Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 52 страниц)
Глава 17
Предсказание фон Хенлофа сбылось, в гостинице Анну ожидали два респектабельно выглядящих ахенца, желавших лично выразить благодарность за убийство опасного безумца. Оба господина в присутствии находившихся тут же свидетелей благородного сословия объявили себя должниками леди, что их, с одной стороны, ни к чему не обязывало, а с другой – обязывало довольно сильно. Отныне и до момента оплаты долга семьи Тюльж и Броэк обязались не воевать с родом Стормсонг; даже в том случае, если приказ отдал их сюзерен, они имели право его игнорировать. Обязались помогать всеми доступными им способами. Конечно, существовали определенные рамки, слишком многого держательница долга требовать не могла. Ещё следовало учитывать возможность банально нарушить клятву, или выполнить её формально, чем в схожих случаях иногда пользовались. Наносимый чести урон считался ценой, уплачиваемой за обнуление обязательств.
Также прислуга передала десяток благодарственных писем, заставив Анну мысленно скрежетать зубами. На содержащиеся в них приглашения следовало, как минимум, ответить, то есть написать обратное письмо с уведомлением, что сейчас в гости прийти нет времени, о чём леди Стормсонг сожалеет и надеется в скором времени изыскать способ познакомиться лично. Писать придётся самой, потому что перепоручить это дело никому нельзя, оба Хингема на роль секретаря не подходили. Каждое письмо отнимает минут десять‑пятнадцать, можно быстрее, но тогда возрастает риск помарок, совершенно недопустимых в переписке подобного рода.
Хорошо ещё, что текст везде одинаковый. Нет нужды всякий раз составлять заново.
Неудивительно, что на следующий день домой они уехали ближе к вечеру. Письма, случайные и не очень встречи, разговоры, обсуждения, похвалы и благодарности по капле выпили время, Анна даже подумывала задержаться ещё на ночь. Родерику пришлось убеждать леди, что его опыт вкупе со светом фонарей позволят ехать в наступающих сумерках. И, честно сказать, если бы не опасение, что очередной день пройдёт точно так же, в бесконечных новых знакомствах и пересудах, она бы не позволила себя уговорить.
Также следовало признать: внимание её раздражало. Люди, в первую очередь простолюдины, улыбались ей щербатыми улыбками, кланялись, детишкам указывали пальцем, вот, мол, та тётя нас спасла. Она отвыкла находиться в центре благожелательного потока эмоций, в последнее время к ней относились либо с негативом – дочь изменника, предателя, беглянка! – либо глядели, как на ресурс, раздумывая, как лучше использовать. Поведение горожан выбивало девушку из привычного состояния холодной собранности.
Неудивительно, что, проехав через городские ворота, она облегченно вздохнула. Сэр Джон понимающе усмехнулся, но комментировать не стал. Заговорил об ином.
– Лет десять‑пятнадцать назад в Кольце действовала секта покровцев, от «Покрова истины». Жертвоприношения, оргии, запретные практики – словом, всё, как положено. Еле избавились от них. Под конец, когда стало понятно, что власти взялись за покровцев всерьёз, и часть верхушки арестовали, сектанты пошли вразнос. Накачивали рядовых членов какой‑то дрянью, те сходили с ума и бросались на всех, кого видели. Примерно, как тот поехавший, которого ты завалила, только силёнок у них было меньше. Горожане боятся, что тогда не всех выловили.
– Мне они про покровцев не говорили, – заметила Анна.
– Не любят вспоминать. Много крови тогда пролилось.
Немного поразмыслив над коротким рассказом, девушка выкинула его из головы. У неё сейчас иные заботы.
Только несведущим кажется, будто знатные леди сидят за вышивкой у оконца и ничем не заняты, у хозяйки даже крохотного поместья дел полно. У Анны много времени отнимали учеба и тренировки, потому что зимой она собиралась вернуться в Букель, наставникам нужно будет показать результаты. Причем желательно профессоров впечатлить, чтобы репутация юного таланта сохранилась. Каждое утро у неё хотя бы пара часов уходила на чтение записей и отработку навыков, расчет ритуалов и занятия артефакторикой. День посвящался рутине. Встреча с Фрэнком, его отчет о покупках в лавке и вообще обо всём, происходящем в Воробьином Лугу. Поток аборигенов, желающих лично осмотреть заново построенную усадьбу и её госпожу, после инцидента в Ахене снова увеличился, причем приходили они с разными целями. Кто‑то оценил мелкие артефакты вроде заклятых болтов или щитов‑ладанок, другие предлагали купить у них добычу, предоставляли услуги.
