Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 48 (всего у книги 52 страниц)
Закончила она ранним утром, когда проснувшаяся Мэри принялась умываться и заходила по этажу, собираясь готовить завтрак. Потом ещё час ушел на восстановление внутреннего равновесия, на приведение себя в около‑человеческое состояние, на сворачивание сенсорики, после достижения цели вновь принявшейся доставлять неудобства. Да какие там неудобства – боль, головная и не только! Словом, на сон времени не осталось. Если бы не молодой, полный сил организм, возможно, она вышла бы в столовую с темными кругами под глазами. Всё‑таки ночка выдалась напряженной.
– Представляете, леди, – воодушевленно поведала ей служанка, ставя на стол тарелку с овсянкой и поджаренной колбасой. – Ту нахалку, с которой вы вчера разругались, сегодня ночью кто‑то проклял! Её только‑только полумертвой нашли. Целителей вызвали. Говорят, слуги в комнату входят, а она на кровати лежит сморщенная! И седая! И кровищей вся постель пропитана!
– Я в шоке, – честно призналась леди, прекратив размазывать кашу по бортикам. Аппетита не было совершенно. – Ты же из дома не выходила, откуда знаешь? Ещё и с подробностями.
– Так мне Герда рассказала, зеленщица, я у неё салат беру. Она утром сначала к Кеттерам зашла, где эта Ортизе живет, и всё слышала, а потом к нам.
– В крепости есть зеленщицы? – ещё больше удивилась Анна.
– Ага. Чашники ведь для своих зверушек всякое полезное выращивают, ну и приторговывают излишками. У них, говорят, парники большие! Только посторонних они туда не пускают, так что сама я не видела.
Ещё через полчаса прискакал убегавший по делам Род, поведавший подробности ночного происшествия. Надо сказать, парень вел насыщенный образ жизни. Он завязал знакомства с магами фризского корпуса, тренировался с ними, учился, постигал разные неочевидные приёмы, даже пару заклинаний новых выучил. Обменял на свои. Помимо этого, у Рода появилось множество приятелей во всех кругах, начиная от австразийских вояк – Анна представила младшего вассала своим родственникам Стурмлидам – и заканчивая наёмниками из русско‑литовских княжеств. Он уже пару раз влипал в неприятные ситуации, из которых леди приходилось его вытаскивать, но ничего фатального не совершил. Наоборот – пообтесался, поумнел, полученные уроки усвоил.
– Франческу ди Ортизе в госпиталь положили, – выпалил Род, вваливаясь в столовую. – Говорят, её ночью кто‑то хитро проклял, целители понять не могут, чем. Леди, это вы?
Медитировавшая над чашкой чая Анна печально и тихо вздохнула. Учиться Родерику ещё долго… Для того он и здесь.
– Род, о таком спрашивать нельзя. Обвинение в наложении порчи очень неприятное, опасное. Неизвестно, чем в будущем аукнется. Вообще, перед законом лучше быть максимально чистым. Поэтому некоторых вопросов правильнее не задавать, чтобы в случае судебного разбирательства иметь свободу манёвра. Вот представь. Положим, местные власти свяжутся с его королевским высочеством Альбрехтом и получат его дозволение на допрос вассалов, то есть тебя и меня. Поставят перед тобой Камень Клятв или его аналог, и спросят: «говорила ли леди Стормсонг, что наложила проклятье на госпожу ди Ортизе»? Что ты сейчас ответишь?
– Ну, что нет, не говорила, – нахмурился парень.
– Именно. Причем камень твои слова подтвердит. А если бы я по глупости на твой вопрос ответила, да ещё и положительно? – Род стоял насупленный. – То‑то же. Так что, если вдруг будут спрашивать, всегда отрицай. Мол, госпожа ни причем, проклятьями не балуется, кто и чем итальянку приложил, ведать не ведает. К слову, на будущее – если что натворил, никогда не признавайся. Как бы не убеждали, что бы ни обещали. Добровольное признание облегчает душу, но увеличивает срок.
