захихикали.
– Нет, не за ней!
– Дурак прицепился ко мне, – со вздохом призналась Изольда. – Возомнил себя миннезингером, приходил с лютней петь баллады у моего дома. Я приказала служанке окатить его грязной водой из ведра, но он никак не уймётся.
Было хорошо сидеть в тесной полутемной комнатушке, попивая с подругами легкое винцо и обмениваясь простыми, незамысловатыми сплетнями. Девчонки не обсуждали политику (почти – всё‑таки они происходили не из крестьянских семей, происхождение и образ жизни накладывали свой отпечаток), не спрашивали о планах (разве что мимоходом), не предлагали участвовать в очередном эксперименте или выучить ещё одно полезное заклинание, чтобы вместе поискать способ оптимизировать его. Они просто болтали, перемывая косточки знакомым. Из их болтовни Анна волей‑неволей узнавала ходящие по университету слухи, весомая часть которых касалась её.
В основном, сводились они к трём вопросам: на что Стормсонг теперь способна, почему дух обратил на неё благосклонное внимание и чем вестница планирует заниматься. Слушая высказываемые насчет первого идеи, иногда хотелось закрыть уши руками – кажется, иные студенты путали её с Создателем или оппонентом оного. Во всяком случае, умей Анна половину того, что ей приписывали, уже правила бы Фризией. По второму пункту народ был един, сойдясь во мнении, что представительнице столь древнего рода магов наверняка известны какие‑то секреты, темные и ужасные. Конечно, леди применила один из них! То есть в случайность никто не верил.
Дальнейшую судьбу Анне предрекали разнообразную. Голоса скептиков, напоминавших, что большинство вестников стараются держаться вдали от людского общества, тонули среди громких предположений о быстрой и высокой карьере. Студенты сомневались только, в какой именно области – при дворе, в магической гильдии, в Букеле? Некоторые указывали на воинские традиции Стормсонгов, другие размышляли, что ради перспектив можно и церковную конфессию сменить…
Завидовали ей? Разумеется. Ничто человеческое одаренным не чуждо, жажда успеха терзает их не слабее простых смертных. С точки зрения поспешного наблюдателя, Анна выглядела натуральной любимицей судьбы, с её высоким происхождением, магической силой выше среднего, богатством, а теперь ещё и обретя милость Царства. Умные помнили о казнённых отце и брате, но много ли умных, или хотя бы пытающихся рассуждать беспристрастно, среди дружно завидующей толпы?
– Если откровенно, я опасаюсь строить какие‑то планы, – нахохотавшись, выслушав очередную версию своего будущего, призналась Анна. – Я собиралась года три сидеть в поместье, приводя его в порядок, не привлекая чужого внимания. И что? Получилось?
– Никто не мог предсказать, что ты получишь благословление. К тому же, согласись – едва ли какой‑либо дух преподнесет тебе второй дар! – захихикала Франсуаза. – Так что можешь спокойно думать, с чем, или кем, связать судьбу!
Огромным усилием воли лицо леди осталось безмятежным. Да, история не помнит счастливчика, получившего дар дважды. Так ведь и человека, владеющего большим количеством новых, незнакомых, ценных для духов концепций, мир тоже прежде не видел. Анна много чего могла бы предложить духам. Коммунизм. Теория струн. Эволюция. Молчать о них она собиралась до последнего. Ей бы с одним даром разобраться, второй совсем ни к чему. Может, память себе стереть?
– Почему‑то я давно не видела Монтрево, – справившись с чувствами, перевела Стормсонг разговор на более безопасную тему. – Такое чувство, словно он меня избегает.
Собравшаяся на посиделки небольшая компания мгновенно сделала стойку.
– Одно дело – ухаживать за понравившейся девушкой, пусть и старого рода, – сообщила очевидное Франсуаза. – И совсем другое – ухаживать за вестницей! А что? Он тебе всё‑таки нравится? Ты же отвергала его знаки!
– Я хорошо к нему отношусь, но не более того. Романтического интереса нет. В мужья он не подходит из‑за слабой энергетики. В общем, с моей стороны – чистое любопытство, ну и немного обидно. Мог бы, знаете ли, подойти и объясниться, а не ходить с кислым лицом, избегая встреч!
– Какая ты скучная! – надулась кузина.
– Я рациональная, – парировала Анна. – И наследница, мне род возрождать. А с кем, непонятно!
Девушки дружно пригорюнились.
– Да, мужа хорошего найти сложно…
Проблема была общей. Франсуазе жених не нравился, помолвка Эрны сорвалась, нового кандидата гордячка считала слабаком. Берте прочили в мужья старика, пока что родителей удалось уговорить не спешить, подождать до конца учебы. У Изольды жених погиб в последней войне.
