Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 38 страниц)

Глава 21
Бар. Демид

Я вышел из кабинета и остановился в дверях, глядя на Лизу.

– Лиза, пошли, – бросил я коротко.

Она подпрыгнула, засуетилась, схватила сумку. И тут телефон – блядь, как назло – выскользнул у неё из рук и улетел под стол.

– Чёрт… – прошептала она и наклонилась.

Я замер.

Она перегнулась через стул, потянулась в самый угол, и юбка – эта вечно строгая, чёртова юбка – натянулась на её попе так, что у меня дыхание перехватило.

Блядь.

Я смотрел. Не мог оторваться. Эта попа – круглая, упругая, идеальной формы – была прямо передо мной. Тонкая талия, переходящая в крутые бёдра. Юбка обтягивала каждую линию, каждую выпуклость. Я вспомнил, как она поливала цветы на днях – тогда я тоже залип. Но сейчас… сейчас это было в двух метрах от меня.

Я сжал кулаки, чтобы не подойти и не провести рукой по этой попе. Просто проверить – такая же упругая, как кажется? Такая же горячая?

Два года. Два блядских года она работает в компании, а я только сейчас заметил, какая она. Как я раньше не смотрел? Как пропустил?

Она выпрямилась, поправила юбку и обернулась. Взгляд – спокойный, ледяной, как всегда. Но щёки чуть розовые. От напряжения? Или оттого, что чувствовала мой взгляд?

– Кхм, – я кашлянул, чувствуя, что голос срывается. – Ты готова?

– Да, всё, – ответила она.

Голос ровный. Но в нём мне послышалось что-то… или показалось?

Мы пошли к лифту. Я старался не смотреть на неё, но краем глаза видел каждое движение. Ноги стройные, в этих туфлях на каблуках. Интересно, чулки сегодня? Или нет? В лифте я встал за её спиной. Смотрел на её затылок, на шею, прикрытую дурацкой блузкой под горло. И думал: а что, если развернуть её? Прижать к стенке? Задрать юбку?

Блядь.

Я сжал зубы.

Интересно, как бы она звучала, если б я её трахнул? Говорила бы тем сдавленным голосом «папочка»? Просила бы пожестче? Стонала бы так же сладко, как та, ночная?

Мысли понеслись вразнос. Я представил её на четвереньках. Эту самую попу, которую только что разглядывал. Мои ладони на ней. Мои шлепки. Её всхлипы.

– Демид Александрович, – её голос вырвал меня из фантазий. – Приехали.

Я моргнул. Двери лифта открылись. Она вышла, я за ней.

На парковке нас уже ждали Кир и Наташка.

– Давай ключи, Дем, прокачу! – крикнул Кир.

Лиза села на заднее сиденье. Я рядом.

В машине играла музыка, Кир с Наташкой болтали о чём-то, а я сидел и чувствовал тепло её бедра рядом со своим. Совсем близко. Слишком.

И думал: а если это она? Если та сучка, что пишет мне «хозяин» и подбрасывает трусики – это Лиза?

Попа – та же. Ноги – стройные. И чулки может сейас на ней тоже… Я не знаю, но готов проверить.

Я покосился на неё. Она смотрела в окно, делала вид, что слушает музыку.

– Лиз, – позвал я тихо.

Она повернулась.

– Да?

– Ничего. Просто… расслабься. Вечер пятницы.

Она кивнула и снова отвернулась, а я сжал кулак, чтобы не коснуться её.

Кир что-то вещал про новый бар, куда мы едем, Наташка подкалывала его, они ржали как ненормальные. А я сидел на заднем сиденье и краем глаза следил за Лизой.

Она смотрела в окно, делала вид, что её всё это не касается. Спокойная, холодная, как всегда. Ледяная глыба.

Сука.

Я уже на секретаршу засматриваюсь, как в самом типичном сериале по телеку. Босс и его помощница – банально до скрежета зубов. Но блядь… жопа у неё зачётная. Я только что видел это во всех подробностях, когда она наклонялась за телефоном. Круглая, упругая, так и просится, чтобы по ней шлёпнули.

