Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 52 страниц)
Глава 10
Сделав несколько шагов по тихой узкой улочке, и бросив последний взгляд на отъезжающую карету, девушка остановилась. Она чувствовала – ей нужна передышка. Всего лишь пара минут наедине с собой, чтобы успокоиться, принять происшедшее.
Брат – мёртв, она – последняя Стормсонг. Возможно, есть ещё ребенок госпожи Хелены, только, пока его существование не подтверждено, учитывать его нельзя. Поэтому ей мстить, ей восстанавливать род. И первым шагом станет успешный отъезд во Фризию. До которой ещё добраться надо. Бегство хорошо организовано и продумано, но в путешествии может произойти тысяча случайностей, которые перечеркнут все усилия.
Спокойно. Спокойно.
Надо всего лишь разбить дорогу на коротенькие участки, и последовательно проходить их один за другим. Дойти до своих. Доехать до порта. Взойти на корабль, поговорить с капитаном. Пройти таможенный досмотр. Доплыть до Аутрагела, если повезет с ветрами, за три дня, если не повезет, за восемь. Законно въехать в страну. Добраться до виллы. Остальное – потом. Сначала убежище, потом решать, какому из предварительных планов следовать.
Главное – начать. Не думать о Викторе. Об оставшихся за спиной родственниках. О том, что, может быть (да, надежда глупая, но случаются же чудеса!) Хали не назначат её опекуном. Или назначат, но он выберет нормального мужа. Хотя бы не злого. Не очень злого. Нет. Надо просто сделать первый шаг. И шагать вперед, не оглядываясь.
Стиснув зубы и выпрямившись, Анна пошла по разбитой, покрытой слоем грязи земле.
Улочка знавала лучшие дни. Когда-то давно её даже замостили булыжником, чьи островки проглядывали тут и там. Правда, давно дело было, с тех пор камень частично раскрошился, частично подевался, и теперь пешеходам приходилось тщательно выбирать, куда ступить. А ходили, несмотря на непрезентабельный вид, здесь довольно часто, как и ездили – ширина позволяла проехать одной телеге, и ещё немного местечка с боков оставалось. Сегодня, однако, отправившиеся в Верхний город простолюдины выбирали иные маршруты, поэтому Анна почти никого не встретила.
На своё несчастье, троица мужчин потрепанного вида решила, что закутанная в плащ с глубоким капюшоном девушка окажется легкой добычей. Вряд ли они были бандитами, скорее, обычные чернорабочие, время от времени промышлявшие разбоем. И дворянку они не опознали, плащ скрывал богатое платье. А ещё они были пьяны, им хотелось развлечься.
– О! Какая милашка! – широко разевая щербатый рот, завопил ближайший, завидев приближающуюся к нему женскую фигуру. – Иди к нам, дорогуша!
Добавить к своим выкрикам что-то ещё он не успел. В другое время Анна, скорее всего, пощадила бы его, ограничившись парой сломанных костей или воздушным тумаком в лоб – вполне приемлемое наказание по меркам сословного общества. Сегодня беднякам не повезло. Девушка торопилась, она не хотела оставлять свидетелей. И, самое главное, в ней глухо клокотала ненависть и боль. Яростный коктейль, закипавший с самого утра, который она с трудом до этого момента сдерживала.
Укрытая кожаной перчаткой рука показалась в разрезе между полами плаща. Беззвучно слетели три металлические листа, украшавшие низ рукава. На мгновение зависли в воздухе. Исчезли, размывшись от стремительной скорости, вонзаясь в укрытые куцей одежкой тела. Столь же быстро вернулись назад, к хозяйке. На секунду окутались белым пламенем, сжигая остатки крови и плоти. Прицепились на прежнее место.
Анна даже не замедлила шаг. Правда, свернула в сторонку, чтобы сапоги не испачкать. Целилась она в головы, но немного не рассчитала и попала одному в шею, перебив крупный сосуд. Так что в переулке стало несколько грязновато.
