Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 38 страниц)

Глава 33
Офис

Выходные пролетели как один день.

Нет, даже не день – как одно бесконечное, сладкое, изматывающее мгновение. Он затрахал меня так, что колени тряслись до сих пор. Я кончила столько раз, что сбилась со счёта уже в первую ночь. Каждый раз, когда я думала, что всё, больше не могу, он находил способ доказать обратное.

Я не ночевала у него.

Он предлагал, конечно. После второго раза, после третьего, после того, как я уже еле дышала, он сказал: «Оставайся». Но я отказалась.

Ему нравится секс. Это ясно. Но ночёвка – это другой уровень. Другая степень привязанности. Я не хотела, чтобы он думал, что я влюблённая дурочка, которая готова бросить всё и переехать к нему после первых же выходных.

Хотя… так и было.

Я влюбилась. По уши, до дрожи в коленях, до потери пульса. Но он не должен был знать. Пока не должен.

Утро понедельника. Ну, привет, новый день.

Я подошла к зеркалу и вздохнула.

Засосы на шее. Свежие, яркие, сине-фиолетовые, с желтоватыми краями – пик красоты. Он постарался – оставил свои метки везде, где только мог. Шея, ключицы, грудь, плечи. Теперь это было не скрыть даже самым плотным тональником.

Я натянула блузку с высоким воротом. Ту самую, в которой ходила все эти три недели. Шёлк приятно холодил кожу, скрывая синеву. Юбку – строгую, до колена, тёмно-синюю. Волосы – в тугой пучок, ни волоска не выбивается. Очки на нос. Идеальная секретарша. Ледяная глыба.

Я повернулась к зеркалу спиной, приспустила юбку.

На попе красовались следы. Ярко-розовые отпечатки его ладоней – на левой ягодице особенно, почти багровые. Он отшлёпал меня отменно. Каждый раз, когда я думала, что это уже достаточно, он добавлял ещё. И я просила ещё.

Я улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла странной – счастливой и немного безумной.

– Ну что ж, Лизок, – прошептала я. – Снова в игру.

Я приехала в офис раньше всех. Семь утра, пустые коридоры, гул кондиционера. Села за свой стол, включила компьютер. Сердце колотилось где-то в горле.

Что теперь? Как мы будем работать вместе после всего? Он будет смотреть на меня как на свою? Как на игрушку? Как на собственность? Или снова включит режим начальника?

Я не знала. Но ждала. Каждой клеткой ждала.

Ровно в 8:30 дверь лифта открылась, и вышел он.

Демид Александрович. В идеальном костюме – тёмно-синем, безупречно сидящем, с иголочки. Свежий, выбритый, с кофе в руке. Ни следа усталости, ни намёка на безумные выходные.

Прошёл мимо моего стола, бросил короткое:

– Доброе утро, Лиза.

– Доброе утро, Демид Александрович, – ответила я ровно.

Ни одной лишней эмоции.

Он скрылся в кабинете, а я выдохнула. Воздух вышел со свистом.

Игра продолжается. Только теперь она другая.

Я взяла телефон, открыла анонимку. Написала:

«Скучаю, папочка. Даже в офисе.»

Ответ пришёл через минуту:

«Я тоже, малышка. Вечером продолжим.»

Я улыбнулась, спрятала телефон в ящик стола и уставилась в монитор.

Вечер. Скоро.

Я только успела открыть ежедневник и сделать глоток остывшего кофе – горького, уже совсем холодного, – как передо мной материализовалась Наташка.

Прямо из ниоткуда. Воздух разорвало от её появления. Глаза горят бешеным огнём, рыжие кудри торчат во все стороны, как после урагана, улыбка до ушей.

– Лиза! – зашипела она, хватая меня за руку. Пальцы впились в запястье. – На наше место! В столовку! Сплетничать! Быстро!

Я оглянулась на дверь его кабинета – закрыта, за ней тишина. Выдохнула. Сердце уже колотилось, но не от страха – от предвкушения. Рассказать. Выплеснуть.

– Иду.

