Текст книги "Песня штормов. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 52 страниц)
Тогда разговор заглох, перейдя на иные темы, однако зарубку в памяти Анна поставила. На далекое будущее. Вдруг однажды она разгребет кучу поглотивших её проблем, появятся свободные деньги, время и влияние для осуществления проекта.
Знакомство с господином Келеном состоялось на седьмой день после прибытия Анны в столицу. По словам Вандерберга, хёвдинг слегка удивился, услышав, кто ищет с ним встречи, но согласился на неё сразу. Ему тоже было интересно посмотреть на вестницу, и не только потому, что птицы они редкие.
– Все вы разные, – без стеснения рассматривая гостью, говорил одетый в меха мужчина с заплетенной розовой ленточкой бородой. – Смотря кто благословил и насколько щедро. Иногда подарок настолько меняет тело, что человек, кажется, должен выглядеть урод уродом, но ты смотришь на него, и не можешь взгляда отвести. Его уродство прекрасно.
– Мэтресса Эрум считает, облик во многом формируется в зависимости от того, каким человек видит себя. Или хочет видеть.
– Может, и так, – согласился Келен. – А может, правы те, кто говорит, что новая внешность отражает душевные качества. В смысле, если избранник – говно, то и выглядит так же. Я знавал одного парня, у которого аура стала коричневой, редкой гнидой был. Недолго прожил. С другой стороны, помню одного труса, который краснотой просто полыхал.
– Духи видят намного больше цветов, чем люди. Вернее, один цвет, разделенный на оттенки, – попыталась объяснить Анна, и тут же скривилась. – Нет, неверно. Забудьте. Словами это не выразить.
– Слышал уже, – кивнул хёвдинг. – Многое, приходящее из Чертогов, объяснить нельзя, только самому увидеть.
Они долго, почти два часа разговаривали, перескакивая с темы на тему. Причем Анна ничуть не жалела, что старые традиции велели сначала обсудить погоду, родственников, общих знакомых, стоимость ячменя на рынке – словом, всё, что угодно, лишь бы сразу не переходить к делу. Стороны должны показать себя людьми солидными, без склонности к спешке. Так вот, разговор шёл о вещах и явлениях, для девушки чрезвычайно полезных. Сидевший перед ней маг возрастом перевалил за три сотни лет, и, хотя не давил мощью, подобно Людвигу фон Лесту, по части опыта как минимум не уступал тому. Жизнь его проходила в местах, где на любую власть, даже божескую, снисходительно поплевывали, поэтому дрался он часто. Вдобавок северяне сохранили древнюю сакральную традицию, во многом утраченную после прихода слуг Спасителя. Духи для него – посланцы богов, наделявшие смертных дарами, исходя из странных, иногда нелепых, всегда непонятных критериев. Перед Анной он не благоговел, и в целом девушку благожелательно встретил в значительной степени из‑за фамилии.
Накормить гостя – святое. Сидели не за пустым столом. Причем во время разговора к хевдингу несколько раз подходили помощники, спрашивали разрешения или указания по тем или иным вопросам. Если бы не необходимость заниматься иными делами, собеседники с удовольствием поболтали бы ещё – леди узнала много нового для себя, Келен тоже слушал внимательно, сравнивая слова Анны с уже известным ему. Тем не менее, время у обоих было ограничено, поэтому неизбежно прозвучал вопрос:
– С чем пришла, дева битвы? Пойми правильно – я рад встретить одну из Штормовой Песни, мне бы не хотелось, чтобы ваш род исчез. Но ты же не просто так искала встречи? Чего‑то тебе надо, и я не могу понять, чего. Судя по сплетням, у тебя всё хорошо. Ты в милости у князя, твой наставник мудр, золотом и силой не обделена. Несмотря на малый возраст, уже снискала славы. Для чего ты здесь?
– Мне нужен совет.
Анна давно поняла, что Келен жил и действовал по своеобразному кодексу чести, слабо похожему на современный. В его представлении бежать от опасности позорно. Язык, на котором говорил хёвдинг – язык силы, и других он понимать не хотел.
– Ты наверняка слышал о скорой войне между Регенсбургским Союзом и рахмонитами, сбор войск назначен на весну. Мне предстоит в ней участвовать. Честно скажу – желания нет. Мне нужно восстанавливать поместье, осваивать милость, набирать воинов. Я хочу вернуться в Придию, хотя бы ненадолго. Люди, по вине которых убиты мой отец и брат, живы, и я надеюсь это исправить. Но я присягнула князю, а князь приказывает ехать в Виндобону. Туда, где соберется куча сильных волшебников.