И ноги стройные. В этих туфлях на каблуках – вообще огонь.

Я перевёл взгляд выше. На её шею. Которая скрыта под этой дурацкой блузкой под горло. В такую жару – и ни одной пуговицы не расстегнуто..

Я представил, как расстёгиваю эти пуговицы одну за другой. Как отодвигаю ткань и вижу синие отметины. Мои отметины.

Блядь.

Член дёрнулся в штанах.

– Дем, ты там живой? – Кир обернулся с переднего сиденья. – Молчишь всю дорогу.

– Живой, – буркнул я. – Думаю.

– О чём?

– О работе, – соврал я.

Кир хмыкнул и снова отвернулся. Я покосился на Лизу. Она сидела всё так же, глядя в окно. Но мне показалось, что уголки её губ чуть дрогнули. Улыбнулась? Или показалось?

– Лиз, – позвал я.

Она повернулась.

– Да?

– Тебе не жарко? В этой блузке?

Она моргнула – один раз.

– Нет. Кондиционер в машине работает.

Я усмехнулся.

– Понятно.

Она снова отвернулась к окну.

А я сидел и думал: либо она реально мерзлявая, либо прячет то, что я должен увидеть.

Машина дальше ехала по вечернему городу, за окном мелькали огни, а у меня внутри – пожар.

А если сука это она?

Мысль пришла внезапно, ударила под дых и понеслась галопом. Я смотрел на Лизу, на её профиль, на эту чёртову блузку под горло, на руки, сложенные на коленях, и представлял. Представлял, как срываю с неё эту одежду. Как она перестаёт быть ледяной глыбой. Как подо мной – та самая, что писала «мой хозяин», что подкладывала трусики, что прислала фото в чулках.

Член налился мгновенно, упёрся в ширинку, требуя действий.

Сука. Оттрахаю эту тугую дырку. Вгоню по самые яйца. Так, чтобы она забыла, как её зовут. Чтобы только и могла что стонать и просить ещё. Отшлепаю так, что б не смела играть. Чтобы запомнила: со мной такие игры заканчиваются только одним – я сверху, она подо мной, и никуда не денется.

Я сжал кулак, чтобы не коснуться её. Бедро рядом, совсем близко. Одно движение – и я могу провести рукой по этой стройной ноге, задрать юбку…

– Дем, ты чего такой напряжённый? – голос Кира вырвал из фантазий. – Расслабься, вечер же!

– Ага, – буркнул я, отворачиваясь к окну.

Расслабиться. Легко сказать, когда рядом сидит женщина, которую я хочу трахнуть так, что яйца звенят. И которая, возможно, та самая сучка, что сводит меня с ума уже вторую неделю.

Я покосился на Лизу. Она сидела всё так же спокойно, глядя в окно. Но мне показалось – или её дыхание чуть участилось? Или пальцы на коленях дрогнули?

– Лиз, – позвал я тихо.

Она повернулась.

– Да?

Я смотрел в её глаза. За этими дурацкими очками – спокойствие, лед, ничего лишнего.

– Ничего, – сказал я. – Просто хотел убедиться, что ты не спишь.

– Не сплю, – ответила она ровно.

И снова отвернулась.

А я сидел и думал: если это она – то какая же актриса. Какая выдержка. Сидит рядом со мной, знает, что я ищу её, знает, что я сейчас думаю о ней – и молчит. Играет.

– Приехали! – объявил Кир, паркуясь у бара.

Мы вышли из машины, и я снова покосился на Лизу. Она поправила сумку на плече, оглядела бар и шагнула вперёд. Наташка подхватила её под руку, и они пошли к входу, что-то обсуждая.

Я смотрел ей в спину. На эту юбку, на эту талию, на эту походку. И думал. Сука. Если всё сойдётся – если это она, та самая – я блядь трахать буду целыми днями. Прямо в кабинете.

