Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

Я кивнула. Внутри меня не осталось ни капли сомнения – только дикое, первобытное желание. Да пошло все к черту, Маринка сказала найти приключение, вот оно – самое настоящее приключение на мою попу. Сексуальное, с бархотной хрипотцой в голосе и телом греческого бога, не того, что на скульптурах, ибо член там так себе, а тут прям огого габариты, которые так нагло и прямо упираются мне в живот, демонстрируя силу его желания, перед которым подкашиваются ноги.

– Тогда пошли, – сказал он, беря меня за руку. – Пока ты не передумала.

Я пошла за ним. Сквозь толпу, сквозь музыку, сквозь весь этот маскарад.

Его рука сжимала мою, и я чувствовала, как дрожь пробегает по всему телу. Боже, что я делаю? Но отступать уже поздно. Да и не хочу я отступать. Хочу только одного – чтобы эта ночь случилась. Чтобы он сделал со мной всё, что обещал этот взгляд. Моя фантазия неслась в скач, галопом, все те месяцы без секса, когда я представляла себе, какого это, вывалились лавиной в моей извращенной романами голове. Я смотрела на его широкую спину, на сильные руки, на его ягодица, которые он явно качал и представляла, что меня ждет.

Глава 3
Ночь

Дверь захлопнулась за мной – щелчок замка прозвучал как выстрел, отрезающий путь назад. Я прислонилась к деревянной панели спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце. Комната утопала в полумраке, где-то в углу горел торшер, отбрасывая теплые тени на огромную кровать.

Он повернулся ко мне.

Медленно, не спеша, с этой своей хищной грацией, от которой у меня всегда подкашивались колени. Сбросил галстук – тот упал на пол бесшумной змейкой. Пальцы расстегнули верхние пуговицы рубашки, потом еще, еще… Ткань распахнулась, открывая моему взгляду грудь, покрытую легкой испариной, жесткие темные волоски, мышцы, перекатывающиеся под кожей. Он закатал рукава до локтей, обнажая сильные предплечья.

– Ну что ж, малышка… – его голос, низкий и хриплый, прозвучал в тишине комнаты как обещание. – Заинтриговала.

Я не могла пошевелиться. Стояла, вжавшись спиной в дверь, и смотрела на него. Боже, какой же он… Этот взгляд, эти руки, это тело… Я таяла прямо там, где стояла.

Он сделал шаг ко мне. Один. Второй. Теперь между нами не было расстояния. Он прижался губами к моим – и я забыла, как дышать.

Поцелуй был жадным, глубоким, сминающим. Его язык проник в мой рот, играя, дразня, исследуя. Я застонала – вырвалось само, не контролируя. Слишком долго я этого ждала. Слидко часто представляла.

– Ох, да ты голодная малышка, – выдохнул он мне в губы. – Стонешь-то как сладко…

Его рука метнулась между моих ног. Резко, уверенно, собственнически.

Боже. Лиза, пора бежать. Сейчас или никогда. Это твой начальник. Это безумие. Утром ты пожалеешь. Утром тебе конец.

Но как только его ладонь накрыла меня через тонкую ткань трусиков, я дернулась вперед. Навстречу. Сама. Потому что тело уже не слушалось голоса разума. Оно хотело только одного – его.

– Ну точно голодная, – усмехнулся он, чувствуя мою реакцию. – И такая готовая… Течешь, как мартовская кошка.

Он начал ласкать. Медленно, через ткань, поглаживая, надавливая, играя с клитором так умело, что у меня потемнело в глазах. Я стонала ему в губы, вцепившись в его плечи, боясь упасть. Одной рукой он держал меня за талию, прижимая к себе, второй продолжал эту сладкую пытку.

– Боже… – выдохнула я, когда его пальцы отодвинули ткань трусиков.

Я чувствовала, как воздух касается там, где секунду назад было прикрыто. Как его пальцы замерли на секунду, дразня, не решаясь войти. Как всё моё тело пульсировало в ожидании.

– Еще хочешь? – его голос был низким, хриплым, с этой его хищной усмешкой.

