Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 52 страниц)
– … они ценят идеи, их внутреннюю красоту, и я дала им такие. Вспоминала всё, подходящее хоть немного, начиная от сказок и заканчивая космогоническими теориями господина Лейнца о строении вселенной. Политика и устройство общества, строение материалов и конструирование големов, разумные звери и нелюдь, погребальные традиции и способы воспитания детей – дух одинаково впитывал всё. Возможно, какие‑то концепции казались ему важнее, какие‑то он счел неинтересными, определить это смертному непосильно. Главное, что предположение насчет нужности духам идей оказалось правильным. Позднее в Букеле профессора подняли старые записи, и обнаружили, что практически все люди, одаренные милостью Царства, обладают творческим началом. Кто‑то складывал неплохие стихи, играл на музыкальных инструментах, другой хорошо рисовал, любил танцевать, третий был прекрасным ритором. Многие из них наделены широким кругозором, получили прекрасное образование и долго путешествовали. Мэтресса Эрум в восторге, факультет теософов повел активнейшую переписку с коллегами по всему верующему в Спасителя миру, собирая биографии вестников, где только можно. Конечно, исследования предстоят сложные, до конца их далеко. Но если уважаемые профессора достигнут успеха, люди наконец‑то смогут находить хоть какой‑то язык с духами. Я не говорю о понимании, но мы хотя бы будем знать, чем задобрить их при необходимости!
– Будем надеяться, – с сомнением в голосе протянул Пау. Впрочем, миг откровенности быстро прошел, и царедворец натянул привычную маску. – Вы принесли истинно щедрый подарок университету, леди Стормсонг! Большинство людей предпочли бы оставить полученные знания себе, а не делиться ими с другими магами. Букель имеет перед вами долг чести, и ему придётся потрудится, чтобы вернуть его.
– Недостойно обременять долгами свою alma mater, – вежливо улыбнулась Анна. Граф удовлетворил любопытство, узнал, что хотел, и принялся подводить разговор к нужной ему теме. Наступало время торга. – К тому же, почтенные мэтры изрядно помогли мне с овладением новыми способностями. Пройдёт немало времени, прежде чем я подчиню дарованную силу окончательно, но начало положено, причем за очень короткий срок. Обычно требуется полгода‑год, чтобы к вестнику пришло понимание, как обращаться с обретенной милостью, и зачастую в процессе освоения волшебник наносит себе раны. Благодаря помощи профессоров, моё обучение обошлось почти без инцидентов.
– Позвольте выразить вам восхищение!
– Пока что я могу принять его не в полной мере. Тот дух открыл для меня длинную дорогу, и я стою в самом её начале.
– Немногие способны и на это, – логично возразил Пау. – А те, кто способны, предпочитают вести уединённый образ жизни. Людская суета не волнует их.
– Прекрасно понимаю своих собратьев. Я с удовольствием осталась бы в Воробьином Луге, принимала там новую природу, попутно занимаясь обустройством поместья, если бы не надежда на помощь уважаемых наставников. Полностью оправданная, как показало время.
– И тем не менее, со стороны сих могущественных отшельников несколько эгоистично сидеть в глуши. Подумайте, сколько добра они могли бы принести людям! Писание гласит: «Помогай ближнему по силе твоей, защити слабых, от нечестивых рук избавь».
– Там же сказано: «выбирай ношу по плечам своим», ваша светлость. А ещё святая книга учит нас боронить свой участок, не залезая на чужие.
Цитатами они перекидывались минут десять. Анна без стеснения намекала, что не собирается покидать Воробьиный Луг, Пау давил на чувство долга и взывал к родовой чести. Оба прекрасно понимали, о чём торгуются на самом деле. Вопрос стоял, образно выражаясь, в предмете договора и цене оказываемых услуг.