Мы схватили по стаканчику кофе – свежего, горячего, – и забились в самый дальний угол столовой. Наше место. Отсюда видно всех входящих, никто не подкрадётся незаметно. Пластиковые стулья, столы, запах борща и котлет – но нам было плевать.

Наташка уставилась на меня горящими глазами. В них плясали чёртики, любопытство, нетерпение.

– Ну? – выдохнула она, подаваясь вперёд. – Рассказывай! Я вся внимание! Как прошли выходные?

Я закусила губу, чувствуя, как щёки заливаются краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам. Наверное, я покраснела как рак.

– Натах… – протянула я, отводя взгляд.

– Лизка, не томи! – она стукнула кулаком по столу, чашки подпрыгнули. – Он тебя трахнул? Сильно? Где? Как? Сколько раз? Подробности!

– Наташка!

– А что? – она сделала невинные глаза, но в них плясало бешенство. – Я ж подруга! Мне все можно рассказывать! Мы же обе взрослые девочки!

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Воспоминания нахлынули волной – жаркой, сладкой, пульсирующей.

– Мы… провели выходные вместе. У него дома.

Наташка аж подпрыгнула на стуле. Стул жалобно скрипнул.

– Чего⁈ У него дома⁈ На Рублёвке⁈

– Ага.

– И? И? – она подалась вперёд, чуть не упав на стол. – Как он в постели? Оправдал ожидания? Долго продержался?

Я улыбнулась, вспоминая. Картинки понеслись перед глазами – его руки, его губы, его голос, его член.

– Он… Натах, он нереальный. – Голос мой дрогнул. – Я кончила столько раз, что сбилась со счёта уже в первую ночь. Он жёсткий, властный, собственнический, но при этом… нежный. Когда хочет.

– Охренеть, – выдохнула Наташка. Глаза её стали круглыми, как блюдца. – А следы? Я вижу, ты снова в блузке под горло. Покажи!

Я оглянулась – столовая пуста, только уборщица возится в дальнем конце. Никого. Чуть оттянула ворот блузки.

Наташка присвистнула. Громко, пронзительно.

– Лизка! У тебя там синяки! – она ткнула пальцем в воздух. – Он тебя что, ел? Кусал?

– Кусал, – улыбнулась я, чувствуя, как щёки снова заливает краской. – Засосы свежие. На шее, на ключицах, на груди… Везде.

– А попа? – Наташка подалась ещё ближе. – Покажи попу!

– Натах, ты с ума сошла? – засмеялась я, прикрывая рот рукой. – Здесь же люди! Камеры!

– Ну хоть расскажи!

– Отшлёпал, – призналась я, чувствуя, как жар разливается по телу от одного воспоминания. – Так, что до сих пор следы. Ярко-розовые. На левой ягодице особенно.

Наташка заржала в голос. Громко, заливисто, от души.

– Лизка, ты счастливица! – выдохнула она сквозь смех. – Такой мужик, такой секс… Завидую белой завистью! Прямо белой, Лиз, честно!

– А ты как с Кириллом? – спросила я, меняя тему, хотя внутри всё ещё пульсировало от воспоминаний.

– Ой, – Наташка мечтательно закатила глаза, прижав руки к груди. – Мы тоже не скучали. Кир оказался тем ещё жеребцом. Я даже не ожидала. Думала, он только байки травить умеет, да подкалывать, а он… – она закусила губу. – В общем, я теперь тоже с трудом сижу.

– Ну вы даёте, – покачала головой я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. – Вся верхушка компании теперь при деле.

– А то! – Наташка подмигнула. – Ладно, пойдём, а то начальство хватится. Но вечером по телефону всё подробно расскажешь! В деталях!

– Договорились.

Мы допили кофе – одним глотком, обжигаясь – и пошли обратно по длинному коридору.

Мы с Наташкой вышли из столовой, всё ещё хихикая и перешёптываясь, как две нашкодившие школьницы. Эхо наших голосов разносилось по пустому коридору. Я допивала остатки кофе – холодного, горького, но такого бодрящего. Наташка поправляла причёску, взбивала рыжие кудри, поправляла блузку.

