Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 38 страниц)
Глава 78
Подруга
Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.
Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, а перед глазами всё ещё стоял он. Его лицо, его глаза, его голос. И эта боль, которую я видела в его взгляде.
Я заставила себя оторваться от двери и побрела в спальню. Рухнула на кровать, уставилась в потолок.
– Боже… – прошептала я. – Боже…
Мысли неслись галопом, сменяя друг друга с бешеной скоростью.
Поверить и быть дурой? Или не поверить, а если он говорит правду – и снова оказаться дурой?
Я в любом случае дура. Дура, что полюбила. Дура, что умудрилась забеременеть. Дура, что до сих пор думаю о нём. Дура, что отгородилась. Дура,что сейчас на лестнице столкнулась после УЗИ, хорошо хоть фото, ккак у дуры, на лестницу не упало. И бабаТоня еще со шваброй. Ну точно сериал на канале Россия
Я положила руку на живот. Там, внутри, бились два маленьких сердца. Их сердца. Наши.
– Что же делать? – прошептала я в пустоту.
Влючила телефон, написала:
Я: Демид приходил.
Наташка: Боже, что он наплёл? Тоже лапшу навешал про наркоту?
Я: Да…
Наташка молчала минуту. Потом пришло:
Наташка: А ты?
Я: Не знаю. Я в спальне. Он там, за дверью.
Наташка:Сидит?
Я: Сказал, будет сидеть, пока не открою.
Наташка: Лиз… А если правда? Если не врёт?
Я: А если врёт?
Наташка:Бля… Ситуация.
Я: Я беременна, Наташ.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
Наташка: ЧЕГО⁈ 😱
Наташка: Лизка, ты серьёзно⁈
Я: Да. Двойня. Пять недель.
Наташка:ОХРЕНЕТЬ! Двойня⁈
Я:Да.
Наташка: Лиз… Это его?
Я: Его.
Наташка: Боже… И что теперь?
Я: Не знаю. Думаю.
Наташка: Лиз, ты должна ему сказать. Если это правда, если он не изменял… он должен знать.
Я: А если изменял?
**Наташка:** Тогда пошёл он. Но надо разобраться…
Я смотрела на экран. Наташка была права. Как всегда.
Я: Поздно уже. Завтра решу.
Наташка: Хорошо. Но я с тобой. Что бы ни было.
Я: Спасибо, подруга.
Я отложила телефон и снова уставилась в потолок.
Он там. За дверью. Ждёт.
А я здесь. С двумя сердцами внутри.
– Что же делать? – прошептала я.
Телефон пиликнул. Я глянула на экран – и сердце пропустило удар.
Анонимка.
Та самая, с которой всё началось. Наш тайный канал, наши игры, наши «папочка» и «хозяин». Он так и не удалил его.
Я сглотнула, открыла сообщение.
«Малышка… мне плохо без тебя. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Я хотел уберечь и не уберёг. Прости меня… Но я не предавал. Ни в каком виде. И никогда, Лиза… никогда».
Слёзы покатились по щекам. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.
Я перечитывала сообщение снова и снова. Каждое слово впивалось в сердце.
«Малышка». Он называл меня так только в самые интимные моменты. Когда я была только его.
«Я не предавал». Это эхом отдавалось в голове.
А если правда? Если он действительно не виноват?
Я вспомнила его глаза на лестнице. В них была такая боль, такая мольба, что у меня сердце разрывалось. Он не играл. Он страдал.
Но фото… фото было.
Я закрыла глаза. Мысли разрывали на части. Что же делать?
Ответа не было. Только тишина и это сообщение на экране.
Телефон пиликнул снова. Фото.
Я открыла – и замерла.
Анализы. Официальные бланки, печати, подписи. Я вчитывалась в буквы, пытаясь понять, разобрать, осмыслить.
«Заключение о наличии в крови бензодиазепинов. Высокая концентрация».
«Заключение о времени последнего полового акта. С пятницы по воскресенье – отсутствие половой активности. Последний половой акт зафиксирован в четверг».
Четверг. Наш последний раз. До того, как всё рухнуло.
Я смотрела на эти строчки, и они расплывались перед глазами. Если это правда… если это не подделка… значит, он не врал.
Дальше пошли кадры с видео. Обведённые красным, с разных ракурсов. Она. Мария. Сыплет что-то в бокал.
Я увеличивала, приближала, рассматривала. Её лицо, довольное, хищное. Её руки, быстрые, уверенные. Она знала, что делала.
