Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)

– С книжкой? – усмехнулся я.

– С книжкой, – кивнула она без улыбки.

– Понятно, – я выпрямился. – Работайте.

Она снова уткнулась в монитор, и я пошёл дальше по коридору.

Но мысль засела. Лиза. Такая же скромница, как и многие другие в этом офисе. Серые мыши, которые на корпоративах превращаются в хищниц?

Я задумался. А может, правда обойти всех скромниц? Тех, кто в офисе тише воды ниже травы, а в постели – звери? Таких в компании немало. Бухгалтерши, архивариусы, секретарши…

Я усмехнулся своим мыслям. Легко сказать – обойти. Сто пятьдесят баб, и каждая может оказаться той самой.

Но что-то мне подсказывало: она не из тех, кто бросается в глаза. Она из тех, кто прячется. Кто сидит в тени и наблюдает. Кто ждёт, когда я сам сделаю шаг.

Я прошёлся по коридору, заложив руки за спину, и вдруг остановился.

Натаха.

Она же с Киром – главные сплетники в компании. Если кто-то что-то знает или слышал – то либо Кир, либо она. Кира я уже пытал, но он, похоже, реально в неведении. А Натаха – девка хитрая, может, и знает, но молчит. Или ждёт, когда к ней придут.

Я развернулся и направился в отдел, где она сидела.

Наташка была на месте – как всегда яркая, рыжая, с дерзким взглядом и улыбкой кошки, которая только что сожрала канарейку. Увидела меня, и глазки сразу загорелись любопытством.

– Ого, Демид Александрович собственной персоной! – пропела она, откидываясь в кресле. – Какими судьбами? Заблудились или ко мне с проверкой?

Я усмехнулся, присаживаясь на край соседнего стола. Вокруг никого – повезло.

– Натах, привет, – начал я вполголоса. – Слушай, ты ж у нас главный информатор. Ничего не слышно? Ну… про ту самую?

Она прищурилась, явно смакуя момент.

– Неее, – протянула Наташка, качая головой. – Ничего не слышно.

– Точно? – я впился в неё взглядом, пытаясь поймать хоть намёк на то, что она врёт.

– Точно-точно, – она даже руками развела для убедительности. – Девки болтают, конечно, но кто конкретно – молчок. Никто не знает. Или знают, но молчат как партизаны.

Я вздохнул. Либо она правда не в курсе, либо играет лучше всех в этом офисе.

– Ладно, – я встал, поправил пиджак. – Если что услышишь – свистни. В долгу не останусь.

– Ой, Демид Александрович, – Наташка хитро улыбнулась. – А что за интерес такой? Прям ищете кого-то?

Я усмехнулся в ответ.

– Ищу, Натах. Ищу. И когда найду – вся компания узнает.

– Ну-ну, – она проводила меня взглядом, и я спиной чувствовал, как она улыбается.

Сплетница, блин. Либо реально не знает, либо держит интригу.

Я вернулся в кабинет и снова уставился в потолок.

– Молчат, суки, – прошептал я. – Ну ничего. Я вас всех переиграю.

Я сидел в кабинете и тупо пялился в монитор. Переписка – это, конечно, огонь. Слова, от которых член встаёт колом, фантазии, от которых крышу сносит. Но сука…Я откинулся в кресле и провёл рукой по лицу. Дырку хочется трахнуть. Реальную, живую, тёплую, влажную. А не пальцами по кнопкам тыкать, представляя, как она там течёт на другом конце провода.

Нет, игра – это хорошо. Игра заводит. Но игра без финала – это пытка.

Я встал, подошёл к окну, уставился на город. Мысли лихорадочно метались. Надо что-то придумать. Что-то, что выведет её из тени. Что-то, что заставит показаться.

Спортзал.

Я резко развернулся и чуть не рассмеялся вслух. Ну конечно! Спортзал!

У нас же корпоративный зал на минус первом. Бесплатный, для всех сотрудников. Туда ходят и днём, и вечером. И если я сейчас, прям сегодня, устрою какой-нибудь… ну, не знаю… день здоровья? Массовое мероприятие? Загоню всех баб в зал – и буду пялиться.

