Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)

Глава 51
Сомнения

Я сидела на диване, сжимая чашку с чаем, и пыталась делать вид, что всё хорошо.

Улыбалась Татьяне Семёновне, кивала её рассказам, даже смеялась иногда. Демид сидел рядом, его рука лежала на моём колене – тёплая, тяжёлая, успокаивающая.

Но внутри всё дрожало.

Червяк грыз. Маленький, настырный, ядовитый.

Сегодня она пришла к его маме. А завтра? Завтра я застану её у него дома? Или сидящей на столе в его кабинете? Или ещё где-то, где мне будет больно?

Я не хотела быть ревнивой дурой. Которая накручивает себя, видит угрозу в каждом столбе, пилит мужика истериками. Это не я. Я не такая.

Но и просто дурой быть тоже не хотелось. Дурой, которая доверяет, пока ей за спиной вьют интриги.

Кошмар. Влипла так влипла.

Я покосилась на Демида. Он разговаривал с мамой, улыбался, но я чувствовала – он тоже напряжён. Тоже переживает. За меня. За нас.

С ним хорошо. Чертовски хорошо. Слишком хорошо. Так хорошо, что страшно.

Такой мужчина… Может ли он поддаться на соблазнение бывшей жены? Это же не просто левая девушка с улицы. У них было прошлое. Хорошее прошлое. Кирилл говорил – Демид был сильно влюблён в неё. По уши.

Что, если любовь такой силы, что она вытерпит и предательство? Что, если она до сих пор живёт где-то внутри него, глубоко, под слоями обиды и злости? Что, если её можно разбудить?

Я сглотнула. Чашка дрогнула в руках.

– Лиз, – позвал Демид. – Ты чего?

Я подняла глаза. Он смотрел на меня – тревожно, внимательно.

– Ничего, – улыбнулась я. – Задумалась просто.

– О чём?

– О том, какие у вас с мамой тёплые отношения, – соврала я. – Это редкость.

Он улыбнулся. Поверил.

А я снова уставилась в кружку.

Дура. Ревнивая дура. Или просто дура. Время покажет.

Мы уже собрались уходить.

– Демид, подожди! – вдруг всполошилась Татьяна Семёновна. – Я же хотела показать Лизе фотографии!

– Маам, – Демид закатил глаза, но я заметила, как уголки его губ дрогнули в улыбке. – Ну зачем?

– Надо, надо показать, какой ты был лапочка! – мама уже шла в комнату за альбомом.

Я захихикала, глядя, как этот тридцатипятилетний мужик, генеральный директор, грозный начальник, прикладывает руку к лицу, как нашкодивший подросток.

– Лиз, не смейся, – пробормотал он, но сам улыбался.

Мама вернулась с пухлым альбомом в бархатной обложке. Мы присели на диван, и она открыла первую страницу.

– У нас «Полароид» был, – начала она, перелистывая. – Его отец из Германии привёз. Как раз к родам успел.

Я смотрела на фото и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

– Вот, смотри, – мама ткнула пальцем в снимок. – Это Демиду пару часов. Видишь, волосики чёрные, а глазки уже такие серьёзные.

Маленький сморщенный комочек, завёрнутый в больничное одеяльце, смотрел в камеру с таким важным видом, что я рассмеялась.

– Боже, – выдохнула я. – Он уже тогда был серьёзным.

– А то! – мама гордо улыбнулась.

Она перевернула страницу.

– А здесь ему годик, – сказала мама. – Первые шаги.

– Боже… – прошептала я.

И почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Не грустные. Нет. Какие-то совсем другие – тёплые, светлые, от умиления. Я смотрела на этого малыша, на этого мальчика, на этого мужчину, который сидел сейчас рядом со мной, и понимала: теперь я видела Демида во всех его проявлениях. Грозного начальника, страстного любовника, заботливого мужчину, нежного сына и вот – маленького мальчика с серьёзными глазами.

– Лиз, ты чего? – услышала я его голос.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня с тревогой.

– Ничего, – улыбнулась я сквозь слёзы. – Просто… ты был таким милым.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Был, – согласился он. – А теперь?