В висках кольнуло, и Анна невольно потерла их пальцами, почувствовав встрепенувшихся духов. Кажется, этого выражения мир до сего мига не знал. Странно, вроде концепция старая.
– Значит, Ортизе в госпиталь увезли? – закончив разнос, перешла она к более интересной теме.
– Ага! – оживился парень. – Целители не смогли определить проклятье, и будут проводить ритуал очищения. Чтобы, значит, всё вредоносное сразу снять.
– Ну и ладно, – подумав, пожала Стормсонг плечами. – Будем надеяться, в следующий раз она подумает, прежде чем языком ляпать.
По негласным понятиям магического сообщества, ничего порицаемого она не совершила. Подумаешь, прокляла соперницу! Все так делают. В высшем свете господствовал принцип «не попадайся», при его соблюдении творить можно было почти всё, что угодно. Если бы Франческа умерла, то тогда, возможно, последовало бы наказание, – эрцгерцог был бы вынужден отреагировать, ведь он обещал защиту всем ответившим на его призыв магам. Но раз итальянка жива, то дело спустят на тормозах.
Шепотки преследовали её весь день. Ветра доносили подслушанные разговоры, в основном мусолившие одну и ту же тему. Сплетники вспомнили и семью, в силу древности владевшую разными знаниями, иногда откровенно антрацитового цвета, и полученное от старшей сущности благословение, и необычную внешность. Анна старалась не прислушиваться, но получалось плохо. Откровенно говоря, сейчас, успокоившись, она слабо понимала, как решилась. Всё‑таки, чтобы напасть на полноценного мастера, пусть не самого сильного и известного, нужна редкая дерзость. Вдвойне удивительнее, что у неё получилось. Ожидай от неё Ортизе наглого хода, и неизвестно, чем бы прошедшая ночь закончилась.
Почему итальянка захотела стать её врагом, Стормсонг не знала и знать не хотела. Может, дурной бабе в голову стукнуло, может, кто‑то подставил. Последний шаг она сделала сама, и это единственное, имеющее значение.
Забавно было наблюдать за приставленными к ней помощниками. У неё, можно сказать, в штабе имелись свои подчинённые, следившие за передвижением конийцев и доносившие свежие сведения до высшего начальства. Мужчины уже более‑менее привыкли к её внешности и не смотрели с опасливым восхищением, хотя определенный пиетет временами проскальзывал. Всё‑таки получившие милость духов занимали совершенно особое место в людском фольклоре. Так вот, о вчерашнем скандале они, разумеется, слышали – он произошел на приёме, одном из тех, куда люди приходят вне зависимости от желания – как и о печальной судьбе ди Ортизе. Общественность в большинстве считала два события взаимосвязанными; скептики, малочисленные, но уважаемые, напоминали, что недоброжелателей у синьоры Франчески хватает, спасибо вздорному характеру. К тому же взлом стабильной защиты – задача не на один день, леди Стормсонг просто не успела бы с ней справиться. Им возражали, что способности вестников лежат за пределами понимания, после чего дискуссия превращалась в перебранку.
Помощники очень хотели знать, что всё‑таки на самом деле произошло. Но спросить в прямую не позволял этикет, а намеки леди игнорировала, либо отделывалась шутками. Нравилось ей дразнить мужчин.
За день в круглой комнате на вершине центральной башни крепости, выделенной под пост наблюдения, побывало рекордное количество гостей. Первым явился Скоу, минут десять рассуждавший о том, что сила и высокий ранг не дают гарантий безопасности. Напомнил о принадлежности леди к фризскому корпусу и заверил в полной поддержке оного корпуса, если понадобится. Анна, конечно, поблагодарила, но сказала, что вряд ли помощь понадобится. Не хотела она плодить долги. Затем забежал Эренс, рассыпался в комплиментах, словно между делом уведомил о том, что вечером планирует пообщаться с Серым курфюрстом – если, конечно, обстоятельства и рахмонитские колдуны позволят. Не надо ли чего передать? Ах, ну, раз не надо, то прекрасно.