На речь девушки маг внешне не реагировал, только на словах о мести еле заметно кивнул.
– Само по себе пребывание среди мастеров и магистров не плохо, даже хорошо. Мне ведь род возрождать. Сам понимаешь, в мужья и раньше не каждый подходил, а теперь – тем более. Из сотни сильных магов хотя бы пару подходящих кандидатов выберу. Однако возникают сомнения: что, если меня захотят к себе в род забрать? Тогда мои дети Стормсонгами не останутся, они в род отца войдут. Я, конечно, буду драться, но против мастера вряд ли выстою. Придётся бежать. Вот и хотела спросить – кто‑то из ваших на войну собирается? И, если что, спрятаться у вас можно будет?
Матерый головорез задумчиво огладил бороду. В его понимании, девица высказывала здравые опасения. Она хочет возродить род, дело это достойное, заслуживающее всякого уважения, но помогать ей согласится далеко не каждый. Потому что своя рубашка ближе к телу, свой род всегда важнее, усиливать надо его. Могут её украсть? Запросто. Так ведь надо не только украсть, надо ещё и удержать.
С другой стороны, она может всерьёз усилить мореплавателей. Если старые легенды о Штормовой Песне верны, и Анна сохранила наследие.
– Эмиль Беспалый со своими нанялся, он добрый ярл. А насчет спрятаться… Говорят, Стормсонги могли бурю призвать или, наоборот, море успокоить.
– Да, – улыбнулась леди.
– И ты?
Девушка молча кивнула. В короткий жест было вложено столько уверенности, что Келен продолжать расспросы не стал, поверил. Тем не менее, предложил:
– Давай в зал спустимся, посмотрю, сколь сильна. На мастера потянешь – точно примем. Ради мастера можно и с князем рассориться.
– Я воздушница.
– А ты постарайся!
Пока спускались вниз, в подземелье, оборудованное специальной защитой, позволявшей использовать заклинания рыцарской ступени (создать зал, способный выдержать удар мастера, выходило слишком дорого) магичка размышляла, что мотивы хевдинга очевидны. Забрать её себе, женить на ком‑то из потомков, Келен не сможет – остальные вожаки мореплавателей его не поймут. Оказаться одному против всех он совершенно точно не пожелает. Зато Келен имеет полное право обещать убежище наследнице древнего, уважаемого рода, известного способностями воздействовать на погоду в море. Причем сама упомянутая госпожа успела прославиться в качестве артефактора, которых везде рады видеть, да ещё и благословлена старшим духом, то есть обладает сакральной властью. Будет она ему благодарна? Конечно. Она обречена занять высокое положение в их обществе, пусть и не сразу, а союзник у неё уже есть.
Ну а если Анна по возможностям уже мастер , то помочь ей сами боги велели. Потому что мастеров мало, даже один‑единственный стоит напряженности в отношениях с Фризией. Тем более – такая.
Надо думать, в тренировочный зал Союза мореплавателей допускали немногих, потому как украшения на стенах висели очень уж характерные. Щиты с рунами‑символами старых богов, способные вызвать приступ бешенства у священника Спасителя, к какой бы конфессии тот ни принадлежал. Анна отреагировала на них никак. Часть её, родившаяся и росшая в Марке, привыкла к древним рунам, воспринимая их обыденностью, просто не совсем легальной. Вторая половина вовсе не понимала, зачем что‑то скрывать. Это же история, прошлое, знать его необходимо. Обе части девушки, давно не видевшей различий между ними, осматривались спокойно, оценивая функционал, не обращая внимания на обрамление. Хёдвиг промолчал, только ухмыльнулся довольно.
– Удиви меня, – развел он руки в стороны, показывая, что готов. И он действительно был готов, вокруг мага полыхнул густой зеленью щит. – Покажи, что можешь.
Устраивать поединок никто не собирался. Мастера дрались либо на редких аренах, способных выдержать используемые ими заклятья, либо, намного чаще, в пустынных местах, где появление стороннего наблюдателя почти невозможно. Ну а если какой крестьянин забредет, то ему же хуже. Ещё они сходились в боях армия‑на‑армию, но тут уж как Всевышний решит. Словом, от Анны требовалось продемонстрировать реальную силу и способности, желательно без массовых разрушений.
Она и продемонстрировала.