Пройдя мимо мертвецов, на мгновение она приостановилась, чтобы сразу пойти дальше. Свидетели есть? Нет, всё тихо, и чутьё подсказывает, что вокруг никого. Будут убийства расследовать? Без особого рвения. Здесь не трущобы, поэтому стражу позовут. Особо усердствовать стражники не захотят, не любят они ради бедноты напрягаться, тем более что на первый взгляд всё очевидно. Не рассчитали сил разбойнички, выбрали жертву не по зубам, вот она их и приголубила. Кистенем или дубинкой, последнего ножом полоснули. Город большой, такие трупы в нём каждую неделю находят. Если же вдруг у кого взыграет служебное рвение и покойников проверят на магические следы, тоже ничего не найдут – отголоски от перемещения мелких предметов быстро рассеиваются.
Зато, выплеснув злость, полегчало. Будто исчезла копившаяся на сердце чернота. Даже походка стала подпрыгивающей, словно камень с плеч свалился.
Повозка с Родериком и Мэри ожидала её в условленном месте. Стормсонг прислушалась к чувствам, удовлетворённо ощутила внутри две знакомые ауры, после чего на мгновение приподняла капюшон, показывая лицо кучеру. Тот уважительно склонил голову, получив в ответ кивок и указание:
– Можно ехать.
Дождавшись, пока леди заберется внутрь, возница подхлестнул лошадей.
– Как у вас всё прошло?
– Как и задумывалось, миледи! – отрапортовал подросток. – Быстро погрузились и приехали сюда, дворецкий нам помог. А у вас? Эээ, в смысле…
– Брат мертв, – прервала блеяние Анна. – Он достойно держался, и хватит об этом. Никто подозрительный рядом не крутился?
– Не, никого не было, миледи. Даже тех двух, которые каждый день приходят, не видели. И здесь тоже никого.
– Прекрасно. Тогда едем и надеемся, что в порту обойдётся без задержек.
К нужному причалу они подъехали через полчаса, причем возница кружил по странному маршруту, явно стараясь избегать определенных перекрестков. На местности он ориентировался хорошо, потому что правил уверенно и пассажиров подвёз прямо к сходням. Рядом немедленно нарисовался непримечательный мужчина в коричневом камзоле, с лицом занудной канцелярской крысы, от которого за версту разило скукотой, бюрократией и параграфами уставов.
– Счастлив встрече, миледи, – человек отвесил вежливый поклон, помогая девушке покинуть повозку. Выпрямляясь, он метнул короткий взгляд вверх – и Анна поразилась цепкости взгляда. – Вероятно, ваша милость не помнит меня, поэтому дозвольте представиться: Якоб Норрис, младший партнер и сын известного вам Иеремии Норриса.
– Рада видеть вас, мистер Норрис. Позвольте представить моего вассала Родерика Хингема, он является моим представителем. Надеюсь, никаких сложностей не возникло? Мы можем подняться на корабль?
– Конечно, миледи. Команда заканчивает погрузку, нужные разрешения уже получены. Прошу подождать буквально минуту, пока мы с мистером Хингемом переговорим с капитаном.
Брутальные морские волки считали, что баба на корабле – к несчастью. Но, так как прекрасный и соблазнительный пол по морям всё-таки плавал, сложился свод поведения, позволявший потрафить моряцким суевериям, одновременно не мешая вести хозяйственную деятельность. Например, у женщин, особенно у знатных, должен был быть свой «представитель», обсуждавший с офицерами и командой любые вопросы. Своеобразная прослойка, наличием своим минимизировавшая контакты пассажирок и чужих мужчин.
Капитан, мистер Хопкирк, разрешил подняться на борт и даже выделил пару матросов для переноски багажа. Норрис-младший проводил леди в предназначенную той каюту, настоятельно посоветовав до отплытия не появляться на палубе. Дескать, незачем мешать подготовке, а с таможенным офицером он всё уладит. Доброму совету Анна вняла, тем более что ей действительно требовалось отдохнуть. Слишком насыщенный событиями день получился сегодня. Сначала казнь, прощание с близкими, затем – впервые совершенное убийство людей. Она охотилась прежде, как и любая девочка её круга и происхождения, но то были звери или облёкшиеся плотью духи.