Ближе к обеду заявились сразу двое, Фердинанд фон Стурмлид и Антуан де Калленель. Анна больше обрадовалась второму, но первый оказался полезнее, принесенные им новости были интереснее. В госпитале обследовавшие Ортизе целители не нашли ничего, никакого вредоносного воздействия. На всякий случай провели ритуалы очищения и оставили проблемную пациентку в палатах на пару дней под наблюдением, опасаясь рецидива. Целителей одолевает любопытство, так что вполне возможно, скоро они подойдут к леди с неким предложением.
– Почему ко мне? – удивилась Стормсонг. – Ортизе многим досадила.
– Кандидатов действительно хватает, – вступил в беседу Калленель. – Однако, по здравому размышлению, большая их часть отсеется. Возьмём, к примеру, магистров. С Торриано Ортизе поддерживает нейтральные отношения, ему незачем её проклинать. С ди Альпага она не ссорилась, ей хватает ума не переходить Горному Змею дорогу. Магистр Обердорф довольно вспыльчив, но он – чистый боевик. Сотворить нечто, принципиально неопределимое… Не в его стиле. Вот и получается, что все магистры из списка выпадают. То же самое относится к мастерам и значительной доле рыцарей – у них нет или желания, или возможности, или и того, и другого.
– А про меня этого сказать нельзя.
– Конечно, миледи. Вы происходите из древней магической семьи, следовательно, можете обладать редкими знаниями. Царство обратило на вас свое благосклонное внимание, и никому не известны пределы сей милости. Вкупе со вчерашним инцидентом, о котором не слышал только глухой, вы выглядите первой подозреваемой.
– Звучит печально, – без особого расстройства заметила Анна. Волшебница ни о чем не сожалела и, вернись вдруг в прошлое, поступила бы так же. Поразмыслив немного в наступившей тишине о несправедливости мира, она выразительно посмотрела на собеседников. – Но вы же понимаете, что природное добросердечие и кроткий нрав не позволяют мне совершать столь гадкие деяния, как наложение проклятий?
Её тут же заверили, что – да, разумеется, само собой, никто из приличных людей ни в чём её не подозревает, и в невинности её уверены нерушимо.
Окончательно точку в событиях дня подвела аудиенция у эрцгерцога Максимилиана. Он, разумеется, находился в осажденной крепости, потому что без него вздорные маги переругались бы между собой, а не менее вздорные полководцы погрязли в спорах, выясняя старшинство. С другой стороны, пребывание в Арабонне во время вторжения послужит неплохим аргументом в пользу его избрания следующим августом, когда нынешний уйдет в лучший из миров. Несмотря на осаду, или благодаря ей, эрцгерцог был постоянно занят, и редко покидал кабинет раньше наступления позднего вечера. Но для встречи с леди Стормсонг он время нашел.
Попасть к нему в этот раз удалось проще, почти без ожидания в приемной. Хотя охрана по‑прежнему бдела. Сеть агентов конийской разведки пронизывала сопредельные государства, в том числе Союз, и с наступлением войны её спящие ячейки активизировались. Крепость пережила попытки убийств высокопоставленных чиновников, отравления воды и припасов, поджога пороховых погребов и многое иное. Регулярные проверки и даже ментальные печати на слугах спасали не всегда, ряд диверсий прошел успешно. Впрочем, контрразведчики Австразии не даром ели свой хлеб, серьёзных потерь удалось избежать.
Как бы то ни было, Максимилиан имел причину заботиться о собственной безопасности. Тем более что его смерти желали не только рахмониты.
Помимо хозяина, в кабинете находились секретарь за столом у дальней стены, два гвардейца по бокам от стола эрцгецога, и мэтр Рутель – свидетель вчерашнего скандала и просто сильный, уважаемый маг. «Хороший выбор, – отметила Анна. – Рутель присягнул династии, значит, ничего не утаит от Максимилиана. Не в данном случае.» А также защитит кронпринца в том маловероятном случае, если вдруг вестница пойдёт вразнос. На гвардейцев надежды мало, пусть они, судя по расслабленной неподвижности стойки и пустому взгляду, находятся в трансе, готовые в любое мгновение сорваться в бой.