Многие интересовались насчет возможности поселиться, на каких условиях леди позволяла жить на её земле. Речь не шла о том, чтобы переселиться прямо сейчас, одаренные думали о будущем. Контракты часто заключались «до первого снега», до дня Всех Святых, поэтому следовало ожидать, что в конце осени – начале зимы кто‑нибудь явится с предложением себя в качестве егеря. Или весной, проведя холодный период в теплых городских домах. Общались потенциальные охотники в основном с Ницами, по сложным вопросам подходили к сэру Хингему, потому что беспокоить госпожу робели, но иногда они спрашивали такое, что ответить могла только Анна. Если цверги похитят младенца, поможет ли леди с возвращением? В случае пожара, будет ли погорелец оштрафован? Дозволено ли курение? В случае заключения брака, кто будет присутствовать на первой ночи, станет свидетелем консумации? Последнее порадовало особо.
С задуманной ей системой раннего оповещения возникли сложности. Система, объективно, необходима – о приближении одержимого или сильного чудинца лучше знать заранее, таких гостей следует встречать во всеоружии. К сожалению, созданные Анной датчики‑артефакты постоянно сбоили, выдавая ложные сигналы из‑за многочисленных переходов‑трещин. Неполноценные проходы в Царство крайне редко позволяли кому‑то из духов войти в обычную реальность, большинство людей не подозревали об их существовании. Более того, даже некоторые одаренные их не чувствовали. Проходили мимо, игнорируя из‑за слабой чувствительности. Тем не менее, энергия Царства через трещины помаленьку просачивалась, рядом с ними росли используемые в алхимии растения, а родившиеся и выросшие животные понемногу мутировали. И, как выяснилось, артефакты замечали особо сильные выбросы энергий из трещин, принимали их за чудинцев, и тревожили создательницу. Как справиться с помехами, Стормсонг пока не разобралась.
Зато она научилась закрывать малые проходы. Не с первого раза, изрядно напрягши память, но разобралась.
– Положим, что делать с трещинами, я понимаю, – сообщила она Роду, закончив накладывать очередную невидимую заплатку. – Но вот насчет того большого прохода, который мы недавно чистили, у меня никаких идей.
– Может, спросить кого? – предложил парень.
– Придется. Загляну в Букеле на теософский факультет, попробую с ними договориться о практике.
Пытаться получить сведения от церквей или других старых колдовских родов означало вогнать себя в долги, причем долги позорные. Стормсонги или кто‑то, им равный, обязаны знать, как правильно закрывать проходы, противное означает упадок и утрату статуса. Сейчас все знали, что Стормсонги получили от судьбы несколько жестоких ударов, публичные казни главы и наследника утаить невозможно. Тем не менее, пока что Анне удавалось демонстрировать силу магии и высокий запас умений во всех областях магического искусства. Следовательно, рассуждали наблюдатели, девушка обладает достаточными компетенциями, чтобы восстановить положение рода. Тот факт, что она чего‑то не может, не страшен – ей всего восемнадцать, какие её годы! Вот если вдруг выяснится, что источника знаний у неё нет… Совсем другая ситуация. Огромный простор для манипуляций.
Поэтому наводить справки следовало в университете. В месте, предназначенном для учебы, где можно найти специалиста в любой сфере и замаскировать интерес каким‑либо благовидным предлогом. Ну а до тех пор Анна закрывала трещинки, осваивая новое умение.
