Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 52 страниц)
– Это уж само собой!
Не вмешивавшаяся в беседу Анна слушала и улыбалась. Будь охотники образованными, знали бы и о государстве псоглавцев в Северной Африке, последнем осколке финикийской торговой империи; слышали бы о княжествах пернатых змей в закатных странах; упомянули бы о Индии, где проживали в безумном разнообразии совсем странные существа. Предки всех их были созданы людьми из людей. По мере развития, потомки быть людьми перестали.
Причины появления нелюди самые разные. Эксперименты биомантов, чудом выжившие и умудрившиеся продолжить род. Желание высшей касты выделиться, аристократы много где прививали себе особые черты вроде длинных клыков или звериных ушей. Фенотип, в случае удачного приживления, переходил в генотип. Также нельзя забывать о естественном процессе, при котором жившие у проходов в Царство люди помимо обретения магического дара вдобавок получали физические мутации. Иногда нелюдь появлялась при экзотических обстоятельствах – те же псоглавцы создавались жрецами Танит в качестве последнего оружия против латинян. Они не успели, но проект уцелел, размножился и сейчас процветал.
В человеческих землях нелюдь видели редко. Во‑первых, ксенофобия. Во‑вторых, процентов девяносто их нуждались в постоянной подпитке магией, без неё измененные тела отказывались функционировать. Некоторые путешествовали за счет сильного дара, но тут вступало в‑третьих – их банально мало. Короче говоря, реальный шанс повстречать нелюдя есть только у тех, кто мотается по заброшенным углам вроде Кольца или ему подобным.
В Европе церковь с неодобрением относилась к изменению Создателем дарованного облика. Впрочем, она много чего не одобряла, и когда это кого останавливало? Биоманты выводили новые породы живых существ, в первую очередь домашних. Жуткие плоды творчества химерологов сталкивались на полях сражений. Целители правили черты лица у богатых дам. Где‑то неофициально и тайком, а где‑то – совершенно открыто. Воля светских властителей сталкивалась с идеологией, чтобы в большинстве случаев победить.
С биомантии мысли перескочили на госпожу Хелену. Где‑то она сейчас, бывшая наставница, мать наследника рода, не нужна ли ей помощь? Сэр Джон предлагает послать весточку, считает, что опасности нет. Может, и в самом деле так поступить? Нет, рано. Текущий адрес Анны есть у Торнтонов, у мэтра Норриса, при необходимости Хелена найдёт способ связаться с ней. Тем более что в Скотии достать её сложно, для драчливых горцев она своя, её ценят за целительские навыки.
Глава 25
Ночь прошла спокойно. Под защитой окружившего лагерь барьера, самую малость усовершенствованного по сравнению с тем, что Стормсонг создала в прошлый раз, люди расслабились и не обращали особого внимания на крики ночных животных. Мелочи егеря не боялись, а серьёзные опасности вроде того же одержимого оленя их своим появлением не почтили. Единственное неудобство доставил холод, всё‑таки начало октября, но спать в шалаше, под теплым одеялом, между двух костров оказалось вполне терпимо. К тому же, одаренные крепче простецов, для них ночёвка получилась достаточно комфортной.
Хотя следует признать, что утром кое‑кто вставал, покряхтывая. Сырая землица, пусть и накрытая еловыми ветками – это не мягкая перина.
На то, чтобы привести себя в порядок, перекусить и собраться ушел примерно час. Солнце забралось достаточно высоко на небосвод, когда группа выступила в путь, так что идти было удобно, света хватало и охотники не рисковали переломать ноги. Правда, шли всё равно медленно. Двигаясь вправо, если стоять спиной по направлению к поместью, группа постепенно вышла из обследованной (и обобранной) вчера зоны. Сегодняшней их целью стали проходы. Возле них всегда можно взять хорошую добычу, да и другие причины завернуть имелись.