Дополнительно укрепив щиты, придав лицу почтительное выражение, леди присела в глубоком реверансе. Ну не нравился ей Макс, не нравился!
– Мы рады видеть вас, леди Стормсонг, – подпустив в голос фальшиво‑дружелюбных ноток, сказал эрцгерцог. – Жаль только, что по неприятному поводу. Вы ведь понимаете, почему находитесь здесь?
– Вероятно, речь пойдёт об оскорблении, нанесенном мне синьорой ди Ортизе, ваше королевское высочество?
– Правильнее сказать – о событиях, последовавших за оным. Вы наверняка слышали, что синьора находится в госпитале?
– Разумеется, ваше королевское высочество.
– Что вы думаете об этом?
– Если Спасителю было угодно наказать мою обидчицу, то я с почтением и радостью приму высшую волю, ваше королевское высочество.
Обе стороны виляли, как могли. Эрцгерцог хотел бы получить на Анну компромат, чтобы в дальнейшем использовать его для давления, но опасался испортить отношения, надавив слишком грубо. По факту, у него никаких доказательств вины девушки не имелось. Зато она являлась подданной другого государя, то есть допрашивать с применением магии её нельзя. Требовать исполнения обязанностей от неё и то следует с оглядкой. Кроме того, вестница обладала уникальными навыками, приносившими пользу здесь и сейчас. Правителю совершенно не хотелось лишиться её помощи.
В свою очередь, Анна не собиралась признаваться, но и лгать не хотела. С некоторых пор она испытывала определенный дискомфорт, обманывая или нарушая данное обещание. Внутренний голос настойчиво советовал говорить правду или хотя бы не врать впрямую. Чем ей грозит нарушение внезапного гейса, волшебница не знала – просто чувствовала, что кара последует неизбежно. Скорее всего, пострадает энергетика. Тонкое тело чутко реагировало на сказанные вслух слова, малейшая ложь отражалась на нём противной дрожью.
Наконец, разыграв убедительное недовольство, Анна поклялась в невиновности. Точнее, она поклялась, что не накладывала на Франческу ди Ортизе проклятий или иных заклинаний, долженствующих принести вред. Кронпринц посмотрел на оставшуюся спокойной пирамиду проверочного артефакта, удивленно вскинул брови, посмотрел на Рутеля, получил в ответ недоуменное пожатие плеч, и тем был вынужден удовлетвориться. Этикет не позволял ему требовать большего. Если бы имелось подозрение, что леди Стормсонг применила для мести какой‑то навык, то он мог бы затребовать иную формулировку – пройдя по самой грани допустимого – указав точное название навыка. Однако конкретику целители не сообщили, они только руками разводили.
Скорее всего, Анна и тогда бы выкрутилась. Примененный ей «зов воды» не являлся ни заклинанием с четкой структурой, ни освоенным навыком. Это, скорее, было свойственное её новой природе умение, неотъемлемая часть. Как бы то ни было, копать глубоко Максимилиан не стал, и любезно отпустил девушку домой, извинившись за беспокойство.
Прекрасно.
Не удивительно, что от эрцгерцога леди выходила с гордо выпрямленной спиной и довольной улыбкой на губах. Толпившиеся в приёмной, несмотря на позднее время, просители, свитские и просто бездельники, надеющиеся попасться на глаза господину, тут же зашушукались, отметив выражение её лица. В негласном рейтинге придворных Анна только что поднялась на очередную ступеньку, не только сумев наказать обидчицу, но и оставшись безнаказанной. Очень уважаемое и ценимое качество.