Анна знала, что её хотят отправить на войну. Но она не имела представления – зачем. Объяснение Штальбюля звучало разумно и лестно, однако по зрелому размышлению казалось неправильным. Или неполным. Вот она и пыталась выяснить, какова истинная причина столь необычного шага князя. Её возможности уступают обычному боевику ступени мастера, которых в армии соберется не один десяток; популярности нет, несмотря на достижения последнего времени, потому что известность – это не популярность, она не даёт имени, за которым пойдут; какими‑то уникальными умениями она не владеет. А других объяснений нет! В рамках подготовки к столкновению двух империй роль одной девушки, несмотря на высокое происхождение и потенциал, ничтожна, поэтому смысла нет вытаскивать её из Букеля и посылать в соседнюю державу.
Наконец, Пау надоело слушать пустые отговорки и приводить не менее пустые аргументы, или он просто убедился, что без объяснений сотрудничать Анна не станет. Поэтому начал выдавать кусочки информации:
– Слухи о вас, драгоценная домина, дошли до его императорского величества, августа Союза Карла, – сообщил он. – В собственноручном послании государю Альбрехту его императорское величество выразил надежду увидеть леди Стормсонг в скором времени в Виндобоне.
– Какая великая честь! – упомянутая леди лихорадочно перебирала причины, по которым она могла понадобиться августу. – Неужели она вызвана простым любопытством?
– Нет! – рассмеялся граф. – Разумеется, нет! Слова «просто» и «любопытство» не должны стоять рядом, когда речь идёт о столь высокой особе. Однако вы должны понимать, что помыслы августа известны лишь его ближайшим соратникам. Мы можем лишь предполагать без точной уверенности.
– Молю, ваша светлость, – сложила Анна вместе ладони. – Поведайте свои суждения, они важны для меня.
Запираться Пау не стал. Вряд ли его растрогала мольба девушки, скорее, он не видел смысла скрывать сведения. Август предложил Альбрехту обмен: Стормсонг вместо полноценного мастера боевой магии. По договору Фризия должна послать на защиту союза, помимо обычных войск, отдельно одаренных, пятерку мастеров или одного магистра. Вот вместо одного из боевиков Карл пожелал видеть Анну. Зачем ему? Получается, что в качестве наживки.
Высшие маги – личности вздорные, знающие себе цену. Выполнять чужие указания не торопятся, даже приказы венценосцев. Воевать по указке не бегут, большинству из них воевать неинтересно. Давить на них чрезвычайно сложно, они сами на кого угодно надавят так, что кишки наружу полезут. А вот подкупить можно. Сложно, потому что магистры живут долго, видели всякое, обыденными вещами пресытились, им эксклюзив подавай. Они любят всякие диковинки, как естественные, так и созданные людьми или не‑людьми; и самих людей, необычных, способных удивить, разжечь угасающее любопытство, они тоже любят. На этом их зачастую и ловят.
Предварительное согласие на участие в войне дали четыре магистра. В Виндобону прибудут двое из них, Винченцо Торриано и Иоганн фон Обердорф, ещё два собираются действовать в регионах южнее – там тоже предстоит серьёзная мясорубка. Остальные либо колеблются, либо прислали отказ. Рахмониты, конечно, являются всеобщей проблемой, старой и в чём‑то экзистенциальной, но магистры привыкли к их попыткам сокрушить европейские державы. Древние (а магистры редко бывают моложе трехсот лет) маги из века в век наблюдали, как вал иноверцев накатывает на Тарраконию, Регенсбургский союз, иные страны, его с трудом отбивают, затем наступает недолгий период мира, который сменяется новой войной. Часть нашествий они помогали отбивать, часть – нет. Результат не менялся. Сейчас, глядя на назревающую войну, они испытывали спокойствие, потому что видели похожее десятки раз. Враг придёт, умоется кровью с Божьей помощью, и уберется в своё логово до следующего вторжения.
А ведь каждый магистр, даже мирных направлений, сам по себе – армия. Или полк, если судьба занесла его в те места, где магический фон ограничен.