– Да… – выдохнула я. И добавила то, что само сорвалось с губ. То, о чем я мечтала в своих самых потаенных фантазиях. – Папочка…

Он замер.

Я физически почувствовала, как напряглось его тело. Как дыхание сбилось. Как рука на моей талии сжалась сильнее.

Секунда. Две.

А потом он усмехнулся. Медленно, довольно, как хищник, который только что понял, что добыча сама идет в ловушку.

– Да ты пошлая девочка, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза. В его зрачках плясали чертики, а в голосе звучало такое одобрение, что у меня внутри всё перевернулось. – И в каком же отделе такая малышка прячется?

Я не ответила. Не могла.

Потому что его палец вошел в меня.

Медленно. Глубоко. До упора.

Я застонала, запрокинув голову, вцепившись в его плечи. Боже, как давно я этого ждала. Как долго мечтала. И вот он здесь, внутри меня, и смотрит так, будто я – самое желанное, что было в его жизни.

– Молчишь? – усмехнулся он, начиная двигать пальцем. – Ну молчи. Мне нравится. Загадочная.

Я уже не слышала его слов. Только чувствовала. Как его палец выходит и входит, раздвигая меня, готовя к чему-то большему. Как его большой палец давит на клитор. Как его дыхание обжигает мою шею.

И это было только начало.

Медленно, вкручиваясь, раздвигая складочки, заполняя ту пустоту, которая ныла последние года каждый раз, когда я видела его в офисе.

– Блядь… – выдохнул он. – Да ты тугая… Ничего себе подарочек. Совсем не объезженная.

Он начал двигать пальцем, а большим продолжил ласкать клитор, доводя меня до исступления. Я застонала громче, забыв, где мы, кто мы, забыв обо всем на свете. Только его руки, его запах, его дыхание.

Он резко выдернул пальцы.

И я кончила.

Прямо там, стоя у двери, вцепившись в него. Волна накрыла с головой, вымывая мозги, выкручивая внутренности. Влага потекла по ногам, заливая бедра, и я слышала его довольный выдох.

– Охренеть, – сказал он, разворачивая меня. – А теперь…

Шлепок по попке. Звонкий, чувствительный, заставивший меня вскрикнуть.

– Становись рачком, малышка, – приказал он. – Папочка хочет трахать твою киску.

Я закусила губу. Мой мозг лихорадочно кричал: «Беги, дура, пока не поздно!». Но тело уже не слушалось. Я медленно опустилась на колени на кровать, потом на локти, встала на четвереньки, прогнувшись в спине и выставляя попу. Покорно. Послушно. Как он хотел.

Мир поплыл. Сознание было в ахуе от происходящего. Я, скромная секретарша, стою на четвереньках перед своим генеральным директором в вип-комнате на корпоративе. Но внутри, где-то глубоко, в самой темной и потаенной глубине, голос орал другое: «Да, детка! Сейчас получишь то, о чем мечтала! Долгожданный член!»

Шлепок по попке. Я пискнула, дернулась, но осталась стоять.

– Какая же ты плохая девочка, – прошептал он, поглаживая покрасневшую кожу. – Нравится, когда шлепают?

Я не ответила. Не могла. Только закусила губу сильнее.

Он шлепнул снова. Сильнее.

Я ахнула, выгибаясь еще больше, подставляясь под его руку.

– Нравится, – ответил он сам за меня. – Я знаю.

Я чувствовала его дыхание на своей спине, его руки на своей коже, его взгляд, прожигающий насквозь. И где-то там, за стеной, все еще играла музыка, гремел корпоратив, жила другая жизнь.

Он стянул трусики. Рванул их вниз, даже не заботясь о том, что они могут порваться. Открыл меня всю своему взору – сзади, при свете этого тусклого торшера, и я почувствовала, как воздух обжигает мокрую кожу.

– Ой, бляяяя… – выдохнул он. – Ну и течёшь…

Я замерла, вцепившись в покрывало.

– Готовенькая, – усмехнулся он, разглядывая меня. – Только тронул, а уже фонтанируешь, как при течке.