Глава 18
Через три дня история с Ортизе не то, чтобы забылась – появились новые поводы для пересудов. В крепости, где собралось множество испытывающих друг к другу неоднозначные чувства волшебников, постоянно что‑то происходило. Одних травили, других проклинали, третьи дрались на дуэлях, несмотря на запреты, и всё это на фоне довольно активных боевых действий. Случай с наглой итальянкой несколько выделялся, во‑первых, участием в нём вестницы духов, во‑вторых, замешательством целителей. Они так и не смогли определить причину то ли травмы, то ли болезни или проклятья, из‑за чего некоторые из них теперь кружили вокруг Анны, прикидывая, что предложить леди за информацию. Старые семьи неохотно расставались с секретами, а здесь, по сложившемуся мнению, было применено именно такое, вышедшее из глубины веков.
Сама Стормсонг провела отпущенное ей относительно спокойное время за напряженной работой. Она прекрасно понимала, что Ортизе не успокоится. Не тот у синьоры характер, чтобы спускать удары. Поэтому Анна занималась тем, что дополнительно укрепляла своё жилище, используя подсмотренные у других волшебников наработки. Не сказать, что ими хотели делиться, но леди не нуждалась в разрешениях. Хотя, справедливости ради, кое‑что было не подсмотрено, а получено честным обменом. Так вот, по негласным правилам вражды, следующий ход должна была сделать итальянка, раз уж выжила и не сильно пострадала. Если она желала сохранить честь, то должна была предпринять попытку ответить, и только потом, после успеха или провала, можно было переходить к следующему этапу. Мириться или бросать открытый вызов на дуэль, тут уж как сами участники решат.
У магов свои традиции и свой этикет, в чём‑то отличающийся от общепринятого. Пока Стормсонг и ди Ортизе действовали в его рамках, поэтому претензий им общественность не высказывала. Не за что.
Тем временем осада становилась плотнее. Траншеи постепенно приближались к внешним стенам крепости, рахмониты строили укрепления, позволявшие безнаказанно перебрасывать войска, и предпринимали первые, ещё робкие попытки бомбардировать Арабонн. Получалось у них плохо из‑за отсутствия мощных орудий, а также благодаря привычке Обердорфа разносить ритуальные площадки на стадии подготовки. Магистр сорвал несколько жертвоприношений, тем самым обнулив усилия проводивших их колдунов, отчего ходил счастливый. Впрочем, все понимали, что рано или поздно слуги султана своего добьются, и давление на крепостные щиты возрастет многократно.
Из цепочки окружавших Арабонн фортов уцелел один, остальные пали. Последний держался, потому что за него не принимались всерьёз – он, по большому счету, осаде не мешал. Конийские полководцы решили, что потери при его штурме не окупят полученного эффекта, поэтому удовлетворились установкой блокады.
Человек – тварь чудовищно адаптабельная, ко всему привыкает. В крепости появилось новое развлечение, прогулки на стенах. Компании с бастионов пытались рассмотреть, что там рахмониты построили за прошедшие сутки, с видом знатоков офицеры объясняли своим менее опытным коллегам или прекрасным дамам особенности полевой фортификации. У магов считалось хорошим тоном запулить чем‑нибудь дальнобойным, похвастаться силой и мастерством. Особой пользы действия развлекающихся волшебников не приносили, но их никто не запрещал. Вероятно, начальство сочло, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, а беспокоить оппонентов всё равно надо.
В один из дней Анна поддалась модному поветрию и, в сопровождении пары офицеров, тоже выбралась на стену. Как такового, обеденного перерыва у них не было, но перерывы отдел наблюдения устраивал регулярно. Нельзя же всё время заниматься умственной работой, врачи утверждают, от этого приступ может хватить! Там к леди присоединился Родерик вместе со своим лепшим корешем Андреасом фон Стурмлид, таким же молодым прямолинейным парнем из глубинки, только с более приличными манерами. В силу схожести характеров, сошлись парни легко. Андреас числился адъютантом при своём дяде Фердинанде, не слишком загружавшим его обязанностями, ну а так как Род считал должным пребывать рядом с миледи, то видела Анна обоих часто.