– Боже… – прошептала я.
Могло ли это быть подделкой?
Я смотрела на печати, на подписи, на качество видео. Слишком профессионально. Слишком детально. Если это подделка, то очень дорогая и сложная.
Но зачем ему это? Если он виноват, зачем доказывать обратное?
Мысли путались. Я отложила телефон и закрыла глаза.
– Я ничего не понимаю, – прошептала я. – Совсем ничего.
Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Следующий документ – официальный, с гербом, с подписями. Заявление о возбуждении уголовного дела.
Я вчиталась.
« Уголовное дело возбуждено по статье 111 УК РФ – умышленное причинение вреда здоровью».
« Подозреваемая: Власьева Мария Павловна».
« Основание: видеозапись, подтверждающая факт подсыпания психотропного вещества; заключение медицинской экспертизы о наличии в крови потерпевшего бензодиазепинов; заключение о времени последнего полового акта, подтверждающее отсутствие сексуального контакта в инкриминируемый период».
Я перечитывала раз за разом. Каждое слово, каждую строчку.
– Боже… – прошептала я.
Я отложила телефон и уставилась в стену.
В голове было пусто. Абсолютно пусто.
Он не изменял. Он не предавал.
Но боль, которую я прожила эти дни… она была настоящей. Фото, которое я видела… оно было настоящим. Чувство, что меня предали, разрушили, растоптали – оно было настоящим.
Я уже хоронила наши отношения. Я уже училась дышать без него.
А теперь… теперь что?
Я встала, подошла к двери. Прислонилась лбом к холодной поверхности. Там, за ней, сидел он. Ждал. Я медленно повернула ручку и открыла дверь.
Он сидел на полу, прислонившись к стене. Услышал шаги, поднял голову. В глазах его была такая надежда, что у меня сердце сжалось.
– Лиза… – выдохнул он.
Я смотрела на него. На этого мужчину, которого любила. Который, оказывается, не предавал.
Но внутри было больно. И страшно.
– Я прочитала, – сказала я тихо. – Доказательства.
– Ты… веришь? – спросил он, боясь дышать.
– Не знаю, – честно ответила я. – Я не знаю, Демид. Мне нужно время.
Он кивнул. Медленно, понимающе.
– Я подожду, – сказал он. – Сколько нужно.
– Иди домой, – попросила я. – Пожалуйста. Мне нужно подумать. Одной.
– Лиза…
– Пожалуйста.
Он встал. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул.
– Я позвоню, – сказал он.
– Хорошо.
Он ушел.
Ноги дрожали, в голове был туман, но надо было идти. Надо было что-то делать.
Я прошла на кухню, села за стол. Телефон лежал рядом, экраном вверх. На нём всё ещё были те документы, те доказательства, те фото. Я смотрела в одну точку и пыталась собрать мысли в кучу.
Теперь мне нужно подумать за троих.
– Боже… – прошептала я, положив руку на живот. – За троих.
Два маленьких сердца бились внутри меня. И одно большое, разбитое, за стенами этой квартиры.
Я закрыла глаза.
Он не предавал. Он не изменял. Я нужна ему.
Но боль, которую я прожила, никуда не делась. Фото, которое я видела, никуда не делось. Страх, что это может повториться, остался. Время, мне нужно время.
Я встала, налила воды. Сделала глоток. Почувствовала, как по телу разливается прохлада.
Завтра будет новый день. А сегодня – просто жить. Просто дышать. Просто быть.
Я взяла телефон. Экран светился в темноте кухни. Наташкины сообщения висели непрочитанными. Я открыла.
Наташка:Лизааа! Ты как? Я к тебе заскочу после работы! С тортиком и апельсинами! Может, что-то особенное хочется?
Я улыбнулась сквозь слёзы. Наташка была моим якорем.
Я: Наташ, рано ещё. Я только узнала.
Наташка: А УЗИ делала?
Я: Да…
Наташка: А снимок есть? Я крестной буду!
Я невольно усмехнулась.
Я: Хорошо)
Я скинула фото. Два маленьких кружочка на чёрном фоне.
Через секунду телефон взорвался.
Наташка: ООООООООО! Мусипусечки! Пусть все будут твоими копиями и с твоим характером!
Я рассмеялась. Впервые за этот долгий, тяжёлый день.
