Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 38 страниц)

Глава 75
Новая жизнь

Я проснулась разбитая. Спала плохо, ворочалась, потому что грудь… грудь была просто невыносима. Надутая, твёрдая, болезненная. Казалось, она увеличилась на размер, стала чужой, тяжёлой.

– Боже, – простонала я, глядя в потолок. – Пусть уже месячные начнутся.

Я села на кровати, осторожно потрогала грудь. Твёрдая, как камень. Горячая. При касании – больно так, что хочется выть. А вдруг у меня с грудью что-то? Рак, например?

Мысль пришла внезапно и застыла ледяным комом в груди. Сердце забилось быстрее, в голове зашумело. Бывает ли рак от противозачаточных?

Я схватила телефон. Пальцы дрожали, когда я разблокировала экран и зашла в браузер. Надо понять. Надо узнать. Молчание убивает хуже, чем любая правда.

Я начала с самого простого: «Побочные эффекты противозачаточных таблеток».

Вылезло море информации. Я листала, вчитывалась, отсеивала.

«Гормональные контрацептивы могут вызывать: болезненность молочных желез, тошноту, головокружение, перепады настроения, задержку менструации в первые месяцы приёма».

– Задержку, – повторила я вслух. – У меня задержка.

Я записала это в мысленный список. Потом полезла дальше: «Болезненность груди при приёме ОК».

«Обычно проходит через 1–3 месяца»,«Связано с адаптацией организма к гормонам»,«Если боль сильная, обратитесь к маммологу».

– Маммолог, – выдохнула я. – Значит, не только гинеколог.

Я откинулась на подушку, но рука сама потянулась к телефону. Страх не уходил, он только менял форму. Сначала рак, потом… потом что?

Я набрала новый запрос: «Беременность при приёме противозачаточных».

Пальцы замерли над экраном. Сердце забилось быстрее. Этого не может быть. Я пью таблетки каждый день, в одно и то же время. Ни разу не пропустила. Это невозможно.

Но я читала.

* «Эффективность противозачаточных таблеток – 99% при правильном приёме»,* *«1% женщин беременеют даже при идеальном соблюдении графика»,* *«Причины: индивидуальные особенности организма, взаимодействие с другими препаратами, рвота или диарея в течение 3–4 часов после приёма».*

– Рвота, – прошептала я. – У меня не было.

Я вспомнила корпоратив. Шампанское. Три бокала. Потом секс. Много секса.

– Алкоголь снижает эффективность? – спросила я у пустоты и снова полезла в гугл.

*« Алкоголь не снижает эффективность противозачаточных, но может вызвать рвоту, которая приведёт к тому, что таблетка не усвоится».*

– Рвоты не было, – выдохнула я. – Значит, не в этом дело.

Но червячок сомнения уже заполз. Я набрала следующий запрос: «Первые признаки беременности».

Список выскочил длинный, подробный.

«Задержка менструации»,«Болезненность и набухание груди»,«Тошнота, особенно по утрам», «Усталость, сонливость»,«Перепады настроения».

Я перечитала раз, другой, третий.

– Задержка есть, – прошептала я. – Грудь болит. Усталость… я постоянно хочу спать.

Я закрыла глаза. Тошноты нет. Мочеиспускание вроде нормальное. Но совпадения есть

– Нет, – сказала я твёрдо. – Не может быть.

Я открыла новую вкладку. «Первые признаки рака груди».

«Уплотнение в груди»,«Изменение формы или размера»,«Выделения из соска»,«Боль, не связанная с менструальным циклом»,«Покраснение кожи, 'лимонная корка»

Я осторожно потрогала грудь. Уплотнение? Вроде нет. Вся грудь твёрдая, но равномерно. Выделений нет. Кожа нормальная.

– Не похоже, – выдохнула я.

Я отложила телефон и уставилась в потолок. Информация в голове перемешалась в кашу. Беременность, рак, гормоны, побочки – всё слилось в одно. Надо к врачу, к нормальному врачу. Не к маминой знакомой.

Я встала, пошла на кухню, налила воды. Руки дрожали. В голове крутилось одно: задержка, боль, усталость. Беременность? Рак? Или просто новые таблетки? Сама себе врач, наставила диагнозов. Хуже не придумаешь.