Родинку, конечно, не увижу – не раздеваться же им при мне. Но форму рассмотрю. Попы, ноги, талии. Моя же подкаченная, я помню. Тонкая талия, крутые бёдра, задница – закачаешься. Упругая, круглая, так бы и шлепнул ещё раз.

Я представил, как она там, среди других, делает приседания или выпады, и я смотрю. И maybe, maybe, что-то ёкнет. Какая-то деталь, какое-то движение или особый изгиб.

А если повезёт – и родинку замечу. Маленькую, аккуратную, на левой ягодице.

Я схватил телефон и набрал Лизу.

– Лиза, зайдите.

Через минуту она вошла – как всегда ледяная, с планшетом.

– Демид Александрович?

– Лиз, у нас спортзал корпоративный. Часто туда сотрудники ходят?

Она моргнула – один раз.

– Достаточно. Многие после работы занимаются. Днём тоже бывают.

– Отлично. Организуйте мне сегодня… ну, не знаю… турнир? День здоровья? Чтоб массово. Чтоб все, кто может, пришли. В рабочее время. Я хочу поддержать здоровый образ жизни сотрудников.

Лиза смотрела на меня пару секунд с абсолютно непроницаемым лицом.

– Турнир? – переспросила она ровно.

– Ну да. Соревнования. По фитнесу, по йоге, по… да по хрен. Просто соберите всех, кто готов поучаствовать. Я приду, поддержу.

– Хорошо, – кивнула она, делая пометку. – Я свяжусь с администратором зала и согласую время. Что-то ещё?

– Нет, идите.

Она вышла, а я усмехнулся.

– Сейчас, малышка, – прошептал я. – Посмотрим, как ты там. Как твоя попка блестит в леггинсах.

Член довольно дёрнулся в предвкушении.

Через час Лиза зашла снова.

– Демид Александрович, согласовала с администратором. Сегодня в шесть вечера в спортзале будет открытая тренировка для всех желающих. Йога и функциональный тренинг. Участие бесплатное.

– Отлично, – кивнул я. – Кто записался?

– Пока около двадцати человек. К вечеру будет больше, обычно к шести подтягиваются.

– Хорошо. Я буду.

Лиза кивнула и вышла.

Я откинулся в кресле и улыбнулся.

В шесть. Спортзал. Двадцать баб в леггинсах. И среди них – моя.

Я встал, подошёл к зеркалу, поправил рубашку. Надо будет переодеться в спортивное. Чтоб не выделяться. Чтоб она, если увидит, не заподозрила. Хотя какое там не заподозрить – гендир в спортзале среди сотрудников. Но плевать. Лишь бы увидеть.

Я представил, как она делает выпады. Как попа напрягается в такт движениям. Как леггинсы облепляют каждую складочку.

– Шлёпнул бы ещё раз, – прошептал я своему отражению. – Обязательно шлёпну. Когда найду.

До шести оставалось три часа. Я еле досидел.

Глава 12
Функциональная тренировка

Я вышла из кабинета Демида, и только когда тяжелая дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной, я позволила себе сделать выдох. Тот самый, который копился в груди все десять минут, пока он говорил. Воздух вышел со свистом, будто из проколотого воздушного шарика.

Вот ведь черт.

Прислонившись на секунду спиной к прохладной стене коридора, я попыталась унять бешеный стук сердца. Он устроил мне сюрприз. Завтра в нашем офисе – «День здоровья». Спортзал, турнир, командный дух и прочая корпоративная лапша на уши. «Поддержать сотрудников», – сказал он на планерке, глядя куда-то поверх моей головы. Ну-ну.

Я усмехнулась своим мыслям, поправила безупречно сидящую юбку и медленно побрела к своему столу в приемной рассылать письма на личные почты сотрудниц. Ясен пень, Демида Александровича Власьева волнует не йога и не беговая дорожка. Ему нужны жопы. Он будет там бродить среди беговых дорожек и тренажеров, как голодный волк, высматривая добычу. Мою жопу, если быть предельно откровенной. Наверное, именно в этот момент я впервые задумалась о том, насколько опасную игру затеяла.