По пути, разумеется, собирали всякое полезное. Однако если в прошлый раз просто брали, что попадалось на дороге, то теперь сознательно выискивали точки выбросов. В преддверии зимы торговцы охотно скупали кристаллы духов, которые использовались в светильниках и приборах обогрева в богатых домах. Поэтому охотники надеялись обойти все известные им лепестки, чтобы набрать побольше кристаллов. Ницы даже слегка заспорили с Бленкертами по поводу очередности сбора, до тех пор, пока леди волевым решением не приказала делить всё в зависимости от долей.
Вскоре они оказались в знакомой местности. Где‑то южнее находилось доставившее столько неприятностей подчиняющее сознание существо, а впереди ощущался первый из трёх проход. И охраняющий его дух, конечно же. Страж вел себя по‑прежнему агрессивно, демонстративно делая угрожающие броски в сторону охотников, его раздраженное шипение слышалось издалека. Подходить и тревожить его больше необходимого группа не стала. Соблюдая дистанцию, люди обобрали замеченные отголоски, спрятали собранные кристаллы в мешки, и плавно, стараясь не провоцировать духа, перешли к следующему проходу. Где встретили второго такого же.
– Может, и впрямь один? – прикрыв глаза, прислушиваясь к собственным чувствам, Хингем‑старший сравнивал стражей. – Или близнецы. Бывают же духи‑близнецы.
– У близнецов одна из стихий всегда противоположная, – напомнила леди. – Огонь и вода, земля и воздух. У этих – сходство полное.
– Тогда не знаю.
Дядя Джон не хотел драться сразу с двумя сильными духами, поэтому противился идее об одном страже в двух телах. Обычное человеческое поведение. Проще найти объяснение, которое тебе нравится, чем принять реальность, которая тебе не нравится.
Третий страж, как и ожидалось, снова повел себя необычно. Он наблюдал. Неподвижно зависнув на полпути между проходом и группой, дух пристально смотрел, словно ожидая от людей действий. Конкретнее, от Анны. Его сфокусированное внимание ощущалось настолько четко, что девушка заколебалась, стоит ли подходить ближе. Впереди правее находились ещё два прохода, возможно, лучше дойти до них? А то ведь и сегодня останутся неосмотренными.
Оставив спутников позади, она прошла шагов сто. Никаких изменений. Шедший чуть позади дядя Джон раздраженно пробормотал:
– Не нравится мне, как он на тебя пялится. Идём отсюда.
– Именно на меня? – остановилась Анна. – Не на нас?
– Остальные ему не интересны. Да ты и сама чуешь.
Девушка оглянулась. Она, в паре с рыцарем, находилась шагах в ста от остальной группы. Ницы снова что‑то нашли, очередную ядовитую гадость, и сейчас старательно её соскребали в туески, заодно показывая спутникам правильный способ сбора. Соседство со странноватым стражем, невидимым за деревьями, но своё присутствие в магии не скрывающем, их ничуть не смущало. Они были поглощены более важным занятием, чем наблюдение за каким‑то духом.
– Попробую, – всё‑таки решилась Анна. – Не зря же шли. Пройду немного, оставлю подношение, и вернусь. Ты за мной пока не ходи. Если вдруг он ко мне двинется, я щитом закроюсь, а ты готовь удар. Но сразу не бей, подожди, пока набросится – вдруг получится миром разойтись? Мне кажется, он мирно настроен.
– Опасно, – заворчал дядя Джон.
Несмотря на ропот, возражать он не стал. Интуиция молчала, не исходило от духа угрозы.
Нервишки, однако, пошаливали, поэтому магичка перед тем, как начать, несколько раз глубоко вздохнула. «Хорошо, что руки не трясутся», отметила она. Осторожно и медленно отойдя от мужчины шагов на пятьдесят, она вытащила из сумочки на поясе выполненное из небесного металла украшение – фигурку стоящего на хвосте крылатого змея – и, не отрывая взгляда от стража, аккуратно положила её на землю. Распрямилась, сделала три шага назад и тихо проговорила, зная, что дух услышит на любом расстоянии:
– Отдаю в дар. Только сейчас. Отрекаюсь от прав, земных и небесных. Отныне этот дар – твой.