Поэтому, поблагодарив юриста, и сказав пару обязательных слов капитану (традиции традициями, а этикет никто не отменял!) она прошла в каюту. Её служанка Мэри с круглыми глазами старалась держаться поближе к госпоже.
– Корабль, вроде, крепким выглядит, – поделилась она своим мнением. – Авось не потонем.
Не сдержавшись, Анна потерла пальцами переносицу. Вот, тоже проблема. Сметливая и расторопная, при всех её достоинствах Мэри оставалась простой деревенской девкой, слегка пообтесавшейся в обществе. Так сложились, что девушки, прежде прислуживавшие младшей Стормсонг, которые росли вместе с ней, учились, сопровождали в поездках, почти все принадлежали к Блокли и Клейдонам. Доверять им было нельзя, поэтому никто и не подумал забирать их из поместья в день бегства. Прихватили служанку из тех, кто оказался поблизости, подходил по возрасту и оказался под рукой. В чём-то случайный выбор оказался удачен – пристроенная в услужение сирота более-менее понимала, как себя вести в господских домах, и не сильно тосковала по оставшейся в Уинби дальней родне. Однако путешествие морем в другую страну могло стать слишком серьёзным испытанием для её душевной организации.
– Не потонем. Плыть недалеко, погода будет тихой. Главное, матросам глазки не строй, а то зажмут в углу половиной команды.
– Ой! Ни на шаг от вас не отойду, миледи!
Придётся воспитывать, даром, что Мэри на пять лет старше.
На корабле имелось целых шесть пассажирских кают! Размеры, правда, подкачали, зато нашлась полноценная койка, не гамак, на которую Анна немедленно опустилась, не раздеваясь. Жутко хотелось закрыть глаза и поспать, но сначала леди успела отдать приказы: разобрать дорожный сундук, до отплытия на палубе не показываться, со всеми вопросами сначала идти к Родерику. Разбудить её, если появятся юрист или капитан.
Только убедившись, что служанка её поняла, она позволила себе провалиться в полудрёму.
Отплытие она проспала.
Как потом рассказал Род, его ни о чём не спрашивали, с ним даже не разговаривали. Таможенники общались исключительно с младшим Норрисом. Звенящие аргументы юриста оказались настолько весомыми, что пожелавшую отдохнуть леди представители властей решили не беспокоить, и в целом осмотр провели феноменально быстро. Нерядовое событие, капитан сказал, обычно досмотр продолжается не менее часа – и это в лучшем случае!
Возможно, поэтому команда посматривала на Анну с опасливым уважением и никаких препятствий не чинила. Суеверные матросы в любом случае к знатной пассажирке относилась бы с почтением, но сейчас в их отношении проглядывало нечто особое. По их представлению, таможенные офицеры являлись существами изначально вредными, создающими гадости не по работе, а по велению души, и тот факт, что они отступили от привычного шаблона поведения, возбуждал фантазию. Поэтому прогуливающейся по палубе девушке никто не мешал, и общество своё не навязывал.
Она могла спокойно расслабиться и подумать.
Вроде бы всего несколько часов прошло, а ощущения совершенно иные. Надо горевать, но парадоксально легче. Может, потому, что брата она мысленно уже похоронила и оплакала? Или из-за того, что наконец-то исчезла изматывающая неопределенность? Виктора всё же казнили. Дядя и мэтр Норрис всё-таки не сдали её Хали. Она не то, чтобы боялась предательства с их стороны, но подспудно зудел червячок сомнения, мыслишка периодически возвращалась, тревожа покой. Теперь в груди разливалось тепло не только от чувства безопасности, но и от того, что близкие оказались близкими, а не…
Неважно. Эти страхи можно отпустить.
