Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 52 страниц)
– Прекрасная работа! Прекрасная! Хоть сейчас на представление в Гильдию!
– Вы слишком добры, мэтр, – улыбнулась Анна. Высокая оценка ей польстила. – Вряд ли гильдейские мастера примут работу первокурсницы.
– Да, заклюют, – согласился профессор. – Впрочем, смотря где. В княжествах Хупалдин, Диллинг, Кибург, Кнабенау и ряде других достаточно сильные сами по себе гильдии, но приличных артефакторов в них нет. Поэтому они вынуждены покупать артефакты у соседей, чем, естественно, недовольны. Ваши навыки там бы оценили.
– Боюсь, у меня другие планы.
– Черное Кольцо, – кивнул Вальдзайте. – Наслышан, как же. Знаете, что? Я напишу рекомендательное письмо моему другу, он занимает должность старшего кодификатора в Ахене. Навестите его, если будете там.
– Спасибо, мэтр. Обязательно зайду!
Людей, с которыми следовало попрощаться перед отъездом, оказалось неожиданно много. Анна незаметно обросла связями, чему только радовалась. В её неопределенном положении беглянки банальное знание, к кому обратиться за консультацией при необходимости, уже преимущество. Конечно, скоро её статус изменится, она получит подданство со всеми сопутствующими правами и обязанностями. Так ведь до того благостного момента ещё дожить надо. Да и позднее намного выгоднее встроиться в структуру общества, чтобы пользоваться её благами, чем жить одиночкой на краю мира, вдали от людей.
Даже если временами очень хочется.
День отъезда начался сумбурно. Анна рассчиталась с хозяином дома, пока остальные таскали вещи, попрощалась с пришедшими проводить её подругами, в последний раз проверила состояние экипажа. Уезжать не хотелось. Легкий морозец и яркое солнце, играющее на покрывающем землю белом ковре, превращали Букель в красивый сказочный городок. Впечатление не портили даже следы сажи из печных труб и конский навоз на дорогах. Девушка предпочла бы задержаться ещё на пару месяцев, но понимала, что выбора нет. Надо ехать.
До ворот путешественники добрались вместе. Сэр Джон на своей кобыле держался позади кареты, поглядывая по сторонам и раскланиваясь с местными знакомыми, которых немало умудрился завести. Просто общительный человек с располагающими манерами, ему даже незнание языка не мешало – латынью-то он владел. Поэтому ехал, иногда останавливался перекинуться словечком-другим, затем догонял. Распрощались с ним уже после ворот, потому что лошадь не могла бежать с той же скоростью, что и карета. Вернее, могла, но не слишком долго, и уставала.
Интересно, старший Хингем скоро пожалел о своём решении ехать одному? За пределами городских стен ветер дует сильнее, резче, а в карете тепло. Мужчина оценил, когда залезал внутрь.
Дорога ничем особенным не запомнилась, разве что маршрут слегка изменился. Реки и каналы промерзли на достаточную глубину, чтобы выдерживать вес саней, поэтому кое-где удалось срезать углы. Много времени так не выиграть, но на час путь сократился. В остальном – то же самое, что и осенью. Пешеходы, торопливо отходящие в сторону при приближении колдовского экипажа; напуганные возницы, шустро сворачивающие на обочину, видя непонятное чудо; выглядывающие из окон собственных карет знатные господа и дамы, явно подумывающие, где бы достать нечто похожее. Последнее, из-за планов Анны, радовало особенно. Ещё природа радовала. Не тронутая цивилизацией она обладала особой красотой, дикой, даже в спокойном виде навевающей мысли о ничтожестве человека перед её мощью.
Уже знакомый городок Марли проехали, ненадолго остановившись перекусить. В той же гостинице, где вспомнивший их хозяин пытался убедить леди остаться переночевать. Надеялся на забитый зал, как в прошлый раз, прохвост. Пришлось его разочаровать: до темноты оставалось ещё часов пять, а Род, подремавший немного в нормальной кровати, выражал готовность побить собственный рекорд. Всё-таки ехать по снегу оказалось легче, чем объезжать выбоины и сбрасывать скорость при виде луж на летних дорогах. Подросток настолько увлекся вождением, что Анне пришлось его периодически придерживать, напоминая об осторожности. Они же никуда не торопятся, им в любом случае на вилле с неделю сидеть.