Я: Возьми яблок… и минералки… и картошку фри… и рыбы солёной…
Наташка: Всё для тебя, моя беременяшечка! Жди, через 3 часа буду… Хотя пошли в жопу! Я сейчас прилечу к тебе на крыльях любви!
Я снова улыбнулась.
Наташка: От мужиков проблемы одни, но хоть мусипусишные детки появляются!
Я положила телефон и посмотрела в окно. За ним шумел город. Где-то там, в этом городе, был он. А здесь, на этой кухне, скоро будет она. Моя лучшая подруга. С тортиком, апельсинами и своей бесконечной поддержкой.
– Справлюсь, – прошептала я. – Как-нибудь справлюсь.
Через час в дверь влетела Наташка.
Буквально влетела – с огромными пакетами, растрёпанная, с горящими глазами. Увидела меня и повисла на шее.
– Подруженька! – заорала она, сжимая меня в объятиях. – Соскучилась! Боже, какая ты загорелая! Как на юге побывала!
– Ага, – усмехнулась я, вырываясь из её цепких рук. – Юг под названием Подмосковье.
Мы рассмеялись. Наташка принялась выгружать на стол содержимое пакетов – яблоки, минералку, картошку фри в коробке, огромный кусок солёной рыбы, тортик. Абсурдный набор, но такой родной.
– Налетай, подруженька! – скомандовала она, разворачивая картошку. – Пусть мусипусишные малютки растут и крепнут!
Я поставила чайник, достала тарелки. Мы устроились на кухне, и я впервые за этот день почувствовала себя почти спокойно.
– Наташ, – сказала я, когда мы уже уплетали картошку. – Демид документы скинул.
Наташка замерла с вилкой в руке.
– Какие документы? – спросила она, прищурившись.
– Анализы. Видео. Заявление в уголовное дело.
Наташка молчала. Смотрела на меня.
– Ты веришь?
– Не знаю, – честно сказала я. – Документы выглядят настоящими. Печати, подписи.
– А сердце что говорит?
Я вздохнула.
– Сердце… запуталось, Наташ. Я уже похоронила эти отношения. Я уже пыталась просто жить в мире, где нет его. А теперь…
– А теперь он пришёл и всё перевернул, – закончила она за меня.
– Да.
Наташка взяла мою руку.
– Лиз, ты главное не торопись. Время есть. Подумай. А я с тобой.
– Спасибо, – прошептала я.
Мы сидели на кухне, пили чай, ели картошку, и я чувствовала, как понемногу отпускает. С ней было безопасно. С ней можно было быть собой.
– А тошнота есть? – спросила Наташка, отправляя в рот очередную картофелину фри.
– Нет, – ответила я, прислушиваясь к себе. – Только грудь больше стала.
Наташка замерла, потом расплылась в улыбке.
– Классный бонус! – заявила она. – Хоть что-то приятное в этой беременности.
Мы рассмеялись. Наташка умела разрядить обстановку.
– Ну так-то она у меня не маленькая была, – я покосилась на свою грудь. – Третий размер. А сейчас… боюсь представить, какой будет.
– Ой, да ладно! – отмахнулась Наташка. – Мужикам это только в кайф. А Демид… ну, он вообще с ума сойдёт.
Я вздохнула.
– Не знаю, Наташ. Я даже не знаю, будем ли мы вместе.
Она посмотрела на меня серьёзно.
– Лиз, ты его любишь?
– Люблю, – честно ответила я. – Но это не отменяет боли, которую я пережила.
– Понимаю, – кивнула она. – Время нужно. Но ты хотя бы знаешь правду.
– Да, – согласилась я. – Теперь знаю.
Мы снова вернулись к еде, и разговор перетёк на другие темы. Но мысль о нём всё равно осталась где-то в глубине.
– Ой, интересно, кто там будет, – Наташка мечтательно закатила глаза, глядя на снимок УЗИ. – Две девочки? Два мальчика? Или по одному?
– Через месяц можно будет узнать, – ответила я, отпивая чай. – Если захочу.
– А ты не захочешь?
– Не знаю, – честно призналась я. – Может, сюрприз оставить.
– Ой, ты как хочешь, – махнула рукой Наташка. – Главное, чтобы здоровенькие были.
– Да, – кивнула я. – Это главное.
Наташка вдруг подпрыгнула на стуле.
– Ой! – закричала она. – У тебя ж скоро день рождения!
– Да, – улыбнулась я. – Через две недели. 25 июля.
– Львица, – констатировала Наташка. – Огненная. Будешь отмечать?