С одной стороны – было до одури страшно. До холодка между лопаток, до противной дрожи в пальцах. А вдруг он узнает? Вдруг что-то ёкнет в нем, когда он увидит меня не в шелке и полумраке, а в спортивной форме и при дневном свете? Вдруг по какому-то неуловимому движению бедер, по изгибу спины, по тому, как я запрокидываю голову, когда пью воду, – поймет? Вдруг та, ночная развратная сучка, и я, серая мышь Лиза, – одно лицо?

С другой стороны… внутри разрастался дикий, пьянящий азарт. Игра. Самая захватывающая в моей жизни. Он ищет, я прячусь. Он хочет, а я здесь, перед ним, но под слоем строгой офисной униформы. И это чувство заводило похлеще, чем его грязные сообщения по ночам.

Я глубоко вздохнула, прогоняя наваждение, и начала анализировать ситуацию холодно и цинично. Форма у меня с высоким воротом, скроет засосы на шее. Лицо – привычная маска ледяной королевы. Очки в роговой оправе, тугой пучок, никакой косметики. Ничего, ни единой зацепки, которая могла бы выдать ту самую, что писала ему «мой хозяин» или стояла на коленях.

А если он и заметит что-то… Но в леггинсах и спортивном топе я выгляжу иначе. Спортивнее, поджарее, собраннее. Не та расслабленная хищница в шелке, готовая раздвинуть ноги по первому приказу.

Не вычислит.

Я улыбнулась своим мыслям, чувствуя, как от этой улыбки на душе теплеет, и потянулась к телефону.

Надо его подразнить. Пусть знает, что я в курсе про завтрашний цирк. Пусть помучается неизвестностью.

«Папочка пытается найти меня?» – быстро набрала я и замерла, прикусив губу.

Через минуту – ответ. Я почти услышала его низкий, хрипловатый голос:

«А ты хочешь найтись?»

Я закусила губу сильнее, до легкой боли. Хочу. Очень хочу. Прямо сейчас. Но не так просто. Не в толпе потных коллег.

«Да, мой хозяин. Заскучала уже», – написала я честно. Полностью, беззащитно откровенно. Пусть знает.

«Придешь?»

Я усмехнулась уголками губ. А вот не скажу. Интрига – мое главное оружие.

«А вот не знаю. Может да, а может нет. А папочке хочется, чтоб пришла? Может, хочется, чтоб прямо в раздевалке?»

Я отправила и представила его лицо. Представила так ярко, будто видела наяву: как он читает это, как его серые глаза темнеют, становясь цвета грозового неба, как желваки ходят на скулах, и как член встает колом в дорогих брюках. Боже, как же это заводило.

Я отложила телефон в сторону, сделала глубокий вдох, пытаясь вернуться в реальность, и уставилась в документы. Работать. Работать. Но мысли, вязкие и горячие, все равно были там, с ним.

Через несколько минут телефон на столе ожил, пиликнув сообщением.

«Ты меня убиваешь, малышка.»

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается внизу живота.

Я: «Надеюсь, приятно?»

Он: «Сладко. Мучительно.»

Он: «Тогда приходи в спортзал. Может, и правда в раздевалке встретимся.»

Я тихо засмеялась в голос – благо, приемная была пуста. Вот же наглый. Но мне это безумно нравилось.

Я: «Посмотрим, хозяин. Я буду где-то рядом.»

Я отправила сообщение и, не дожидаясь ответа, выключила звук.

Пусть ищет. Пусть всматривается в лица. Пусть сходит с ума от желания и неведения.

А я буду сидеть в своем углу, поправлять очки, делать вид, что я просто Лиза, и наслаждаться этой изощренной, почти порочной игрой.

До шести оставалось два часа, но я не выдержала. Схватила сумку со спортивной формой и пошла в спортзал раньше всех, чтобы успеть переодеться и бесшумно раствориться в толпе.

В раздевалке было пусто и прохладно, пахло хлоркой и резиной. Я быстро стянула с себя офисную униформу – этот второй слой кожи, за которым я пряталась каждый день. Натянула черные леггинсы из плотной ткани, высокие, скрывающие всё, что можно. Сверху – спортивный топ с длинным рукавом и глухим воротом-стойкой, закрывающим шею до самого подбородка. Засосы, эти лиловые метки его губ, спрятаны надежно.