Я пошла в душ, разделась и замерла перед зеркалом.

На груди вены стали видны – синие, отчётливые, проступающие сквозь кожу. Блин, реально раздулась. Не просто болит – изменилась. Стала другой.

– К чёрту душ, – выдохнула я. – К врачу.

Я быстро натянула одежду, схватила сумку и вылетела из квартиры. Клиника была прямо в нашем доме, на первом этаже – я сто раз проходила мимо, но никогда не заходила. Я влетела в холл. Там пахло стерильностью и успокаивающей музыкой. За стойкой сидела девушка-администратор, приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, – выпалила я. – У вас есть маммолог?

– Да, – ответила она, сверившись с компьютером. – Ближайшее окошко через полчаса.

– Супер, – выдохнула я. – Дайте запись, пожалуйста. И потом сразу к гинекологу.

Девушка подняла брови, но кивнула.

– Да, хорошо. Есть местечко через час.

– И на кровь, – добавила я. – Я не ела сегодня. Сдать… на гормоны, что ли. Я противозачаточные пью, но ерунда какая-то творится. Давайте еще на ономаркеры.

– Кровь можете пройти сейчас сдать, – сказала она. – На гормоны, на онкомаркеры… сразу?

– Да, – твёрдо сказала я. – И на онкомаркеры сразу. Вдруг.

– Хорошо, – она застучала по клавиатуре. – Проходите в процедурный кабинет, второй этаж. И вот держите направления к профильным врачам. Кабинеты на направлениях я написала для вашего удобства.

– Спасибо, – выдохнула я и пошла на второй этаж.

Сердце колотилось. Но я должна была знать. Что бы там ни было – я должна знать.

Я вбежала в процедурный кабинет, чуть не споткнувшись о порог. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали.

– Ох, девушка, – раздался спокойный голос. – Какая вы взбудораженная. Садитесь, дышите.

Медсестра – женщина лет пятидесяти, с добрыми глазами и мягкими движениями – указала мне на стул.

– Всё хорошо, – сказала она. – Просто кровь возьмём. Давайте направление.

Я сунула ей бумажку и плюхнулась на стул. Сестра взяла направление, пробежалась глазами.

– Ага, общий анализ, на гормоны и на онкомаркеры… – она подняла на меня взгляд. – Ох, а есть подозрения?

– Есть, – выдохнула я. – Грудь болит.

– Так может, месячные? – предположила она, готовя шприц.

– Пять дней болит, – ответила я. – Месячных нет.

– Там может, беременны? – спросила она спокойно, как о чём-то обычном.

– Противозачаточные пью, – отрезала я.

– Ну, всякое бывает, – усмехнулась она. – Я так старшего на противозачаточных родила. Пустышки же попадаются таблетки.

– Да это же миф… – сказала я.

– Ну, моему мифу почти 20 лет, – спокойно ответила она, протирая мою руку спиртом. – Так что не зарекайся.

– Нет, нет, точно не это, – я мотнула головой. – Берите кровь.

– Как скажешь, – кивнула она и ловко воткнула иглу.

Я зажмурилась. Кровь потекла в пробирку.

– Всё, – сказала она через минуту, приклеивая пластырь. – Результаты будут готовы через пару часов. Посидите в холле, подышите. Всё будет хорошо.

– Спасибо, – выдохнула я и вышла.

Я вышла из процедурного кабинета, прижимая ватку к локтевому сгибу. В холле было тихо, только где-то играла успокаивающая музыка. Я села на диван, но усидеть на месте не могла. Встала, прошлась, снова села.

Через полчаса меня вызвали.

– Волкова Елизавета? – выглянула медсестра. – Проходите к маммологу.

Я встала, глубоко вздохнула и зашла в кабинет.

За столом сидела женщина лет тридцати, симпатичная, с короткой стрижкой и внимательными глазами. На ней был белый халат, на столе – компьютер и какие-то бумаги.

– Здравствуйте, – сказала она, поднимая на меня взгляд. – Я по записи, Елизавета.

– Проходите, присаживайтесь, – кивнула она на стул. – Рассказывайте, что вас беспокоит.

Я села, положила руки на колени. Пальцы дрожали.

– У меня… грудь болит, – начала я. – Сильно. Пять дней уже.