Я задумалась. День рождения.
– Если двое позволят, – ответила я. – Вдруг через две недели я буду блевать фонтанами?
Мы рассмеялись. Громко, от души.
– Тогда устроим тихий вечер, – решила Наташка. – Тортик, свечки, я и ты. И мусипусики внутри.
– Идеально, – согласилась я.
Мы допили чай, и я чувствовала, как тепло разливается по груди. С ней было хорошо. Спокойно. Почти как дома.
– Пойдём погуляем, что ли? – предложила Наташка, поднимаясь. – А то засиделись. Проветримся.
– Пойдём, – согласилась я, накидывая лёгкую куртку.
Мы вышли из дома. Вечерний воздух был тёплым, мягким, пахло летом и цветами из соседнего палисадника. Мы пошли в сторону парка, не спеша, болтая о всякой ерунде.
– Как на работе? – спросила я. – Я заходила в чат. Там теории строят, почему меня нет.
– Ой, даааа, – протянула Наташка, закатывая глаза. – Там такое…
– Какая самая популярная? – усмехнулась я. – На что ставили?
Наташка хмыкнула.
– Ну, во-первых, большинство уверено, что ты в отпуске с Демидом. Мол, укатили на райские острова и забили на всех.
– Серьёзно? – удивилась я.
– Ага. Лена из бухгалтерии даже ставку сделала, что вы вернётесь с кольцами.
Я невольно улыбнулась.
– А во-вторых? – спросила я.
– Во-вторых, есть версия, что ты уволилась из-за любовной драмы, – Наташка покосилась на меня. – Ну, после той истории с Марией.
– И кто так считает?
– Да Катька с Кариной, кто же ещё. Они до сих пор языками чешут.
– А ты что? – спросила я.
– А я молчу, – гордо заявила Наташка. – Я могила. Пусть гадают.
Мы рассмеялись.
– А Кир? – спросила я. – Он что говорит?
– Кир вообще молчит, – фыркнула Наташка. – Сказал, что не будет участвовать в этом балагане. Но я-то знаю – он просто боится, что я ему потом яйца откручу.
– Правильно боится, – усмехнулась я.
Мы шли по аллее, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. С ней было легко. Просто гулять и болтать.
– А на самом деле что? – спросила Наташка. – Скажешь им когда-нибудь?
– Не знаю, – ответила я. – Может, когда живот появится. Тогда и так увидят.
– Ой, Лизка, – Наташка схватила меня за руку. – Представляю их лица! Особенно Катьку с Кариной!
– Ага, – улыбнулась я. – Будет весело.
Мы вышли к пруду и сели на скамейку. Где-то вдалеке играла музыка, смеялись дети. А я сидела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я была в аду, а сегодня – гуляю с подругой, внутри меня две маленькие жизни, и я почти счастлива.
Глава 79
Твоя. Твой
Выходные тянулись медленно.
Наташка с Кириллом уехали в субботу утром из города, наобещав звонить каждый час. Я осталась одна в Москкве, с двумя маленькими сердцами внутри и бесконечными мыслями в голове.
Я сидела на диване, пила чай и смотрела в одну точку. Телефон молчал. Но я знала – он там. Ждёт.
Вечером пришло сообщение.
Демид: Как ты?
Я смотрела на экран. Простое «как ты?», а в груди всё перевернулось.
Я: Нормально.
Демид: Ела?
Я усмехнулась. Заботливый.
Я: Да.
Демид: Не ври.
Я:Откуда знаешь?
Демид: Знаю. Заставлю есть.
Я невольно улыбнулась.
Я: И как ты меня заставишь?
Демид: Приеду и лично покормлю.
Я закусила губу. Вот так просто. Без напора, без давления. Просто забота.
Я: Не надо. Я поем.
Демид: Обещаешь?
Я: Обещаю.
Демид: Умница.
Я отложила телефон и уставилась в потолок. Что это было? Просто разговор? Или начало чего-то?
Утром в воскресенье он написал снова.
Демид: Доброе утро, малышка. Как спалось?
Я снова улыбнулась. «Малышка». Это слово отзывалось где-то глубоко.
Я: Доброе. Нормально. А ты?
Демид: Плохо. Без тебя.
Я промолчала. Не знала, что ответить.
Демид: Не молчи. Просто скажи что-нибудь.
Я: Я думаю.
Демид: О чём?
Я: О нас. Обо всём.