Ночевали путешественники на постоялом дворе, одном из множества, похожем на собратьев, как по трафарету вырезанному. Трафаретов пока что не существовало, зато был прообраз массового строительства, когда дома рубились и собирались в одном месте, затем разбирались, перевозились куда требовалось, и там собирались снова. Вот, по-видимому, нечто в этом роде произошло с постоялыми дворами. Или просто одна бригада делала, кто их знает. Как бы то ни было, в памяти стоянка не задержалась, и за ночь ничего не произошло. Утром леди и её люди встали, умылись, позавтракали и спокойно продолжили путь.
Трудности возникли после поворота на Черный Холм. Хорошая, часто используемая и расчищенная дорога закончилась, дальше шла грунтовка, засыпанная снегом. Пришлось ехать медленно, тщательно следя за вешками, чтобы не свалиться в канаву на обочине или не врезаться в присыпанное бревно. Один раз Род ошибся, экипаж въехал в ледяную яму, вытащить его удалось только благодаря Анне. Её навык перемещения оказался достаточно силён, чтобы поднять железную махину в воздух, пронести метра три и аккуратно поставить на промерзшую почву. Правда, после сего эпичного подвига девушка слегла и лежала до самого дома.
Из теплого нутра кареты Анна выбралась, пошатываясь.
– Миледи, миледи, осторожнее! – вовремя подставил руку Ральф.
– Идём в дом. В кабинет, – аккуратно выпрямившись, скомандовала госпожа. – Надорвалась, карету вытаскивая. Нужен кристалл духов, подпитаюсь от него.
– Опасно это, миледи.
– Один раз – не страшно.
От водительского кресла повеяло смущением и виной. Родерик услышал короткий диалог, и, разумеется, додумал всякого. На самом деле он молодец, надо будет не забыть его похвалить, потом. Сейчас бы перекусить немного и поспать пару часов.
Глава 23
Оклемалась Анна ближе к вечеру. Прежде ей не доводилось работать на полное истощение, выжимая из ядра последние капли силы, и пережитые ощущения магичке не нравились. Новый опыт, да, надо его избегать в дальнейшем. Восстанавливаться пришлось бы долго, не залейся девушка нейтральной энергией из кристаллов духов – метод несколько токсичный, обеспечивающий легкое отравление, зато позволяющий быстрее привести тонкое тело в норму.
Если б знала подходящее заклятье для перемещения крупных предметов, сидела бы здоровенькая. Но, увы, в её распоряжении только навык. Пока что.
Покряхтывая, чуть шатаясь от слабости, леди поднялась с кровати, надела мягкие домашние сапожки и вышла в коридор. В доме, конечно, было теплее, чем на улице, и все равно хотелось закутаться в что-то плотное, согревающее. Несмотря на качественно сделанные ставни, жаркий уголь, выбитые в стенах цепочки рун и проведенные предками ритуалы, сквозняки проникали сквозь малейшие щели, выдувая тепло. Анна поёжилась, зато взбодрилась. Чуйка подсказывала, что в гостиной на первом этаже сидит Ральф, а логика говорила, что управляющий ждёт проснувшуюся хозяйку.
– Миледи, – поднялся тот из кресла при её появлении. – Как вы себя чувствуете?
– Сносно, – ответила Анна, опускаясь на удобный диванчик и делая знак садиться. – Будет мне урок не пытаться прыгнуть выше головы. Зато выяснила предел своих сил.
Ральф пожал плечами:
– Я не одаренный, но думаю, из ваших сверстников никто бы подобный вес не поднял.
– Создатель ведает. У них необходимости не возникало, – с кривой усмешкой пояснила Анна. – Могу припомнить всего один случай, когда Энди Митчелла из трактира выбросили, и он пытался бревном дверь выбить, чтобы обратно попасть. Для него та попытка плохо кончилась.
– Кажется, ему в голову горшком попали, – припомнил управляющий.
– О том и говорю.
Губы девушки чуть изогнулись в горьковатой усмешке. Раньше она не понимала, насколько счастлива.
– Новостей с родины нет?
– Есть, миледи, и не все из них радостные. Вы же знаете, я поддерживаю отношения с Джошуа Кнудом, дворецким Миличей. Он пишет, Уинби-холл по-прежнему стоит закрытый, с ним никаких изменений. А вот в деревне теперь квартирует пятерка охранителей. Епископ на проповеди сказал, прислали их для защиты невинных душ от происков искусителя.
– Надо думать, деревенские «счастливы».
– Содержание пятерки за их счет, – согласился Ральф. – Командует охранителями Дерек Уайт.
– Отец ему доверял, – припомнила Анна. Прежде она бы вспылила, сейчас всего лишь в груди кольнуло болью. Уайт стал не первым слугой Стормсонгов, нашедшим новых хозяев. – Что ещё?