– Так что с Монтрево?
– Он решил, что тебя недостоин, или что‑то в этом духе, – отмахнулась Эрна. – Или история с Эгхольтом его напугала. Резко того Штальбюль выкинул!
– Сам виноват, – сказала Изольда. – Мало того, что волочился за студенткой, личной ученицей декана, так ещё и нахамил мэтру.
– Наглый тип, – дружно согласились с ней.
Услышать поток сомнительных комплиментов от профессора Анна не ожидала, поэтому поначалу растерялась. Затем сообщила Штальбюлю. Тот, по итогу разговора с молодым преподавателем, просто взял и вышвырнул того из университета. Никто из посвященных в скандал не понимал, на что Эгхольт вообще надеялся. Посчитал Анну дурой, готовой растаять от его неземной красоты?
Поговаривали, он всегда был со странностями.
– Забудь про Монтрево! – махнула рукой Франсуаза. – Тебе Боссельдаль корзину шоколада прислал, Хове пытался служанку подкупить, чтобы узнать, что тебе нравится, Раец толпу музыкантов нанял. Неужели никто не заинтересовал?
– Неа. Давай не будем про них, особенно про Раеца, – поморщилась Анна. – Хочешь знать, чем он сейчас занят?
– Чем?
– Выгляни в окошко и поверни голову налево. Шагов сто, на скамейке.
Эрна, конечно же, выглянула вместе с Франсуазой. Поначалу расстояние и наступившие сумерки мешали им смотреть, затем в ход пошла магия, и девушки разглядели, чем заняты молодые люди в укромном уголке между высоких стен кустов.
– Это… Это что⁈ – тихонько воскликнула Франсуаза. – Анна!
Эрна выразила мнение короче и проще:
– Фуу! Отвратительно!
– Что там, что? – заволновалась Берта.
Изольда встала, подошла поближе, попробовала присоединиться в заклятым подружкам. Увы, размеры окошка не позволяли выглядывать более, чем вдвоём.
– Раец целуется с Хирхаузеном, – мрачно просветила остальных фон Валь.
– Да ладно! – не поверила Изольда, в то время как милашка Берта резко покраснела, пискнула и прижала руки к лицу. – Прямо здесь?
– Там тупичок за густыми кустами, и скамейки стоят. Мы видим, потому что смотрим с высоты, – Эрна взглянула в последний раз, скривилась и отошла в сторонку. – Взгляните, если хотите.
Они, разумеется, хотели. Шутка ли! Настоящие мужеложцы, кто бы мог подумать!
За однополую связь казнили позорными способами, но, как и всегда, имелся нюанс. Сначала вину надо доказать, причем чем выше сидел обвиняемый, тем надежнее должны быть доказательства. Элита всегда и везде позволяла себе больше, чем простые смерды, в результате некоторые короли открыто сожительствовали с красивыми мальчиками, и никто с этим ничего поделать не мог. Репутация страдала, и больше ничего. Тем не менее, если правитель был умен, удачлив в бою, более‑менее учитывал интересы подданных и умело лавировал между группировками, на его увлечения смотрели сквозь пальцы. Примерно то же самое относилось к дворянам попроще, хотя им, конечно, приходилось вести себя осторожнее. Поэтому порок скрывали, сколько могли.
И всё же статья за однополую связь в законах всех стран имелась, попавшихся на горячем периодически сажали на кол, сжигали, четвертовали или казнили иными способами. Кроме того, мужеложцев презирали. Скоро у господина Раеца прибавится проблем, после того, как о его увлечениях пойдут слухи – а в том, что девушки поделятся увиденным с соседками и знакомыми, можно не сомневаться. Пускай и на ушко, под большим секретом.
– Удивительно, как он осмелился к тебе приблизиться, – подвела итог наблюдениям Изольда. – Он должен был понимать, что ты узнаешь.
Ухаживания мужеложца девушек не удивили – родители приказали, парень исполняет волю старших. Непонятно, почему к исполнению порученного он подошел с энтузиазмом, посылая дорогие подарки, цветы, отгоняя потенциальных конкурентов и тратя приличные суммы денег. Какой у него интерес? Не любовный же!
– Создатель ведает, что у него в голове, – обсуждать неприятную лично ей тему Стормсонг не хотела. – Не знаю, и знать не хочу. Тем более что мэтресса Эрум раскинула карты и утверждает, что в ближайшее время романтической привязанности я не встречу.
– Она тебе гадала? Лично?