Август и его администрация отчаянно пытались привлечь колеблющихся, используя любые средства. Дипломатия, взятки, где возможно – завуалированные угрозы и легкий шантаж. У каждого есть крючки, которыми человека можно подцепить, и у многих высших магов таковым является любопытство. Кто‑то подсказал Карлу или его ближникам, что девушка, последняя из Стормсонг, получившая славу юного гения артефакторики и вдобавок благословленная старшим духом, может стать одной из причин, заставивших древних вздорных старцев растрясти кости. Или не стать, как получится. Тем не менее, шансы были сочтены достаточно высокими, и Серому курфюрсту поступило выгодное предложение.
Почему выгодное? Потому, что у него в распоряжении остаётся мастер‑боевик, здесь и сейчас. Опытный, верный, многократно проверенный в разных заварухах. Насчет недавнего приобретения, леди Стормсонг, Альбрехт того же сказать не готов.
– Вы хотите, чтобы я, добровольно, отправилась в Виндобону? – отбросив всяческую куртуазность, прямо до непристойности спросила графа Анна. – Туда, где меня ждёт стая хищных крокодилов, если не сказать хуже?
– Почему бы и нет? – снисходительно посмотрел на неё интриган. – Взгляните на поездку с другой стороны. В армии вы окажетесь окружены всеми этими многодостойными господами, наблюдающими не столько за вами, сколько друг за другом. Прекрасная возможность познакомиться с каждым из них, оценить, выяснить намерения… Там, где они ограничены, хотя бы правилами приличия. А теперь представьте, что знакомство произойдёт в вашем поместье. Воробьиный Луг, если мне не изменяет память? Что может помешать какому‑либо магистру совершить путешествие в Черное Кольцо, возникни у него таковое желание?
– С чего бы ему возникать? Я допускаю, что моё имя с недавних пор получило известность. Но куда‑то ехать на основании перевранных слухов?
– Смотря какую цель ставит перед собой путешественник, – заулыбался Пау. – Иной приз стоит того, чтобы до Закатных стран добраться.
Их беседа, превратившаяся то ли в завуалированный торг, то ли переговоры, продолжалась до самого вечера. Граф даже отменил пару встреч, назначенных на сегодня. Время он потратил на то, чтобы нежно, аккуратно, со всем почтением взять Анну за горло. Она сопротивлялась, но силы изначально были не равны.
По большому счету, проигнорировать приказ князя, либо выполнить его «на отвались» Стормсонг не могла. Первая служба вассала сюзерену, по ней начнут судить об Анне в дальнейшем. Сейчас её положение выглядит неоднозначно: Серый дал ей землю, принял присягу, прикрыл от преследования, а девушка, получается, не выполнила ничего. Она убила психа в Ахене, защищая свою жизнь, и получила метку старшей сущности, то есть совершила действие не феодальное – да простится этот термин – а магическое. Со стороны выглядит так, что свои обязательства князь выполнил полностью, Анна же, едва от неё потребовали исполнения присяги, сразу дала задний ход. Чудовищный удар по репутации, причем не только по личной, но и по родовой.
Вместе с тем не следует думать, будто она не могла вообще ничего, пространство для маневра оставалось. Раз уж леди вынуждена ехать туда, где её ждёт стая акул в человечьем обличье, то пусть ей обеспечат защиту. Сомнительную, потому что связываться с магистрами ни у кого желания нет, и сама Стормсонг слишком мелкая сошка, чтобы ради неё идти на конфликт. Но мизерная защита лучше, чем никакой. Ещё нужно помнить, что сюзерен обязан оплатить вассалу службу, причем форма оплаты не обязательно должна быть денежной. Что‑то вроде полноценного членства в Гильдии магов Аутрагела тоже подойдёт. Прежде ей предлагали урезанное, что являлось стандартной практикой при вступлении новичка, и тогда Анна отказалась. Гильдия получила бы слишком большую власть над ней, что её совершенно не устраивало. Полноценное членство – иное дело. Это не только доступ к накопленным знаниям и редким материалам, ещё это обязательство руководства вписаться за своего представителя против любого врага.