Я подошла к зеркалу и долго вглядывалась в свое отражение. Спортивная, подтянутая фигура. Никакого намека на сексуальность. Волосы стянуты в тугой хвост, открывающий высокие скулы. Очки я сняла – в зале они не нужны. Сегодня я в линзах. Без очков мое лицо выглядит иначе. Более открытое, что ли. Может быть, даже слишком иначе. Но это даже плюс: меньше шансов, что узнает.

Я вышла в зал и, как нашкодившая кошка, заняла место в самом углу, у холодной стены. Там, где меня не так заметно, но откуда, как из засады, видно абсолютно все: и вход, и тренажеры, и зеркала.

Народ постепенно подтягивался. Девчонки из бухгалтерии, хихикая, расстилали коврики. Пара парней из маркетинга перекидывались мячом. Даже Ольга из логистики пришла – в таких откровенных розовых леггинсах, что они, кажется, просвечивали больше, чем скрывали. Она явно пришла не спортом заниматься, а надеялась, что Демид Александрович обратит на нее внимание.

Я усмехнулась про себя. Демид Александрович, конечно, обратит. Его взгляд зацепится за каждую женщину в этом зале. Но совсем не так, как им всем хочется.

Ровно в шесть, секунда в секунду, дверь с тихим скрипом отворилась, и вошел он.

В простых черных спортивных штанах, свободной футболке, небрежно перекинутым через плечо полотенцем. Простой, расслабленный, почти свой. Но от него все равно исходила эта мощь, эта хищная, звериная грация, которая не прячется ни за каким костюмом. Глаза его – два серых холодных скальпеля – скользили по залу, выискивая, сканируя, оценивая.

Я вжалась в стену, стараясь стать максимально незаметной, слиться с ней.

Он прошелся взглядом по каждой. По Ольге в ее розовом бесстыдстве – задержался на секунду, равнодушно скользнул дальше. По бухгалтершам – мельком. По мне…

На мне его взгляд, кажется, задержался на секунду дольше? Или мне показалось в полумраке зала?

Я поспешно отвела глаза, делая вид, что увлеченно разминаюсь. Потянулась вверх, чувствуя, как тянет каждую мышцу, наклонилась к самым носкам кроссовок, выпрямилась. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая ритмичную музыку.

Он прошел к тренеру, о чем-то заговорил. Я позволила себе выдохнуть.

– Ищи, папочка, – прошептала я одними губами, чувствуя, как на них проступает нервная улыбка. – Ищи.

Тренировка началась. Поток асан сменялся функциональными упражнениями. Я старалась держаться в тени, не высовываться, но при этом не выглядеть подозрительно затравленной. Делала выпады, тянулась в «собаку мордой вниз», приседала, чувствуя, как горят мышцы.

Краем глаза, периферическим зрением затаившегося зверька, я видела, как он ходит по залу. Вот остановился у тренажера, вот перекинулся парой фраз с маркетологами. Но взгляд его… Он все время возвращался к женщинам. Скользил по попам в обтяжку, по талиям, по ногам.

На мне он остановился дважды. Или трижды. Я сбилась со счета, боялась даже думать об этом, боялась встретиться с ним глазами.

После тренировки, когда народ, уставший и разгоряченный, потянулся в раздевалки, я задержалась. Подошла к кулеру, делая вид, что безумно хочу пить, медленно пила воду из бумажного стаканчика, наблюдая за ним исподлобья. Он стоял у выхода, о чем-то оживленно беседуя с тренером.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла к выходу. Шаг ровный, спокойный, лицо – ничего не выражающая маска.

– Добрый вечер, – произнесла я ровно, проходя мимо.

– Добрый, – его голос заставил меня внутренне вздрогнуть. – Лиза? Это ты?

Я остановилась, повернула голову. Встретиться с ним взглядом сейчас – смерти подобно.

– Я, – кивнула я, не останавливаясь. – Хорошая тренировка. Спокойной ночи, Демид Александрович.

И нырнула в раздевалку, чувствуя спиной его взгляд.