– И гадала, и прорицать пыталась. С последним ничего не вышло – будущее избранников духов от мистического взора сокрыто. Зато косвенными методами кое‑что определить можно. Карты показали прорыв, мудрость, познание, войну, смерть, преодоление. Много опасных ситуаций, несущий потенциал разного рода, от духовного развития до материальных благ. Иными словами, стану богатой и высоконравственной, если не убьют.
– Ой, не говори так! Накликаешь ещё…
– Да, действительно, – мрачно усмехнулась Анна.
Самое страшное, что границ своего дара она не ведала. Поэтому накликать собственную смерть, в теории, могла.
– Давайте тоже погадаем, – предложила Берта. – Время не подходящее, ну и ладно.
– Я не буду, – сразу отказалась Анна. – Мне нельзя, голова сразу болеть начинает. Ридель говорит, со временем освоюсь, а пока что разум не способен интерпретировать привходящие образы будущего. Хотя воск могу полить.
– Давайте! – оживилась Франсуаза. – Всё лучше, чем на этих смотреть!
– Они ушли, – уведомила её кузина.
Иногда (или не иногда, а часто) её способности раздражали. В округе происходила масса вещей, о которых она предпочла бы не знать.
Дни пролетали незаметно.
Темп обучения, взятый Стормсонг, окружающих изумлял. Здесь привыкли учиться медленно, без спешки разжевывая каждую тему, часто отвлекаясь на показавшиеся уместными профессору сторонние вопросы. Одна‑две лекции и диспут утром, лекция и практическое занятие после обеда считались нормой даже для Букеля. Для совсем упертых заучек устраивались дополнительные курсы вечером. Студенты не сильно напрягались, у них оставалось много времени на самостоятельные занятия – разумеется, большинство предпочитало тратить его на гулянки и развлечения. Руководство университета не вмешивалось в студенческую жизнь по двум причинам. Во‑первых, люди взрослые, если не хотят становиться сильнее и развивать дар, их право. Во‑вторых, врачи утверждали, что слишком много учиться нельзя. Дескать, знания нагружают разум, от неумеренного их потребления у человека возникает эпилепсия, он может сойти с ума или получить инсульт.
На фоне других студентов Анна смотрелась натуральной ударницей, пусть здесь этого слова и не знали. Она целыми днями создавала заклинания, отрабатывая контроль, медитировала, по полочкам раскладывая собственное сознание, участвовала в изматывающих ритуалах, читала, общалась с наставниками, экспериментировала, пыталась найти общий язык с гостями из запределья. Каждый день, без отдыха даже по святым праздникам и воскресеньям.
Вкалывала леди, словно крестьянин какой, не от хорошей жизни. Ей срочно требовалось подтянуть навыки по двум направлениям, менталистике и обнаружению ядов, ещё хотелось бы восстановить боевые возможности до прежнего уровня. Потому что:
– Позвольте представить, домина, капитана городской стражи Маркуса Розена, – вызвавший её в свой кабинет Штальбюль выглядел отстранённо. Успевшая его изучить ученица знала, что подобный вид означает глубокую задумчивость, наставник часто уходил в себя после важных известий. – Капитан сообщил новость, имеющую к вам прямое отношение, и я счел необходимым, чтобы вы услышали её из первых уст.
– Рада знакомству, капитан, – вежливо кивнула леди.
Поднявшийся при её появлении из кресла мужчина поклонился, прижав руку к груди:
– Для меня большая честь быть представленным вам, домина. Жаль, что повод для знакомства не самый приятный.
– Вот как? – Анна уселась на стул, жестом разрешив капитану садиться. – Что ж, удивите меня.
– Мы поймали члена Братства Наследников, собиравшегося вас убить. Обычный горожанин, до того ни в чём предосудительном не замеченный, после вашего появления начал вести себя странно. Соседи сообщили в церковь, мы его арестовали, и во время допроса он признался в готовящемся преступлении.
Девушка испытала сильное желание выругаться, сломать стол или громко заорать. Вместо этого она глубоко вздохнула, вежливо склонила голову и сказала:
– Я чрезвычайно благодарна, капитан, за избавление меня от угрозы. И вам, и бдительным горожанам. К сожалению, должна признать, что ничего не слышала о Братстве Наследников и не понимаю, чем вызвана их враждебность.
– Вы о них не слышали, ученица, потому что мы считали эту заразу искорененной, – меланхолично ответил Штальбюль. – Пять лет назад закончился длительный процесс, на котором главарей секты приговорили к смертной казни, а недостаточно замаранных членов отправили в тюрьмы, либо на длительное покаяние. Видимо, не всех поймали.