Я хотела что-то сказать, но не успела. Я почувствовала его дыхание там. Горячее, обжигающее, оно коснулось самой чувствительной кожи, и я дернулась. Инстинктивно. Животно.

Он провёл языком.

Я вскрикнула. В голос. Потому что это было слишком. Слишком хорошо. Слишком остро. Я дернулась назад, пытаясь насадиться на его лицо, вжаться в него, получить ещё. Бёдра сами задвигались, выгибаясь, подставляясь.

– Ооо, да ты нетерпеливая, – его голос вибрировал прямо во мне. – Стоять смирно, малышка. Папочка сам знает, как кормить свою девочку.

Он шлёпнул по ягодице. Звонко, чувствительно. Я взвизгнула, но замерла. Только дрожь пробегала по спине.

– Умница, – похвалил он и снова опустился.

Я чувствовала его язык везде. Он вылизывал меня жадно, глубоко, собирая влагу, которая текла без остановки. Он водил вокруг входа, щекотал клитор, заставляя меня скулить и вцепляться в простыни.

– Какая же ты сладкая… – выдохнул он, и вибрация от голоса прошила насквозь. – Я мог бы тебя есть вечность.

Он нырнул языком внутрь. Глубоко. Насколько возможно. Я закричала – дико, животно, не сдерживаясь. Я уже не стояла на локтях – я упала грудью на кровать, выставив попу ещё выше, ещё доступнее, сама насаживаясь на его рот.

Он держал меня за талию, не давая упасть, и одновременно залез рукой под платье. Сжал грудь. Резко, требовательно. Я застонала, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное.

Он вытащил язык и вставил два пальца. Сразу. Без предупреждения.

Я ахнула. От заполнения, от растяжения, от того, как он начал двигать ими внутри, загибая, находя ту самую точку. А губами он снова впился в клитор – всасывал, кусал, ласкал.

Я полетела.

Оргазм ударил настолько внезапно, что я даже закричать не успела. Просто задохнулась, выгнулась дугой, и меня затрясло. Волны накрывали одна за другой, а он не останавливался – вылизывал до последней дрожи, растягивая удовольствие.

– Охренеть… – выдохнул он, когда я обмякла. – Ты кончаешь так сладко, что член сейчас лопнет,а я даже не вставил.

Я услышала звук расстёгиваемого ремня. Лязг пряжки. Шорох ткани.

– На колени, – скомандовал он.

Я перевернулась, села на кровати. Он стоял передо мной – рубашка расстёгнута, видны кубики пресса, тёмная дорожка волос. Брюки спущены. Член – толстый, длинный, с набухшей головкой, влажной от смазки. Я сглотнула.

– Открой рот, – он взял себя в руку, провёл по стволу. – Я хочу трахать твой ротик, малышка.

Я приоткрыла губы. Он провёл головкой по нижней губе, размазывая каплю смазки.

– Язык покажи.

Я высунула язык. Он ударил членом по нему. Легко, дразняще. Потом ещё раз. И ещё.

– Хочешь? – спросил он хрипло.

– Да, – выдохнула я.

– Да – кто?

Я поняла он тоже завелся от моего случайно брошенного слова…

– Да, папочка.

– Умница, – он надавил на затылок, направляя.

Я взяла в рот столько, сколько смогла. Он был солёным, горячим, живым. Пульсировал на языке. Я работала ртом, втягивала щёки, пыталась дышать. Он держал меня за волосы.

– Глубже, – приказал он.

Я послушалась, расслабляя горло.

– Ох… бля… да… сосочка моя…

Он начал двигаться. Сначала медленно. Потом быстрее, жестче, вбиваясь в горло. Слёзы текли по щекам, слюна текла по подбородку – мне было плевать. Я хотела этого.

– Хватит, – выдохнул он вдруг, вынимая член. – Я хочу кончить в твою тугую киску.

Он рванул меня вверх, развернул, толкнул на кровать. Я снова оказалась на четвереньках. Он навалился сверху, грудь прижалась к спине, горячее дыхание обожгло ухо.

– Как хочешь? – прошептал он, кусая мочку. – Нежно или жёстко?