Собственно, о том и спорили. Что девушка получит, какие у неё полномочия, на какую награду может рассчитывать.
Глава 4
– Пау меня обыграл, – следующим утром, за завтраком, призналась она тёте.
Не то, чтобы результат неожиданный. Мужчина мало того, что старше её в семь‑восемь раз, так ещё и опыт у него колоссальный. Граф всю жизнь провел среди царедворцев, участвовал в сотнях интриг, лгал, учился определять ложь, предавал, его предавали, проводил переговоры со столь же опытными партнерами, создавал коалиции, манипулировал, искал слабые места соперников, превращал врагов в друзей… Простой дочке барона‑волшебника нечего ему противопоставить. Она, конечно, тоже вращалась в высшем свете, получила кое‑какую закалку, за время после бегства из Уинби многому научилась. И всё‑таки их умения вести переговоры несравнимы.
– Что ты имеешь в виду?
– Он добился всего, чего хотел, и даже больше. Теперь мне придётся вступить в Аутрагельскую гильдию магов. Или удастся избежать… хмм…
Желание верховной власти привязать леди Стормсонг, включить её в действующую систему многократно усилилось после становления той вестницей. Прежде князь мог позволить Анне забиться в глушь и жить обычной жизнью – насколько уместно назвать обычными будни сильной одаренной в Черном Кольце. Теперь ситуация изменилась, девушка превратилась в непредсказуемый фактор. Потенциально она способна подняться на верхнюю ступень магической иерархии, точнее, леди уже вошла в элиту, только с нестандартного входа. Если она останется вне общества или будет слабо в него интегрирована, то контролировать её невозможно. И что тогда? Сношения с врагами династии, внутренними и внешними, организация сект с мутными целями и сомнительными методами, проведение экспериментов, далеких от любой, самой живодерской этики? Массовые оргии ей простят, в отличие от участия в государственном перевороте. И плевать, что Стормсонг не лезет в политику, потому что не лезет она в неё сейчас , а что будет лет через десять, одному всевышнему известно.
Поэтому потенциальную головную боль отправляют в место, где соберутся десятки, если не сотни, сильнейших магов. Элита одаренных Европы. Если кто‑то из них заберет Анну себе – проблемный актив исчезнет. Если девушка вывернется – тоже неплохо, поумнеет, поймёт, по каким правилам играют в высшем обществе. А чтобы потом она не говорила, что князь не выполнил своих обязательств, ей предложено войти в ряд организаций, членство в которых почетно и выгодно. В принципе, они дадут реальную защиту, потому как даже магистры дважды подумают, прежде чем переть на Восточную компанию или Коллегию звездочетов.
Ну и другие наживки предлагают, довольно заманчивые. Для обычных одаренных заманчивые, не для осененной благодатью Царства.
– Насколько я понимаю, во Фризии состоять в Гильдии почетно, – с некоторым сомнением сказала тётя. – Не то, что у нас.
– Да, здесь другие обычаи, – согласилась Анна. – Одаренные служат государству… охотнее? Не совсем подходящее слово, но пусть. Обязанностей у них больше, они глубже интегрированы в систему власти, денег и влияния тоже, на первый взгляд, больше. Вот насчет второго не уверена – маги опутаны клятвами и обязательствами. Подозреваю, в правительстве выстроена система сдержек и противовесов, разбивающая одаренных по группировкам и стравливающая их между собой. Исключение – Черное Кольцо. Они стоят наособицу.
Баронесса слушала племянницу с потерянным выражением лица.
– Прости, милая, я в этом ничего не понимаю. О таком тебе надо говорить с моим мужем.