Настало время подумать о будущем. Оно казалось смутным, но некоторые контуры проглядывали. Устроиться на новом-старом месте, привести его в порядок. Поступить на учёбу в Букельский университет. Оформить наследство, обеспечить стабильный доход. Деньги нужны, причем деньги немалые. Лет через пять Анна рассчитывала вернуться в Уинби, чтобы вывезти оттуда семейные ценности, в первую очередь алтарь, а соваться туда одной опасно и бессмысленно. Нужен отряд. Сильный, опытный, с одаренными боевиками в составе, способный дойти до места, забрать вещи и добраться до границы, если потребуется – прорваться с боем. Такие наёмники стоят дорого. И даже если подходящие найдутся, не факт, что она рискнёт, если стабильное положение в стране сохранится. Хотя последнее вряд ли, группировки уже настроены на конфликт.
Многое зависит от новостей, которые привезет дядя Джон. Действительно ли госпожа Хелена беременна, если да, то кем. У Стормсонгов наследование переходит по мужской линии, рождение мальчика сделает его наследником, но не сразу – его надо представить алтарю, ввести в род, признать на официальном уровне, правильно воспитать, в конце концов! Причем у его матери могут быть свои планы на ребенка. Она может не захотеть навешивать на дитя бремя принадлежности к древнему роду и кровной вражды с влиятельными претендентами на титул. Тогда её придётся убеждать, выискивать, чем подкупить не самую слабую магичку.
Ещё одна проблема, которую предстоит решить, связана с учёбой. Даже поступив в Букель, доступа к боевым заклятьям, к тренировке боевых навыков она не получит. В университете обучают мирным профессиям, готовят артефакторов и целителей, алхимиков и геомантов, теософов и биомантов. Тоже всё нужное, она возьмёт столько, сколько получится и попросит ещё, но ей умение прямой схватки жизненно необходимо! В школы боя девочек не берут, значит, нужен наставник. Сэр Джон, при всем его опыте, заточен под другое, многого не даст. Да и в целом: сюзерен учит вассала, не наоборот.
Положим, наставника на ступень рыцаря найти относительно просто, были бы деньги. Вот мастера делятся знаниями неохотно. Конечно, загадывать рано, но, если она намерена однажды стать мастером, родовая библиотека необходима. Что возвращает её к необходимости навестить Уинби в компании суровых вояк.
Люди нужны. Верные, знающие, бесстрашные. Словом, такие, каких никогда не бывает достаточно, и где их искать, непонятно. Хингем вернётся после завершения своей миссии, Ральф несколько дней назад прислал письмо с заверением, что сделка завершена и скоро он появится в столице. Дядя Эдвард отправит его во Фризию, где помощь опытного управляющего будет очень кстати.
Стоя возле борта, вцепившись в высокий поручень, Анна умиротворённо рассматривала удаляющийся берег. Когда-нибудь она сюда вернётся. Здесь её родина, здесь остались друзья и враги, невыплаченные долги и растоптанные надежды. Здесь ей пришлось расстаться с детскими иллюзиями, в одночасье повзрослеть, принимать серьёзные решения. Отсюда она бежала. Вырвалась. Смогла.
Леди Стормсонг стояла, подставив лицо ветру, и еле заметно, тускло улыбалась.
Часть II
Глава 11
Иногда Анна задумывалась, справилась бы она, не получи пакет знаний от второй половинки души, и приходила к выводу – скорее всего, нет. В роли дворянки-землевладелицы ей приходилось решать задачи совершенно новые, отличные от того, чему её учили на родине. Жизнь во Фризии текла иначе, хозяйства здесь были устроены по-другому. Да и в целом задачи перед молодой леди стояли принципиально иные.
Вилла «Черный холм» являлась остатком былой роскоши. Прежде Стормсонги были многочисленны и куда богаче; помимо владений в Придии, у них имелись земли и деловые интересы во Фризии, Арверне, Бромме и Скотии. Род с удовольствием ввязывался во всякие заварушки, ни одна военная кампания не обходилась без участия бойцов с флейтой и молнией на щите. Короли иных держав одаривали их поместьями и титулами, младшие сыновья часто оседали в иных странах, образуя побочные ветви и принимая иные фамилии, однако кое-что из пожалованного оставалось в руках прямых наследников. К сожалению, череда трагедий привела к упадку главной ветви, Стормсонги были вынуждены продать почти всю недвижимость на континенте, оставив только небольшую виллу. Теперь в ней жила Анна.