Дальнейшие события происходили стремительно. Для всех, кроме Анны. Дядя Джон утверждал потом, что для него от начала и до конца прошло около минуты. Его племянник вовсе не смог определить примерное время, мямлил и путался, как и остальные егеря, находившиеся дальше.
Стоило леди Стормсонг произнести формулу, завершающую акт дарения, и дух начал меняться. Плавно, быстро, неотвратимо. Он не приближался, продолжая оставаться на одном месте, но вместе с тем расстояние от него до девушки будто бы сжималось, исчезало. Одновременно страж становился больше, ярче, четче – она не могла подобрать правильного определения. Иномировая сущность проявляла себя в реальности, наливалась силой, энергией, правильностью. Воплощала себя в чужом и чуждом мире. Будто чья‑то рука влезала в слишком узкую для неё перчатку, обретая объём и жизнь.
Давление силы возрастало. Страж прохода изначально не был слабым, но сейчас… То, что занимало его место, сияло нестерпимым блеском, заставляя отворачиваться или хотя бы прикрыть глаза руками. Бесполезно – тело не слушалось. Колдовское зрение причиняло боль, показывая слишком много, мозг заходился в безуспешных попытках интерпретировать инородные видения. Дух рос, оставаясь прежних размеров; из ребенка он на глазах становился взрослым, сохраняя прежние черты лица, притом матерея, обретая новые грани, опыт, аспекты.
В сознание Анны, минуя уши, ввинчивался шепот. Тысячи образов возникали и сразу рассеивались, сменяясь новыми. Девушка непроизвольно застонала, буквально чувствуя, как мозг разрывается от потока чужеродной информации. И, тем не менее, она понимала, о чем ей говорят. Сообщают. Выражают негодование. Жалуются. Выносят приговор. Торжествующе мстят. Требуют возврата долга.
Предыдущие хозяева Воробьиного Луга, Роддеры, заключили договор с одним (одной?) из обитателей Царства. Тем, кто (что?) сейчас общался с Анной. Они получили просимое, но обязательств не выполнили, за что были наказаны. Долг, по мнению сущности, никуда не исчез, он перешел к тем, кто является правопреемниками Роддеров. Учитывая привязанность живущих‑в‑оболочках к определенной форме энергии, зафиксированной в точных пространственно‑временных координатах, таковым являются нынешние обитатели Воробьиного Луга. Среди которых младший‑носитель частицы обнаружил ту, кто отмечена положительным откликом равного и близкого по аспектам, можно сказать, коллеги раздраженной сущности. Отклик непрямой, почти рассеявшийся. Однако благодаря ему разговор состоялся, сущность решила милостиво разъяснить свои требования, а не сходу наказать обманщиков.
Это то, что Анна сумела понять. Воспринять. Возможно, десятая часть от бури негодования, вылитой в её жалкий человеческий разум рассерженным духом.
Быть наказанной совершенно не хотелось. Пусть, с точки зрения сущности, участь Роддеров не особо страшная, всего‑то разрушение материальной оболочки и переход в другую стадию существования, девушка считала иначе. Она планировала пожить, и как можно дольше. Поэтому принялась лихорадочно обдумывать ситуацию, прикидывая, чем задобрить обманутого мстителя.
Удивительно, но сознание оставалось ясным. Оно снова разделилось на две половинки, только теперь они отличались не происхождением, а восприятием. Первая часть, внешняя, содрогалась от страха, навеянной ярости, восхищения чужой мощью, муками осознания собственной ничтожности, отчаянием от непонимания чуждой логики, задыхалась в пароксизмах восторга перед сверхъестественной красотой и испытывала десяток иных эмоций, полностью в них погрузившись. Вторая, внутренняя, меньшая, анализировала огромный и вместе с тем скудный объем полученных данных, пытаясь найти выход из положения. В памяти сохранились сказки, легенды, прочитанные в Букеле свидетельства очевидцев о схожих случаях. Духи не нуждались в вещах и предметах. Они ценили совершенно иное.