– Жёстко, – выдохнула я. – Трахни меня жёстко, папочка.

– Сучка, – выдохнул он и вошёл.

Сразу. На всю длину. Одним толчком.

Я вскрикнула. Не от боли – от шока, от заполнения, от того, как глубоко. Он замер на секунду.

– Бля… – выдохнул он. – Какая же ты узкая. Расслабься, малышка.

Я выдохнула. Он двинулся.

Сначала медленно – выходил почти полностью и снова входил, растягивая, разрабатывая. Потом быстрее. Глубже. Жестче. Он трахал меня так, как я всегда мечтала – сильно, глубоко, до упора. Его яйца шлепали по мне, член терся внутри, находя все нужные точки. Я кричала в подушку, сжимая простыни, подаваясь назад навстречу каждому толчку.

– Да, детка, да, кончай для папочки, – рычал он, наращивая темп. – Я чувствую, как ты сжимаешься… ох… бля… еще немного…

Он ударил по ягодице – сильно, оставляя жар. Потом еще. И еще. И от каждого шлепка я становилась только мокрее, только ближе к краю.

– Кончай со мной, – приказал он, входя еще глубже. – Давай, малышка. Раз – два – три…

На счет «три» я взорвалась. Оргазм накрыл с головой, вымывая мозги, выкручивая внутренности. Я кричала, тряслась, сжимала его член так сильно, что он зарычал и дернулся внутри, заливая горячими струями.

Мы замерли. Дышали. Текли.

Он вышел медленно, и я почувствовала, как его сперма вытекает, стекая по бедрам на простыню.

– Охренеть… – выдохнул он, падая рядом на спину и закидывая руки за голову. – Ты… это было охеренно.

Я молчала, пытаясь отдышаться. Сознание возвращалось медленно, и вместе с ним приходил ужас.

Я быстро поправила парик, нащупала маску – на месте, слава богу – и попыталась отползти к краю кровати. Ноги дрожали, между ними все горело и текло, но адреналин уже гнал кровь быстрее, возвращая способность соображать.

– Ооо, малышка убегает от папочки? – Его голос сзади звучал лениво, довольно, с хрипотцой только что кончившего мужчины. – Может, хоть намекнешь, кто ты? Я ж искать буду свою киску.

Я мотнула головой, нашаривая на полу туфли. Одну нашла сразу, вторую пришлось искать под кроватью, теряя драгоценные секунды и чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

– Во дела, – услышала я насмешливое. – Так получается, ты меня использовала?

Я замерла. Потом медленно обернулась, глядя на него через плечо.

Он лежал на кровати в той же позе – развалившись, руки за головой, член все еще влажный, тяжело лежит на бедре. Довольный, расслабленный, опасный. И смотрел на меня с таким выражением, будто только что выиграл джек-пот и теперь решает, как потратить.

Я открыла рот, собираясь возмутиться – это я его использовала? Да он первый…

Но он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову. Кадык дернулся, мышцы шеи натянулись, и я поймала себя на том, что снова пялюсь на его тело.

– Беги, беги, – махнул он рукой, все еще улыбаясь. – Но помни: найду и накажу.

От этих слов между ног снова дернулось – сладко, предвкушающе, хотя, казалось, уже некуда. Я закусила губу, быстро надела туфли, одернула платье – шелк был мятым, влажным от пота и всего остального – и метнулась к двери.

Ручка скользнула в мокрой ладони. Я дернула, вылетела в коридор, и только тогда позволила себе выдохнуть.

Сердце колотилось где-то в горле. Между ног пульсировало, саднило, ныло – так, что хотелось зажать бедра и одновременно раздвинуть их шире, чтобы почувствовать что-то еще. Глупости. Ничего уже не будет. Все кончилось.

Я быстро пошла по коридору, стараясь держаться прямо, хотя ноги подкашивались. Завернула за угол и нос к носу столкнулась с Наташкой.