– К сожалению, он в Придии, – вздохнула Анна. – Ладно, поеду к Вандербергу. У него вроде бы есть новости для меня, и в местной кухне он разбирается. Может, совет даст.
Выйдя из комнаты, девушка услышала бормотание.
– Менер адвокат, а не повар. Причём здесь кухня?
Мысли крутились вокруг одной темы. Не ехать в Виндобону она, получается, не могла. Вступать в организации одаренных означало получить определенную безопасность, но наложить на себя обязательства. Не вступать – оказаться один на один со стаей акул, надеясь только на свой интеллект и удачливость. Какой выбор хуже?
А ведь Пау и стоящий за ним князь выигрывают в любом случае. Или потенциально опасный элемент превращается в чужую головную боль, или становится контролируем. Причем ей сразу дали понять, что во втором случае готовы предоставить многое – деньги, земли, статус среди обычных людей. Рассчитывают повысить лояльность.
В конторе юристов Анну встретили с легкой настороженностью и любопытством. Профессия накладывает отпечаток, служащие Вандербергов сплетням верить не спешили и предпочитали проверенную информацию. Хотя чувствовалось, что изменения в облике важной клиентки произвели на них впечатление. Пробрало даже менера Николааса, который, в силу возраста, повидал многое.
С ним девушка могла говорить откровеннее, чем с подавляющим большинством знакомых, возможно, откровеннее, чем со Штальбюлем. Юристы в Аутрагеле пользовались немалым уважением в том числе и за способность беречь тайны клиентов, так что без очень веской причины о её делах Вандерберг болтать бы не стал.
– Испытываю смешанные чувства, – пожевав губами, признался пожилой мужчина. – Не знаю, чему верить.
– Ничему не верьте, – поморщилась Анна. – Противно слушать, как обо мне говорят глупость за глупостью. Если время появится, напишу трактат о духах и их милостях, с опровержением самого лютого бреда. Идиотам не поможет, но умные люди призадумаются. Ну и сама немного прославлюсь.
– Полагаю, вы уже прославились, миледи. За последнюю неделю я получил три письма от конфидентов в Придии, и все они спрашивают о вас. Верны ли дошедшие до них слухи.
– Хали?
– Он участвовал в сражении при Бинбруке, остался цел и невредим.
– Жаль. Впрочем, рано или поздно судьба нас сведет. Сейчас у меня другие проблемы…
Объяснения не заняли много времени. Вандерберг прекрасно ориентировался в реалиях высшего света, не хуже, чем в законодательстве. И нежелание клиентки отправляться на войну он прекрасно понимал, не спеша обвинять её в бесчестье. Однако идею тем или иным способом отказаться от поездки и поссориться с князем забраковал мгновенно.
– Репутационные издержки будут огромны. Сюзерен дал вам первое поручение, почетное и относительно простое, а вы отказались его выполнять. Нет, домина, вам придётся ехать, – он перевалился в кресле с одного бока на другой, покряхтывая. – Скажу откровенно, внимание его королевского высочества неизбежно должно было возрасти. Избежать его вы могли только одним способом – оставшись в поместье под благовидным предлогом болезни после общения с чуждой сущностью. Тогда вас не посмели бы призвать в Аутрагел, испугавшись неспособности справиться со стихией.
– Я опасалась реакции соседей. Неизвестно, что взбрело бы им в головы.
– Прекрасно понимаю ваши резоны, домина, и ничуть не критикую принятое решение! Однако оно, увы, привело нас в нынешнее положение.
– Следовательно, на войну я попадаю, – резюмировала Анна. – Боевые действия меня не страшат, выкручусь. Непонятно, чего ждать от магов старших ступеней, их помыслы следуют странными путями и воплощаются в пугающие поступки.
– Вынужден согласиться. Сильным одаренным прощается многое. Правда, надо учитывать, что позволено им не всё.