Задача вступления в наследство оказалась очень непростой. Таможню они прошли быстро, в личности девушки никто не усомнился, проблемы возникли позже. Весь следующий после прибытия день леди посвятила тому, чтобы в юридической конторе доказать, что она действительно Анна, леди Стормсонг, дочь барона Джулиана Стормсонг и Джейн, в девичестве Бранстон. У неё имелась грамота от дяди Эдварда, но полная процедура имела магический характер и в дальнейшем снимала любые вопросы в банках или органах власти, поэтому Анна решила начать с неё.
Получив подтверждение, в Аутрагеле она не задержалась. Деньги – пока что – имелись, и небольшой караван из двух повозок отправился в «Черный холм». Вместе со старыми спутниками Анну сопровождал Густав Вандерберг, юрист из той самой конторы, и переводчик Петрус Янсен. Помощь переводчика оказалась неоценима, потому что вилла лет пять простояла без хозяев, присматривавшая за ней семейная пара только траву вокруг косила и устраняла наиболее очевидные повреждения. Пришлось нанимать работников в соседней деревне, чтобы привести жильё в порядок.
Примерно неделя прошла в бытовых хлопотах, затем приехал Ральф. Причем не один, а с семьёй.
– Им нет смысла оставаться в Придии. Жили мы в поместье, о его текущем состоянии вы знаете. Идти кому-то на службу? Мы двести лет служим Стормсонгам, и намерены служить дальше. Уверен, миледи, вы справитесь с любыми трудностями.
– Мне бы твою уверенность, Ральф, – улыбнувшись, пробормотала Анна.
Слова старого управляющего были ей приятны.
Ральф, человек многоопытный, быстро взял поместье в свои руки. Незаметно отчистились от слоя пыли закрытые комнаты, засверкали натертые воском полы, рабочие перекрыли прохудившуюся в двух местах крышу. Захватившие участки земли под свои поля фермеры осознали, что платить арендную плату всё-таки нужно. Из деревни каждое утро начал приезжать молочник, в отремонтированном птичнике заквохтали молоденькие несушки, управляющий приглядывался к окружавшей виллу каменной ограде и прикидывал, ремонтировать её своими силами или нанять каменщиков в городе.
Единственное небольшое разногласие возникло из-за покупки лошадей.
– Может, всё-таки купим обычную карету, миледи? Со всем уважением к вашим умениям.
– Я хочу приехать в Букель именно на ней, – кивнула Анна на сверкающую черным лаком четырёхколесную повозку невиданного облика. Небольшую, высотой девушке до живота. – На полноразмерном оригинале, я имею в виду. Университет предъявляет к студиозусам довольно жесткие требования, которые мне не подходят. Для торговли с администрацией потребуются веские аргументы! Карета-артефакт собственной разработки может послужить одним из них… Чуть ли не единственным.
– До Букеля четыре дня пути, – намекнул Ральф. – Уверены, что ваше творение выдержит дорогу?
– Для проверки Род погоняет её по окрестностям.
О создании аналога автомобиля Анна задумалась едва ли не с момента выхода из комы, очень уж её впечатлила поездка по городу. А ведь улицы столицы мостились камнем, и карету барон Торнтон купил хорошую, не экономя на себе. Позднее, по мере углубления в вопрос, мечта превратилась в цель. Девушка пришла к выводу, что идея исполнима, только требуется тщательно продумать конструкцию и подтянуть кое-какие навыки. Именно этим она и занималась в доме дяди и тёти, упорно отрабатывая детали будущего проекта.