– Лизка! – выдохнула она, хватая меня за руку и затаскивая в нишу с автоматами воды. – Ты где была? Я тебя обыскалась! Там уже конкурсы закончились, все разбредаются кто куда. Ты чего такая…

Она всмотрелась в мое лицо, потом скользнула взглядом ниже – на мятое платье, на размазанный у губ макияж, на дрожащие руки – и ее глаза округлились.

– Ну-ка колись! – зашипела она, припечатывая меня к стене. – Только подробно, только честно. Кто? Где? Как?

Я открыла рот и поняла, что не знаю, что сказать. Рассказывать правду? Про то, что я только что дала своему генеральному директору в вип-комнате так, что до сих пор ноги трясутся? Что он трахал меня жестко, сладко, глубоко, и я кричала так, что, наверное, слышали все?

– Там… – выдохнула я, облизывая губы и чувствуя на них его вкус. – Ну… в общем…

Наташка принюхалась и закатила глаза.

– Господи, Лизка, от тебя членом пахнет. И спермой. И сексом. Трахнулась, да? Хорошо? – она бесцеремонно задрала мое платье, заглядывая под подол. – Охренеть, у тебя все течет. Трусики где?

– Порвал, – выдохнула я, потому что вспомнила: он стянул их в начале и, кажется, просто бросил на пол.

– Шикарно, – хмыкнула Наташка. – Надеюсь, хоть стоящее было приключение? Не какой-нибудь Вася из бухгалтерии с пузиком?

Я мотнула головой.

– Нет. Не Вася.

– А кто? – глаза Наташки загорелись любопытством. – Ну! Колись давай!

Я снова открыла рот и…

Из-за угла донеслись голоса. Мужские. Уверенные. Один из них я узнала бы из тысячи – низкий, с хрипотцой, которая всего полчаса назад шептала мне на ухо пошлости.

– Да, нормальный корпоратив, – говорил Демид Александрович кому-то. – Пожалуй, лучший за последнее время.

Я вжалась в стену, молясь, чтобы он не завернул в нашу нишу. Наташка выглянула из-за угла и замерла, а потом медленно обернулась ко мне с выражением полного офигения на лице.

– Лизка… – прошептала она одними губами. – Там босс идет. И у него… боже, у него на брюках…

Я зажмурилась.

– Знаю, – выдохнула я. – Это он.

Наташка открыла рот. Закрыла. Снова открыла. На ее лице сменилось штук двадцать эмоций, прежде чем она смогла выдавить:

– Ты… ты трахнулась с Власьевым⁈ Нашла кого объездить! Лизка, ты гений! Ты охренеть какая молодец!

– Тише ты! – зашипела я, зажимая ей рот рукой. – Он услышит!

Но Демид Александрович с кем-то разговаривал, голоса удалялись в другую сторону, и я смогла выдохнуть.

– И что теперь? – спросила Наташка, когда я убрала ладонь. – Он знает, что это ты?

Я покачала головой.

– Нет. Я была в маске. И парике. Он не знает.

– Но ты же его секретарша, – Наташка прищурилась. – Он тебя каждый день видит. Рано или поздно догадается.

– Посмотрим, – ответила я, чувствуя, как внутри поднимается странный азарт. – А пока… пусть ищет.

Наташка расхохоталась, хлопнув меня по плечу.

– Лизка, ты зверь! Ладно, пошли, тут черный ход есть. Проведу тебя, пока никто не видит. А завтра… – она многозначительно подняла палец. – Завтра будет весело.

И мы пошли через черный ход, оставляя за спиной залитый огнями ресторан, разгоряченных коллег и мужчину, который поклялся найти меня и наказать.

Я не знала, что будет завтра.

Но знала точно: эту ночь я не забуду никогда.

Глава 4
Ночь. Демид

– Вот сучка… – выдохнул я, провожая взглядом дверь, за которой она скрылась. – А течет-то как сладко… Так бы и трахнул еще раз. Сразу.

Член довольно дернулся, отказываясь понимать, что вечеринка закончена. Я застегнул ширинку, заправил рубашку, провел рукой по волосам и вышел из вип-комнаты в коридор.

Надо бы в туалет зайти, привести себя в порядок. На брюках, блядь, пятна – она так кончала, что залила все вокруг. И пахнет от меня сексом, потом и ею. Сладкая, мокрая, послушная сучка.