Причем в лес она никогда не ходила в одиночестве. Отчасти из соображений удобства, отчасти ради безопасности. В тот день, когда Анна встречалась с наместником, Дорзелеры подрались с бандой захожих одаренных. Оказывается, существуют охотники, тайком пробирающиеся в чужие владения, собирающие хабар, а потом сдающие его нелегальным скупщикам. Речь не идет о тех, кто «заблудился» и завернул к соседям, это другая категория. Людишки, как правило, дрянные, из тех, кого никто на свою землю пускать не хочет, или просто жадные, не желающие отдавать десятину церкви и платить феодалам. Способные напасть на честного егеря, ограбить его или убить. Дорзелеры заметили чужие следы, быстро собрали группу и настигли браконьеров, в завязавшейся драке убив одного, двух поймав, оставшийся убежал вглубь Кольца. Его пытались преследовать, но драпал он самозабвенно. Из двух приведенных в поселок пленников первого вздернули сразу, его опознали как рецидивиста, поэтому закон дозволял казнь на месте. Второго отвезли в ближайшее крупное село, на суд фогта.
Случись подобное на земле леди, ей тоже пришлось бы отправлять браконьера на суд. Когда вернёт титул, будет судить сама.
Глава 18
Темная Марка в Придии напоминала шахматную доску, где черная клетка была проходом в Царство с окружающими землями, белая – территорией людей, собственностью того или иного рода волшебников. Иногда белый квадратик принадлежал церкви, там стояли монастыри, где‑то хозяином владения был король, от его имени рулил назначенный столицей представитель. Общий принцип сохранялся повсеместно.
Черное Кольцо отличалось, оно было классическим сказочным лесом, из тех сказок, что чем дальше, тем страшнее. По мере углубления внутрь количество проходов росло, они становились больше, их охраняли более сильные духи, вокруг обитали более опасные чудинцы. Что творится в центре Кольца, никто не знал, экспедиции к нему даже не приближались. Изучавшие аномалию магистры предполагали, что там реальность смертных сливается с миром духов, и люди не в состоянии жить в принципе.
И всё же охотники старались пробираться поглубже в лес, потому как дальние походы приносили больше прибыли. Туесок малины, собранной на расстоянии трёх дней пути от условной границы, позволял рядовому охотнику безбедно прожить целый сезон. За же́лезы пойманной примерно там же куницы алхимики в Ахене без торга давали три сотни гульденов, и просили ещё.
Обитатели Воробьиного Луга пока что глубоко не заходили, они даже не ночевали в лесу ни разу, разумно опасаясь неизвестности. Они знали от соседей, что за день можно дойти до нескольких крупных проходов, но что находится за ними, оставалось полностью неизвестным. Вроде бы, там относительно спокойное пространство, за которым начинается настоящий ад. Как обойти опасную зону, никто сказать не мог.
Пользуясь установившейся хорошей погодой и временным затишьем в делах, сэр Джон предложил сходить с ночевкой. Рано или поздно всё равно придется, так почему бы не сейчас? Подумав, Анна согласилась. Один день пути, поиск подходящего места для лагеря, на следующий день осмотр округи и возвращение домой. Ещё целая неделя останется на подведение итогов, оценку добычи и, при необходимости, лечение, то есть на бал к фон Лестам она приедет во всеоружии. Единственное, надо подготовиться получше, в частности, противоядий наварить. Прошлый поход показал, что местные чудинцы хорошо прячутся и склонны травить охотников, потревоживших их покой.
Подготовка потребовала немного больше времени и трудов, чем она рассчитывала, в первую очередь из‑за Бернара Бленкерта. Подумав, они с дядей Джоном решили не идти втроём, а прихватить ещё двоих – старого Герхарда Ница, как опытного старожила, и старшего из Бленкертов. Бернар считался сильнейшим из трёх кузенов, вроде бы он соответствовал слабенькому десятому рангу, поэтому обузой не будет. Бленкерты приехали в Воробьиный Луг не то, чтобы голыми и босыми, но амуниции у них явно не хватало. Мужчине под будущий заработок выделили походное одеяло, кое‑какую одежду и набор алхимии на все случаи жизни.
Вышли ранним утром, без остановок и перекусов дошли до первого прохода, ныне почти безопасного. Стража‑то грохнули, нового не завелось, а зверушки по старой памяти место стороной обходят. Задержались возле портала в иную мерность на час – Анна пыталась понять, покидал ли Царство кто‑то сильный, и можно ли проход перекрыть. Вернее, насколько крепко будет держаться её печать. По всему получалось, что слабенькие духи перед преградой спасуют, зато мало‑мальски сильные её пройдут без труда. Стоит ли напрягаться? Подумав, девушка решила, что всё равно сделает, хотя бы ради тренировки.