В трактатах о вестниках воли сущностей чужедальних – да, и такие имелись – говорилось, что милость духов прибавляет к эффективности два‑три ранга. Не увеличивает мощь ядра, это подчеркивалось особо, а добавляет к заклятиям мощи за счет уменьшения потерь и более правильного создания. От себя Анна могла бы добавить, что понимание концепции, переданной ей, позволяет на голой интуиции менять заклятья и находить слабости в уже существующих, тем самым творя невозможное. Ведь нельзя же заклинанием двенадцатого ранга пробить щит девятого, верно? Вестники подобное могли, правда, с оговорками. Им требовались время и опыт, чем больше, тем лучше.
– «Грозовая стрела».
Наложенный хёвдингом щит, по идее, должен был отразить заклинание в создательницу. Только почему‑то не отразил. Толстый потрескивающий столб врезался в окружавшую волшебника сферу, остановился, расплылся обволакивающим пятном, стремясь пробиться внутрь. Девушка выдохнула поток воздуха, закружившегося вокруг цели, слившегося с потрескивающими разрядами и заставившего Келена быстро наложить второе заклятье защиты. Впрочем, мужчина тут же создал третье, разошедшееся волной от центра к стенам, гася любые проявления стихии.
– Ладно, я увидел достаточно, – дернул волшебник бороду. Худой, жилистый, с залысинами на голове и выглядывающими из широких рукавов рубахи перевитыми жилами руками, он совершенно не выглядел проигравшим. Просто он. Увидел. Достаточно. – Если ещё и волны укрощать умеешь, мы на Придию сами в набег сходим. Убьём, кого скажешь, ну и вообще…
Складывалось впечатление, что разрешение ему не нужно. Был бы предлог, а в набег он с побратимами сходит – впрочем, можно обойтись и без предлога.
– Сложно с вами, избранники непредсказуемы, – вздохнул Келен. И, остро уколов взглядом, спросил. – Чьи атрибуты ты получила?
– Лучницы и Кузнеца.
– Ага. А раз Лучница, то и Теневой Бродяга где‑то рядом, верно?
Анна холодно улыбнулась. Она не собиралась раскрывать карты и признаваться, чем владеет в действительности. Про дар воздуха стало известно сразу, о её склонности к артефакторике слышали повсеместно, поэтому озвучить их можно – кому интересно, и так знает, смысла нет скрывать. Вот о том, что она медленно нащупывает подходы к манипуляции пространством, зачастую идущие в плотной связке со стихией воздуха, девушка собиралась молчать до последнего. Козыри придерживают до конца игры.
– Ты просишь прикрыть тебя, но из Фризии бежать не хочешь.
– В Кольце меня всё устраивает. Есть кое‑какие сложности, но с ними я разберусь.
– У нас тебя примут с почетом.
– Верю. Потому и пришла.
В конечном итоге, они договорились. Отправлявшийся на войну наёмный отряд получит от хевдинга указание присматривать за Анной, и вмешается при необходимости на её стороне. Взамен Стормсонг обещала исполнить одну просьбу Союза, когда потребуется – в разумных пределах. Заклясть погоду, помочь договориться с сильным духом, сразиться с сильным врагом, разгадать относящуюся к Царству загадку. Ну а если знакомство с элитой магического общества пойдёт по плохому варианту и девушке придётся бежать, ей предоставят убежище на островах. Тогда она будет поддерживать лично Келена, ходя с ним в походы и голосуя так, как он скажет. В то, что ей быстро выделят место на тинге, оба не сомневались.
Глава 5
Заключенное соглашение Анну приободрило. Оно не гарантировало безопасности, зато внушало надежду и давало пространство для маневра, случись что. Причем хёвдинг под конец беседы сказал девушке, что в Виндобоне, а затем в армии, ей бояться нечего. Судя по тому, какой состав высших магов соберется в столице Регенсбургского союза, они будут больше заняты друг другом, чем молодой избранницей духов. Если леди сумеет держаться подальше от их интриг, то отделается малой кровью и вернётся домой живой‑здоровой. Вот потом, после окончания военных действий, в поместье к ней могут приехать с внезапным предложением из тех, отказаться от которых чрезвычайно сложно. Но до тех пор ещё дожить надо.