Первоначально, когда идея пришла ей в голову, она засомневалась. Однако чужая память подкинула свои-не свои воспоминания о машинах начала двадцатого века, что бы это не значило, и Анна решилась. Когда по твоей воле металл ведет себя подобно пластилину, многое становится возможно. Да, получилось не всё из задуманного, но даже так её творение, – в теории – превосходило подавляющее большинство карет, доступных аристократам. Так ли оно на практике, скоро станет понятно.
Зачем? Во-первых, комфорт. Во-вторых, Ральфу она сказала правду – имея за душой лично изготовленный артефакт, договариваться с учителями проще. Но главное всё-таки, в-третьих. Она надеялась продать идею каретникам за круглую сумму, либо организовать собственное производство, благо, во Фризии имелось достаточно слабеньких магов первой ступени, желающих подзаработать. Потенциальных покупателей тоже хватало, страна и сама богатая, и стоит на перекрестке торговых путей. Многие готовы расстаться с деньгами ради скорости путешествий и удобства.
Как ни странно, магические средства передвижения встречались нечасто. Дело даже не в том, что одаренных мало – делать не умели. Мастера тщательно охраняли свои секреты, поэтому ездящие без лошадей повозки, корабли без весел и парусов, или, в редчайших случаях, летающие по небу лодки всякий раз создавались едва ли не с нуля. По индивидуальному проекту, под конкретного заказчика. Владели ими, соответственно, или очень сильные маги, или люди сказочно богатые. Анна тоже не собиралась делиться личными разработками, однако планировала получить с них выгоду. Ей нужен отряд! Или хотя бы деньги для найма убийцы, способного достать Хали.
Как ни странно, собранная первой модель бодро ездила по двору, причем особого труда разработка не доставила. Единственная серьёзная сложность возникла при создании движителя, но даже с ним Анна справилась. Вроде бы. Надо проверять. Ещё не нашлось аналога резины, изготовить её извращенный заменитель помогла алхимия. А ведь если бы не разрешение пользоваться книгами из библиотеки Торнтонов, знаний бы ей не хватило.
Леди Стормсонг снова почувствовала стыд за свои не озвученные подозрения. В очередной раз за прошедшие два месяца.
Центральное здание виллы было двухэтажным и не очень большим, поэтому Род и семья Ральфа поселились в двух флигельках. Для нужд одной Анны места более, чем хватало, она даже не сочла нужным как-то менять внутреннее устройство. Кабинет остался кабинетом. Девушка полюбила работать в нём, тренируя что-нибудь безопасное или просматривая доставленные почтой бумаги. Окна выходили во внутренний двор, она слышала разговоры прислуги, громкий голос раздающего указания Ральфа, другие звуки, расслаблявшие и настраивавшие на мирный лад.
Люди успокоились, расслабились. В Линадайне тот же Род напоминал туго сжатую пружину, мгновенно вспыхивал, огрызался на мягчайший словесный укол. Сейчас, когда у него появился дом, впереди маячили кое-какие перспективы, а леди-сюзерен и дядя твердо пообещали, что ещё вернутся в Уинби, пацан взрываться перестал. Зато отчаянно занимался боёвкой, до изнеможения отрабатывая известные ему навыки и заклятья. Анна ему даже однажды попеняла:
– Когда дядя Джон вернётся, он тебе выволочку устроит. Не работаешь над основой!
– Это важнее, – хмуро ответил подросток.
– Как сказать, – непритворно задумалась леди. – Лишних дисциплин в базе нет. Консиенция для заклятий необходима. На воинской ступени, возможно, разница не слишком заметна, но рыцарь обязан уметь держать сразу два заклинания. Без навыка консиенции он разделить сознание на два потока не сможет. Биомантия поможет эффективнее направлять чару в теле, отсюда рост выносливости и ловкости. Медитация улучшает поглощение силы и укрепляет духовное тело. Да, да! Конечно, фон здесь бедный. Ну так и надо заниматься, чтобы привыкать с ним работать.
– Успею ещё.
– Смотри. Тебя предупредили.