Поев и отдохнув, снова двинулись вперед. Поначалу Ниц вздыхал, изредка тоскливо оглядывался, вспоминая оставленные без внимания подросшие кристаллы и прочие полезности. Потом ничего, втянулся, вспомнил, что не на прогулке, утешился перспективой получить больше. Тем более что местность началась незнакомая, полная неизвестных опасностей.
В какой‑то момент идущий первым старший Хингем остановился, поднял предупреждающе руку. Люди замерли, вслушиваясь в тишину. Неожиданно сэр Джон сделал шаг назад и окутался пленкой защиты, спустя секунду пошедшей мелкими разводами. На землю перед ним упало несколько плотных продолговатых предметов.
– Дуб желудями стреляет, – без малейшего удивления сообщил мужчина. – Обойдем или срубим?
Анна прошла вперед, выглянула из‑за его плеча. Действительно, желуди, а впереди дерево, когда‑то бывшее дубом. Для стрельбы древесный великан использовал тонкие щупальца, срывавшие снаряды с ветвей и бросавшие их в цель.
– Обойдём. У нас другая цель сегодня.
Уходя, она подняла парочку желудей. Если в них есть нечто полезное, имеет смысл сохранить лесного великана. Незачем уничтожать то, что принесет тебе пользу.
Особую категорию неприятностей составляли змеи. Из‑за теплой погоды гады расплодились, ползали по тропинкам, постоянно лезли под ноги. Ладно бы, только под ноги, но ведь некоторые на ветки забирались, на уровне глаз и головы сидели! После случая, когда змеюка попыталась впиться сэру Хингему в шею, атаковав с куста, пришлось снизить темп. Её ведь до последнего не замечали, мужчину спас непрерывно удерживаемый щит.
Живности навстречу попадалось много, и разной. Птицы, звери, насекомые. В одном месте группа осторожно обошла стороной огромный рой мошкары, ощутив в нём нечто, похожее на разум. К сожалению, дружелюбия существо не оценило, или просто мыслило слишком примитивными категориями, потому что двинулось следом. Для его уничтожения хватило простого «огненного цветка», после гибели большинства мошек остальные разлетелись, потеряв направляющую волю.
Периодически Анна улавливала эмоции наблюдающих за ними хищников. Звери не пытались напасть на одаренных, стая из пяти неизвестных существ заставляла их осторожничать. Или, возможно, они уже сталкивались с людьми. Как бы то ни было, до определенного момента маги шли спокойно, пусть и медленно. Иногда приходилось искать обходные пути или прорубаться сквозь кустарник, изредка попадались странности, которые охотники предпочитали выкопать и забрать с собой. Например, на предложение оставить лозу голубого цвета и идти дальше, Ниц даже сказать ничего не смог. У него горло от возмущения перехватило, старик стоял с выпученными глазами, хрипел и руками махал. Пришлось брать.
Давление в ментальной сфере заметили не сразу. Оно нарастало медленно, постепенно, словно его источник сосредотачивал внимание на приблизившихся к нему необычных гостях. Чужое влияние мягко опутывало разум незримыми нитями, гасило чувство, отключала их, превращая людей в устало бредущих кукол. Родерик и Герхард Ниц начали пошатываться, Бернар тоже посерел, его аура выцвела, хотя и в меньшей степени. Анна, с тревогой поглядывавшая на спутников, резко остановилась.
– Сэр Джон! Возвращаемся! Они не выдерживают.
Старший Хингем обернулся, рассмотрел шедшего вторым племянника, и прошептал сквозь зубы нечто матерное. Метнул взгляд на остальных, оценил их состояние:
– Давно они так?
– Нет, буквально только что.
Леди порылась в памяти, перебирая имевшийся у неё арсенал. Артефактов, защищающих ментальную сферу, она не делала, о чем сейчас горько сожалела. Ошибка с её стороны. Впрочем, у неё имелось несколько универсальных щитов, тоже подходящих, хотя и менее эффективных. Вытащив заготовки из кошеля, Анна по очереди нацепила их на пострадавших, попутно накладывая хорошо зарекомендовавшую себя «Вуаль Береники». Заклятье слабое – так ведь нет другого. Главное, чтобы подействовало.