Демид: Думай. Я подожду.
Весь день мы переписывались. Короткими фразами, осторожными, как по льду. Он спрашивал, что я ела, не болит ли голова, не грустно ли одной. Я отвечала, сначала коротко, потом длиннее.
К вечеру я поймала себя на том, что жду его сообщений. Что улыбаюсь, когда приходит уведомление. Что внутри становится теплее. Что лед тронулся…Внутри…Глубоко…Что я хочу к нему.
Демид: Лиз, я понимаю, что ты злишься. Имеешь право. Но можно я буду просто писать? Чтобы ты знала, что я рядом.
Я: Можно.
Демид: Спасибо.
Я отложила телефон и закрыла глаза.
Это было странно. Осторожно. Почти как тогда, в самом начале. Когда мы только начинали эту игру.
Только теперь всё было по-настоящему, без игры. Боль, страх, надежда. И два маленьких сердца, которые бились внутри.
Я не знала, к чему это приведёт. Но пока – просто переписка. Просто общение. Просто попытка быть рядом на расстоянии. И просто два раненных человека, которые любят.
Я сидела на диване, уставившись в телефон, когда пришло очередное сообщение.
Демид: Лиз… хочу тебя увидеть.
Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
Он хочет увидеть. Вживую. Не через экран, не в сообщениях.
Я сглотнула. Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Согласиться? Отказаться? А если соглашусь – что тогда? Как смотреть ему в глаза? Что говорить?
Но внутри, где-то глубоко, уже зрело решение.
Я: В парке. Можно.
Отправила и зажмурилась. Что я делаю?
Ответ пришёл почти сразу.
Демид: Да. Еду.
Я выдохнула. Встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя – растрёпанная, бледная, в домашней футболке.
– Надо привести себя в порядок, – прошептала я.
Я быстро умылась, надела лёгкое платье, распустила волосы. Посмотрела на себя ещё раз. Уже лучше.
Сердце колотилось. Я вышла из дома и пошла в парк.
Он уже ждал на скамейке у пруда. Увидел меня – и встал. Глаза его горели.
– Лиза, – выдохнул он.
Я подошла ближе. Остановилась в шаге.
– Привет, – сказала я тихо.
Мы смотрели друг на друга. И в этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны.
Он сделал шаг.
Я видела, как он приближается – медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. В глазах его было столько надежды, столько боли, столько любви, что у меня сердце разрывалось.
Я сглотнула.
И шагнула.
Сама. В его грудь.
Он замер на секунду, будто не веря. А потом его руки сомкнулись вокруг меня. Крепко, до хруста, до боли. Так, будто я была самым ценным в его жизни.
– Лиза… – выдохнул он мне в макушку. – Лиза…
Я уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Его запах, его тепло, его руки – всё было таким родным, таким нужным.
– Прости меня, – прошептал он. – Прости.
Я молчала. Просто стояла в его объятиях и чувствовала, как понемногу отпускает. Как боль уходит, как страх тает, как надежда возвращается.
– Я не предавал, – сказал он. – Никогда.
– Я знаю, – ответила я тихо. – Теперь знаю.
Он отстранился чуть-чуть, заглянул в глаза.
– Ты… веришь?
– Верю, – сказала я. – Всему верю.
Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что я улыбнулась.
– Лизок… моя Лизок…
Он снова прижал меня к себе.
– Я так скучал, – прошептал он. – Так скучал.
– Я тоже, – ответила я.
Мы стояли обнявшись, и мир вокруг перестал существовать. Был только он. И я. И два маленьких сердца внутри меня, которые, кажется, тоже были счастливы.
Он сжал меня крепче. Так сильно, будто боялся, что я исчезну, растворюсь, улечу. Его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к груди.
– Лиза… – выдохнул он.
И вдруг я взвизгнула. Резко, неожиданно для себя самой. Боль пронзила грудь – там, где он прижался.
– Лиза? – он мгновенно отстранился, встревоженно заглядывая в глаза. – Что? Что случилось?
– Больно… – выдохнула я, прижимая руку к груди.
Он смотрел на меня, и в глазах его была тревога, смешанная с непониманием.
– Где больно? Я сделал больно?
Я сглотнула, чувствуя, как щёки заливает краской.
– Нет, не ты… – пробормотала я. – Это… просто…
Я замолчала. Не сейчас. Не здесь. Не так.
Позже скажу.
– Всё нормально, – улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто… чувствительно немного.