– Лизка, ты не представляешь, как я за тебя рада! – щебетала она, толкая меня плечом. – Такой мужик, такой секс…

– Натах, тише! – шикнула я, оглядываясь по сторонам. – Услышат же! Стены здесь тонкие.

– Да кто услышит? – отмахнулась она. – Все по кабинетам сидят, работают, чай пьют. Никому нет дела до нас.

Мы завернули за угол – и влетели прямо в зону видимости приёмной.

И замерли.

Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом заколотилось где-то в горле.

У дверей в мою приемную и отдел Наташки стояли Демид и Кирилл.

Оба в идеальных костюмах – тёмных, безупречно сидящих, с иголочки. Оба с кофе в руках – дымится, свежий. Оба смотрели… на нас.

Точнее, Демид смотрел на меня. В упор. С этой своей хищной, ленивой, собственнической улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

А Кирилл – на Наташку, и у него была точно такая же довольная, сытая усмеша. Как у кота, который знает, что канарейка сама в руки пришла.

Я почувствовала, как краска заливает щёки. Сначала щёки – горячей волной, потом шею, потом уши, потом, кажется, всё лицо. Наверное, я стала пунцовой. Красной, как рак.

Наташка рядом ойкнула. Тоже покраснела – до корней рыжих волос.

– Доброе утро, девушки, – протянул Демид, и в его голосе слышалась усмешка, ленивая, довольная. – Хорошо погуляли?

– Мы… – начала я, но голос предательски дрогнул, сел, превратился в писк.

– Кофе пили, – выпалила Наташка, сжав мой локоть.

– Вижу, – усмехнулся Кирилл, оглядывая нас с ног до головы. – И, судя по вашим лицам и этим красным щекам, обсуждали что-то очень интересное. Нас, например?

Мы с Наташкой переглянулись. В её глазах читалась паника, смешанная со смехом. В моих – то же самое. Спасайся кто может.

– Лиза, зайдите ко мне, – сказал Демид, не сводя с меня глаз. Голос ровный, начальственный, но в глазах плясали чертики. – Документы на подпись.

– Да, Демид Александрович, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось хрипло.

– А мы с тобой, Наталья Валерьевна, тоже обсудим кое-что, – добавил Кирилл, подмигивая. – По рабочим вопросам.

Наташка вздохнула – тяжело, обречённо – и поплелась за ним, бросив на меня умоляющий взгляд.

Я пошла за Демидом в кабинет. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём офисе. Каждый шаг отдавался в груди.

Он закрыл дверь – щелчок замка прозвучал громко в тишине. Прошел к креслу, сел и повернулся ко мне.

– Ну что, Лизок, – сказал он тихо, приближаясь. – Скучала?

– Скучала, папочка, – ответила я, улыбнувшись.

– Иди ко мне.

Я подошла. Вплотную.

Его рука скользнула вниз, по внутренней поверхности бедра. Медленно, дразняще, изучающе. Ткань юбки скользила под его пальцами, но я чувствовала жар его ладони сквозь неё.

Я застонала сдавленно, закусив губу до боли. Вцепилась в его пиджак, чтобы не упасть.

– Тихо, – прошептал он, но руку не убрал. – Нас могут услышать.

Она скользнула выше, под юбку, по голой коже бедра. Я вздрогнула от этого прикосновения – горячего, властного, обещающего. Пальцы провели по трусикам – по влажной ткани, по пульсирующему, ждущему месту, которое горело в предвкушении.

– Уже? – услышала я его усмешку, низкую, довольную. – Лиза… да ты похотливая сучка. Только остались наедине и уже течёшь.

Я смутилась, но промолчала. Краска залила щёки, шею, грудь. Но он был прав. Я всегда текла для него.

Он снял с меня очки. Медленно, аккуратно, словно делал что-то очень важное. Отложил в сторону на край стола. Посмотрел в глаза.

– Так лучше, – сказал он. – Я хочу видеть твои глаза, когда ласкаю тебя. Хочу видеть, как ты таешь.

Его пальцы снова скользнули по трусикам. Надавили, погладили, собрали влагу, которая пропитала ткань насквозь.