Нянчиться с Родом она не собиралась. Все мальчишки поголовно увлекались заклятьями и чистой боёвкой, забывая об основах. Перебесится, или дядя по башке настучит. Сама она сожалела, что в сутках всего двадцать четыре часа, и не знала, за что первое хвататься. Свободное время практически отсутствовало, порой даже за утренней трапезой приходилось решать какие-то вопросы. То новости из Аутрагела придут, то ночью рядом с виллой видели подозрительных людей, то Мэри подерется с Ханной, горничной из фризов.
– Пару псов купим, – леди с силой сдавила переносицу. – И, пожалуй, я попробую вырастить нечто из арсенала госпожи Хелены, высадим вдоль ограды. Мэри! Чего вы с Ханной не поделили? Ты даже языка её не знаешь!
– Дура она, – ответила служанка. – Решила, я её жениха отбиваю. Нужен он мне! А язык я учу, надо ж с местными как-то объясняться.
– Получается?
– Будьте покойны, миледи! Не такой уж он и сложный.
Наученная горьким опытом, Анна внимательно следила за душевным состоянием окружения. Ещё один предатель ей совсем не нужен. Она помнила, как по доносам слуг арестовывали господ, и как в её дом пришли казавшиеся верными вассалы. Поэтому её радовал Ральф, приехавший не в одиночку – значит, он связывает будущее со Стормсонгами, на него можно положиться. Она поддерживала (до определенной степени, фанатик ей не нужен) подростковую горячность Рода в его желании отомстить. Часто давала мелкие поручения Мэри, чтобы та больше общалась с местными и врастала в новую жизнь, тем самым быстрее забывая о прошлой. Тем более что забот хватало.
Статус, принадлежность к высшему классу диктует условности поведения, права и обязанности. Стормсонги жили в Придии, и из поколения в поколение являлись подданными придийского государя, до тех пор, пока не осталась одна Анна. Она присяги не приносила, однако оставалась дворянкой, причем из древнего рода с титулом, её отец был бароном. Иными словами, аристократкой. Присягать убийце отца и брата девушка не собиралась, поэтому у неё оставалось два выхода – либо присягнуть правителю Фризии Альбрехту Третьему, либо переехать в страну с республиканским строем правления. В теории она могла бы продолжать жить во Фризии, не становясь подданной государя, но на практике ей бы никто не позволил.
Присяга накладывает на дворянина обязанности, причем сложность их может варьироваться. Поэтому возможный подданный заранее обговаривает условия служения с правителем или его представителем. Если ему позволяют, разумеется – далеко не с каждым дворянином согласятся просто обсуждать столь деликатные вопросы, большинству предложат стандарт, и в случае несогласия укажут на дверь. Анну, однако, общепринятые условия вхождения в подданство не устраивали совершенно. Она была девушкой, следовательно, без особого дозволения венценосца дети её получат отцовскую фамилию, что совершенно неприемлемо. К тому же, права сюзерена в отношении вассала включали в себя заботу о его матримониальном положении – иными словами, Альбрехт мог полностью законно выдать её замуж за одного из своих слуг. Последнее леди совершенно не устраивало. Мужа она планировала подобрать сама, такого, чтоб и магией не мешал заниматься, и в её не всегда легальные делишки не лез.
Время у неё имелось. До восемнадцатилетия оставалось полгода, раньше присягу приносить нельзя. Вернее, юноши присягают в шестнадцать лет, или при поступлении на службу, а девушки не присягают вообще, но леди Стормсонг, формально последняя в роду и единственная носительница фамилии, являлась исключением из правил. С ней вообще было связано много юридических коллизий, потому что владение землей в Темной марке предполагало особый статус. Причем если позже она в Букеле подтвердит девятый ранг и сдаст выпускные экзамены, то станет не просто одарённой, а обученной магичкой, и тогда юридическая ситуация усложниться ещё сильнее. Поэтому сейчас Ванденберги изучали кодексы, законы, советовались с коллегами и герольдмейстерами, пытаясь сформулировать для клиентки наиболее выгодную позицию.
Ну а пока они заняты, Анна тоже не сидела без дела.
– Что значит «раньше участок был больше»? Ральф⁉ У нас что – землю оттяпали?