– Корабельные деньги станут взимать со всей страны. Указ уже прокричали.
Совершенно неприемлемым для леди образом Стормсонг закатила глаза. Налог, прежде собиравшийся только в прибрежных провинциях, подстегнет недовольство подданных – тем более что на его введение требовалось согласие Конвента, которому не понравится умаление полномочий. Король сотворил очередную глупость, приблизив страну к гражданской войне. Всё шло так, как она предсказывала.
– Пришло письмо от господина Вандерберга. Он просит сообщить дальнейшие инструкции относительно участков земель, сведения о которых вы просили собрать.
– Ответ от дяди пришел?
– У вас на столе, миледи.
– Хорошо, завтра прочту. Дополнительные сведения о Воробьином Луге?
– Полагаю, они в том пакете, что привезли неделю назад с нарочным. Он адресован лично вам, я не стал открывать.
– Спасибо, Ральф.
Сведения о бенефиции приходили частями, по мере поступления к юристу тот пересылал их нанимательнице. Пока обещанное курфюрстом владение выглядело… приемлемо. Не идеально, нет, чтобы его привести в порядок, придется потрудится, но и жутких проблем в Воробьином Лугу нет. Правда, население сбежало, придётся новое набирать. Или не придётся?
Отчитывался управляющий около двух часов. Рассказывал о событиях на вилле, о приходящих из Аутрагела новостях, многое добавил о делах на покинутой родине. Всё-таки он по-прежнему считал себя придийцем, и всерьёз надеялся однажды вернуться туда, где родился и вырос. В отличие от него, леди, хотя и надеялась, на возвращение не рассчитывала. Во всяком случае, пока Хали и его семья живы.
– Жаль, что сэр Джон не приехал вместе с вами, – под конец разговора заметил Ральф. – Не дело Рождество в дороге отмечать, да и вообще он рискует застрять в пути. Ганс обещает снежную бурю, а мы убедились, что его кости верно предсказывают погоду.
Магичка прислушалась к природному фону за стенами. Судить, конечно, сложно, чувствительность ещё не восстановилась, но похоже на правду. И ветер задувает как-то предвкушающе, словно набирает силу перед долгой пляской.
– А кости Ганса не говорят, сколько буря продлится?
– Пару дней, максимум – неделю. В этих местах они редко бывают долгими, миледи.
Предсказание сбылось той же ночью. Разбушевавшаяся вьюга ревела, засыпая снегом крошечную виллу, стучала в ставни, просачивалась ледяными струйками стужи в мельчайшие щели. В темноте казалось, будто духи и демоны с хохотом пытаются вломиться в жилище людей. Напуганная Мэри тихонько пробралась в спальню госпожи и под различными предлогами отказывалась уходить, суеверно полагая, что уж магичка-то сумеет её защитить. Уверения, что снаружи никого нет, не помогали, поэтому Анна разрешила ей ночевать на диванчике. Опять же, какой-никакой, а праздник. Прежде Рождество проводили в кругу родных и близких, сегодня и здоровье не позволяло, и компании нет. Родные – далеко, Ральф празднует с семьёй, Род отсыпается после дороги, стыдясь показаться Анне на глаза. Дядя Джон вовсе предпочел лошадь обществу госпожи и воспитанницы. Остаётся трусливая Мэри.
Утром снегопад продолжился. Двор засыпало снегом выше головы, дорожки между строениями откопали с большим трудом, и помощью магии. Особенно старался Род, проведший ночь в одиночестве – пацан ничего не говорил, но вид имел бледноватый, не выспавшийся. Очевидно, снова оказаться запертым ему не хотелось. Возвращавшаяся временами вьюга застлала небо тяжелыми тучами, скрыв солнце, даже в полдень приходилось работать, запалив лучину. Люди с опаской выглядывали в окна: матушка-природа в очередной раз указала им, насколько слаб род человеческий, насколько уязвим.
Испуганная служанка навевала двойственные чувства – её хотелось пожалеть, и в то же время возникало желание чуточку поиздеваться, напугав ещё сильнее. С искушением Анна боролась. У леди мелькали мыслишки немного пошептать, призвав духа ветра и упросив его расчистить небо, но мгновенно исчезали. Во-первых, она знала только теорию, причем смутно, к практике её не допускали никогда. Шептуны долго не жили, никто не позволил бы младшей дочери лорда Стормсонг подвергать себя опасности. Во-вторых, церковь небезосновательно считала погодные явления волей Создателя, и наказывала тех, кто вмешивался в промысел Его. Если ловила, разумеется.