По словам менера Николааса, сдерживающие факторы для магистров и сильных мастеров существовали. Важнейшим из них являлась церковь, но не только – собратья‑одаренные успешно окорачивали слишком много возомнивших о себе паршивых овец. Другое дело, что обладателя ценных способностей старались беречь до последнего, предпочитая не доводить дело до убийства. Причем Анна в данную категорию тоже попадала.
– Ваша звезда ярко сияет на небосклоне, затмевая сияние сверстников. Надо полагать, в будущем вы превзойдёте если не всех, то многих и многих. Будьте уверены, во дворце прекрасно понимают это обстоятельство. С точки зрения государя, сейчас, направляя вас в Виндобону, он оказывает дружескую услугу – демонстрирует, какие опасности подстерегают неопытную девушку в коварном и жестоком мире знати. Поэтому я не думаю, что вам кто‑то будет всерьёз угрожать.
– Вы недооцениваете людей, привыкших получать желаемое.
– Ничуть, миледи, – усмехнулся юрист. – поверьте, я немало их видел. Просто я уверен, что и на магистров найдётся управа. Позвольте вопрос?
– Спрашивайте.
– Почему вы не желаете принять предложение домина Пау? Вернее, предложение, озвученное устами его светлости. Оно ведь довольно лестно и выгодно. Фактически, при желании вы можете получить место в свите его королевского высочества, а это деньги, титул, высокое положение. Взамен – не слишком сложные обязанности, поначалу так точно. Многие люди всю жизнь пытаются добиться подобного.
– Три причины, – помолчав, ответила Анна. – Во‑первых, мне необходима свобода действий, как минимум в ближайшие лет десять. У меня остались серьёзные долги в Придии, и я намерена их выплатить. Пока я действую частным образом, останавливать меня причин нет. А вот лицо, тесно связанное с правящей династией, имеет куда больше ограничений. В политическом смысле, из нежелания спровоцировать конфликт между странами. Во‑вторых, мне банально тяжело жить в городе. Благословление духов имеет свои последствия, возросшая чувствительность – одна из них. Находиться рядом с людьми сложно, они постоянно испытывают эмоции, издают звуки, запахи, что‑то придумывают, изобретают, принимают решения и меняют их… Вы не поймёте, просто поверьте. Длительное пребывание в большом городе или рядом с ним для меня исключено. В‑третьих, восхождение по ступеням силы. Общеизвестно, что маги, погруженные в политику, останавливаются в развитии. У них нет времени на тренировки, изучение нового, сложные ритуалы преображения тонкого тела и остальное, необходимое для перехода между рангами. Им приходится исполнять возложенные на них поручения разной степени важности. Некоторые действительно нужные, некоторые не стоят упоминания. А я хочу достичь ступени магистра. Я хочу стать вторым магистром, носящим фамилию Стормсонг.
Вандерберг задумчиво потер подбородок.
– Мне кажется, все проблемы решаемы.
– Конечно, они решаемы! – перебила его Анна. На улице взвыл ветер, реагируя на нервный срыв вестницы, задребезжали стекла, послышались испуганные крики. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, насильно себя успокаивая. – Да, вы правы. Решаемы. Но только при наличии доброй воли обеих сторон. А я понятия не имею, чего на самом деле хотят во дворце, какие обременения они намерены на меня навесить.
С некоторой опаской косившийся в сторону окон менер вернул взгляд на собеседницу. Помолчал. Князь Альбрехт, в отличие от ряда царственных собратьев, слово старался держать. Тем не менее, гарантий, что он не попытается сковать волшебницу тяжелыми обязательствами, в том числе магической природы, никто дать не мог. Ибо такова природа власти – она стремится надежно контролировать всё, до чего дотянется.
– До какого срока вы должны дать ответ, домина?
– До праздника Рождества, в крайнем случае – до конца года.