Позиции конийцев находились довольно далеко. С башни без дополнительных ухищрений наподобие подзорных труб или заклятий работающие люди казались крошечными фигурками, не более муравьёв. Они избегали появляться на открытой местности, и в целом значительная часть работ выполнялась магией, однако совсем без ручного труда было не обойтись. Те же траншеи начерно копали маги, окончательное обустройство ходов оставляя на долю солдат. Кстати, войско султана более чем наполовину состояло из пехотинцев. Недостатка в копателях повелитель истинноверных не испытывал.
Небольшая группа, сложившаяся вокруг леди Стормсонг, смотрела не столько на врага – ничего интересного у того не происходило – сколько на соседей. Справа мастер Аспах, используя похожий на колесо артефакт, выполненный из слоновой кости и обсидиана, уже трижды создал и направил на рахмонитов смерчи высотой метров десять. Не слишком широкие, его темно‑зеленые творения оставляли за собой полосу выжженной земли с полностью уничтоженной растительностью. На той стороне сидели не дураки, опасность от довольно шустрого «подарочка» понимали, и не хотели выяснять, как далеко он может двигаться. Поэтому на пути смерча вставали барьеры. Аспах, видя разрушение заклятья, молча кивал, менял какие‑то настройки на колесе, и запускал следующий.
По левую руку от леди переговаривались спутники мастера Фачеля во главе с ним самим. Высокий брюнет со щегольской бородкой, искоса поглядывая на соседей, демонстрировал исполнение очередной вариации «Огненного шторма», вроде бы пятого ранга. Хорошие чары, сильные, но не слишком подходящие для ситуации – они банально не доставали на нужное расстояние, проливаясь пылающими каплями на передний край траншей. Если у тех, кто там находился, надеты добротные личные амулеты, то эффекта от заклинания ноль. Непонятно, зачем Фачель его использует… Впрочем, если он хотел отработать заклятье, то место выбрал самое подходящее.
С ревностью следивший за его успехами Родерик наконец не выдержал:
– Леди, а вы не хотите тоже что‑нибудь показать?
Невольно Анна умилилась. Род был готов отстаивать её честь даже там, где этого совсем не требовалось, и демонстрация чужого превосходства для него была серпом по сердцу острым.
– Пожалуй, нет. У меня нет подходящих заклинаний, а личные разработки рановато демонстрировать.
– Вы создали новый навык? – сразу спросил один из спутников, слабый маг по фамилии Зайс.
Его оживление понятно. Навыки, в отличие от заклинаний, можно использовать на любом ранге, вопрос в контроле и правильности исполнения. Если леди придумала нечто новенькое, то, возможно, удастся уговорить её поделиться? Или хотя бы попробовать повторить. Да просто знать, с чем можешь столкнуться, уже полезно!
– В определенном смысле. Недавно закончила расчеты и создала модель, – кивнула Анна.
– Значит, пора переходить к практике?
– Не хотелось бы опозориться, – засмеялась леди. – Хотя обстановка располагает, отсюда бить удобно.
– Покажите, просим! Просим! – начали упрашивать её спутники.
Немного поломавшись, Анна позволила себя уговорить. Действительно, раз теория разработана, то пора опробовать её на практике, чего тянуть? И место удобное, с бастиона далеко видно. Держать в тайне разработку она не собиралась, всё равно разобраться в принципе и повторить её смогут единицы, а репутацию надо нарабатывать.
Раньше Анна надеялась на защиту Серого, на иные факторы. Сейчас, повращавшись среди высшего общества магов, она поняла: только сила имеет значение. Ни закон, ни связи, ни полезность не защитят от чужого интереса, от жадных рук. Потому что закон можно купить, выгодные знакомства и пользу перебить своими. Единственный способ сохранить независимость – стать слишком опасной в чужих глазах. Сделать так, чтобы связываться не захотели. Случай с Ортизе задал нужное направление мыслям коллег, сейчас пришла пора сделать второй ход.