Высокий костистый мужчина с легкой улыбкой покачал седой, начинающей лысеть головой.
– Не совсем, миледи. Почва заболотилась. Возможно, вы помните, что с северной стороны у нас начинается болото?
– Помню, – кивнула Анна.
– Оно разрослось, и захватило часть земель, относящихся к вилле.
– А как так вышло?
– Я не инженер, но местные утверждают, что причина кроется в заросшем ирригационном канале. Прежде о нём заботились крестьяне из сгоревшей деревни, вода уходила в реку и болото оставалось небольшим. Лет тридцать назад, во время последней войны, деревню разрушили солдаты ландграфа Пфелицкого, чистить канал стало некому. Вода пошла в болото, и оно постепенно разрослось.
– Понятно.
Девушка еле слышно постучала по столу кончиками пальцев. Появился у неё ряд привычек, помогающих сосредоточиться; полезных, но малость раздражающих. Окружающих в первую очередь раздражающих, ей-то хорошо. С одной стороны, земля сейчас особо не нужна. И болото, если канал откопать, высохнет не сразу, а года через два. С другой – терять своё не хотелось, уже многое потеряли. Может, когда-нибудь арендаторов здесь посадят.
Нанять землекопов? Неизвестно, сколько они возьмут за работу, и сколько времени она займёт. Ещё надо учитывать, что деньги могут оказаться потраченными впустую, если вдруг по какой-то причине во Фризии планы не сложатся.
– Завтра схожу, – наконец, определилась Анна. – Надо самой посмотреть. Может, не в канале дело, а ещё в чём.
Проверять северную границу отправились на следующий день после обеда. Утром не получилось, постоянно отвлекали какие-то мелкие заботы. Ещё немного хотелось спать. Распорядок дня у знати мало чем отличался от крестьянского, разве что вставали богачи не с первыми петухами, а немного позднее, в семь-восемь утра. Затем завтракали, молились, работали, в районе полудня обедали, после еды досыпали час-другой, опять работали до самого вечера. Ужинали зачастую в потемках. Первый сон продолжался примерно до полуночи, затем люди вставали, занимались какими-либо делами, например, проверяли дом или ставили тесто для хлеба, в два-три часа ночи снова ложились.
Сегодня дневным сном пришлось пожертвовать, впрочем, Анна и Род усталости не замечали. Одаренные покрепче простых людей, тем более молодые. Участок земли, относящийся к вилле, относительно небольшой, поэтому до болота они добрались быстро, где принялись высматривать обозначавшие границу каменные столбики.
– Может, они утонули? – предположил Родерик. – В землю ушли.
– Может быть, – согласилась его госпожа. – Или мы не дошли. Давай-ка по краешку прогуляемся, посмотрим, что тут есть.
Пацан пренебрежительно фыркнул.
– Что тут может быть? Вода, мох. Болото же!
– На самом деле – много чего. В документах указано, раньше здесь сад был разбит. Те деревья, которые сейчас вокруг поместья растут – его остатки. Они не плодоносят почти. Ещё где-то коровник стоял, сыр делали, в Аутрагел отправляли. Ты знаешь, что Фризия снабжает молоком и молочными изделиями весь север? Арверна, Гётланд и Свеланд почти всю молочку здесь закупают, своей у них мало.
– Мне не интересно, – пожал плечами Род. – Я воином стану, не купцом.
– Думаешь, торговлей только купцы занимаются?
– Ну да, – уверенно кивнул тот. – У лордов или джентри земля, они что вырастили, то в ближайшем городе продали. Или собрали, как мы, тоже скупщику относили. Не важно.
Объяснил свою позицию парень несколько косноязычно, но верно. Большая часть баронов или иных землевладельцев Марки продавали урожай приезжавшим к ним торговцам, на большее их экономических навыков не хватало. В столице Анна видела иное. Пусть редко, но, проживая в доме дяди и тёти, она общалась с детьми аристократов, в чьих рассказах проскальзывали любопытные детали.