– Значит, неделя и даже чуть больше у нас есть, – прикинул юрист. – В таком случае, я позволю себе высказать две рекомендации. Во‑первых, откровенно сообщить его светлости ваши условия. Он ведь тоже не понимает, где проходят границы. Вполне возможно, он рассчитывал сразу получить согласие, и теперь пребывает в недоумении. Ведь предложенные им условия в самом деле хороши. Особенно, если читать между строк. Например, членство в Гильдии магов предполагает постоянную жизнь в столице, следовательно, нужен дом. Вы вправе потребовать, чтобы казна оплачивала аренду, или вовсе сторговаться на передачу особняка вам в собственность.
– Предпочту вернуться в Кольцо. Там тихо.
– Но граф‑то этих резонов не понимает, надо попробовать ему объяснить. Во‑вторых, не хотите войти в Союз мореплавателей?
– Почему тогда не в Коллегию звездочетов? – ехидно вопросила леди.
– Звездочеты действуют исключительно внутри Фризии, и проверяют их чаще, – пожал плечами Вандерберг. – Впрочем, если пожелаете…
– А в Союз меня примут?
– Я могу устроить вам встречу с главой их представительства, – предложил менер. – Господин Свейн Келен грубоват, но на вопросы ответит охотно.
– Давайте, – согласилась Анна. – С удовольствием с ним побеседую.
Юрист кивнул, вздохнул и предупредил:
– Насчет удовольствия не зарекайтесь. По‑всякому может сложиться.
Союз мореплавателей северных морей возник давно, в седьмом веке. Назывался он тогда иначе, о чем сейчас предпочитают не вспоминать. С десяток ярлов‑магов объединили силы для совместного похода на разожравшегося морского чудинца, и с тех пор периодически действовали вместе. Сначала они, потом продолжили их дети, внуки, правнуки. Воевать предпочитали в колдовских местах, которые нормальные воины обходили стороной.
Проходы в Царство никогда не открываются в морской воде. В пресной, в реках и озерах – случалось, а на дне морском – никогда. Хотя история помнит случаи затопления, когда наступавшее море поглощало земли с проходами, и те продолжали стоять открытыми, вызывая приступы паники у окрестного населения. Дело в том, что обитатели дна морского быстро мутировали и ползли на берег, топили лодки, мешали судоходству. Словом, серьёзная проблема, возникавшая крайне редко. Куда чаще проходы открывались на островах и в прибрежных зонах, и вот тогда, для закрытия или убийства наиболее досаждающих людям тварей, приглашали «чаек морских колесниц», как тогда называли воинов будущего Союза. Ещё они проводили корабли по опасным местам, охотились на морских чудинцев, совершали набеги на соседние страны, торговали и пиратствовали. Нормальные уважаемые занятия, все приличные люди так делали.
Положение изменилось в веках одиннадцатом‑двенадцатом. После принятия большинством правителей веры в Спасителя общество морских разбойников начало стремительно усложняться, одаренные тоже не избежали перемен. Союз перестал быть семейным делом, в него начали принимать людей, не связанных кровным родством, лишь бы заклятьями боевыми владели да меч в руке держать умели. Основной базой стали Норнские острова, формально входившие в состав сначала Свеланда, затем Скотии, фактически же обладавшие полноценной автономией. Регион проблемный, связываться с ним никто из монархов не хотел. Маги, наоборот, были довольны, тамошние условия с большим количеством чудинцев и прочей полезной живности им более чем подходили.
Постепенно Союз расширялся, его структура устоялась, заключались договоры с ближними и дальними странами. Официально начали молиться Спасителю, впрочем, идолы Грохочущего Старика никто не сносил, они так и стояли в укромных уголках. По‑прежнему дрались с морскими тварями, проводили торговые караваны мимо их гнездовищ, воевали, путешествовали. Не брезговали наёмничеством, корабли с рисунками чайки на бортах плавали по всей известной ойкумене, иногда возвращаясь домой с богатой добычей, иногда не возвращаясь вовсе. Умудрялись сохранять независимость, несмотря на постоянные попытки их подмять.