Он смотрел на меня с сомнением.
– Точно?
– Точно, – кивнула я. – Правда.
Он притянул меня к себе. Аккуратно, бережно, будто боялся сделать больно.
– Лиза… – прошептал он, глядя в глаза. – Можно?
Я смотрела в его серые глаза, такие родные, такие любимые. В них была надежда, любовь и все тот же знакомый огонь, от которого у меня всегда подкашивались колени.
Я покраснела. И встала на носочки. Сама. Он выдохнул со стоном, когда наши губы встретились.
Его рука поднялась к моему затылку, пальцы сжали волосы – не больно, но властно, собственнически. Вторая рука прижала меня за талию, притягивая ближе, сильнее.
Боже…
Его поцелуй. Его руки. Его язык. Его напор.
Я снова таяла. Плавилась, как воск, теряла себя в этом водовороте чувств. Я застонала ему в губы. Он сжал меня сильнее, углубляя поцелуй, забирая моё дыхание, мои мысли, мою боль.
Мыслей не было. Только он. Только ощущение его рядом. Его тепло, его руки, его тело, его дыхание.
Я забыла обо всём. О боли, о сомнениях, о страхах. Был только этот момент. Только он. Только мы.
Он оторвался первым, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу.
– Лизок… – выдохнул он. – Моя Лизок.
– Твоя, – прошептала я. – Всегда твоя.
Его руки гладили моё тело.
Медленно, жадно, будто он пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. Они прижимали меня к нему, общупывали, исследовали – и я стояла, таяла, дышала им.
Сердце выпрыгивало из груди от переизбытка чувств. Казалось, все, что ккопилось неделю во мне, вдруг стало выходить наружу. Он стоял, вжимая меня в себя так сильно, что, казалось, между нами не осталось расстояния. Ни воздуха. Ничего. Только он и я.
Его губы пошли по шее.
Горячие, влажные, они касались кожи, оставляя дорожку мурашек. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разливается жар.
– Демид… – выдохнула я.
– Ммм?
– Люди…
– Плевать.
В парке. На виду у всех. Ему было плевать.
Я ахнула, когда его губы нашли особенно чувствительное место за ухом.
– Моя, – прошептал он мне в шею. – Только моя.
– Твоя, – ответила я, теряя остатки рассудка, растворяясь в этом напоре.
Его руки не останавливались.
Я чувствовала его тело. Каждую линию, каждый мускул. И вдруг – твёрдое, горячее, упирающееся мне в живот. Я застонала ему в губы. Громко, откровенно, не сдерживаясь.Тоска. Безумная, выматывающая тоска по нему, по его телу, по его рукам. Всё это время я подавляла это чувство, заталкивала глубоко внутрь. А сейчас оно вырвалось наружу, заполняя всё существо.
Потребность. Физическая, почти животная потребность быть с ним. Необходимость. Острая, как нож, режущая по живому. Всё отозвалось во мне. Каждая клетка, каждый нерв, каждая жилка кричала: он, только он.
Он тяжело дышал, уткнувшись носом в мои волосы. Его грудь вздымалась, сердце колотилось где-то под моей щекой.
– Лиза… – выдохнул он хрипло. – Если мы сейчас не остановимся…
– Я не хочу останавливаться, – прошептала я.
Он зарычал. Снова впился в мои губы – жёстко, глубоко, забирая всё. Я отвечала, не думая, не сомневаясь, отдаваясь этому чувству полностью.
– Поехали ко мне, – сказал он. – Прямо сейчас.
– Да, – выдохнула я. – Поехали.
Он усадил меня в машину быстро, почти рывком. Захлопнул дверь, сам сел за руль, завёл двигатель. И замер.
Посмотрел на меня.
Я сидела, прижавшись к сиденью, и чувствовала, как всё тело горит. Как пульсирует между ног. Как текут соки, пропитывая трусики. Он сделал меня такой. Только он. Видя его, думая о нем, я уже реагировала. А сейчас…Все обострилось
– Лиза… – выдохнул он, глядя в мои глаза. – Моя Лиза… Навсегда.
– Демид… – прошептала я, не в силах сказать больше.
Он резко откинул бардачок. Достал маленькую бархатную коробочку. Я ахнула. Покраснела до корней волос.
– Что это? – выдохнула я, хотя уже знала ответ.
– Открой, – сказал он, протягивая коробочку.
Руки дрожали, когда я брала её. Открыла.