Я держалась за его плечи, чувствуя, как ноги подкашиваются, как вата. Каждое прикосновение отдавалось внутри сладкой судорогой.

– Папочка… – выдохнула я, заглядывая в его глаза.

– Что, малышка?

– Здесь… могут войти… – прошептала я, но сама при этом раздвинула ноги шире.

– Не войдут, – он усмехнулся, и в этой усмешке была абсолютная уверенность. – Я запер дверь.

Его пальцы отодвинули ткань трусиков и проникли внутрь.

Я ахнула, вцепившись в его пиджак, вжимаясь лицом в его грудь, чтобы заглушить стон. Глубоко, сразу, заполняя меня.

Он ласкал меня – медленно, глубоко, глядя в глаза. Я таяла, сжималась вокруг его пальцев, стонала, стараясь не слишком громко. Каждое движение отдавалось во всём теле, заставляя терять связь с реальностью.

– Моя, – прошептал он, глядя в мои глаза. – Только моя.

– Твоя, папочка… – выдохнула я.

– Вечером продолжим, – сказал он, вынимая пальцы. Глаза его горели. – А пока – иди работай. И думай обо мне.

Я кивнула, на ватных ногах вышла из кабинета. Дверь закрылась за мной, а я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Села за свой стол, уставилась в монитор, но буквы плыли перед глазами. Долго не могла прийти в себя. Сердце колотилось, между ног пульсировало, в голове крутилось только одно: вечером. Продолжим вечером.

И это ощущение – его пальцы только что были во мне, двигались глубоко, медленно, сводя с ума, его глаза смотрели, как я таю, как сжимаюсь вокруг них, как теряю рассудок – это ощущение въелось под кожу, пульсировало в каждой клетке.

Хотелось ещё. Прямо сейчас. Вернуться, уткнуться лицом в его ширинку, расстегнуть ремень зубами, взять в рот, чувствовать, как он твердеет на языке. Чтобы он снова кончил в меня, в рот – куда скажет. Моя фантазия бурлила, неслась вскачь, все мое пошлое, извращенное нутро свелось к одному – Демиду…Моему " папочке".

Я закусила губу, прогоняя картинки. Позже. Всё позже.

Я глянула на стол Наташки в соседнем отделе. Пусто. Компьютер выключен, монитор тёмный, стул аккуратно задвинут. Ни сумки, ни телефона, ни её самой.

Похоже, ушли развлекаться.

Усмехнулась. Теперь мы обе «при деле». Наташка с Кириллом где-то там в каком-то укромном углу, в его кабинете, а я – здесь, вся горю после его рук, сижу и пытаюсь делать вид, что ничего не было.

Телефон пиликнул. Я схватила его, думая – может, он? Но увидела имя Наташки.

Наташка: Лизка, я с Кирюхой в подсобке. Не ищи 😏

Я закатила глаза, но улыбка расползлась по лицу сама собой.

Я:Развлекайтесь, подруга. Меня только что в кабинете «проверили»

Наташка:ОХРЕНЕТЬ! Вечером всё расскажем друг другу! В деталях!

Я:Договорились.

Я убрала телефон в ящик стола и уставилась в монитор. Экран светился ровным белым светом, но буквы плыли перед глазами, сливались в одно расплывчатое пятно.

Работать. Надо работать. Отчёты, договора, планы на следующий квартал.

Но мысли были только о нём. О его пальцах, которые только что были во мне. О его глазах, которые смотрели, как я кончаю. О его голосе, шепчущем «моя». О его обещании: «вечером продолжу».

Я сжала бёдра под столом, чувствуя, как влага снова наполняет трусики.

Открыла ежедневник, но вместо цифр видела только его лицо. Его улыбку. Его руки.

Вздохнула.

Это будет самый долгий день в моей жизни.

Я сидела за своим столом, всё ещё не в силах прийти в себя после того, что случилось в кабинете.

Тело горело. Каждая клетка, каждый нерв, каждый миллиметр кожи помнили его пальцы, его взгляд, его шёпот. Между ног пульсировало, трусики были влажными, и это ощущение – его руки только что ласкали меня, его глаза смотрели, как я таю – не отпускало.