– Пять дней? – переспросила она, делая пометку в компьютере.

– Да. И она… увеличилась, что ли. Твёрдая. Вены видны.

– Понятно, – кивнула она. – А цикл? Месячные когда должны быть?

– Должны были начаться три дня назад, – ответила я. – Но их нет.

– Задержка, – констатировала она. – А вы предохраняетесь?

– Да. Противозачаточные пью. Новые, недавно начала.

– А, понятно, – она кивнула. – Гормональная перестройка. Это частая причина.

– Я сдала кровь, – добавила я. – На гормоны и на онкомаркеры.

– Правильно, – одобрила она. – Но для начала давайте посмотрим. Раздевайтесь до пояса, я осмотрю.

Я разделась, легла на кушетку. Врач подошла, начала ощупывать грудь. Медленно, аккуратно.

– Так, – говорила она. – Здесь уплотнений нет. Здесь тоже. Ткань равномерно набухшая, но без узлов.

Она надавила в одном месте, я вздрогнула.

– Больно?

– Да, – выдохнула я.

– Понятно. Гормональная масталгия, скорее всего. Но для точности дождёмся анализов.

– А рак? – спросила я прямо.

Она посмотрела на меня.

– По ощущениям – нет. Но анализы покажут точнее. Не накручивайте себя раньше времени.

Я выдохнула. Чуть легче стало.

– Одевайтесь, – сказала она, садясь за компьютер. – Как будут анализы – приходите. И к гинекологу обязательно сходите.

– Хорошо, – ответила я, натягивая одежду.

Я вышла из кабинета. В холле снова села на диван. Теперь оставалось ждать. Анализы, гинеколог, результаты.

Время тянулось бесконечно.

Каждая минута растягивалась в вечность. Я смотрела на часы, но стрелки будто застыли. Мне было то жарко, то холодно. Я то обливалась потом, то начинала дрожать.

Грудь болела невыносимо. Я трогала её через одежду и чувствовала, как под пальцами перекатывается что-то чужое, не моё.

Телефон разрывался от звонков. Я мельком глянула на экран – Наташка, Кир, ещё какие-то номера. Я даже не читала сообщения. Просто выключила звук и засунула телефон в сумку. Боже, мне кажется, я попала в ад. Сейчас проснусь…

Я зажмурилась, с силой, до искр в глазах. Открыла. Всё та же клиника, тот же холл, та же боль в груди.

Не просыпалась.

– Волкова Елизавета? – выглянула медсестра. – К гинекологу.

Я вскочила, едва не споткнувшись о собственную сумку, и вбежала в кабинет.

– Здравствуйте! – выпалила я, запыхавшись.

За столом сидела женщина лет сорока пяти, с добрыми глазами, в которых читалась усталость и профессионализм. Она подняла на меня взгляд и улыбнулась.

– Здравствуйте, – сказала она мягко. – Вы Елизавета?

– Да, да, я, по записи, – я плюхнулась на стул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Садитесь, рассказывайте, – она смотрела на меня с лёгким беспокойством. – А то вы такая взволнованная. Что случилось?

– Я… – начала я и выдохнула. – Я сдала кровь сейчас, на гормоны. Была у маммолога. Грудь болит, вены синие на ней. Болит пять дней уже… Я на противозачаточных…

– Понятно, – кивнула она, делая пометки в компьютере. – Задержка?

– Три дня, – ответила я. – Но грудь болит уже пять. Такого никогда не было. Я меняю противозачаточные, цикл сбился.

– Хорошо, давайте посмотрим вас, – она встала. – Садитесь на кресло.

Я разделась, чувствуя, как холодный воздух касается кожи. Села на кресло, зажмурилась. Внутри всё дрожало.

– У меня рак, да? – выпалила я, не открывая глаз. – Всё плохо?

– Тише, тише, – мягко сказала врач, вставляя прибор. – Сейчас посмотрим.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём кабинете.

– О, нет, дорогая, – сказала она вдруг, и голос её изменился – стал теплее, мягче. – Беременны вы.

– Что??? – я открыла глаза и уставилась на неё.

– Ну, шеечка голубоватая уже, – она улыбнулась, вынимая прибор. – Посинение шейки – один из признаков беременности. Увеличивается кровоток, сосуды расширяются.