Идея, восхитительная в своём безумии, возникла из ниоткуда. Вынырнула из подсознания, показавшись нелепой и неуместной шуткой. Впрочем, юмор ведь тоже концепция, одна из важнейших в человеческом обществе. Анна отбросила её, вернула, рассмотрела внимательнее… От сущности накатила волна раздражения, и Стормсонг решилась. В конце концов, ничего лучшего она не в состоянии предложить.
– Не эмоции, а покой.
Чужак замер. Звуки, складывающиеся в слова, не имели для него значения, дух воспринимал смысл послания, видел стоящие за ним образы. Он словно обратился в сгусток внимания, впитывая совершенно новые для себя положения. Напрямую воспринимая знание, пришедшее из мира, не ведавшего контакта с Царством. Где магия считалась выдумкой, а верой стала наука. Где человечество было другим – и в то же время точно таким же.
– Не неведение, а знание.
Слова не важны, значение имеют только смыслы. Сказка, выдумка, воплотившаяся на экране фантазия. Ставшая легендой. Шагнувшая в реальность, создавшая из мифа религию. Тысячи людей участвовали в играх, конвентах, читали книги и писали их, тратили десятки часов на изучение легенды, кроили одежду, называли себя джедаями или ситхами. Верили в Силу.
– Не страсть, а безмятежность.
Цивилизация людей, не знавших волшебства, пошедших по пути постижения физических законов. Медленно усложнявших своё общество, раскачивая его от мудрости до идиотизма. Ступенька за ступенькой карабкавшихся вверх, используя открытия для других открытий. Наблюдавших за природой, изучавших её, боровшихся с ней, и одновременно становившихся с каждым витком всё более беззащитных перед властью стихий. Шагнувших дальше. Принявших новые пути, но не забывших старые.
– Не хаос, а гармония.
И одновременно – концепция мультивидовой галактики, с множеством рас, возникших в разных условиях, с разной моралью, традициями, биологией, добром и злом. Два ордена, имеющих единый корень. Страсть и покой, связанные вечным круговоротом. Джедаи и ситхи. Рациональный мистицизм в мире сверхтехнологичного будущего.
Только двое – учитель и ученик. Делай или не делай. Мощь через понимание, и понимание через мощь.
– Не смерть, а Сила.
Едва отзвучала последняя строка кодекса, как дух торжествующе раскинул огромные крылья. Волна энергии прокатилась по лесу, ломая деревья и с корнями вырывая кустарники. Девушка стояла, словно заговоренная, к ней не прикоснулась ни единая мельчайшая щепка. Занятое окончательно воплотившейся в реальности сущностью тело стремительно увеличилось в размерах, вознесясь над кронами, небо потемнело от туч, ударив в землю десятками молний. Плотный жгут вихря вырвался из прохода, разросся, загудел. Драконоподобный гигант наклонил голову, едва ли не вплотную приблизив её к Анне, пасть его распахнулась.
Мир погрузился в синий свет.
Глава 26
Первое ощущение – легчайшее прикосновение прохладного воздуха к коже руки. Правой, лежащей поверху одеяла. Струйка сквозняка просочилась понизу двери, прошла по полу, поднялась вверх, на кровать, скользнула вдоль правого бока и поплыла дальше, в сторону, вверх, к печи… Следить за ней Анна перестала, переключив внимание на соседние. Воздух в комнате оказался не монолитен, не однороден, он состоял из множества слоёв, плавно переходящих друг в друга. У него имелись свои течения и тихие заводи, где‑то в нём плавали облака пылинок, в других местах он оставался почти чистым.
Наблюдать за жизнью воздушного океана оказалось занятием интересным и медитативным, Анна минут пятнадцать просто следила, наслаждаясь полным покоем, не открывая глаз. Она понимала, что с ней что‑то не так, но ей сейчас было всё равно. Её ничто не волновало. Она хотела делать ничего.
Из состояния тотальной расслабленности девушку вывело появление Мэри. Служанка зашла в дом, впустив поток холодного воздуха, принесла запахи дерева и земли, человеческого пота и табака, хвои и мяты. Её шаги громко бухали по доскам – бум, бум! Анна с печальным смирением осознала, что глаза всё‑таки придётся открыть. Шевелиться, разговаривать словами, узнавать новости. Последнее, впрочем, расшевелило любопытство, послужившее стимулом для дальнейших движений. Надо же узнать, как она очутилась дома. Что вообще произошло?