Найду я ее, конечно. Не вопрос. В этой компании сто пятьдесят баб, но таких кисок – раз-два и обчелся. Выдаст себя с потрохами. Они все выдают себя, когда им хорошо. Будут смотреть, краснеть, закусывать губу. А я уже знаю, как она стонет. Как сжимается. Как просит «жестко, папочка».

У меня аж член снова встал от этих воспоминаний.

Я зашел в туалет, умылся, привел себя в порядок и вышел в зал. Корпоратив потихоньду затухал – народ разбредался, кто-то еще танцевал, кто-то кучковался у бара. Кирилл, мой зам и по совместительству друг детства, уже сидел за стойкой с бокалом виски.

Я плюхнулся рядом, взял у бармена двойной и залпом отпил треть. Кирилл покосился на меня, хмыкнул.

– Дем, ты чего такой довольный? Уже перехватил где-то?

Я усмехнулся в стакан. Ну как ему объяснить, что я только что вынес мозг какой-то незнакомке в випке, и теперь у меня яйца ноют от кайфа?

– О да… – протянул я, откидываясь на высокий стул и чувствуя, как виски разливается теплом по груди. – Я так не трахался лет десять, наверное.

Кирилл заржал, хлопнул ладонью по стойке.

– Да ладно⁈ Серьезно? Прям здесь, на корпорате? – он подался ближе, заговорщицки понижая голос. – Кто хоть? Из наших?

– Не знаю, – я пожал плечами и отхлебнул еще виски. – В маске была. Парик каштановый. Шатенка.

– И ты не узнал? – Кирилл округлил глаза. – Дем, ты ебнулся? Трахнул незнакомку без лица?

– С телом там все в порядке было, – усмехнулся я, вспоминая, как она выгибалась подо мной. – Охрененное тело. Тонкая талия, задница – закачаешься, грудь третья, аккуратная, высокая. Ноги от ушей. И киска – пиздец.

– Хороша была? – Кирилл облизнулся, представляя, судя по глазам.

– Да пиздец, – я покачал головой, все еще не веря, что такое бывает. – Такая тугая, блядь. Я еле вошел. Серьезно, думал, порву сейчас и ее, и себя. А она стонет, скулит, но сама насаживается, понял? Сама!

Кирилл присвистнул.

– Ого. Ну и как?

– А как надо, – я довольно ухмыльнулся. – Мы поиграли славно. Отшлепал ее – так визжала, как сучка в течке. Любит жестко, сразу понял. Говорю: «как хочешь? нежно или жестко?». А она: «жестко, папочка, трахни меня жестко».

– Папочка⁈ – Кирилл заржал так, что на нас обернулись. – Дем, ты там в ролевые игры ударился? Совсем ебанулся на старости лет?

– Заткнись, – усмехнулся я, но без злости. – Сама начала. Я просто поддержал.

– И что дальше?

– А дальше я ее вылизал так, что она кончила мне в рот, потом вставил – и мы оба взорвались. – я допил виски и махнул бармену на повтор. – Она так сжималась, Кир… Я думал, член отсохнет от кайфа. Три раза кончила, пока я в ней был. Три, блядь, раза за десять минут.

Кирилл смотрел на меня с уважением и легкой завистью.

– И куда она делась?

– Сбежала, – я развел руками. – Как только кончили – сразу деру дала. Пока я лежал, отходил, она туфли нашарила – и ходу. Я и слова сказать не успел.

– И даже имени не спросил?

– Спрашивал, – я усмехнулся, вспоминая, как она мотнула головой. – Молчит. Загадочная. Я говорю: «найду и накажу». А она только глазами сверкнула и свалила.

– Найдешь? – Кирилл прищурился. – Реально думаешь?

– Легко, – я отпил свежий виски. – Таких кисок мало. Она выдаст себя. Будет на меня смотреть, краснеть, закусывать губу. Я уже знаю, как она стонет. Как кончает. Как сжимается. Услышу этот голос – и сразу пойму.

– А если замужем?