– А теперь ты мой, – сказала я.

Мама рядом довольно хмыкнула.

– Ну, голуби, идите уже, – сказала она, закрывая альбом. – А то совсем тут раскиснете.

Мы встали, обнялись на прощание. Татьяна Семёновна поцеловала меня в щёку.

– Приходите ещё, Лизочка. Я рада, что у Демида теперь есть ты.

Мы распрощались.

Татьяна Семёновна обняла меня на прощание, поцеловала в щёку и шепнула: «Ты мне очень нравишься, Лизочка. Приходите ещё». Я улыбнулась, пообещала, но внутри всё ещё дрожало.

Стрелка часов уже неслась за 21:00. Вечер опустился на город, зажглись фонари, воздух стал прохладным и свежим.

Мы вышли из подъезда, прошли несколько шагов к машине. И вдруг он остановился.

Взял меня за руку, развернул к себе. В свете фонаря его лицо казалось серьёзным, почти суровым.

– Малышка, – сказал он тихо. – Я вижу, ты напряжена.

Я хотела возразить, но он приложил палец к моим губам.

– Не надо. Я вижу.

Он вздохнул. Глубоко, тяжело.

– Лиз, я понимаю… неприятная ситуация. И пойму, если ты захочешь сбежать от всего этого.

– Нет… – выдохнула я. – Демид…

– Конечно, я тебя не отпущу, – перебил он, и в голосе его прозвучала та самая сталь, от которой у меня подкашивались колени. – Это уже будет другая история. Я за тобой пойду хоть на край света.

Я замерла.

– Но Лиз… – он взял моё лицо в ладони. – Не стоит. Она не стоит твоего внимания. Совсем.

Я смотрела в его глаза. Серые, глубокие, сейчас такие честные.

– Ты веришь мне? – спросил он.

– Верю, – ответила я. И это было правдой.

Он улыбнулся. Чуть-чуть, но тепло.

– Тогда поехали домой.

* * *

Мы ехали по ночному городу. За окнами мелькали огни, фонари, витрины – всё сливалось в один тёплый, золотистый поток. Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– Лиз, – вдруг сказал он, не глядя на меня. – У тебя через месяц день рождения.

Я замерла. Потом покраснела. Сразу, мгновенно, до корней волос.

– Ну да… – выдохнула я.

– Что бы тебе хотелось? – спросил он. Спокойно, деловито, как будто речь шла о выборе кофе.

– Ничего, – ответила я быстро. Слишком быстро.

Он усмехнулся. Бросил на меня быстрый взгляд.

– Лиз… ты мне не хочешь упростить выбор подарка?

– Демид, не нужно, – я замотала головой. – Ты вон мне и так покупаешь платье, туфли… Хотя не нужно. Я… мне и так неудобно.

Он рассмеялся. Тихо, тепло.

– Малышка, ты серьёзно?

– Да, – кивнула я. – Мне правда неудобно. Я не привыкла к такому.

Он протянул руку и сжал мою ладонь.

– Привыкай, – сказал он просто. – Я хочу тебя баловать. Это не обсуждается.

Я закусила губу.

– Но…

– Никаких «но». Скажи, чего ты хочешь.

Я задумалась. Честно – я не знала. В последние годы дни рождения проходили тихо, скромно, без подарков. А тут…

– Я… не знаю, – призналась я.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда я сам придумаю.

– Только не слишком дорогое, – попросила я.

Он засмеялся.

– Это вряд ли.

Я вздохнула. Спорить с ним бесполезно.

Его рука лежала на моём колене – тёплая, тяжёлая, успокаивающая.

– Ты понравилась маме, – сказал он, глядя на дорогу, но в голосе слышалась улыбка.

– Она мне тоже, – выпалила я.

И тут же смутилась.

Потому что прозвучало это так, будто я уже примеряю на себя роль… ну, вы понимаете.

Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

– Лиз, ты невероятна, – выдохнул он сквозь смех.

– Что? – я покраснела. – Я просто сказала, что она приятная женщина!

– Ага, – он всё ещё улыбался. – Конечно.

Я отвернулась к окну, пытаясь спрятать пылающие щёки.