Положив охапку дров возле печи, Мэри прошуршала возле кухонного стола, затем подошла к кровати, на которой лежала Анна. Взглядом наткнулась на открытые глаза госпожи и немедленно взвизгнула:
– Ай!
– Тихо! – прошептала Сторсонг. Хотела рявкнуть, но голос отказал. – Пить дай.
– Сейчас, миледи!
В теле гуляла сила, но слушалось оно почему‑то плохо, поэтому уселась Анна с посторонней помощью. Напившись, девушка почувствовала себя немного лучше, из головы исчезли остатки вязкого ласкового тумана. Она скомандовала:
– Рассказывай. Хотя стой, – передумала она. – Все вернулись? Сколько времени прошло?
– Все, миледи, все вернулись, кто уходил, не волнуйтесь! – зачастила служанка. – Ни поранетых, ни больных! А принесли вас вчера вечером, ровно день целый прошел. На носилках принесли.
Спрашивать, где дядя Джон, Анна не стала, ощутив его близкое присутствие.
– Позови сэра Джона.
– Ага, сейчас!
Бодро протопотали сапожки по полу, бухнула дверь. Анна потерла пальцами виски. Чувствовала она себя… не так, как раньше. Лучше слышала, видела, обоняние стало острее. И самое главное – появилось новое ощущение, воздух словно бы превратился в продолжение тела. Сложно пока сказать, на какое расстояние, но внутреннее пространство дома магичка «видела» четко.
Снова грохнула дверь. Хингем вошел быстро, остановился рядом, с тревогой глядя на воспитанницу и госпожу. Та ему кисло улыбнулась.
– Опять ноги не вытер.
Сэр Джон постоял ещё мгновение, натянутый, будто струна, затем осторожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Из его фигуры на глазах уходило напряжение. Мужчина провел рукой по лицу, взял табурет, уселся на него рядом с кроватью Анны.
– Вот теперь верю, что с тобой всё хорошо.
– Чувствую я себя странно, – призналась девушка. – Но, вроде, неплохо. Просто привыкнуть надо. Дух со мной что‑то сотворил.
– Он тебя одарил. Говорят, к дару привыкнуть надо.
Это многое объясняло. В голове всплыли воспоминания о монологе сущности, и Анна уточнила:
– Дар? Скорее, плата. Знаешь, расскажи всё с самого начала. С того момента, когда я положила статуэтку перед стражем.
Оказалось, охотники видели не особо много. Они сразу ощутили появление старшего духа, его было невозможно пропустить, а затем сначала прятались от поднявшегося буйства стихии, потом приходили в себя, и искали леди. Как ни странно, никто не пострадал, если не учитывать ушибы, царапины и одну подвернутую ногу. Почему посчитали духа старшим? А кем еще он мог быть, с такой‑то силищей? Людям ведь потребовалось время банально на то, чтобы организм отошел от болезненного давления, испускаемого воплотившимся существом. Сам момент передачи дара они не застали, у них мысли в тот момент крутились вокруг того, как бы в живых остаться.
Тогда откуда узнали?
– Ты светишься, – сообщил дядя Джон. – Синим и серебром.
– Так и есть, миледи, – осмелилась высунуться из‑за его спины сидевшая тихонько Мэри. – Даже простые люди вроде меня видят, только слабенько.
– Одаренные сразу поймут, – добавил Хингем. – Ни с чем не спутать.
В принципе, Анна подозревала, в чем причина испытываемых ей странностей. Удивления рассказ воспитателя у неё не вызвал. Радости – сколько угодно! Мало кто может похвастаться, что пережил встречу со старшим духом, да ещё и подарок от него получил. Единицы, прямо скажем. Будто мало ей было внимания со всех сторон, начиная от княжеских ставленников и заканчивая соседями.