– Это… точно? – выдохнула я.

– Сидите, сидите, сейчас пощупаю, – сказала она, нажимая на живот.

Я сглотнула, чувствуя, как её пальцы продавливают низ живота. Было непривычно, но не больно.

– Ну да, – сказала она через минуту. – По пальпации матка слегка увеличена. Срок – недель пять, примерно.

В голове щёлкнуло. Как затвор пистолета. Я просчитала в уме. Корпоратив. Пять с половиной недель назад. Он. Та ночь. Да вы издеваетесь! Серьёзно, что ли? Ну нет… не может быть. Только я могла так попасть.

– Это точно? – спросила я, вцепившись в край кресла.

– Точнее только УЗИ и анализ крови, – улыбнулась врач. – Но я в своей практике редко ошибаюсь.

– Ждём… через час будут, – сказала я, чувствуя, как мир плывёт перед глазами.

– Вот и посмотрим, – кивнула она. – На пятой недельке ХГЧ должен быть от тысячи до двадцати тысяч.

– А обычно какой? Ну, если не беременна – спросила я, пытаясь хоть за что-то зацепиться.

– От нуля до пяти, – ответила она.

– Ого, – выдохнула я. – Разница сразу заметна.

– Да, так что не волнуйтесь, – подмигнула она. – Одевайтесь. И готовьтесь к тому, что жизнь изменится.

Я слезла с кресла, натянула одежду. Руки дрожали так, что я еле справилась с пуговицами.

В голове было пусто. Абсолютно, звеняще пусто.

Беременна. Я беременна.

От него. От Демида. Боже, что же теперь будет?

Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Мир рушился и заново собирался в какую-то новую, невообразимую реальность.

Ноги подкашивались. В голове было пусто, только одна мысль билась, как птица в клетке: беременна. Я беременна. Боже, это не со мной… Как блин можно залететь с первого раза с мужчиной, при этом быть на противозачаточных?

Я сползла по стене и села прямо на пол. Мимо прошла медсестра, удивлённо посмотрела, но ничего не сказала. Это что за нахрен? Шанс 1 из 100… и он свёлся к этому сексу? Пипец. Доигралась, Лиза…Переиграла блин всех и вся и статистику даже под себя подбила.

Я закрыла лицо руками.

– Я в жопе, – выдохнула я. – В беспросветной.

Я сидела так несколько минут, пока ко мне не вернулась способность двигаться. Встала, пошатываясь, и снова зашла в кабинет гинеколога.

– Извините, – сказала я, заглядывая. – Можно ещё вопрос?

– Да, конечно, заходите, – женщина оторвалась от бумаг.

Я села на стул напротив.

– Скажите, а мог ли алкоголь притупить действие противозачаточных?

Врач посмотрела на меня внимательно.

– Мог, – ответила она. – Активность печеночных ферментов для расщепления этилового спирта возрастает, обменные процессы в организме ускоряются, чтобы вывести «яд» – в результате эффективность любых лекарств снижается. ОК в таком случае не являются исключением. Но все зависит от количества выпитого

– Четыре бокала шампанского, – сказала я. – На корпоративе.

– Это достаточно, – кивнула она. – Могло повлиять.

– Чёрт, – выдохнула я.

– Не корите себя, – мягко сказала она. – Такое бывает. Теперь главное – решить, что делать дальше.

– Да, – ответила я, вставая. – Спасибо.

Я вышла и снова прислонилась к стене. Всё сходилось. Алкоголь, таблетки, он. И теперь я здесь. С этим внутри.

– Что же теперь будет? – прошептала я.

Я прошла в регистратуру. Ноги были ватными, каждый шаг давался с трудом. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело.

– Здравствуйте, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Анализы на имя Волковой Елизаветы пришли?

Девушка за стойкой сверилась с компьютером, кивнула.

– Да, вот, пожалуйста, – она протянула мне распечатку. – Кровь на гормоны, на онкомаркеры, общий анализ.

Я взяла листок. Руки дрожали так, что я еле удержала его. Глаза пробежались по строчкам, нашли нужную цифру.

ХГЧ – 13 000.

– Блин… – выдохнула я. – Капец.

Я смотрела на эту цифру, и она расплывалась перед глазами. 13 000. Не 0–5, как у небеременных. А 13 000. Это не оставляло сомнений.