Конечно же, о её встрече с Келеном стало известно. Анна привлекала внимание везде, где бы ни появлялась, а в представительстве Союза мореплавателей хватало шпионов. В Аутрагеле все следили за всеми, любой уважающий себя сановник обладал личной сетью доносчиков, собиравшей сведения, полезные патрону. Богатые купцы и священнослужители поступали так же. Уже на следующий день, при посещении очередного салона очередной почтенной матроны, леди Стормсонг спросили, не боится ли она испортить репутацию, общаясь с человеком, чья преданность истинной вере сомнительна. Анна ответила, что она ничего не боится, и заботы у неё теперь другие.
Срок аудиенции у князя неумолимо приближался, а условия, на которых избранница соглашалась отправиться в Виндобону и дальше, не были утверждены. Посоветовавшись с юристом, Анна ещё раз встретилась с Пау, изложила ему свою позицию, объяснила, что в Аутрагеле жить не согласится ни за какие преференции, и затребовала право покупки заклятий рыцарской ступени на всей территории страны. И денег, само собой. Граф попытался уговорить её урезать аппетиты, но леди стояла на своём. Поэтому его светлость взял паузу на обдумывание, читай – разговор с начальством. Похоже, истинная цель комбинации состояла в том, чтобы переманить Стормсонг в столицу, и её ультимативный отказ от переезда стал полной неожиданностью.
На самом деле Анна подозревала, что со временем привыкнет к условиям больших городов. Человек – тварь изумительно адаптабельная. Существовала надежда, что постепенно резкое неприятие шума, запахов, ментального фона крупных скоплений людей снизится до безопасного уровня. Однако гарантий никто дать не мог, теософы в Букеле отмечали, что чем старше становился вестник, тем реже он путешествовал. Причину возникающей территориальности они назвать затруднялись, поэтому девушка без боязни оказаться пойманной на лжи озвучивала нужную ей версию.
В третий раз они встретились с Пау двадцать четвертого декабря, накануне Рождества. Выглядел аристократ как человек, успешно скрывающий под маской светской вежливости и дружелюбия накопившуюся усталость. Учитывая возложенные на него обязанности – неудивительно. Граф отвечал за подготовку направляемого в Австразию корпуса, за весь комплекс задач, и если материальное обеспечение он ещё мог перекинуть на плечи помощников, то с дипломатическими и политическими аспектами приходилось разбираться самому. С формальной точки зрения, Фризия, входящая в состав Регенсбургского союза, посылала в соответствии с договором войска по требованию августа, то есть вассал исполнял обязательства перед сюзереном. По факту же вылезала куча нюансов, главнейший из которых состоял в том, что на последних выборах Карл победил с не таким уж большим перевесом голосов. Иными словами, сложись обстоятельства чуток иначе, и сейчас союзом правил бы князь Альбрехт. Ещё следует учитывать сложные связи дворянства обеих стран, церковный вопрос, извечное противостояние с Бромме, старшинство и полномочия командиров полков, личные отношения между ними… Словом, забот у Пау хватало, и задача уговорить строптивую девицу находилась даже не в первой десятке длинного списка. Тем не менее, граф сидел с ней, матом не ругался, беседовал вежливо, тратил драгоценное время.
Выдержке аристократа оставалось позавидовать.
– В щедрости своей, его королевское высочество снизошел к вашим пожеланиям. Государь наш милостив и верит, что дочь благородного рода проявит себя, с честью исполнив возложенное на неё поручение.
– Передайте его королевскому высочеству мою благодарность.
– Чек на полторы тысячи гульденов вы получите после аудиенции, остальное – по возвращению. Безусловно успешному! Мы верим, что воинство верных слуг Спасителя одержит победу над злокозненными язычниками.
– Нисколько в том не сомневаюсь.
За вежливыми фразами скрывались окончательные подтверждения договоренностей. Анна получала деньги, достаточные для начала строительства каменного дома в поместье (лейтенант гвардейцев получал в год семьсот гульденов, то есть сумму ей выдали приличную) и членство Гильдии магов, без указания принадлежности к городу. Последнее очень важно, потому что позволяло избежать участия в междоусобном противостоянии гильдейских магов, а ещё давало возможность пользоваться библиотеками и магазинами на всей территории Фризии. Также она, в зависимости от результативности действий и отзывов старших коллег, получит иные, менее очевидные бонусы.
– Изначально его королевское высочество намеревался дать вам личную аудиенцию двадцать седьмого числа, утром, – перешел наконец к конкретике Пау. – Однако в силу некоторых причин он перенес её на следующий день, на двадцать восьмое. Вам надлежит явиться во дворец к часу дня. В два часа государь примет вас, а после беседы представит будущим соратникам. Некоторые из них вам уже знакомы, но не все.