Он убрал руку с моего колена, но только чтобы через секунду снова положить – уже чуть выше. Пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра, лениво, дразняще.

– Знаешь, о чём мы говорили, пока ты на кухню ходила? – спросил он.

– О чём? – насторожилась я.

– О тебе, – он посмотрел на меня. – Мама сказала, что ты «породистая». Что по тебе видно – хорошая мать получится.

Я поперхнулась воздухом.

– Демид!

– Что? – он сделал невинные глаза. – Я просто передаю.

– Она так сказала? – я не верила.

– Ага. И добавила, что ей уже не терпится понянчить внуков.

Я замерла. Краска залила не только щёки, но и шею, и уши, и, кажется, даже кончики пальцев.

– Демид… – выдохнула я.

– Что? – он улыбался, глядя на меня. – Я же не говорю, что прямо завтра. Но вообще… ты же сама сказала, что хочешь детей.

– Я сказала, что люблю детей! – пискнула я. – Это разные вещи!

– Ну да, – кивнул он. – Но вообще, три – хорошее число.

– Три? – я аж подпрыгнула на сиденье.

– А что? – он пожал плечами. – Двое – мало, один – скучно. Три – в самый раз. И дома сидеть есть с кем.

– Демид!

Он рассмеялся. Снова. А я сидела красная как рак и не знала, куда деться.

– Ладно, – он сжал мою руку. – Не парься. Всему своё время.

– Ага, – выдохнула я. – Своё время.

Но в голове уже крутилось: три. Он сказал три.

– Ты издеваешься? – спросила я тихо.

– Немного, – признался он. – Но вообще – нет.

Я посмотрела на него. Он улыбался, но в глазах была серьёзность.

– Я серьёзно, Лиз. Я хочу с тобой семью. Не пугайся, не завтра, не через месяц. Но хочу. Хочу, что бы все получилось.

Я сглотнула.

– Я… я тоже.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал.

– Тогда договорились.

– О чём?

– О будущем.

Я кивнула. И улыбнулась. Сквозь смущение, сквозь краску, сквозь всё.

– Лиз, а ты не говорила, что мастер спорта, – сказал он, и в голосе его слышалась та самая хрипотца.

– А что? – я насторожилась.

– Да вот вспоминаю твою растяжку в спортзале, – он усмехнулся, глядя на меня. – Тогда… тогда думал, что не выдержу. Пристроюсь сзади и к чёрту всё.

– Демид! – я покраснела. Мгновенно, до корней волос.

– А что? – он пожал плечами, но глаза его горели. – Ты так в шпагате лежала, что я чуть гантель не выронил. Всё на виду, всё так и просилось, чтобы тебя… насадили.

Я закусила губу. Воспоминания нахлынули – тот день в спортзале, его взгляд, от которого у меня всё горело.

– Папочке понравилось? – спросила я тихо, глядя на него из-под ресниц.

– Очень, – выдохнул он. – Слишком. Тогда хотел зайти в душевую, проверить… Но тогда ещё не понял, что ты – это ты.

Я замерла.

– А когда понял? – спросила я, затаив дыхание.

Он посмотрел на меня. Долгим, тёплым взглядом.

– После бара, – сказал он просто. – Слишком всё сходилось в одну красивую, заманчивую картинку. И запах, и вкус губ, и эта дрожь, когда я касался тебя.

– И ты молчал? – удивилась я.

– Ждал, – усмехнулся он. – Ждал, когда ты сама признаешься. Или когда я буду на 100% уверен.

– А в аквапарке уже был уверен?

– В аквапарке я уже хотел тебя, – он взял мою руку, поднёс к губам. – И плевать было на проценты.

Я улыбнулась.

– А сейчас?

– А сейчас я просто хочу тебя. Всегда.

– Ну и да, – добавил он вдруг. – Родинка. Родинку увидел на попе.

– Что? – я подняла голову. – Ты что, искал меня по родинке?

– Да, – ответил он совершенно серьёзно.

– Демид! – я ахнула. – Ты серьёзно?