Встав на отдалении от спутников, она глубоко вздохнула, выдохнула, прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Подняла руки. Первая попытка требовала особого настроя, и Анна отбросила посторонние мысли, полностью сконцентрировавшись на задуманном. Её проект, как и прошлые, находился на стыке магии и физики. С той только разницей, что для него она использовала знания, совершенно новые для этого мира. Здесь никто не знал ни о числе Маха, ни о сверхзвуковом барьере, ни об эффектах, сопровождающих его пробой.
Над её развернутыми внутренней стороной вверх ладонями медленно создавался ледяной снаряд. Он чем‑то походил на овал или конус, суженный с обеих концов, с небольшими крылышками позади. Основную часть тела украшали бороздки разной глубины и ширины – по замыслу создательницы, при полете они издавали свист или иные звуки. Неважно, какие, подошел бы любой диапазон. Основная сложность заключалась в льде, ему требовалось придать невероятную по местным меркам прочность, для этого Анна использовала все изученные в Букеле заклятья, да ещё и рунами – тоже, если вдуматься, подарок Царства – сверху залакировала.
К тому моменту, когда она закончила, за её действиями наблюдали не только спутники, но и соседи. Всем было интересно, что придумала известная своим талантом изобретателя избранница духов. «Сейчас как опозорюсь на их глазах! – с мрачным юмором подумала Стормсонг, и тут же задавила мысли о неудаче. – Всё получится. Может, без особых разрушений, но эффект будет».
Открыв глаза, она пару мгновений любовалась созданным её усилиями снарядом, после чего сделала ладонями мягкое отталкивающее движение.
Дальнейшее заняло секунды, наблюдатели даже не успели отреагировать. Фигурный кусок льда сорвался с места и, мгновенно набрав скорость, полетел в сторону лагеря рахмонитов. Полетел? Он размазался в воздухе, превратившись в сверкающую белую полосу! На расстоянии десяти километров от крепости его скорость превысила скорость звука, и снаряд пробил звуковой барьер, создав следом за собой разрушительный конус из ударных волн.
Из‑за дальности на стенах не могли оценить результат, однако люди видели действия леди, полет снаряда, и слышали последовавший сильнейший хлопок, заставивший их прикрыть уши. Барьер, защищавший крепость, ослабил воздействие до приемлемых величин. В лагере, вероятно, слышали гром, правда, недолго – пока барабанные перепонки не лопнули.
– Что это было?
Резкий, заданный требовательным тоном вопрос раздался совсем неожиданно. Анна едва не подскочила на месте, оборачиваясь. Позади стоял ди Альпага. Как магистр умудрился подобраться незамеченным, никто не понимал – он появился внезапно для всех, судя по суете. Впрочем, сам он смотрел только на леди. Пристально, в зародыше давя помыслы уклониться от ответа.
– Это звук, – честно призналась Анна.
– Звук?
– Удар звуком.
Над главным лагерем рахмонитов внезапно полыхнул серебряным светом гигантский щит, следом один за другим принялись подниматься барьеры над траншеями. Редкое зрелище. Сколько силы на него потратили? Сколько магов будут после лежать пластом? Магистр метнул короткий взгляд, оценивая происходящее, и тут же вернулся к допросу.
– Как звук может ударить? Он же, – мужчина замешкался, неспособный подобрать определение. – Нематериальный!
– Зависит от точки зрения. Звук – всего лишь колебание частиц материи с определенной частотой, воспринимаемой человеческим ухом, – попыталась объяснить волшебница. – В данном случае колеблется воздух. Он разрежен, да, но очень даже материален. И воздух может ударить. Вы наверняка знаете не одно заклинание, использующее это его свойство.
Ди Альпага вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы.
– Не могли бы вы повторить своё… Свою разработку?
– Смысла нет, – указала Анна на усыпанное барьерами поле. – Снаряд, даже если пробьёт преграду, не достигнет нужной скорости. А тратить силы на бесплодные попытки, и тем самым помогать врагу искать способы противодействия моей задумке, я не намерена.