О дальнейшем дядя Джон рассказал скупо, в двух словах. Дух ушел, охотники нашли леди и, видя, что она остаётся без сознания, несмотря на их действия, соорудили носилки, на которых понесли девушку домой. По пути не задерживались, поэтому дошли быстро. А может, потому, что лесные звери и птицы старательно держались от группы на расстоянии. Как бы то ни было, вернулись в поместье они до наступления темноты.
– Что делать, я не знал, – катнул желваками сэр Джон. – Ты не приходишь в себя, лекаря нет, посылать за священниками – неизвестно, помогут ли. В общем, я взял одно из твоих зеркал, и вызвал декана Штальбюля. Не с первой попытки, но дозвался до него. Он, конечно, встревожился, когда вместо девичьего личика увидел мужскую рожу. Выслушал, на тебя посмотрел, потом сказал ждать. Примерно через свечу вызвал меня сам, с ним была целительница, мэтресса Эрум. Она меня расспросила, долго спрашивала, и приказала поднести зеркало к тебе поближе. Не знаю уж, что делала и как, но заверила, что с тобой всё в порядке. Просто нужно время. Она объяснила, что человек, получивший дар от духа, сам становится слегка духом, поэтому ничего делать не надо, а нужно просто ждать. Вот мы и ждали.
– Госпожа Эрум – не целительница, – задумчиво уточнила Анна. – Она с теософского. Значит, в Букеле уже знают…
– Не надо было?
Девушка бегло оценила возможные последствия.
– Да нет, так даже лучше. Если вдруг церковь захочет странного, отбиваться будет проще.
Раньше Святой Престол всеми правдами и неправдами пытался заполучить успешных говорящих‑с‑духами себе. Считалось, что тем, кого обитатели Царства одарили своей благосклонностью один раз, и в дальнейшем проще находить с духами общий язык. Определенная логика в том была – практика показывала, что даже откровенно злобные сущности не всегда убивали получивших дар. Поэтому церковь стремилась поставить под контроль ценный, в том числе с идеологической точки зрения, ресурс. Для того у неё имелось целых два легальных рычага. Во‑первых, она считалась главной во всём, связанной с потусторонним. Во‑вторых, некоторые дары представляли реальную опасность как для людей, так и для мира. История помнит магов, превращавших взглядом в камень, разрушавших любую материю, отравлявших её, заболачивавших местность, ускорявших личное время и творивших много иного. Если бы они контролировали свой дар, возможно, их бы не трогали. Но, к сожалению, далеко не всем удавалось подчинить новые способности. Церковь обещала помощь в укрощении, и зачастую обещанное выполняла.
С тех пор изменилось многое. Светские владыки отстояли право самостоятельно принимать решения на своей земле, теперь без дозволения Альбрехта нельзя поместить Анну под арест в монастырский каземат, или отправить на проверку за границу. И всё же церковь способна испортить жизнь и репутацию, при наличии у неё такого желания.
– Слухи уже разошлись, соседи в гости приезжали?
– Да, в лавку к Фрэнку двое заходили. Само собой, наши им разболтали.
– Тогда завтра нужно будет отправить Рода с письмом к наместнику, – решила девушка. – Сама не поеду, скажусь больной. Я не думаю, что у нас возникнут какие‑либо недопонимания со слугами Спасителя, но лучше удержать их от искушения. Охрану, что ли, попросить? Нет, нельзя, стражу потом не выгнать будет.
А ведь ещё есть главы сильных магических родов. Анна не хотела внезапно воспылать страстью к впервые встреченному юноше, и проснуться замужней женой. У фон Лестов или Шантеренов хватит наглости провернуть подобное. Не только у них.
Из счастливчиков, снискавших благосклонность духов, леди навскидку могла припомнить троих, умерших естественной смертью. Причем дары они получили слабенькие, непривлекательные. Остальные, подобно основателю Стормсонгов, погибли благодаря интригам и предательству.
– В Букель уедешь? – судя по вопросу, мысли старшего Хингема текли в схожем направлении.
– Придётся. Кое‑кто может решить, что я, пока не освоила дар, беззащитна.
– Так, может, лучше завтра с утра поедешь? Письмо наместнику я отправлю.