– Абсолютно, – он пожал плечами, но в глазах плясали чертики. – Это было единственное, что я запомнил. Кроме того, как ты стонала, как сжималась, как кончала. Ну и попу, конечно. Но сама понимаешь, по таким признакам мне было не найти.

Я рассмеялась.

Громко, открыто, запрокинув голову. Смех разнёсся по салону машины, и я никак не могла остановиться.

– Ты искал меня по родинке! – выдохнула я сквозь смех. – Целый офис перерыл, спортзалы устраивал, аквапарки… из-за родинки!

– А что? – он улыбался, глядя на меня. – Сработало же. Вон, нашёл.

– Случайно!

– Не важно. Главное – результат.

Я всё ещё смеялась, утирая слёзы.

– Боже, Демид… ты невозможный.

– Знаю, – он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

Мы подъехали к его дому. Двигатель заглох, в салоне было тихо и темно, только свет фонарей проникал сквозь тонированные стёкла.

– Кстати, – вдруг сказал он, поворачиваясь ко мне. – Ты натуральная блондинка?

– Да, – удивилась я вопросу. – А что?

– Просто… – он задумчиво накрутил на палец прядь моих волос. – Натуральный такой светлый цвет – редкость. Интересно, как с моими чёрными замиксуется.

– Демид! – я ахнула, чувствуя, как краска заливает щёки.

– Что? – он сделал невинные глаза. – Я просто мысли вслух озвучил. Не говорю же «пойдём и проверим на практике». Хотя… – он многозначительно замолчал.

– Демид! – повторила я, уже красная как рак.

Он усмехнулся, глядя на меня.

– Что-то ты совсем непослушная стала, споришь, возмущаешься, – протянул он. – Отбилась от рук.

Я ахнула.

Он вышел из машины. Не спеша обошёл её, открыл мою дверь, наклонился и вынул меня. Подхватил под попу, прижал к себе. Я обвила его шею руками, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– За укус ещё не наказал, – прошептал он, глядя мне в глаза.

– Папочка, – выдохнула я. – Разве ты не устал?

Он усмехнулся. Той самой хищной, тёплой улыбкой.

– Для этого никогда не устану.

И понёс меня в дом.

До спальни мы не дошли.

Он целовал меня жадно, глубоко, не давая вздохнуть. Его руки были везде – на спине, на талии, на ягодицах. Пальцы скользнули под ткань платья, на голую кожу, сжали, разминая.

Я застонала ему в губы, выгибаясь навстречу.

– Ммм, малышка… – выдохнул он, отрываясь на секунду. – Моя малышка.

– Папочка… – простонала я. – Да… ещё…

Его пальцы ласкали меня через кружево трусиков – дразняще, медленно, сводя с ума. Я подавалась бёдрами навстречу, ловя каждое прикосновение.

– Лиза… – прорычал он. – Блядь, до спальни далеко.

Он занёс меня в гостиную. Я только успела заметить огромный диван, мягкий, светлый, как он рухнул на него вместе со мной.

– Здесь, – прошептал он, нависая сверху. – Здесь, малышка.

Его губы бродили по мне. Шея, ключицы, плечи. Руки уже расстёгивали платье – пуговицы летели в стороны, ткань сползла, открывая грудь. Он прильнул губами к соску, и я закричала.

Трусики слетели одним движением. Я даже не заметила, куда. Он наклонился, развёл мои ноги и провёл языком.

Медленно, смакуя, от самого входа до клитора.

– Бляяя… – выдохнул он, чувствуя, насколько я мокрая. – Течёшь… Снова.

– Всегда, – выдохнула я. – Для тебя… всегда.

– Моя… – рычал он, не отрываясь. – Моя девочка…

Его язык двигался – круговыми движениями, дразня, задевая клитор, заставляя меня выгибаться. А пальцы скользнули внутрь. Сразу два, глубоко, заполняя меня.

Я закричала, вцепившись в его волосы.

– Папочка… ещё…

Он ускорился. Пальцы вбивались в меня, а язык не останавливался – лизал, давил, заводил. Я чувствовала, как оргазм подступает, как пульсирует внутри.

– Давай, малышка, – прорычал он. – Кончай для меня.