Кольцо. С бриллиантом. Тонкое, изящное, невероятно красивое.
– Я хотел подарить на день рождения, – сказал он. – Но не могу больше ждать. Лиза… будь моей навсегда.
Я смотрела на кольцо, на него, и слёзы текли по щекам.
– Да, – выдохнула я. – Да, Демид. Да.
Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что я засмеялась сквозь слёзы. Осторожно взял мою руку, вынул кольцо из коробочки и надел кольцо мне на палец.
– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что дала шанс.
– Спасибо, что не сдался, – ответила я.
– Домой, Лиза, – сказал он, глядя мне в глаза. – Я неделю без тебя не жил, – продолжал он, сжимая мою руку. – Я умирал от того, что тебе больно. От того, что не мог объяснить, не мог защитить, не мог быть рядом.
– Демид… – прошептала я.
– Ты нужна мне, – перебил он. – Сейчас. Всегда.
Он притянул меня к себе, уткнулся носом в мои волосы.
– Я без тебя не могу, Лизок. Не хочу. Ты – моё всё.
– К тебе, – ответила я, обнимая его в ответ. – Хочу к тебе.
Он выдохнул. С облегчением, с надеждой, с такой нежностью, что у меня слёзы снова навернулись на глаза.
– Поехали, – сказал он, заводя двигатель. – Поехали домой.
Машина тронулась. За окнами мелькал вечерний город, а я сидела рядом, держа его за руку, и чувствовала, как на пальце тяжелеет кольцо.
Домой. К нему. К нам.
Дорога до Рублёвки пролетела как один миг.
Его рука лежала на моём колене. Тёплая, тяжёлая, такая родная. Он гладил, сжимал, поднимался выше, и я реагировала на каждое приккосновение, будто тело изголодалось по нему. Снова. Он мой. Я его. Навсегда.
Машина остановилась у дома. Он вылетел из неё, обошёл, рывком открыл мою дверь и вынул меня. Подхватил под попу, прижал к себе.
– Ты моя невеста, Лиза, – прорычал он, глядя в глаза. – Теперь только здесь будешь. И не факт, что выпущу в ближайшие дни.
– Демид… – выдохнула я, обвивая его шею руками.
– Лиза… – он прижался лбом к моему лбу. – Ты мой воздух. Буду дышать. Наслаждаться. Моя.
Он прижал меня сильнее и внёс в дом. Вбежал на второй этаж, толкнул дверь спальни ногой и бережно уложил на кровать.
– Демид… – прошептала я, глядя на него снизу вверх.
Его рубашка полетела куда-то в сторону. Боже, как я соскучилась по его телу. По этому рельефу мышц, по этой коже, по этому запаху. По его темпераменту, по его напору, по его безумной энергии.
Он навалился сверху. Его рука скользнула под подол платья, трусики слетели в одно мгновение.
– Моя Лиза, – выдохнул он мне в губы.
– Да, папочка, – ответила я.
Он застонал, впиваясь в мои губы поцелуем.
– Ещё скажи, – прорычал он, отрываясь.
– Да, папочка, – прошептала я, глядя в его глаза. – Только твоя.
Его пальцы скользнули по складочкам. Медленно, дразняще, изучающе. Он провёл по влажным от моих соков лепесткам, собирая влагу, размазывая её. Я вздрогнула, выгибаясь.
Его пальцы нашли клитор. Сначала легонько, едва касаясь, он водил по нему подушечкой – круговыми движениями, дразня, заставляя меня сжиматься в ожидании. Я застонала, вцепившись в его плечи.
– Какая чувствительная, – выдохнул он. – Уже готова?
– Да, папочка… – простонала я.
Он усилил нажим. Пальцы двигались быстрее, ритмичнее, надавливали на клитор, заставляя его пульсировать. Вторая рука скользнула ниже, палец проник внутрь, растягивая, подготавливая.
– Вся течешь, – прорычал он. – Для меня?
– Для тебя… только для тебя…
Он вставил два пальца. Глубоко, сразу. Я закричала, чувствуя, как они двигаются внутри, как растягивают, как находят самое чувствительное место. А большим пальцем он продолжал давить на клитор, не останавливаясь.
– Папочка… я сейчас… – выдохнула я.
– Кончи для меня.
И я кончила. Закричала, выгнулась, сжалась вокруг его пальцев так сильно, что он застонал. Волна накрыла с головой, вымывая все мысли, оставляя только пульсирующее, сладкое освобождение.