Мысли были только о нём. О вечере. О том, что будет ночью. Я представляла его руки на своём теле, его губы, его голос – и внутри всё сжималось от предвкушения.

Я улыбнулась своим мыслям, поправила блузку, одёрнула юбку. Вдох. Выдох. Надо работать.

И вдруг дверь лифта открылась.

Металлический звук, шум кабины – и я подняла глаза.

И замерла.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Девушка.

Высокая, яркая, как сошедшая с обложки глянцевого журнала. В коротком красном платье, которое облегало каждую линию её тела – идеальную грудь, тонкую талию, длинные ноги. Ткань блестела на свету, приковывала взгляд. Волосы уложены в идеальную причёску – локоны падали на плечи, блестели, как в рекламе шампуня. Макияж безупречный – яркие губы, подведённые глаза, идеальная кожа. Туфли на таких каблуках, что я ахнула – на таких каблуках только по подиуму ходить или по спальне.

От неё пахло дорогими духами – навязчиво, сладко, уверенно.

Она прошла к двери его кабинета, даже не взглянув на меня. Цок-цок-цок – каблуки стучали по паркету, как приговор.

Я вскочила. Сердце колотилось.

– Здравствуйте, – выдавила я, но голос сел.

– Я к Демиду, – бросила она, уже берясь за ручку. Даже не обернулась.

Я выскочила из-за стола.

– Погодите! – выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он сказал никого не пускать. У него важные дела.

Она обернулась. Медленно, плавно, как кошка.

Посмотрела на меня сверху вниз. Оценила – с головы до ног. Мою строгую блузку, мою юбку до колена, мои очки, мой пучок. Усмехнулась. Губы скривились в надменной улыбке.

– Я его будущая жена, – сказала она и толкнула дверь.

Слова упали как камни в воду.

Будущая жена?

Я застыла.

Она вошла в кабинет, даже не постучав. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, который прозвучал в моей голове как взрыв.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, перед глазами плыло.

Будущая жена.

Эти два слова въедались в мозг, жгли, разрывали на части.

Он сказал, что у него никого нет. Он сказал, что я – его. Он смотрел мне в глаза, шептал «моя», спал со мной.

А у него есть она. Будущая жена.

Я села в кресло. Ноги подкосились, пришлось буквально упасть. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, как рушится всё, что я успела построить в своей голове за эти выходные.

Нет, я не могла ревновать. Кто я ему? Секретарша. Девочка на одну ночь, которая затянулась на выходные. Что было у нас? Секс? Переписка? Пара ночей, полных страсти, но без обязательств?

Но и быть с ним, зная, что у него есть она, заниматься сексом, пока она ждёт его дома… Быть кем? Любовницей? Тайной интрижкой на стороне?

Это перебор даже для моего извращённого мозга. Это ниже моего достоинства.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В глазах защипало – слёзы подступали, но я не позволяла им пролиться. Не здесь. Не сейчас.

Я смотрела на дверь его кабинета и ждала. Что она скажет? Что он ответит? Выгонит её? Или…

Телефон пиликнул. Наташка.

Наташка: Лиз, я видела, какая то девка в приемную зашла. Кто эта шмара?

Я набрала дрожащими пальцами:

Я: Говорит, его будущая жена.

Наташка: ЧЕГО⁈

Наташка: Лизка, не делай глупостей. Сначала узнай, что к чему.

Я: А что тут узнавать? Она в красном платье ворвалась к нему в кабинет и назвалась будущей женой.

Наташка: Подожди. Может, она врет? Может, это бывшая, которая хочет вернуться? Ты же знаешь, он говорил, что у него никого нет.

Я: Я не знаю, Натах. Я ничего не знаю.

Глава 34
Мария

Я сидел в кабинете и смотрел в одну точку.

Мысли всё ещё были там – с Лизой. С моей Лизок. Я чувствовал на пальцах её влажность, видел перед глазами её затуманенный взгляд, слышал её сдавленный стон, когда я ласкал её. Как она сжималась вокруг моих пальцев, как выгибалась, как шептала «папочка». Как я смотрел в её глаза без очков – такие открытые, такие честные, такие мои.