И я кончила.

Закричала, выгнулась, забилась в его руках. Влага потекла так сильно, что я сама испугалась. Всё тело сжималось, пульсировало, взрывалось от его прикосновений, которые он не прекращал, растягивая оргазм.

Он поднял голову. Губы и подбородок блестели. Глаза горели.

– Ну ничего себе… – выдохнул он. – Как же ты кончаешь.

Я попыталась ответить, но сил не было. Только улыбнулась.

Он лёг сверху

– Я только начал, – прошептал он. – Готова?

– Всегда, – выдохнула я.

Он нависал надо мной, тяжело дыша, и смотрел с такой жадностью, что у меня внутри всё переворачивалось.

– Значит, мастер спорта, говоришь? – усмехнулся он.

Я не успела ответить. Он закинул мои ноги себе на плечи, согнув меня почти пополам.

Я ахнула.

– Ммм… какой вид, – выдохнул он, глядя на меня сверху вниз. – Держи так, малышка.

– Да, папочка, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он расстегнул ремень. Медленно, глядя мне в глаза. Снял брюки, отбросил их в сторону. А ремень оставил в руке.

Кожаный, тёмный, тяжёлый.

Я ахнула.

Он провёл ремнём по моим бёдрам – легко, почти невесомо. Холодная кожа скользнула по разгорячённой коже, и я вздрогнула от предвкушения.

– Поиграть с тобой? – спросил он, и в голосе его звучало неприкрытое желание и страсть.

– Да… – выдохнула я. – Тогда… может… хозяин?

Он замер.

Глаза его потемнели, стали почти чёрными.

– Блядь… – выдохнул он. – Ты с ума меня сведёшь.

Он слегка шлёпнул ремнём по бедру. Не больно, но ощутимо. Звонко.

Я взвизгнула, дёрнувшись.

– Ещё?

– Да, хозяин, – прошептала я, глядя ему в глаза.

– Умница, – прорычал он. – Послушная девочка.

Ремень снова прошёлся по коже. Чуть сильнее. Я застонала, выгибаясь. Это заводило… Еще одно мое скрытое желание, которое он так естественно воплощал.

– Моя, – рычал он, наклоняясь к моему уху. – Только моя.

– Твоя, хозяин…

Он отбросил ремень в сторону и вошёл в меня. Резко, глубоко, заполняя целиком.

Я закричала, выгибаясь, вцепляясь в его плечи.

– Блядь, – выдохнул он, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. – Какая же ты… узкая… горячая… моя…

Он начал двигаться.

Медленно сначала. Выходил почти полностью и снова входил, растягивая, дразня, заставляя меня сжиматься вокруг него сильнее. Я стонала, ловя ритм, подаваясь бёдрами навстречу наколько это было возможно с закинутыми уже за мои плечи моими ногами.

– Папочка… – выдохнула я.

– Что, малышка?

– Глубже…

Он усмехнулся. И вонзился.

Глубже. Сильнее. Жёстче. Каждый толчок вбивал меня в диван.

– Да, блядь, – рычал он. – Кричи. Я хочу слышать тебя.

Я кричала. Стонала. Визжала. Вцепившись в его спину, царапая кожу, теряя рассудок.

– Хозяин… – выла я. – Ещё… пожалуйста…

– Получи, сучка, – прорычал он, ускоряясь.

Он вбивался в меня с такой силой, что диван ходил ходуном. Я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей попке, как член достаёт до самых глубин, как соки текут по бёдрам.

– Кончаю… – закричала я. – Папочка… я сейчас…

– Кончай, – приказал он. – Кончай на мой член.

И я кончила.

Закричала, выгнулась, забилась. Волна накрыла с головой, вымывая все мысли. Но он не останавливался. Продолжал двигаться, вбиваться, растягивать оргазм, заставляя меня кончать снова и снова.

Его рука скользнула вниз. Пальцы нашли клитор – набухший, пульсирующий, готовый. И сжали.

– Ещё, – прорычал он. – Ещё раз.

– Не могу… – всхлипнула я.

– Можешь. Для меня.