Господин Розен не отказал в любезности, тут же просветив леди насчет Наследников и других, схожих по верованиям культов. Кое‑какие названия она слышала и раньше. Различных сект, считавших одаренных людей поголовно слугами Рогатого, подлежащих истреблению, существовало не так уж и мало. Подавляющее большинство их насчитывало несколько десятков, в редких случаях – сотен членов, как правило, жителей глухой деревни. Действовали они недолго. Исключения, конечно же, случались; например, на юге Бромме до сих пор поминают движение возвышенных, уничтоженное четыре сотни лет назад. Приоры возвышенных контролировали юг державы, подчинив сотни тысячи людей своей идеологии.
Учитывая, что львиная доля одаренных принадлежала к дворянству или была с ним тесно связана, противодействие им рассматривалось системой как диверсия. Проще говоря, правителям не нравилось, когда их полезных подданных убивали – тем более что зачастую дворян убивали простолюдины, что вообще ни в какие ворота не лезло! Посему, во Фризии культы, провозглашавших магию греховной, были запрещены и при обнаружении жестоко карались. Тех же Наследников разгромили, несмотря на покровительство в верхах. Братство верило, что Создатель предназначил тварный мир для человечества, контакт с Царством есть результат грехопадения и должен быть прекращен при первой же возможности. Способ разрыва они видели в полном отказе от магии, явлении изначально чужом и богомерзком.
Вестники в концепции Наследников – и не только их – занимали особое место. Получившие благословление духов маги в глазах сектантов являлись неким концентратом зла, подлежащим обязательному уничтожению, любой ценой и как можно скорее. Ждать нельзя, потому что чем дольше одаренный милостью ходит по земле, тем сильнее он её отравляет, тем легче ему ложью темных истин склонять слабых смертных к пороку. Фанатики не задумываясь жертвовали собой, если им казалось, что они сумеют уничтожить воплощение нечистого на земле.
– Вот не было печали, – подытожила рассказ капитана Стормсонг. – Придется быть осторожнее.
– На землях университета можете не думать об убийцах, – словно мимоходом, успокоил её декан. – Прислуга проходит обязательную проверку при поступлении на работу, части работников ставят печати лояльности.
– Вам позволили? – удивилась девушка.
– После одного трагического инцидента, – кивнул наставник. – Только милость всевышнего уберегла тогда от многих жертв, обошлись всего‑то десятком погибших.
Вздохнув, Анна повернулась к капитану.
– В город я практически не выхожу, однако, если всё‑таки выберусь, буду помнить ваше предупреждение, доминус Розен. Меня очень тронула ваша забота.
– Я всего лишь выполнял свой долг, домина Стормсонг!
– И проявили при том блестящее усердие…
Они обменялись несколькими комплиментами, после чего Розен ушел. Насколько Анна поняла, ему хотелось взглянуть на вестницу, потому что сведения он прекрасно мог бы передать через администрацию. Просто появился благовидный предлог, и стражник пришел самолично.
– Приятного в новостях, принесенных капитаном, мало. Опасность со стороны Братства и схожих с ним обществ не исчезала никогда, иные из нас живут с ней постоянно. Однако и переоценивать угрозу тоже не следует, – вздохнул Штальбюль. – Будучи вовремя замеченными, нечестивцы не в силах принести вред магу. Существует множество способов отразить нападение из тени, всё же борются с еретиками давно… И наилучшим способом сохранить жизнь и здоровье знатного лица является большая свита.
– Я понимаю, мэтр. Я рассчитывала набрать её в Кольце, но внезапный отъезд спутал планы. Здесь, в Букеле, пока что не вижу подходящих кандидатур.
– Осмелюсь советовать искать тщательнее – персоне вашего положения неприлично путешествовать в сопровождении оруженосца и служанки! Тем более что многие сочтут за честь служить сильной волшебнице, благословленной милостью духов. Достаточно лишь предложить.
Наставник был совершенно прав. Даже не имея титула, девушка из древнего и славного рода одаренных имела полное право на свиту, пусть и малую. Наследница и леди – тем более. Анна вполне могла бы найти юношу или девушку из небогатой семьи, или и того, и другую, себе в помощницы и на должность секретаря. Деньги на содержание имелись. Смущало отсутствие нормального жилья, ведь поместье отстроится не скоро. Ещё, что куда важнее, у Стормсонг имелись серьёзные проблемы с доверием, а ведь свитские по умолчанию входят в ближний круг.