– Капец… – повторила я шёпотом.

Я заставила себя глубоко вдохнуть. Выдохнуть.

– Так, Лиза, спокойно, – сказала я себе. – Ты глыба. Ты холодная, не поддающаяся панике глыба.

Но внутри всё кричало. Чёрт, блядь, кошмар…

Я развернулась и пошла к кабинету гинеколога. Каждый шаг отдавался в висках. Я постучала и вошла.

– Ну что? – спросила врач, поднимая глаза.

Я протянула ей анализ. Она взяла, посмотрела.

– 13 000, – сказала она. – Поздравляю, Елизавета. Беременность подтверждена.

Я села на стул. Ноги отказали.

– Что мне делать? – спросила я.

Врач улыбнулась.

– Для начала – принять. Потом решать. Но это уже ваше дело. Я могу дать направления, советы, но выбор за вами.

Я кивнула. В голове было пусто.

– Вот направление на узи в соседнем кабинете. Узи первого триместра сегодня бесплатно в клинике

Я взяла направление дрожащими руками.

– Спасибо… – выдохнула я и вышла из кабинета.

В коридоре я остановилась, прислонилась к стене. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

– Во мне жизнь, – прошептала я. – Капец… просто капец.

Я заставила себя идти. Кабинет УЗИ был рядом. Я постучала и открыла дверь.

– Здравствуйте, – сказала я, заходя.

За аппаратом сидел мужчина лет пятидесяти, с аккуратной седой бородкой и спокойными, внимательными глазами. Он поднял на меня взгляд и сразу нахмурился.

– Девушка, вы бледная, – сказал он, вставая. – Садитесь. Воды хотите?

– Нет, спасибо, – я села на стул. – Я по направлению от гинеколога. На беременность.

– А, – его лицо смягчилось. – Это же замечательно. Сколько срок?

– Ну, эм… – я запнулась. – Если от момента зачатия, то примерно пять недель.

– Хорошо, – кивнул он. – Сейчас посмотрим. Значит, плодное яйцо, прикрепление… Ложитесь на кушетку, пожалуйста. Оголяйте живот.

Я легла, задрала одежду, обнажив живот. Холодный гель коснулся кожи, и я вздрогнула. Врач водил датчиком, а я смотрела в потолок и пыталась не дышать.

– Так, – сказал он, вглядываясь в экран. – Матка… плодное яйцо… О!

Я замерла.

– Что? – выдохнула я.

– Сейчас, сейчас, – он приблизил изображение. – Интересно…

– Что там? – я приподнялась на локте.

– Лежите, лежите, – мягко сказал он, но в голосе его слышалось удивление. – Всё хорошо. Даже очень хорошо.

– Что значит «хорошо»? – не поняла я.

– Смотрите сюда, – он повернул монитор так, чтобы мне было видно. – Видите?

Я всмотрелась в серое мельтешение на экране. Ничего не понятно.

– Я ничего не понимаю, – честно сказала я.

– Вот это, – он показал пальцем на два тёмных кружочка, – два плодных яйца.

Я замерла.

– Что? – переспросила я.

– Двойня, – улыбнулся он. – У вас двойня.

– Двойня? – я не верила своим ушам. – Как?

– Ну, бывает, – усмехнулся он. – Особенно если есть генетическая предрасположенность. В вашем роду были двойни?

– Не знаю, – растерянно ответила я. – Кажется, у бабушки по линии отца…

– Ну вот, – кивнул он. – А теперь смотрите дальше. Оба плодных яйца в матке, прикреплены хорошо. Срок – 5 недель 3 дня.

– Это нормально? – спросила я.

– Вполне, – ответил он, продолжая водить датчиком. – Размеры соответствуют сроку.

– А сердечки? – спросила я, затаив дыхание.

– Сейчас посмотрим, – он приблизил изображение. – Вот, смотрите.

На экране стали видны две маленькие пульсирующие точки. А потом я услышала звук – быстрое-быстрое тук-тук-тук.

– Это сердце? – выдохнула я.

– Да, – кивнул он. – Одно. А вот второе. Слышите?

Из динамика донёсся второй ритм, чуть другой, но такой же частый.