Продолжить вытягивать сведения из леди Стормсонг ди Альпаге помешало появление Обердорфа. Магистр‑боевик вышел из открывшегося на десяток секунд портала и громогласно потребовал сообщить ему, что, )Y(), происходит. Что это за гром был, и почему позиции рахмонитских собак сияют, словно огни святого Элама на мачтах? Ему, разумеется, тут же заложили Анну – дескать, её работа. Девушка вежливо улыбнулась, про себя облегченно вздохнув. Жестокий, вспыльчивый, прямолинейный баварец пугал её намного меньше, чем вежливый, безжалостный Альпага.
Выслушавший объяснения Обердорф немедленно захотел узнать, можно ли повторить. Вернее, насколько успешно прошло испытание, и если результат хорош, то почему бы не заслать по прежнему адресу ещё десяток таких же подарков.
– Взгляните на иллюминацию, граф, – бросил стоявший с задумчивым видом Альпага. – Конийцы напуганы. Иначе с какой стати им возводить над центральным лагерем полную защиту? Нет, какую бы странную уловку не применила леди Стормсонг, эффект от неё наших врагов шокировал.
– Продашь⁈ – прищурился Обердорф.
– Даже не надейтесь, – отрезала Анна. – Оставлю в роду.
Отказ прозвучал жестко и безапелляционно, именно так, как и должен был прозвучать. Личные, уникальные разработки ценились выше всего, выше знаний о духах, выше перворанговых заклятий. Считалось почти неприличным просить открыть эти тайны.
Магистр на приличия плевал. На то он и магистр.
– Я хорошую цену дам, – настаивал он. – Шестерку по твоему выбору.
Против воли, леди задумалась. Заклинание шестого ранга стало бы неплохим подспорьем в скором будущем… Сейчас Анна находилась на седьмом ранге, перейдя на него незадолго до отъезда в Австразию. Шестого она достигнет в лучшем случае года через два, затем развитие замедлится, возвышаться внутри мастерской ступени намного сложнее, чем в предыдущих. Но иметь к тому моменту парочку заклятий было бы полезно.
К тому же, отказывать Обердорфу неразумно.
– Вы не воздушник, – отметила она. – Приём придется переработать под вас.
– Не страшно, – мотнул головой мужчина. – Разберусь.
– И должна предупредить: если знать, в чём суть приёма, защититься от него довольно просто. Я потому и не хочу лишний раз его демонстрировать. – Обердорф просто кивнул, показывая, что понял. – В таком случае, предлагаю пройти в штаб, обсудить возможную покупку. Заодно попробуем оценить урон, понесенный нечестивыми.
– Составлю вам компанию, – заявил вежливым, как острый клинок, тоном ди Альпага. – Я тоже заинтересован.
Возражать ему, разумеется, никто и не подумал.
Выделенная для наблюдателей комната за прошедший месяц постепенно наполнилась артефактами, призванными помочь выполнению главной задачи. Какие‑то сконструировала Анна, какие‑то притащили из неведомых загашников армейские маги. Теперь, помимо огромного стола со стеклянной столешницей, внутри которой выводилась передаваемая из облачных высь картинка, также тут имелись увеличители, связанные со своими подобиями в других отделах штаба карты, приборы для записи и много иного.
Сейчас в помещение зашли всего трое. Остальным – офицерам, Роду с Андреасом, тащившимся следом непонятно зачем зевакам – ди Альпага улыбнулся настолько сладко и дружелюбно, что они предпочли остаться за порогом. Офицеры‑наблюдатели, и те решили вернуться на рабочее место позднее.
Первым делом они принялись рассматривать изображение центрального лагеря конийцев. Враг разместился вокруг крепости в нескольких лагерях, леди била по главному, где находился султан со свитой. Кое‑какой опыт у магистров имелся, поэтому они понимали, куда смотреть, и что означает суетливое мельтешение людей и животных.