Хороша. Охренеть как хороша.

Член до сих пор ныл, напоминая о том, что было. И о том, что будет вечером. Я уже предвкушал, как вместе поедем ко мне, как раздену и буду трахать всю ночь, пока не выдохнется и она, и я. Зараза,не ночует у меня, а хотелось… Ой как хотелось проснуться с ней…Ее запах на подушке, на простынях…Поплыл Демид без женской ласки.

И тут дверь распахнулась без стука.

Рывок, грохот – и я поднял глаза.

И чуть не поперхнулся воздухом.

Бывшая.

Мария. В этом дурацком красном платье, с этой дурацкой причёской, с этой наглой, уверенной улыбкой накрашенных губ. Стоит в дверях, как хозяйка жизни.

– Какие люди в Голливуде, – хмыкнул я, откидываясь в кресле. Голос звучал ровно, хотя внутри всё закипало. – Я, по-моему, доходчиво объяснил, что видеть тебя не намерен. Нигде. Никогда.

Она не смутилась. Даже бровью не повела. Подошла к моему столу, оперлась на него бедром, наклонилась, демонстрируя декольте, которое, видимо, должно было свести меня с ума.

– Демид, давай мириться, – проворковала она, и голос её – тот самый, который когда-то был родным – теперь вызывал только раздражение. – Хочешь? Я же знаю, что ты хочешь меня.

Я закатил глаза.

– Ты серьёзно? Вот так просто врываешься и предлагаешь?

Она обошла стол и села прямо на него, рядом со мной. Близко. Слишком близко. Я отодвинулся, но, сука, в нос все равно ударили её духи – привычные, слегка сладковатые, терпкие. Когда-то я любил этот запах. Теперь он казался приторным, фальшивым.

– Ну Демид… – протянула она и положила руку мне на ширинку. Погладила по члену через ткань брюк.

Член – вот сука – дёрнулся. После Лизы он ещё не остыл, стоял и от прикосновения Марии это не скрылось.

– Сука, ты что творишь? – я перехватил её руку, но она не убирала. Смотрела в глаза с этой своей наглой улыбкой.

– Ну реагируешь же, – усмехнулась она. – Я знаю, что помнишь, как тебе было хорошо со мной. Тело не обманешь.

Я отдёрнул её руку – резко, с силой – встал и отошёл к окну. Прислонился лбом к прохладному стеклу, пытаясь остудить голову.

– Мария, – сказал я спокойно, но в голосе звенел металл. – Я последний раз по-хорошему тебе говорю: свали из моего кабинета. Пока я не вызвал охрану.

Она встала, подошла сзади, прижалась к моей спине.

– Давай сначала, – прошептала она мне в ухо, обжигая дыханием. – Я тебя поласкаю… мм? Как раньше. Ты же помнишь, как я умею.

Я резко развернулся, отстраняя её. Оттолкнул.

– Сука, ты серьёзно? – рявкнул я. – Я тебе сказал – нет. Забудь моё имя, забудь мой номер, забудь дорогу сюда. У меня есть женщина. И она ждёт меня за этой дверью.

Она усмехнулась. Губы скривились в той самой надменной улыбке, которую я ненавидел.

– Эта серая мышка в очках? – протянула она, кивая на дверь. – Ты шутишь? Секретарша? Как в дешёвом ромкоме? Демид, не ожидала. Ты же всегда был против романов на рабочих местах, против влюблённых дурочек, которые хлопают глазками и мечтают о директорах.

– Это моя женщина, – отрезал я, глядя ей прямо в глаза. Голос мой звучал как сталь.

Я резко выдохнул, чувствуя, как внутри закипает ярость. Ещё чуть-чуть – и я взорвусь, а скандал на глазах у всех подчинённых – последнее, что мне было нужно сейчас. А эта стерва, если ей нужно, такой цирк устроить может запросто

– Демид… – она сменила тактику, голос стал мягче, почти умоляющим. – Все ошибаются. Ты сам говорил. Так вот, я прошу у тебя прощения. Я тогда ошиблась, была глупой, наивной. Люди меняются, Демид. Единственное, что не поменялось, так это то, что я ещё люблю тебя.