– Два сердца, – сказал врач. – Оба бьются. У одного 110 удара в минуту, у второго – 120. Для такого срока – идеально.

Я смотрела на экран, на эти две пульсирующие точки, и не могла отвести взгляд. Два сердца. Два малыша. Внутри меня.

– Всё в порядке? – спросила я шёпотом.

– Всё прекрасно, – ответил он. – Развиваются синхронно, угрозы нет. Поздравляю.

– Спасибо, – выдохнула я.

Он вытер гель с моего живота, помог сесть.

– Хотите фото на память? – спросил он.

– Да, – ответила я. – Конечно.

Он распечатал снимок. Два маленьких кружочка на чёрном фоне. Мои малыши.

Я вышла из кабинета УЗИ, сжимая в руке снимок. Два маленьких кружочка на чёрном фоне. Мои малыши. Два сердца, которые теперь бились внутри меня.

Я вытерла слёзы, глубоко вздохнула и постучалась к гинекологу.

– Войдите, – раздался знакомый голос.

Я зашла. Врач подняла глаза, увидела моё лицо и снимок в руках и улыбнулась.

– Ну что? – спросила она. – УЗИ прошло?

– Да, – я села на стул и протянула ей снимок. – Вот.

Она взяла, посмотрела, и глаза её расширились.

– Ого, – выдохнула она. – Двойня!

– Да, – кивнула я. – Два сердца. Оба бьются.

– Поздравляю, Елизавета, – она улыбнулась. – Это замечательная новость. Как вы себя чувствуете?

– Честно? – я усмехнулась. – Как в тумане. Но, наверное, нормально.

– Это нормально, – кивнула она. – Шок, эйфория, страх – всё смешается. Давайте теперь по делу.

Она открыла карту, начала что-то печатать.

– Я выпишу вам витамины. Фолиевая кислота – обязательно, сейчас самый важный период для формирования нервной трубки. Йод, витамин Д.

– Хорошо, – кивнула я.

– И ещё, – она посмотрела на меня. – Вставать на учёт будем?

Я задумалась. Клиника в моём доме, удобно. Рядом, не надо никуда ездить. Врач внимательная, профессиональная. Почему бы и нет?

– Да, – ответила я. – Будем. Здесь удобно, близко.

– Отлично, – улыбнулась она. – Тогда я заведу на вас карту. Приходить будете какждые 3 недели.

– Хорошо, – согласилась я.

– И ещё, – добавила она. – Стресса избегайте. У вас двойня. Организму требуется больше сил. И если будут боли, выделения – сразу звоните.

– Спасибо, – сказала я, вставая.

– Держите рецепты, – она протянула мне бумажки. – И удачи вам, Елизавета. Всё будет хорошо.

Я взяла рецепты, снимок и вышла.

В коридоре снова прислонилась к стене. Двойня. Учёт. Витамины. Новая жизнь.

– Боже, – прошептала я. – Что же теперь будет?

Я вышла из клиники и остановилась на крыльце, жмурясь от солнца. В руках снимок УЗИ и куча мыслей в голове, которые неслись галопом, сменяя друг друга с бешеной скоростью.

И я уволилась. Меня ж уволили, да? Или нет? Заявление написала, Марии отдала. Та обещала передать. Значит, уволили. Наверное. Хотя кто его знает, может, оно до сих пор где-то валяется. Ладно, разберусь. Как-нибудь.

Я пошла в сторону дома, считая в уме. Сбережения у меня были хорошие. В «ГлайТэке» платили хорошо, даже очень. За три года я отложила почти восемьсот тысяч. Почти не тратила, жила скромно, копила на чёрный день. Чёрный день настал, как ни крути.

Должны ещё прийти за увольнение. За неотгуленные отпуска за три года. Тоже сумма приличная. Так что справимся. Прокормимся.

Я зашла в аптеку, протянула рецепт. Мне всё выдали – витамины, фолиевую кислоту, йод. Целый пакет. Мда. Теперь противозачаточные можно выкинуть. Не пригодятся.

Я вышла на улицу и медленно побрела к дому. В голове крутились даты. Через две недели мне 26. Пять недель беременности – это месяц. А через восемь месяцев будет… февраль. Или конец января. Двойня часто пораньше рождается.

Февраль. Два маленьких сердечка. Мои малыши.