Только захлопнув за собой дверь кабинки, я позволила себе выдохнуть. Села на скамейку, прижала руки к пылающим щекам. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышат все вокруг.

Но на губах расцветала торжествующая улыбка.

Он смотрел на меня. Не просто скользнул взглядом, а смотрел несколько раз. И не узнал. Ничего не заподозрил.

Я достала телефон, дрожащими пальцами набрала:

«Ну как, папочка, нашёл кого-нибудь интересного в спортзале?»

Через минуту пришел ответ, от которого внутри все перевернулось:

«Нет. Только ещё больше запутался. Ты была там?»

Я улыбнулась своему отражению в темном экране телефона.

«Может да, а может нет. Ищи, хозяин.»

Я сидела в раздевалке, прижимая горячий телефон к груди, и глупо, по-девчачьи улыбалась в потолок. Вокруг шумел народ, обсуждали тренера, хвалили йогу, жаловались на боль в мышцах. А я была где-то далеко-далеко – там, где существовали только он и я, и эти слова, от которых внутри всё плавилось, как воск.

Телефон пиликнул, выдергивая из сладкого забытья.

«Ты играешь с огнем, малышка.»

Я закусила губу. Огонь? Он даже не представляет, до какой степени я одержима этим огнем.

«Я люблю огонь.»

Отправила и тут же представила его. Как он читает это сообщение, стоя где-то в коридоре офиса. Как у него темнеют глаза, как тяжелеет дыхание, как член наливается кровью в штанах, и как он сжимает телефон в руке, сдерживаясь, чтобы не сорваться и не написать что-то совсем уж безумное.

Ответ прилетел мгновенно, будто он только и ждал:

«Любишь погорячее?»

О да…

Я быстро обвела взглядом раздевалку. Все увлечены собой. Я быстро, почти задыхаясь, набрала:

«О даа…»

И добавила, чувствуя, как жар разливается по телу:

«Очень.»

Тишина. Секунда. Две. Три. Потом – новое сообщение, от которого воздух в легких закончился:

«Ты даже не представляешь, насколько горячее я могу сделать.»

У меня внутри всё сжалось в тугой, пульсирующий узел. Представляю. Очень даже представляю. Я помню его руки, сжимающие мои бедра до синяков. Помню его губы, его член, тяжелый и горячий. Помню, как он входил в меня – глубоко, жестко, почти жестоко, до потери пульса, до сладкой темноты в глазах. Помню, как шептал на ухо такие пошлости, от которых я кончала без единого прикосновения.

«Очень даже представляю, хозяин. Я помню.»

Я отправила и замерла. Слишком откровенно? Слишком?

Нет. Он хочет этого. Он сам разжег этот пожар. Он хочет, чтобы я помнила. Чтобы я хотела. Чтобы я горела.

«Помнишь, как я шлепал тебя?»

«Да.»

«Помнишь, как ты просила ещё?»

«Да.»

«Как называла меня папочкой?»

«И хозяином.»

«Ммм… малышка…»

Я прикрыла глаза, чувствуя, как между ног все пульсирует в такт сердцу. Как трусики, и без того влажные от тренировки, становятся мокрыми от одного только этого разговора. Боже, что он со мной делает? Превращает в сгусток оголенных нервов и желания.

«Я сейчас в раздевалке, – написала я, чувствуя, как откровенность пьянит сильнее вина. – После тренировки. Вся мокрая. Но не только от пота.»

Отправила и прикусила губу до крови, до соленого металлического привкуса.

Ответ пришел сразу, и в нем была такая концентрация мужской, звериной похоти, что у меня подогнулись колени:

«Сука… Ты меня сейчас с ума сведешь.»

«А ты хотел найти горячую?»

«Хотел. Нашёл. Но не могу дотронуться.»

«Потерпи, хозяин. Игра только начинается.»

Я убрала телефон в сумку и начала одеваться. Руки все еще дрожали, пуговицы на блузке никак не хотели попадать в петли. Но на губах играла довольная, почти сытая улыбка кошки, дорвавшейся до сметаны.

Он мой. Весь, без остатка. И даже не знает, что я – вот она, была рядом все это время. Сидела в том же зале, делала те же упражнения, потела, дышала с ним одним воздухом, а он смотрел и не узнавал.