Люди оживали на глазах. Они удивлённо крутили головами, на лица возвращались краски, аура наливалась силой, яркостью.
– Идём назад, – убедившись, что первая атака отбита и последствий нет, скомандовала магичка. – Не знаю, что там впереди, но сегодня мы туда не пойдём.
– Быстрее, – поторопил прислушивавшийся с настороженным видом сэр Джон. – Нас не хотят отпускать.
Его предупреждение сбылось почти сразу. Лес наполнился шумом, топотом маленьких лап, хлопками крыльев, дыханием десятков, если не сотен глоток. Почувствовав, что жертвы сорвались с крючка и уходят, неизвестная сила натравила на людей своих рабов. Звери, птицы, гады пытались догнать, наброситься, растерзать посмевших зайти на чужую территорию, и оказать сопротивление местному хозяину существ. Самое страшное, что бежали или летели они молча, двигались механически, словно куклы, равнодушно исполнявшие волю кукловода.
Смысла в драке не было, маги торопились уйти из опасной зоны. На их счастье, одержимые животные и птицы нападали не скопом, они набрасывались сразу, как только подбегали. Слабенькие, замедленные, прямолинейные, гибли они быстро. Вокруг Анны закрутился смерч из острых металлических пластин, на лету срубавших пытавшихся наброситься на магичку зверей. Остальные действовали, кто как: отмахивались длинными ножами или топориками, использовали слабые заклятья или обжигающие щиты. На ходу, не останавливаясь. По отдельности никто из подчинённых лесных жителей особой угрозы не представлял, пугала их численность и готовность идти на смерть. Вернее, не готовность – они утратили инстинкт самосохранения, отчего действовали совершенно бесхитростно.
Минут через пять поспешного бегства ощущение чужого взгляда ослабло, затем исчезло окончательно. Преследовавшие магов живые куклы остановились ещё раньше. Кажется, их хозяин решил не тратить ресурс, или начал терять контроль по мере удаления от центра своих владений. Как бы то ни было, маги с радостью воспользовались полученной передышкой, чтобы оправиться и подвести итог.
– Оглядеть себя, – повысив голос, скомандовал старший Хингем. – У кого есть царапины и укусы, обработать раны. Леди, прошу вас проверить, нет ли отравленных.
Ранения получили все, кроме дяди Джона и Анны. Первый всё время находился под мощной защитой, и просто был самым опытным, вторая успешно использовала навык, не позволяя зверям приближаться на дистанцию прыжка. Вдобавок её прикрывали остальные. Сильнее всех досталось Ницу, у него всю правую половину лица птицы расклевали, на руках и ногах тоже отметок хватало. Бернару здоровенный лесной кот едва не вцепился в пах, промахнулся, ухватился зубами за одежду, а когтями прилично подрал ногу. У Родерика левая рука была залита кровью, на ней виднелись следы трёх глубоких укусов. Пришлось делать долгий привал.
Заодно обсудили, с кем – или чем – столкнулись.
– Сильные духи часто подчиняют живущих поблизости существ, – заметил Ниц, с кряхтением устраиваясь на подстилке из нарезанных еловых веток.
– Да, но обычно ими командует свита из одержимых животных, а мы не видели ни одного, – ответила Анна. – Кроме того, ментальное присутствие духов ни на что не похоже, его ни с чем не спутать. Слишком чужеродное. То, что пыталось нас подчинить, не настолько чужое. Оно неразумное, да, но живое.
– Может, что‑то вроде Красной Плесени? – предположил сэр Джон.
– Что за плесень? – сразу переспросил Бернар.
Мужчина сидел, склонившись над ногой, и старательно смазывал её выданной леди мазью.
– Есть у нас в Марке ерунда непонятная, – охотно пояснил рыцарь. – С километр диаметром. Похожа одновременно на паутину, капустные листы и человеческие мышцы без кожи. Тоже затягивает к себе, опутывает и высасывает.
– Это грибница, – уточнила Стормсонг. – Была ей когда‑то.
– Да? Ну, с тех пор она сильно изменилась.
– А мне кажется, похоже на Кровавый Дуб, – подал голос Род. – Старики рассказывали, он издали жертву чует и к себе приманивает.