Он ласкал клитор, а член продолжал вбиваться. Глубоко, жёстко, ритмично. Я чувствовала, как внутри снова нарастает взрыв.

– Хозяин… – выдохнула я. – Да…

– Давай, малышка.

Я кончила снова. Ещё сильнее.

Он зарычал, ускорился и кончил следом. Горячие струи заполнили меня, смешиваясь с моими соками.

Мы замерли. Тяжело дышали. Диван под нами, кажется, тоже.

– Лизок, – прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы. – Моя Лизок.

– Твоя, – выдохнула я.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетённые в один узел на этом бескрайнем диване. Я чувствовала, как его сердце колотится где-то под моей щекой, как его пальцы гладят мои волосы, как он постепенно возвращается в реальность.

– Ты… – выдохнул он хрипло. – Своими играми… своим послушанием…

Он замолчал, подбирая слова.

– Что? – прошептала я, поднимая на него глаза.

– Я же тебя затрахаю, – сказал он. Просто, как факт.

Я улыбнулась.

– Я согласна.

Он замер. Посмотрел на меня. В глазах – тёмный огонь, смешанный с чем-то новым. Нежным, почти удивлённым.

– Блядь… – выдохнул он. – Ты же ещё не понимаешь, что я сделаю.

– Хочу всё, – ответила я, глядя в его глаза.

– Суууука… – прорычал он и прижал меня к себе так крепко, что я пискнула.

Мы замерли. Тишина. Только наше дыхание и стук сердец.

Я лежала в его руках, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Тело гудело, каждая клетка помнила его прикосновения, но внутри было так тепло и спокойно, что хотелось раствориться в этом моменте.

Он вдруг подхватил меня на руки. Я ахнула, обвивая его шею.

– Душ, – сказал он, направляясь в ванную. – И сон.

– Хорошо, – прошептала я, уткнувшись носом в его плечо.

Он нёс меня по дому, и я чувствовала, как сильно он прижимает меня к себе.

– Кажется, я уже привык, что ты рядом, – сказал он тихо, почти себе под нос. – В моей постели.

– Демид… – выдохнула я.

– Мне нравится, Лиза, – он остановился, заглянул мне в глаза. – Боюсь, даже слишком нравится. Что по-другому я уже не хочу.

У меня внутри всё растаяло.

– Я тоже, – прошептала я. – Я тоже не хочу по-другому.

Он улыбнулся. Той самой тёплой, нежной улыбкой, которую я видела только для себя.

– Тогда договорились, – сказал он. – Ты теперь моя. Насовсем.

– Насовсем, – согласилась я.

Он понёс меня в душ. Вода смыла усталость, но оставила это чувство – что мы нашли друг друга.

Мы наконец оказались в кровати.

Было уже за 23:30, за окнами шумел ночной город, а я лежала в его объятиях, чувствуя, как сон понемногу забирает меня. Но мысли всё ещё крутились.

– Демид, – прошептала я, ворочаясь.

– Ммм? – он уже почти спал, но рука тут же сжала меня крепче.

– Мне надо бы и свою квартиру проверить.

– Цветы полить? – пробормотал он, не открывая глаз.

– Ну… и цветы тоже, – я улыбнулась. – Да и как-то неудобно, что я постоянно здесь.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня. Даже в темноте я видела этот взгляд – тёмный, серьёзный.

– Лиза, – сказал он тихо. – Ещё слово и накажу.

Я замерла.

– Я же всё сказал, – продолжил он. – Мне приятно, что ты рядом. И по-другому не хочу.

– Но… Это как-то быстро, – сказала тихо я.

– Не быстро, – усмехнулся он.– Нормально, – он притянул меня ближе. – Я три недели тебя искал. Ну а сейчас экспресс-курс отношений, день за неделю, ну и считай тест-драйв совместной жизни. А дальше – продление.

– Продление? – удивилась я.

– Ага, – он зевнул. – Но это позже. Спи уже.

Я улыбнулась в темноту. Устроилась поудобнее у него на плече.

– Спокойной ночи, папочка.

– Спокойной ночи, малышка.

Я закрыла глаза. И провалилась в сон. Самый спокойный за последнее время.