После того разговора Анна озаботилась собственной безопасностью. Она решила, что ей срочно требуется повысить чувствительность к чужим эмоциям, чтобы ощутить желание напасть; улучшить навыки определения отравы и эликсиров в поднесенной пище и напитках; научиться постоянно поддерживать незримый щит вокруг тела или, если получится, превращать кожу в непробиваемую простым железом броню. Первое, похоже, получится скоро естественным образом, остальное требовало занятий. Нужные сведения в университете имелись, равно как и специалисты, готовые подсказать, объяснить нюансы. Проблема крылась, как всегда, во времени.
Впрочем, магичка не видела жизнь окрашенной только в черные краски. По сравнению с судьбой каких‑нибудь бесправных крестьян у неё всё просто прекрасно, грех жаловаться. Рано или поздно сложный период закончится, тем более что пришедший в начале ноября отчет от каретников показал великолепный результат. Волшебные экипажи разлетались среди аристократов, словно горячие пирожки, на ремесленников буквально пролился золотой дождь, и часть его получила Анна. Вдобавок Ральф писал, что дела на вилле идут успешно, в следующем году получится восстановить часть сада, и Вандерберги с осторожным оптимизмом обещали хороший дивиденд от находящихся в их управлении ценных бумаг. Даже брутальный господин ван Моль намекал на выплату небольшой суммы, его грузовая компания наконец‑то вышла из кризиса и начала приносить прибыль.
В будущее Анна смотрела со сдержанным оптимизмом, несмотря ни на что.
Пока молодая вестница корпела в Букеле, изматывая себя учебой, мир не застыл неподвижно, в нем происходили разные события. В Придии разразилась полноценная гражданская война, армии короля и Конвента сходились в сражениях, под шумок знатные люди и простолюдины сводили между собой счеты. Соседние страны воспользовались удачным моментом: Бромме заняло спорные острова, объявив их возвращенными законному владельцу, моряки Арверны и Фризии пиратствовали, захватывая и перепродавая корабли придийцев едва ли не открыто, с соблюдением минимальных предосторожностей, банды ухарей из Скотии терроризировали пограничные города.
Однако события на севере меркли перед надвигавшейся с юга бедой. Шпионы и провидцы не ошиблись, Конийский султанат твердо намеревался следующей весной начать большую войну и готовил почву перед походом. Срединное море превратилось в арену боёв эскадр и флотов, корабли десятков стран бороздили волны, пользуясь малейшей возможностью для нападения. Адмиралы искали способы уязвить противника, офицеры предвкушали славу, матросы пропивали возросшее жалование, купцы прятались в портах. Битва между Восходным тарраконским флотом и сборной солянкой из пиратов Черного берега под командой дея Маскара окончилась ничьей, стороны разошлись, зализывая раны. На Моравию предвестником грядущего вторжения налетели конные сотни легкой кавалерии, захватывая полон и прощупывая оборону. Лесистые горы запылали тысячами мелких стычек, сателлиты гигантов сошлись в одной гигантской свалке, растянутой в пространстве и времени. Десятки небольших государств сражались между собой, заключая странные союзы, зачастую игнорируя религиозную принадлежность и вассальные клятвы. Сюзерены почти не вмешивались, считая, что головной боли от таких «помощников» больше, чем пользы.
Обитатели Букеля мало задумывались о событиях в других странах. Течение городской жизни нарушалось выходками студентов да проповедями священников разных конфессий, воспользовавшихся появлением Анны, дабы донести до слушателей свою позицию по тем или иным вопросам. О грядущей войне знали, но куда больше горожан волновало, не разнесут ли школяры ещё один трактир, не потребуют ли ближние феодалы платить им отступное за провоз товаров по их земле, и как себя поведут слуги Мудрой Хозяйки. Последнее волновало особенно, учитывая появление отмеченной другим старшим духом студентки. Легкое напряжение по этому поводу бродило в обществе до Дня Всех Святых, после него люди решили, что волноваться не о чем – Хозяйка не возражает против присутствия леди Стормсонг рядом с её владениями.
Тем не менее, в городе и университете имелись люди, внимательно следившие за политикой. Студенты, приехавшие из готовящихся к войне стран. Священники, для которых конфликт с султанатом, оплотом рахмонитов, являлся принципиальным. Богатые торговцы, чьи интересы оказались задеты в результате начавшихся боевых действий. Преподаватели, мудро опасающиеся оказаться привлеченными к общественно‑полезному труду в виде изготовления целебных мазей, боевых артефактов и эликсиров. Анна тоже считала, что события на юге её не коснутся, хотя новости из Придии выслушивала тщательно – родина всё‑таки.
Жизнь быстро показала, насколько сильно девушка ошибается.