– Да, малышка, – выдохнул он, не останавливаясь. – Моя Лиза.
Он вынул пальцы, скинул штаны с трусами. Я видела его член – твёрдый, пульсирующий, готовый. Он развёл мои ноги шире и резко вошёл.
До конца. Глубоко.
Я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Ощущение было таким острым, таким полным, что на секунду потемнело в глазах.
– Сука, горячо… – выдохнул он, замирая на секунду. – Какая горячая… Всегда так было? Или я уже забыл?
Я не могла ответить. Только чувствовать. Чувствовать, как он наполняет меня, как тесно, как правильно.
Он начал двигаться.
Медленно сначала. Вышел почти полностью и снова вошёл, растягивая, дразня. Я чувствовала каждый миллиметр его члена, каждое движение, каждый толчок. Он скользил внутри, находя самые чувствительные места, заставляя меня сжиматься вокруг него.
– Узко… – прошептал он. – Как же тесно.
Он ускорился. Быстро, резко, глубоко. Каждый толчок вбивал меня в матрас, заставлял кричать. Я двигала бёдрами навстречу, ловя ритм, чувствуя, как он входит снова и снова. Он целовал мои губы, спускался к шее, покусывал, заставляя меня выгибаться. Его член двигался внутри – горячий, твёрдый, пульсирующий. Я чувствовала, как он расширяет меня, как заполняет, как касается самых глубоких точек.
– Да, да, папочка, ещё, – умоляла я.
– Ещё говоришь?
Он ускорился. Ещё быстрее, ещё глубже. Я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей попке, как член входит до самого конца. Я взвизгнула, кончая, сжимая его член так сильно, что он зарычал.
– Блядь… Лиза… – выдохнул он. – Как же ты…
Но он не останавливался. Продолжал двигаться, растягивая моё удовольствие, заставляя кончать снова.
– Ещё, – приказал он. – Ещё раз.
– Не могу…
– Можешь.
Он вонзился глубже, и я кончила снова. Крича, выгибаясь, сжимаясь вокруг него. А он всё продолжал, вбиваясь в меня, пока не зарычал и не кончил следом, заливая меня горячими струями. Мы замерли. Он вышел медленно, и я почувствовала, как его сперма вытекает из меня.
– Лизок, – прошептал он, прижимая меня к себе. – Моя Лизок.
Я улыбнулась, уткнувшись в его плечо.
– Твоя, папочка. Вся твой.
Он прижал меня сильнее.
Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый аромат. Мой мужчина. Мой. Наконец-то рядом.
– Лиза… – прошептал он, гладя меня по спине. – Моя Лиза… Никуда не сбежишь теперь.
– Теперь да, – улыбнулась я.
Он поцеловал меня в макушку, потом спустился ниже – в висок, в щёку, в уголок губ. А потом вдруг поцеловал внизу живота. Приятное ощущение разлилось по телу. Наверное, так и должно быть после такого оргазма.
Его пальцы нашли застёжку на платье, ловко расстегнули. Он стянул с меня ткань, отбросил в сторону. Расстегнул лифчик и тоже выкинул.
– Вот так, – сказал он довольно.
Его рука провела по моей груди. Медленно, изучающе. Я замерла, чувствуя, как щёки заливает краской. Он задумался. Провёл ещё раз, приподнял, словно оценивая вес. Я покраснела, как рак.
– Больше… – сказал он задумчиво.
– Что? – не поняла я.
– Грудь, – он слегка сжал, и я пискнула от неожиданности. – Чувствительная.
Он резко перевернул меня, усадив сверху на себя. Я оказалась верхом, а он смотрел на меня снизу вверх с этим своим хищным, изучающим взглядом.
– Определённо больше, – сказал он.
Я закрыла грудь руками, смутившись окончательно.
– О, ты закрываешься? – усмехнулся он. – Это что, новый вид игры?
– Ты рассматриваешь пристально, папочка, – пробормотала я. – Может, я поправилась!
– Ага, – он убрал мои руки. – В груди. Избирательно. И чертовски сексуально.
Он снова сжал, теперь увереннее.
– Она прям больше, – сказал он с удивлением. – Тяжелее. И такая… твёрдая.
– Нет, тебе кажется! – выпалила я, чувствуя, как краснею ещё сильнее.
– Не кажется, – он посмотрел на меня внимательно. – Лиз, это от таблеток?
Я замерла. Сглотнула.