Магичка помолчала. Сколько у неё времени? Слухи расходятся быстро. Завтра появятся первые ласточки, ближайшие соседи потянутся в гости, чтобы убедиться, что сплетники не ошиблись. Посмотрят, удостоверятся, вернутся к себе. Какое решение примут, не ударит ли им жажда возвышения в голову, неизвестно. В любом случае, счет пойдёт на часы.
– Пожалуй, ты прав. Уедем завтра. Мэри, собирай вещи, – отдала она указание вскочившей служанке, и снова обратилась к дяде Джону. – Тебе придётся остаться. Пригляд за поместьем необходим, а Фрэнк не потянет.
– Раз надо, то останусь, – пожал тот плечами. – Заодно и зеркала твои проверим.
– Я без проверки скажу, что переговариваться мы не сможем. Если уж изготовленные настоящими мастерами зеркала еле дотягивают до Букеля, то мои поделки тем более связь не обеспечат.
Хингем отмахнулся, словно от чего‑то несущественного.
– Не страшно, почтовики ездят быстро. Вот что скажи, – коротко взглянув на закрывшуюся за служанкой дверь, он наклонился ближе и понизил голос. – О чем ты с духом говорила? Почему он тебя отметил?
Лицо мужчины выражало жадное любопытство. Анне подумалось, что она впервые видит дядю Джона настолько увлеченным, он даже как будто помолодел, становясь похожим на восторженного мальчишку.
– Ну, я бы не сказала, что мы с ним именно «говорили», – осторожно ответила она, почему‑то чувствуя себя неуютно. – Но пообщались, да. Это был тот самый дух, который разрушил поместье и уничтожил Роддеров. За обман.
– Они его обманули⁈
– Дух считал, что да, – изумление Хингема позабавило девушку. – Не поняла, что он им передал, и чем Роддеры должны были оплатить полученное. В любом случае, свои обязательства они не выполнили, поэтому дух их наказал. А так как мы заняли их место, то обязательства перешли на нас. Он потребовал плату.
– Ты ему что‑то пообещала? – нахмурился дядя Джон.
– Нет, я закрыла долг. У меня нашлось, чем расплатиться.
Понимаешь ли… Не уверена, что сумею объяснить, но попробую. Представь себе мир, в котором нет материи. Он целиком состоит из энергии, поэтому существа, обитающие в нём, ни в чём не нуждаются. Точнее, их нужды принципиально отличаются от наших. Богатство, еда, рабы, власть для духов не имеют значения, у них даже понятий соответствующих до знакомства с людьми не было, или же они сильно отличались от наших. Однако есть кое‑что, что ценится у духов выше всего. Идеи. Концепции.
Мыслить, значит, существовать. То, что дух способен представить, он может воплотить. То, что он воплотил, он может использовать. Понятия не имею, как и зачем. Единственное, что я поняла – от людей им нужны идеи и только идеи, больше ничего. Они, в определенном смысле, берегут человечество, восхищаются им. Потому что люди постоянно создают нечто новое. И в обмен на идеи духи готовы отдавать другие идеи, которые есть у них. Мы зовем их дарами, хотя правильнее называть концепциями. Концепция ветра. Концепция разрушения. Концепция времени.
Так вот, дух потребовал плату. Терять в тот момент было нечего, и я отдала ему знания, которых больше ни у кого нет в этом мире. Я не хочу тебе врать, дядя Джон поэтому не спрашивай, что это было. Скажу только, что это я получила в тот день в Уинби, когда обратилась к хранителю. Хватит, больше не будем. Как бы то ни было, цена у отданного оказалась необычайно велика – намного больше, чем то, что от духа получили Роддеры. А духи, на свой лад, очень честны. Вроде бы, у них существует концепция лжи, но не удивлюсь, если она получена от людей. Так что он, образно выражаясь, признал долг, и сразу закрыл его, передав мне дар. Похожий на концепцию воздуха.
– Похожий?
– Пощади, я час назад очнулась! – шутливо вскинула руки Анна. – Может, ещё что‑то есть. Не заметила пока.