– Чем‑то похоже…
Всю жизнь имевшие дело с потусторонним охотники припомнили десяток схожих явлений. Способные затуманивать сознание чудинцы встречались повсеместно, сильнейшие из них умудрялись подчинять сознание даже магов, в силу чего считались самыми опасными. Ходячий Камень, Роща Плакальщиц, Спящая Глотка и другие – все они, к великому счастью людей, обладали одним замечательным свойством. Они не отходили от мест своих обитаний. По той простой причине, что для жизни сильным чудинцам требовался крайне высокий магический фон, поэтому удаляться от проходов в Царство они не рисковали.
– Получается, в той стороне проход? – спросил Родерик.
– Соседи ни о чём подобном не упоминали, – призадумалась Анна. – Хотя они сами могли не знать. Куда важнее, что я ничего не чувствую. До переходов, о которых нам известно, ещё не менее двух часов пути, поэтому неизвестный чудинец не может обитать рядом с ними. Но за счет чего‑то же он живёт?
– Значит, всё‑таки есть проход.
– Или мы столкнулись с чем‑то необычным. Это Кольцо, здесь на каждом шагу странности.
Слова леди поддержали согласным хмыканьем.
Короткая и яростная стычка задержала экспедицию на час с лишним, столько времени ушло на обработку ран и отдых. Организмы одаренных переработали полученную с укусами отраву, вдобавок щедрая домина Стормсонг подлечила людей, чего, в общем‑то, делать была не должна. Посовещавшись, решили двигаться дальше: найти подходящее место для ночевки, обустроить лагерь, осмотреть окрестности. Если получится найти путь мимо территории чудинца‑подчинителя, разумеется.
Получилось. Причем без особых сложностей, ко всеобщему удивлению. Просто шли вперед, и, едва Анна начинала ощущать чужое внимание, она командовала отворачивать. Тогда отходили на сотню шагов в сторону и продолжали путь. Леди обладала самой высокой чувствительностью в группе (за возможным исключением дяди Джона, который шел впереди, проверял путь и не мог отвлекаться), поэтому первой улавливала воздействие. Остальные ещё не понимали, а она уже знала, что пора отворачивать, опасность близко.
Шли медленно, останавливались часто. С каждым пройденным километром мир менялся, обычные растения встречались реже, появлялись больше мутантов. Покрытые шерстеподобной корой деревья соседствовали с гигантами, чьи голые стволы поднимались на сотни метров вверх. Низкие круглые баобабы служили пристанищем для роев насекомых, живших с ними в симбиозе. Кусты сплетали из ветвей ловчие сети, охотясь на мелкую живность. Крупных животных маги не встречали – те держались на отдалении.
Место под ночлег начали высматривать сразу после находки первой проплешины. Отголосок главного прохода намекал на скорое появление неприятностей в лице сильного духа или чудинца, а возможно, их комплекта. Устраивать драку не входило в планы магов, они пришли оценить будущий «фронт работ», поэтому намеревались взглянуть издалека, кто там сидит у проходов, и свалить домой. Попутно набрав полезностей, само собой. Всё это намного удобнее проделывать, имея нормальный лагерь, желательно укрепленный.
Если планы Анны сбудутся, если поместье продолжит крепнуть, число его жителей – расти, а охотничьи группы начнут ходить сюда чаще, то имеет смысл поставить полноценный дом. Из толстых бревен, с окнами‑бойницами и крышей из крепких жердей. Чтобы люди, ушедшие в лес, имели возможность спокойно переночевать, не опасаясь нападения. Конечно, до того благостного момента ещё дожить надо, но почему бы не подобрать удобное место уже сейчас?
Под лагерь выбрали небольшую поляну, естественно образовавшуюся после падения высокой сосны. Дерево сломалось под ударом шквала ветра, пень не дал новый росток, молодые побеги не успели заполнить внезапно освободившееся пространство. Поляну, правда, пришлось расчищать, заодно прогоняя всякую живность, но со способностями магов работа не заняла много времени. Тем более что попутно веток для шалашей набрали. Пока наводили порядок, Анна разметила точки под опоры щита – она не собиралась ночевать без прикрытия. Пусть часовые будут дежурить всю ночь, существа, способные усыпить даже настороженного мага, в лесу найдутся.