На данный момент Союз являлся сильнейшей организацией магов, предоставлявшей свои услуги по берегам Северного моря и не только. Репутация его оставляла желать лучшего, потому что ходили упорные слухи о грабежах купцов (чем, в принципе, занимались все), а также о проводимых втайне обрядах старой веры. Всерьёз, однако, мореплавателей не трогали. Руководил Союзом магистр Олаф Кровавая Рука, в состав входило около тридцати мастеров магии, так что связываться окрестные властители избегали. Тем более что вели себя морские колдуны прилично, договоренности выполняли, и серьёзных поводов напасть на себя не давали.
Стормсонги с мореплавателями, разумеется, сталкивались. В разных ситуациях, одно время даже поговаривали о принятии в состав Союза боковой ветви рода. Не сложилось, но кровную месть никто никому не объявлял, вроде бы. На всякий случай Анна тем же вечером уточнила:
– Тетушка, вы не помните – у Стормсонгов кровников среди входящих в Союз мореплавателей нет?
– Нет, мы всегда были честными врагами. А что? Зачем тебе?
– Хочу встретиться с хёвдингом Свейном, главой их двора в Аутрагеле.
– С этим язычником? – поморщилась баронесса. – Зачем? Находиться в его обществе неуместно для девушки благородного рода, да и просто – чем он поможет? Лучше навести госпожу Беккер, она о тебе справлялась.
– Я навещу и госпожу Беккер, и госпожу Кюхель, и остальных, но потом. Сейчас у меня нет ни возможности, ни желания ходить с визитами. Тех, что нанесла по твоему настоянию, пока достаточно.
Она не стала уточнять, что посетила дома, к посещению обязательные, чьим хозяевам не стоит отказывать. Пожаловалась на иное.
– Ты видела, каким глазами они на меня смотрели, особенно женщины? Я не просто так увешана определителями проклятий. Идиотки видят внешность, и их распирает от зависти.
– Рано или поздно они привыкнут.
– Или решатся подлить отраву.
Нервишки пошаливали. Расписание оставляло свободным немного времени утром и вечером, прошедшие с момента прибытия в столицу шесть дней были плотно забиты визитами и встречами. Поговорить с Анной желали многие, причем не обязательно из досужего любопытства. Торговцы спрашивали, не умеет ли леди предсказывать шторма или, страшно представить, укрощать оные. Маги из Гильдий разных городов и стран пытались вызнать её планы, прикидывая, как изменится равновесие сил внутри сообщества. Дипломаты интересовались, не планирует ли она вернуться на родину, и если да, то к какой стороне присоединится. Внезапно для себя девушка превратилась в фактор, который приходилось учитывать – ещё не особо влиятельный, но и забывать о нём нельзя.
Родственники видели её популярность, не говоря об изменившемся облике. Она осознанно не употребляла слово «красота», потому что чужие черты во внешности переводили её в особую категорию. Да, гармонично, и вместе с тем не совсем человеческое, подспудно вызывает легкий страх. Тем не менее, выглядела она притягательно, привнося напряженность в отношения с двоюродными сестрами. У тех были совсем иные приоритеты, мечты, устремления, и внимание красивых юношей стояло на первом месте. Появление Анны отодвинуло старших сестер на второй план, на них теперь не смотрели, что раздражало Элизабет и Маргарет. Младшие, наоборот, от появления волшебной родственницы пребывали в восторге.
– Может, и фея, – вопрос мелкого Уильяма заставил её призадуматься. – Одаренные милостью духов как‑то так и должны выглядеть в представлении обычных людей. Было бы нас больше, и не будь мы разбросаны по дальним краям, основали бы собственный Двор.
– На радость голодранцам с Эйры, – скептически сощурилась тётя.
– Не только. Централизованно изучением даров сущностей Царства не занимаются нигде, даже в Букеле сведения разрозненны. А жаль.