Я резко сел в кресло. Сил стоять не было. Руки дрожали.

– Ты любишь себя, Мария, – сказал я устало. – И деньги. Только себя и деньги. Но вот в чем дело, я тебя не люблю.

– Не верю Демид. Такая любовь, которая была у нас, не проходит. И мне не нужны деньги, да и никогда не были нужны, – она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то новое. – Кстати, к слову о них. Я теперь помощник твоего будущего партнёра из «БайХолдинг», Байканурова Романа.

Я поднял глаза. Вот это поворот.

– Нашла нового дурачка, из которого деньги сосать? – спросил я прямо.

– Демид, как ты можешь так думать… – она сделала обиженное лицо, но глаза остались холодными. – Я хочу вернуть всё, что было. Давай попытаемся.

Я потёр переносицу. Голова раскалывалась.

– Мария, ты серьёзно?

– Да… – она шагнула ко мне. – Мне потребовалось пять лет, чтобы понять, насколько я люблю тебя.

Её рука легла мне на плечо. Я сбросил.

– Не трогай меня. Уйди и не возвращайся. Лавочка закрыта еще пять лет назад.

Она отступила, но улыбка не исчезла.

– Демид, мы скоро часто будем видеться. На переговорах, корпоративах… И в ресторане на подписании контракта в эту пятницу. Уже жду нашу встречу.

– Уйди, Мария, последний раз говорю спокойно. Оставь этот театр для других. Еще слово и мне похрен будет на все, вышвырну за шкирку.

Она спрыгнула со стола и вышла из кабинета.

Дверь закрылась. Тишина.

Я выдохнул. Шумно, со свистом.

Посмотрел на дверь. Там, за ней, сидела Лиза. Моя Лизок. Которая, наверное, сейчас в шоке от того, что произошло. Которая видела эту выдру в красном.

Я нажал кнопку селектора. Палец дрожал.

– Лиза, зайди.

Она вошла через минуту. Бледная, сжатая, но с ледяным спокойствием на лице. Идеальная маска. Ни одной эмоции.

– Вызывали, Демид Александрович?

Я подошёл к ней, взял за руку. Пальцы холодные, дрожат.

– Это бывшая, – сказал я просто, глядя в глаза. – Пять лет назад изменила мне. Теперь вернулась. Я её выгнал.

Она смотрела на меня, и в глазах её таял лёд. Чуть-чуть, самую малость, но я заметил.

– Правда?

– Правда. Ты – моя. И никого другого мне не надо.

Она улыбнулась.Тепло разлилось по груди.

– Я поняла.

Я притянул её к себе, поцеловал в висок.

– Вечером вместе, – прошептал я. – И мы обо всём поговорим.

Она кивнула и вышла. Поняла или нет, фиг знает, вечером увижу. Сейчас за ее маской хер что разглядишь нормально.

Я сел в кресло и уставился в окно.

Пятница. Подписание контракта. И Мария.

Блядь.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять пульсацию в висках. Голова раскалывалась. Мало того, что эта сука заявилась, так ещё и выяснилось, что теперь она будет маячить перед глазами на всех важных встречах.

Помощник Байканурова. Ну надо же.

Я усмехнулся. Быстро она нашла нового спонсора. Роман Байкануров – мужик серьёзный, с деньгами, с положением. Но наивный, как ребёнок. Поверит любой сладкой лжи, если её преподнести в красивой обёртке. А Мария умеет преподносить. Это я знал лучше всех.

– Сука, – выдохнул я в пустоту кабинета.

Мысли переключились на Лизу. Моя Лизок. Она вышла отсюда с этим своим ледяным лицом, но я видел, как дрожали её пальцы. Видел, как в глазах на секунду мелькнула боль, прежде чем она спрятала её за маской.

Она ревнует. Она боится. Она не верит до конца.