– Я была во дворце всего один раз, и плохо в нём ориентируюсь, ваша светлость.
– Ничего страшного, я постараюсь встретить вас, либо найду сопровождающего.
Князь обедал в полдень, обычно в присутствии небольшого числа дворян. Тот факт, что Анну за стол не пригласили, мог свидетельствовать о легком недовольстве строптивостью девушки или желании обсудить важные вопросы в узком кругу, или просто Альбрехт хотел пожрать спокойно. Как бы то ни было, общаться они будут на полный желудок, а, как известно, сытый мужчина – добрый мужчина.
Известие о предстоящей встрече с правителем всколыхнуло семью Торнтонов. Они, несмотря на титул, некоторую древность рода, богатство и влияние, оставались провинциальными баронами, не допущенными в круг высшей аристократии. Женитьба лорда Эдварда на Милдред Стормсонг позволила роду приподняться над соседями, но в круг высшей аристократии не ввела. Удостоиться личной беседы с помазанником божьим кто‑то из Торнтонов мог бы только после долгих мытарств либо в исключительных обстоятельствах, поэтому новость, что Анна снова идёт к князю, тётю и кузин слегка шокировала. Элизабет и Маргарет едва не подавились воздухом, завидовали они отчаянно. Впрочем, справедливости ради, совсем глупыми они не были, поэтому вслух ничего не сказали. Или профилактические беседы матери, державшей дочерей в жестком кулаке – как и прислугу, и остальной дом – оказали эффект. Анна иногда подслушивала разговоры окружающих, поэтому знала, что тетя держит обстановку под контролем.
Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не слушать чужие разговоры, особенно те, в которых упоминалась она сама. Кажется, будучи произнесенным вслух, её имя привлекало внимание носительницы. Девушка не была уверена, она могла ошибаться, поэтому рассчитывала проверить гипотезу при первой же возможности. Ну а пока что леди изукрасила комнату рунами и увешала стены в ней подавляющими артефактами, чтобы хоть чуть‑чуть побыть в тишине.
Тетя Милдред развила бурную деятельность. Слова племянницы, что её примут, даже если она придёт в рубище, старшая женщина игнорировала, срочно вызвав портниху, сапожника, ювелира… От работ последнего Анна отказалась, однако долго обсуждала с ним камни, накупив в итоге самых разных. Артефакторикой она в последние два месяца занималась мало, сосредоточившись на укрощении дара, и была рада вспомнить любимое занятие. Шить платье леди отказалась из‑за времени, и вообще… У неё имелось одно, хорошо выглядящее и в столице ненадёванное, вот его решили облагородить. Обновить рукава, прицепить новый треугольник‑стомак на корсаж, пошить обувку той же расцветки. Снуд, сетку для сохранения прически, девушка решила изготовить сама, заодно вплетя в узор нитей парочку защитных заклинаний. Так, на всякий случай.
Потому что практика показывала – случаи бывают разные.
– Вот, леди, – хмурый Род подвел госпожу к правому заднему колесу экипажа. – Сами взгляните. Я по следам на подстилке заметил, что кто‑то возле кареты сидел. Странным это показалось. Прислуге на стоянке делать нечего, если просто посмотреть охота, то лучше подальше встать. Да и нагляделись они уже. Ну и решил проверить, как и что. А здесь – это.
Аккуратный надпил на рессоре изначально был замазан грязью, парень её убрал, чтобы лучше рассмотреть место повреждения.
– Молодец. Как определил?
– Напряжение металла оценил, ну и под низ залез.
Для изготовления и проверки состояния своего детища Анна использовала разные способы, по большей части разработанные самостоятельно. Не с нуля, разумеется – у артефакторов и кузнецов существовали аналоги, хуже подходящие для её целей. В основном с каретой возился младший Хингем, поэтому совершенно логично, что леди показала ему свои разработки. И он полученные знания освоил. Ему не хватало силы, его навыки трансформы металла оставляли желать лучшего, однако он понимал, как система устроена, и мог уверенно указать, какой элемент работает неправильно. Фактически парень прошел ускоренное обучение по ряду редких разделов сенсорики и артефакторики, которыми успешно пользовался.
Устройство механизмов он изучил очень хорошо. Не лучше создательницы, но мелкие поломки устранял уверенно. Вдобавок, благодаря постоянному контакту с экипажем, у него выработалось своего рода чутьё, сейчас показавшее, что с каретой что‑то не так.