– Плевать, – я пожал плечами. – Если замужем – значит, мужу не повезло, я ее трахнул и планирую еще. Если нет – тем более. Я хочу еще. Столько, сколько даст.

Кирилл покачал головой, улыбаясь.

– Дем, ты безнадежен. Пять лет без серьезных отношений, и тут какая-то шалава с корпоратива выносит тебе мозг одной ночью.

– Это не шалава, – я вдруг почувствовал, что хочу защитить ее от его слов. Странное чувство. – Это… другое. Она не просила денег, не клеилась, не строила глазки. Просто была. И дала так, как мало кто дает.

– Интим, блядь, – хмыкнул Кирилл. – Демид Власьев нашел родственную душу в вип-комнате на корпоративе. Романтика.

– Пошел ты, – я пихнул его локтем, но без злости. – Просто… хороший секс. Охрененный секс. Хочу повтора.

– Найдешь, – уверенно сказал Кирилл. – Ты у нас мажор, тебе все можно. Даже незнакомок трахать на глазах у коллектива.

– В смысле на глазах? – я нахмурился.

– В прямом, – Кирилл кивнул куда-то в сторону. – Там камеры в коридорах. Я, когда в туалет шел, видел, как вы из випки выходили. Она первая, потом ты через минуту. Админы потом будут смотреть записи, ржать.

Я замер.

Камеры.

Блядь.

– Там же запись есть? – спросил я медленно. – Лица видно?

– Не знаю, – Кирилл пожал плечами. – Углы обзора надо смотреть. Но если она маску не снимала – может, и не видно.

Маску она не снимала. Парик был. Лица я так и не увидел.

Но камеры могли заснять, как она выходит. Как идет. В какой коридор сворачивает.

– Завтра гляну, – решил я. – Скажу админам, что у меня часы пропали. Пусть покажут записи. А там посмотрим.

– Охренеть, – заржал Кирилл. – Дем, ты сыщик хренов. Часы у него пропали. Прямо Шерлок.

– Заткнись и пей, – я чокнулся с ним и допил виски.

В голове уже крутились варианты. После выходных она выйдет на работу. Если она вообще здесь работает, а не чья-то гостья. Но гости в маскарад тоже были. Черт.

Я поставил стакан и посмотрел в зал. Народ расходился. Кто-то уже в пальто, кто-то прощался. Я вглядывался в каждую женщину, пытаясь угадать – та? Не та? Вон та брюнетка в красном – слишком худая. Не ее тело. Вон та, в зеленом – попа плоская. У моей незнакомки попа – огонь, круглая, упругая, я шлепал и чувствовал, как отдается в ладонь.

– Ладно, поехали, – Кирилл хлопнул меня по плечу. – В понедельник на работу. Будешь искать Золушку.

– Ага, – усмехнулся я, вставая. – Только моя Золушка туфельку не теряла. Она трусы потеряла. В випке так и валяются, наверное.

Кирилл заржал в голос, и мы вышли на улицу, в холодную ночь.

Я сел в машину, завел двигатель и вдруг понял, что улыбаюсь как дурак.

– Вот сучка… – сказал я вслух в пустоту салона. – Нашла кого заинтриговать. Ну ничего. Я тебя найду.

– Куда, господин? – спросил водитель, трогаясь с места.

– Домой, – бросил я, откидываясь на кожаное сиденье и прикрывая глаза.

А у самого мысли уже улетели обратно, в эту гребаную вип-комнату. К ней. К этой сладкой киске, которая до сих пор стоит перед глазами. Как она стонала… блядь. Как будто век ее не трахали, а тут до нормального члена дорвалась. Голодная, жадная, ненасытная. И при этом узкая, как девственница. Как так совмещается – хрен поймешь.

Я провел рукой по лицу, чувствуя, что до сих пор улыбаюсь как придурок.

Пять лет. Пять, блядь, лет без серьезных отношений. Цифра сама всплыла в голове, и я поморщился. До этого строил, выстраивал, планы там, будущее, семью – все как у людей. А потом сука изменила. С каким-то левым хером с ее работы. И ведь ни хрена не понимал – трахал я ее так, что визжала, денег не жалел, жопой жуй, но, видать, той шалаве было мало. Или просто генетическая потребность быть сукой.