Поэтому Анна, поигравшись с идеей стать говорящей-с-духами, легко отбросила её и засела за бумаги. Благо, документов скопилось достаточно – Ральф не всю корреспонденцию пересылал ей в Букель. Отчеты Ванденбергов, личная переписка с Торнтонами и другими родственниками требовали прочтения, чем леди и занялась.
Первым делом – письмо дяди. Он, похоже, окончательно уверился в прогнозе племянницы насчет ближайшего будущего страны, даже в шутку спрашивал, не прорезались ли у неё пророческие способности. Слава Создателю, ни малейших признаков этого дара Анна у себя не находила. Сообщения барона дополнили рассказ Ральфа, принципиально ничего не изменив.
Письмо тетушки девушка прочла с грустной улыбкой. Змея не влезет в сброшенную кожу: Анна не хотела знать, кто на ком женился, кто с кем помолвлен, у кого родился ребенок и как того назвали. Ей было скучно это читать, теперь её интересовали совсем иные вещи. Она изменилась. А вот тётя, если семья всё же переберётся во Фризию, останется прежней – сосредоточенной на детях, боготворящей мужа, обожающей посещать многочисленных подруг ради возможности перемыть косточки общим знакомым. Возможно, это и есть счастье.
От Торнтонов Анна плавно перешла к сообщениям Ванденбергов, пухлым и объёмистым. Юристы отрабатывали каждый пфенниг. Представляя нанимательницу, они уточнили границы принадлежащего ей земельного участка, подготовили введение её в наследство, подтвердили дворянское достоинство рода Хингемов, собирали нужную информацию по запросам. В первую очередь Анна хотела получить сведения о Воробьином Луге, и Ванденберги желание леди выполнили.
Бенефиций являлся умеренно-проблемным владением. Конечно, было бы странно, вручи курфюрст (или, вероятнее, кто-то из его близких слуг, тот же Пау) доходную землю чужестранке. А ведь, в определенном смысле, именно так он и поступил, потому что ещё двадцать лет назад Воробьиный Луг приносил своим сеньорам до четырёх тысяч гульденов. Огромная сумма, учитывая его размеры. Хозяева успешно добывали ценные минералы и растения в Черном кольце, продавали их купцам и горя не знали. До тех пор, пока не погибли – всё семейство со слугами и жившими в небольшой деревеньке крестьянами уничтожил старший дух, непонятно по какой причине выбравшийся в реальный мир.
С тех пор Воробьиный Луг стоял пустой, никому не принадлежа. Селиться там никто не хотел, боясь происшедшей трагедии; соседи тоже не торопились забирать выморочное владение, не желая вешать на шею обузу. Хотя, судя по всему, заходить на бесхозный участок и собирать на нём ценности не гнушались. Надо будет с ними что-то делать – отдавать деньги чужакам Анна не собиралась. Впрочем, особых сложностей в данном вопросе она не ожидала, потому что в марке жили по примерно тем же традициям, способы разрешать спорные ситуации давно известны. Небольшое беспокойство вызывала политика, ведь дворяне Черного Кольца склоняются на сторону федералистов, а Стормсонг на землю посадил курфюрст. Но то в теории, в жизни личные отношения важнее. Как сложатся, так и будут жить.
За два дня, проведенные в компании документов, Анна малость осатанела. Она прекрасно понимала пользу бюрократии, бухгалтерии и юриспруденции, ей были очевидны причины, по которым следовало проверять даже верного Ральфа. Однако это не значило, что она должна любить работу с цифрами! И буквами, и законами. Девушка заставляла себя сидеть за столом, вчитываясь в сухие строчки документов, зная – стоит прекратить, и тогда искус заняться чем-то иным может стать необоримым. Поэтому целых двое суток она ни на что не отвлекалась, желая разделаться с ненавистными обязанностями.
Не передать словами, с каким облегчением леди Стормсонг отложила последний листок бумаги в стопку завершенного. Настроение портило понимание, что ещё ответы на письма надо писать, но они могут подождать до Аутрагела.
Таким образом, утро третьего дня магичка встретила выспавшаяся, с хорошим настроением и желанием творить. Мэри сразу подметила, накладывая овсянку:
– Вы сегодня улыбаетесь, миледи.
– Вчера долги разгребла, больше перо в руки не возьму, – пообещала Анна с довольным вздохом. – Буду делать, что хочу! Может, даже на прогулку выйду.
Служанка со скепсисом посмотрела на окно с закрытыми ставнями. Словно в насмешку, ветер взвыл особенно сильно.