И я её понимаю. Если бы я увидел в её кабинете какого-нибудь хмыря расфуфыренного, мои мысли тоже бы побежали не в ту степь.

Я взял телефон, набрал её. Не анонимку, не сообщение – позвонил.

– Да, Демид Александрович? – голос ровный, но в нём слышалась настороженность.

– Лиз, – сказал я тихо. – Я всё понимаю. Ты злишься, ревнуешь, боишься. Имеешь право. Но я тебе сказал правду.

– Хорошо, – ответила она наконец.

И отключилась.

Я отложил телефон и снова уставился в окно.

Вечером. Надо будет не просто трахать её – надо будет говорить. Объяснять. Убеждать.

А я никогда не умел говорить. Я умел делать. Но сейчас, видимо, придётся учиться.

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые еще недавно ласкали её, заставляя стонать. Теперь они дрожали от напряжения.

– Лизок, – прошептал я. – Только ты. Запомни это.

Я сидел и пытался переварить всё, что случилось за последний час. Лизка, Мария, пятница, контракт… Голова шла кругом.

И тут дверь распахнулась с таким грохотом, что я чуть не подпрыгнул.

Кирилл.

Влетел чуть ли не с ноги, весь на взводе, глаза горят, уши торчат – настоящая гончая, взявшая след. Плюхнулся в кресло напротив, закинул ногу на ногу и уставился на меня с видом человека, который только что выиграл джекпот и готовится получить приз из первых рук.

– Так, Демон, – выпалил он с порога. – Что за дела? Мне Наташка про какую-то шмару в красном все уши прожужжала! Говорит, ворвалась к тебе в кабинет! Колись давай!

Я вздохнул. От Кира не скроешься.

– Бывшая, – ответил я коротко. – Мария.

Кир присвистнул.

– Ого! Бывшая жена? Вернулась, значит? И что хочет?

– Вернуть всё назад, – усмехнулся я. – Говорит, любовь не прошла, люди меняются, всё такое.

– И ты? – Кир подался вперёд. – Повёлся?

– Ты охренел? – я посмотрел на него как на идиота. – Я её выгнал. Сказал, чтобы забыла моё имя и номер.

– А она?

– А она теперь помощник Байканурова. Из «БайХолдинг». Будет на всех переговорах маячить.

Кир присвистнул ещё громче.

– Ни хрена себе поворот! И что думаешь делать?

– Не знаю, – честно признался я. – Главное, чтобы Лизка не накрутила себя. Она её видела. Хер знает, что Мария наплела ей в приемной, а она может…И теперь, судя по всему, Лизка ревнует.

– А ты? – Кир прищурился. – Ты-то сам что чувствуешь? К Марии?

– Ничего, – ответил я твёрдо. – Пустота. Даже злости нет. Только раздражение.

– А к Лизке?

Я посмотрел на друга. В его глазах было любопытство, но не насмешка.

– Кир, – сказал я медленно. – Я, кажется, поплыл. По-настоящему. Я хочу, чтобы она просыпалась рядом со мной. Чтобы её запах был на моих подушках. Чтобы она не сбегала по ночам. А она сбегает,представляешь. Другая б с радостью осталась, но Лизка неее, Лиза другая…От этого еще больше ее хочется затащить к себе.

Кир улыбнулся.

– Ого! Демид Власьев, главный циник и женоненавистник, влюбился? В собственную секретаршу? Да это же сюжет для сериала!

– Иди ты, – огрызнулся я, но без злости.

– Ладно, – Кир посерьёзнел. – А что с Марией делать будешь? Она же просто так не отстанет.

– Знаю, – кивнул я. – Но плевать. Пусть пробует. Я не тот дурак, каким был пять лет назад да и нахера мне она сдалась, все мысли только о Лизе.

Кир встал, хлопнул меня по плечу.

– Держись, Демон. Если что – я рядом. И Наташка за Лизкой присмотрит, чтоб не наделала глупостей.

– Спасибо, – ответил я.

Кир вышел, а я снова уставился в окно.

Вечер. Семь часов. Разговор с Лизой.

Блядь, как же я боюсь этого разговора. Но он нужен.