Плевать. Проехали.

Пять лет я перебирал одноразовые связи. Как в туалет сходить – пришел, сделал дело, вышел и забыл. Красивые, опытные, раскованные – все мимо. Ни одна не зацепила. Ни одна не заставила член стоять по утрам от воспоминаний. Ни одна.

А тут – на тебе. На корпоративе, блядь, в собственной компании, трахнул сотрудницу в маске. Даже лица не видел. И теперь сижу, как малолетка, и думаю только об одном: как бы еще.

Член дернулся в штанах, согласно заныл.

Да знаю, знаю, сам хочу.

Она же как заноза под кожей засела. Как она выгибалась, когда я шлепал… Как всхлипывала, когда глубоко брал… Как сжалась в последний момент, когда вместе кончали – чуть член не оторвала.

А потом сбежала.

Я усмехнулся в темноте салона.

– Наказать за побег, – сказал вслух, сам не заметив.

– Простите, господин? – переспросил водитель из-за перегородки.

– Ничего, – отмахнулся я. – Не обращай внимания.

Наказать. Обязательно. Найду и накажу. Так, что в следующий раз будет просить разрешения уйти, а не сбегать тайком. И папочкой назвала – извращенка. Значит, любит пожестче. Значит, можно будет не стесняться, брать так, как хочется, драть до визга, до слез, до потери сознания. А она будет только благодарить.

От этих мыслей член встал окончательно, уперся в ширинку, требуя продолжения банкета.

– Блядь, – выдохнул я, отворачиваясь к окну. – Успокойся, дай отдохнуть.

Но мозг не успокаивался. Он прокручивал варианты.

Где ж такая фурия скрывается? В каком отделе?

Вон блондинка из бухгалтерии – слишком худая, кости одни, не ее попа. Рыжая из логистики – Ольга, кажется? – та слишком навязчивая, вечно в штаны готова залезть, она бы не стала молчать в танце, она бы сразу защебетала. Из маркетинга есть пара симпатичных, но они все высокомерные, строят из себя недотрог. А моя – не недотрога. Моя – голодная сучка, которую просто вовремя никто не трахал нормально.

Я перебирал в уме всех красоток в компании. Их не так много. Человек десять-пятнадцать. Кто-то из администрации, кто-то из отдела продаж, кто-то из кадров. Завтра начну прочесывать. Придумаю предлог – плановая проверка, встречи личные, хрен с ним – и буду смотреть в глаза. Искать ту самую, которая не выдержит моего взгляда.

Она же не железная. Выдаст себя. Обязательно выдаст.

Я вспомнил, как она поправляла парик перед побегом. Жест быстрый, привычный. Значит, парик для нее – не в новинку. Может, часто меняет образы? Или просто готовилась серьезно. Но этот жест… рука так и взлетела к виску, поправила прядь, которой не было видно под париком. Девчачья привычка.

И фигура. Тонкая талия, крутые бедра, грудь третья, высокая. Это не спрячешь под офисной одеждой. Я вспомнил, как она стояла в дверях випки перед уходом – платье облепило все изгибы, мокрое от пота, сзади разводы от моей спермы, которую она даже не вытерла.

Блядь.

– Приехали, господин, – голос водителя вырвал из мыслей.

Я открыл глаза – машина стояла у ворот моего дома. Загородный особняк, в котором я жил один. Пять комнат, три санузла, кухня-гостиная, спортзал, сауна – и ни одной бабы, которая согрела бы постель.

– Спасибо, свободен, – бросил я, выходя из машины.

В доме было темно и тихо. Я прошел на кухню, налил виски, сел в кресло у камина и уставился на негорящие дрова. Включил – нахрен, не каменный век. Пламя заплясало, отбрасывая тени на стены.

Я отпил виски и снова провалился в воспоминания. Надо смыть с себя запах секса, ее запах, чтобы хоть немного успокоиться и заснуть. Через два дня понедельник вот тогда начну охоту.