Сэр Джон молча покачал головой.
– Не смотри на меня так! – закатила глаза девушка. – Мы остались живы, с остальным постепенно разберемся. Не всё сразу.
– Очень на то надеюсь.
Вслух мужчина ничего не сказал, но себе признать можно – не готов он к таким испытаниям. Простой рыцарь‑маг, сэр Джон жил мечом, верно служил господину, ходил в темный лес и не имел больших амбиций. Образование получил в объёме, достаточном для исполнения обязанностей, ну и чтобы выжить. Магия была для него инструментом, он не испытывал страсти к постижению неизвестного, не видел смысла лезть в закрытые для смертных сферы. То, с чем имела дело его воспитанница – ритуалы, мистические знания о природе вещей, теперь вот устройство Царства и суть его обитателей – лежало вне пределов его понимания. В то время как Анна, похоже, вовсе не смущалась, прикасаясь к запретному.
Они перебросились ещё несколькими фразами, прежде чем Хингем вышел из дома. У него образовалось много дел. Зато появилась определенность, которой не было час назад. Племянник с леди поедут в Букель, пересидят там самый опасный период повышенного внимания; он, сэр Джон Хингем, останется на хозяйстве отбиваться от добрых соседушек.
Анна ему завидовала.
В их сложившимся естественным образом тандеме она отвечала за долгосрочное планирование, сиречь за стратегию. Которую, увы, придётся срочно пересматривать. С даром старшего духа она превращалась в лакомый кусок, вернее, куда более лакомый, чем раньше. Девушек древних магических родов мало, но они есть, при желании в Кольце пара десятков равных ей по статусу наберется. Получив дар, Анна стала единственной. И если раньше она рассчитывала спокойно сидеть, ни во что не вмешиваясь, учиться, копить ресурсы, отстраивать поместье, то теперь ей никто этого не позволит.
Все планы насмарку.
Хорошо, что есть Букель. В нём она получит передышку, определится, как действовать дальше. Полученные способности освоит. Потому что сейчас Анна их совершенно не контролировала, что раздражало и немного пугало. Например, пять минут назад она во всех подробностях ощутила завихрения выходящих из печной трубы потоков горячего воздуха, а сейчас невольно подслушала разговор дяди Джона и Родерика, встретившихся метрах в ста от дома. Парня уже обрадовали скорой поездкой, и он выспрашивал, к чему готовится, и каково состояние леди. Потому что:
– Говорят, получившие дар маленько с ума сходят.
– Бывает, но не со всеми. Некоторые и в самом деле ближе к духам, чем к людям. Они на мир другими глазами смотрят, будущее прозревают, видят, что происходит за тысячи лиг. Простым смертным их не понять. Ну так любого юродивого возьми, его ты тоже не поймёшь! А ведь божий человек, пророк.
Кажется, от неожиданности Род икнул.
– И что, леди тоже?
– Не, не похоже. Её дар с ветром связан. Простые стихийные дары для ума не опасны, – дядя Джон задумчиво поскреб подбородок, и не стал вдаваться в подробности. Успокоил. – В университете ей помогут разобраться, не забивай голову.
– Ага. А правда, что те, кого духи отметили, могут отметившего в любом месте призвать?
– Слухи ходят, сколько в них правды, не знаю. У миледи спроси.
– Думаешь, ответит?
– Почему нет? Это ж не родовая тайна. Вот насчет них она молчать умеет.
– Спрошу, наверное, – почесал в затылке подросток. – Она теперь, наверное, еще сильнее стала? На мастерскую ступень взошла?
– Не, не должна. Мой дед рассказывал, у получивших дар ядро не растет, ну, может, на половину ранга увеличивается. То есть была леди на восьмом ранге, перешла, в лучшем случае, на седьмой. Смысл дара в том, что он улучшает качество. То есть, например, её заклятья станут в два раза сильнее, ей будет использовать проще навыки, появятся умения, каких прежде не было. Я плохо в этом разбираюсь, знаю только то, что от старших родственников и от лордов слышал. Сам понимаешь – не особо часто мы о том говорили.