– В полдень обычно затишье. Мужчины со двора снег убирают, можно во флигельки зайти, посмотреть, поболтать, – предложила Мэри единственно возможный на её взгляд вариант. – За околицу не выйти, там сугробы выше роста намело.
Снега, действительно, нападало много. Развлечения и тренировки ради Анна очистила от него двор – после утренней уборки там успел появиться новый толстый слой – испробовав все доступные ей способы. Даже заклятье щита по высоте растянула, правда, продержалось оно недолго, считанные минуты, лопнув из-за непредусмотренных нагрузок.
На сём упражнения с магией не закончились, приобретя отчасти криминальный оттенок. Хотя в противозаконности своих действий мигранты из Придии сомневались – в разных странах к магии крови относились по-разному. Где-то запрещали полностью, где-то разрешали отдельные разделы или конкретные обряды. Стормсонги к любым запретам были настроены скептически, и сами решали, следовать им или нет, особенно если имелись веские основания для тревоги.
– Скорее всего, сэр Джон где-нибудь на постоялом дворе сидит. Он опытный человек, знает, что в метель путешествовать опасно.
– Так то у нас, – возразил Род. – Здесь зимы обычно мягкие. Вдруг не сообразил, и в поле мерзнет?
Насчет мягких местных зим Анна могла бы поспорить, но в целом опасения разделяла. Поэтому предложила:
– Хочешь, указатель сделаю? На родную кровь. Пожертвуешь кровушки для дяди?
– Само собой!
Древняя, примитивная и надежная магия, из-за неё в первых судебниках возникло разделение понятий родства и принадлежности к роду. Можно быть детьми одного отца – и принадлежать к разным родам. Носить одну фамилию, но не иметь общей крови, не входя в семью через брак.
Указатель, как явствовало из названия, указывал. На ближайшего носителя той же крови, что использовалась в обряде. Метод имел массу недостатков и ограничений, зато, если работал, то обязательно что-то показывал. С интерпретацией тоже часто возникали сложности. Тем не менее, здесь, во Фризии, сложились практически идеальные условия для применения. За исключением сэра Джона и Родерика, другим Хингемам тут взяться было неоткуда… Разве что кто-то из недавних предков, во время поездок со Стормсонгами, пошалил, оставив местную женщину с «подарком». Но и тогда имелся неплохой шанс определить, кем приходится найдёныш по отношению к Роду.
Подготовка не заняла много времени. Деревянную доску подходящих размеров нашли быстро, Анна за считанные минуты вырезала на ней углубление и нужные символы. Уродливую мисочку вылепил из накопанной, вернее, из отбитой глины Родерик, он же обжег её в печи. Штука получилась одноразовой, хрупкой, ну и пусть. Свечку взяли восковую, воду из колодца, перо подобрали в курятнике, горсть семян на кухне.
– А чего снег не растопили? – спросил приволокший баклажку воды парень.
– Снег с неба летит. Непонятно, какая стихия – вода или воздух.
Подросток состроил понимающую моську, заставив Анну умилиться. Вслух, однако, она ничего не сказала – младший Хингем считал себя взрослым, и обижался, если к нему относились, как к ребенку.
Сам обряд прошел быстро. Магичка поставила мисочку в ямку в центре доски, Род щедро плеснул в неё крови – Анна немедленно заживила рану на запястье, мысленно ругаясь – и прочел вслух детский стишок-считалочку. Говоря простым языком, направлял заклятье Родерик, как близкий родственник искомого, а силу в материальный носитель заклятья подавала леди, потому что дефицита в ней не испытывала. Она, если бы выложилась, поиском могла бы до Букеля достать, или даже дальше.
Кровь дрогнула, пошла рябью и плавно сместилась в одну сторону, собравшись в единую крупную каплю рядом с бортиком.
– Не больше дня пути, – прищурившись, определила Стормсонг. – Верно?
– Не знаю, я же в первый раз обряд провожу, – признался подросток. – Но, вроде, чувствует себя спокойно, тревоги и боли не испытывает.
– Вот и хорошо, – постановила леди. – Когда приедет, спросим у него, где был.
Чувствительность у Рода средненькая, если не сказать плохая, поэтому, вероятно, дядя почувствовал его внимание и дал знать, что в порядке. Он достаточно опытен, чтобы ощутить действие обряда. Мог помочь родственнику, мог бы, при необходимости, закрыться. Как бы то ни было, беспокойство ушло, и остаток дня парочка из вассала и сюзерена провели за игрой в карты. Заниматься не хотелось обоим. Не только же тренироваться, отдыхать тоже надо.