Я вышла из раздевалки и направилась к выходу. Длинный коридор офиса был пуст, только под потолком гудели лампы дневного света. В самом конце мелькнула его широкая спина в куртке, наброшенной на плечи – он тоже уходил.

Я замедлила шаг, пропуская его вперед, растворилась в тени. Он не обернулся.

Но телефон в моей руке пиликнул:

«Спокойной ночи, моя дерзкая малышка. Сладких снов. И помни: я тебя найду.»

Я улыбнулась в темноту.

«Ищи, хозяин. Я жду.»

Я вышла на улицу, и летний вечер обнял меня своим мягким, бархатным теплом. Воздух после духоты зала казался невесомым, он пах цветущими липами, пылью нагретого за день асфальта и свободой большого города. Где-то вдалеке гудели машины, смеялись люди, а у меня внутри бушевал настоящий, дикий, всепоглощающий пожар.

Я шла по тротуару, считая трещины под ногами, и в голове медленно, но верно оформлялась мысль, от которой становилось и страшно, и сладко: я играю с ним. С ним. С Демидом Александровичем Власьевым. Генеральным директором, грозой всего офиса, мужчиной, от одного взгляда которого у всех женщин в радиусе километра подкашиваются колени. Я дразню его, разжигаю, веду за собой.

А что, если я ему такая не понравлюсь? Настоящая, не в переписке? Что, если во мне, в Лизе-секретарше, серой мышке в очках и с пучком, он просто не увидит женщину? Та, другая, из телефона – смелая, развратная, готовая на всё – это же альтер эго. Бестелесный призрак, сотканный из желания и грязных фантазий.

Но если эти фантазии доберутся до тела… Если он снова прижмет меня к стене, войдет в меня, заставит кричать… Какая, к черту, разница, как меня зовут, когда я под ним и кончаю?

Я снова провалилась в воспоминания. Его член. Как он вошел в меня в первый раз – медленно, почти нежно, дразня, а потом резко, жестко, глубоко, до самого упора. Его руки на моих бедрах, на талии, на шее – собственнические, властные. Его шлепки, от которых горела кожа, и мой собственный голос, хриплый и чужой, просящий еще.

И как я сосала его. Боже…

Я прикрыла глаза, идя по тротуару, и картинка всплыла сама собой, яркая, как наяву: я на коленях на холодном полу вип-комнаты, он стоит передо мной, держит меня за волосы и направляет. В рот. Глубоко. Почти в самое горло. А я сглатываю, давлюсь, но мне так хорошо, так правильно, так чертовски хорошо…

– Ой, простите!

Я врезалась во что-то твердое. Вернее, в кого-то. В широкую, твердую, как камень, мужскую грудь.

Я подняла глаза, чтобы извиниться, и…

Замерла. Весь воздух из легких вышибло одним ударом.

Демид Александрович.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление. А я… Я не успела захлопнуть эту проклятую дверь в своих мыслях. Они всё еще были там – о его члене, о его руках, о том, как он трахал меня. И мои щеки вспыхнули. Сильно. Мгновенно. Жар стыда и узнавания залил лицо от корней волос до ключиц.

– Лиза? – он нахмурился, вглядываясь в мое пунцовое лицо. – Вы чего это?

– Я… – голос предательски дрогнул, сорвался на писк. – Извините, задумалась. Не смотрела по сторонам. Простите, Демид Александрович.

Он продолжал смотреть на меня. Слишком пристально. Слишком долго. Его серые глаза сканировали мое лицо, ища что-то, пытаясь сопоставить с чем-то.

– Всё в порядке? – спросил он, и в его голосе мне послышалась какая-то новая, вязкая нотка. Или показалось?

– Да, да, всё хорошо, – затараторила я, лихорадочно соображая, как сбежать, как провалиться сквозь землю. – Спокойной ночи, Демид Александрович.

Я обогнула его, едва не задев плечом, и почти побежала в сторону спасительной буквы «М». Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели огнем.

Забежала в метро, проскочила турникеты, влетела в первый попавшийся вагон и только там, прижавшись спиной к холодной двери, позволила себе выдохнуть.