– Обычной пилой такой разрез не сделать, – заметила Анна, осмотрев рессору. Родерик согласно угукнул. – Значит, либо одаренный, либо артефакт. Давай‑ка попробуем найти…
Любая магия оставляет отпечаток на материи, чем дольше и сильнее воздействие, тем ярче след. Существовали способы, позволявшие определять, какое заклятье и кем применялось, с магическими навыками методики работали хуже. Важным фактором было время, опыт следователя, уровень его восприимчивости. Короче говоря, задача сложная, причем дополнительной трудности ей придавал тот факт, что экипаж сам по себе являлся артефактом, то есть фонил энергетикой на всю округу. Не будь Анна с недавних пор обладательницей запредельной чувствительности, она бы и пытаться не стала.
Попробовала. Получилось.
Образец чужой энергетики был помещен в крошечный алмаз, нейтральный фон камня не мешал работать с находкой. С образцом Анна пошла к тёте. Нужного поискового заклинания она не знала, посему собиралась действовать через ритуал, а проводить ритуал в чужом доме без дозволения хозяйки – жуткий моветон и хамство. Кроме того, у девушки имелись подозрения, в которых она желала бы ошибиться, поэтому будет лучше, если баронесса сама станет свидетелем.
– Ужас какой! – немедленно всполошилась тётя. – Кто‑то хотел тебя убить! Предательство!
– Убить – вряд ли, – протянула Анна. Стоявший рядом Род молча кивнул. – Скорее, навредить, напугать, задержать в дороге. Как бы то ни было, у нас есть образец энергии, использованной для создания трещины в рессоре, и я прошу вашего разрешения провести обряд поиска.
– Конечно, милая, – немедленно согласилась баронесса. – Надеешься найти того, кто резал?
– Скорее, то, чем резали. Мне кажется, использовали артефакт – след слишком ровный, неживой.
Её предположение оказалось верным. В вещах одного из слуг, нанятого уже здесь, в Аутрагеле, обнаружили короткий нож, раз в сутки становящийся неимоверно острым на пять минут. Простенькая поделка, вышедшая из рук неизвестного подмастерья. Поначалу слуга запирался, однако угроза позвать стражу сломала его и заставила говорить. Неизвестный мужчина в приличной одежде познакомился с ним в кабаке, угостил вином, а затем предложил неплохую работу – поломать карету. Ничего фатального, просто слегка испортить её, чтобы ехать было сложнее. Слуга, получив пять гульденов задатка и ножик, сам выбрал, где резать. Оставшиеся десять гульденов мужчина должен был отдать ему после того, как убедился бы, что работа выполнена, то есть после поломки.
– Мы найдём его, – заверила племянницу тетя Милдред. – Грэхем! Заприте крысу в подвале, и поймайте нанимателя!
Старший вассал, приставленный бароном к его семье, коротко кивнул.
– Слушаюсь, миледи!
– Сомневаюсь, что у ваших людей что‑то получится, – проводив мужчину взглядом, заметила Анна. – Скорее всего, наниматель исчез. Ему незачем ещё раз встречаться с исполнителем.
– Но так мы не узнаем, кто на тебя покушался! В моём доме!
Девушка пожала плечами:
– Одним желающим больше, одним меньше… Главное, что у них ничего не получилось.
На самом деле, она испытывала от результата быстрого следствия облегчение. Если бы виновницей оказалась одна из кузин, отношения с Торнтонами сильно испортились бы. Всерьёз Анна не думала ни на Бетси, ни на Маргарет, но возможность учитывала. Подозрительность слишком глубоко въелась в её характер, стала второй натурой, страх предательства постоянно зудел на краю сознания.
Предположение оказалось верным – заказчика не нашли. В трактире его видели всего пару раз, особых примет он не имел, где искать, совершенно непонятно. Проштрафившегося слугу выкинули на мороз без рекомендаций, и на сём история завершилась. Правда, Родерик начал чаще проверять экипаж, и даже обнес его сигнальной чертой по собственной инициативе (узнав о чём, Анна решила его поощрить). Сама девушка сделала очередную зарубку в памяти – ознакомиться с работой одарённых следователей. Она не могла не понимать, что, выкинь тот слуга нож, и определить диверсанта среди обитателей особняка было бы куда сложнее. Вряд ли этот инцидент последний, поэтому способы, используемые магами при расследовании преступлений, в будущем понадобятся. Только где время взять на их изучение?