Боже…

Я достала телефон. Руки дрожали, буквы прыгали перед глазами, но я написала:

«Не скучайте, господин?»

Отправила и замерла.

Через минуту – ответ. Короткий, как удар хлыста:

«Скучаю. Очень скучаю.»

У меня внутри всё перевернулось. Скучает. Он скучает по мне. По той, ночной, безымянной.

Я набрала, чувствуя, как от смелости кружится голова:

«Форма вам идёт. И костюм тоже…»

Пауза. Он явно ждал продолжения. Я не заставила ждать:

«Помню, как на коленях стояла…»

Я закусила губу. Слишком откровенно? Но он же сам этого хотел. Он сам спросил, люблю ли погорячее. Я люблю. И покажу, как люблю.

Ответ прилетел, прожег экран:

«Сука… Ты меня сейчас добьёшь.»

Я улыбнулась в темноте вагона, чувствуя, как от этой улыбки на душе расцветают цветы.

«Надеюсь, приятно?»

«Сладко. Мучительно. Хочу тебя.»

«Ищи, господин. Я где-то рядом.»

Я убрала телефон в карман и закрыла глаза. Поезд мчался в ночь, разрезая темноту тоннеля, а у меня внутри всё пело.

Я стояла в вагоне метро, прижимаясь спиной к прохладной двери, и тупо смотрела на мелькающие за стеклом огни. Переписка с ним – как наркотик. Чистейший, ломкий, сладкий яд. Каждое его сообщение – доза, от которой внутри всё плавится, а между ног становится влажно и горячо.

Я снова достала телефон, перечитала последние сообщения. Он скучает. Он хочет меня. Он ищет.

Я закусила губу и, повинуясь какому-то внутреннему, бесстыдному порыву, набрала:

«Трусики мокрые.»

Отправила и замерла, прижимая телефон к груди.

Сердце заколотилось где-то в горле. Это слишком? Слишком откровенно? Слишком извращенно?

Но он же сам этого хотел. Он сам разбудил эту бестию. Ответ пришёл не сразу. Секунда, две, три, пять… Я уже начала нервничать, придумывать тысячу причин, почему он молчит. Передумал. Решил, что я слишком доступная. Испугался. Надоела.

Телефон пиликнул.

«Ты сейчас в метро?»

Я моргнула, не ожидая такого вопроса.

«Да. А что?»

«Закрой глаза. Представь, что я рядом.»

Я послушно закрыла глаза. Вагон мерно покачивало, где-то рядом играла негромкая музыка, люди переговаривались вполголоса. Но я была уже далеко – в нашем собственном мире, где существовали только его голос и мои ощущения.

«Представила.»

«Что ты чувствуешь?»

«Твои руки. На талии. Твоё дыхание. На шее.»

«Ммм… А ещё?»

«Твой голос. Шепчет, какая я грязная сучка.»

«Ты хочешь это слышать?»

«Да, господин.»

Пауза. Долгая, томительная. Потом новое сообщение, от которого между ног все сжалось в тугой, пульсирующий комок:

«Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя найти. Прямо сейчас. Снять с тебя эти мокрые трусики и…»

Я не дала ему дописать. Пальцы сами набрали:

«И?»

«И трахнуть тебя. Прямо там, где стоишь.Жестко. Глубоко. Чтобы ты кричала.»

У меня внутри всё оборвалось. Я представила эту картинку с фотографической четкостью: он прижимает меня к холодной стене вагона, задирает юбку, одним рывком срывает трусики, входит… Боже. Я почувствовала, как по телу прошла судорога желания.

«Я уже кричу, господин. Мысленно.»

«Сука… Ты меня сейчас убьешь.»

«Но смерть будет сладкой?»

«Самой сладкой в моей жизни.»

Я улыбнулась и открыла глаза. Поезд замедлял ход – моя станция.

«Я выхожу, господин. Спокойной ночи.»

«Сладких снов, малышка. Спи с мыслями обо мне.»

«Обязательно.»

Я вышла из вагона и побрела к выходу. Ноги дрожали и казались ватными, между ног пульсировало, а на губах играла довольная, почти счастливая улыбка.

Он мой. Весь мой. И даже не знает об этом.