Представил: утро, она заходит с кофе, а я закрываю дверь на ключ. Сажаю на стол, задираю юбку. Вхожу в неё, пока документы разлетаются по полу. А она стонет, прикусывает губу, чтобы никто в приёмной не услышал.

И так каждый день. Каждое утро начинать с того, чтобы вбиваться в эту тугую дырочку. Чтобы она забыла, как быть ледяной глыбой. Чтобы под этой строгой одеждой были только мои следы, мои засосы.

– Дем, ты идёшь? – Кир обернулся.

– Ага, – я тряхнул головой, прогоняя картинки, и пошёл за ними.

В баре было шумно, играла музыка, народ танцевал. Мы нашли свободный столик в углу, заказали выпивку. Лиза села напротив меня, Наташка рядом с ней, Кир рядом со мной.

– Ну, за пятницу! – Кир поднял бокал.

Мы чокнулись. Я пил виски и смотрел на Лизу поверх бокала. Она пила какое-то лёгкое коктейльное пойло, аккуратно, маленькими глотками. Очки, пучок, строгая блузка – даже в баре она выглядела как секретарша.

Но под этой блузкой… Блядь.

Я представил, как расстёгиваю эти пуговицы. Одну за другой. Как отодвигаю ткань и вижу то, что она прячет. Засосы. Мои засосы.

– Лиза, – позвал я, когда Наташка с Киром увлеклись разговором.

Она подняла на меня глаза.

– Да?

– Ты всегда такая… собранная?

Она моргнула.

– В смысле?

– Ну, – я усмехнулся. – Сидишь, как на работе. Расслабься. Ты в баре.

– Я расслаблена, – ответила она ровно.

– Не похоже.

Она чуть наклонила голову, глядя на меня.

– А как должно быть похоже?

Я не нашёлся с ответом. Просто смотрел на неё и чувствовал, как член снова наливается.

Сука. Если это она – я её трахну сегодня. Или завтра. Или каждый день, до конца жизни.

Наташка с Киром уже ушли танцевать, оставив нас вдвоём за столиком. Музыка гремела, народ веселился, а мы сидели и молчали. Вернее, она молчала, а я думал.

– Лиза, – позвал я, кивая на её бокал. – Может, что покрепче?

Она посмотрела на свой напиток, потом на меня. В глазах за очками – лёд, но где-то глубоко мелькнуло что-то. Сомнение? Интерес?

– Да… можно, – ответила она.

Мысль возникла моментально.

Максимально напоить. Расслабить эту ледяную глыбу. Разговорить. А там – кто знает? Может, она сама всё расскажет. Или хотя бы перестанет контролировать каждый жест. Я подозвал официанта и заказал нам обоим виски. Двойной. Ей – с колой, чтоб не так крепко, но всё же.

– Ты когда-нибудь пила виски? – спросил я, когда принесли заказ.

– Пару раз, – пожала она плечами. – Не очень люблю.

– А сегодня полюбишь, – усмехнулся я. – Расслабляться надо, Лиз. Ты всегда как струна.

Она взяла бокал, посмотрела на тёмную жидкость, потом на меня. И сделала глоток. Чуть поморщилась, но проглотила.

– Ну как?

– Крепко, – ответила она.

– Привыкнешь.

Я пил свой чистый виски и смотрел, как она делает ещё глоток. Потом ещё. Щёки начали розоветь, взгляд чуть расфокусировался.

– Лиз, – сказал я, наклоняясь ближе. – А расскажи о себе. Я же тебя совсем не знаю.

Она усмехнулась – впервые за весь вечер живая эмоция.

– А что рассказывать? Работа, дом, книги. Скучно.

– Не верю, – покачал головой я. – Такая женщина – и скучно? Не может быть.

– Какая «такая»? – она прищурилась.

Я сделал ещё глоток, глядя ей прямо в глаза.

– Красивая. Умная. Скрытная.

Она отвела взгляд.

– Вы слишком много обо мне думаете, Демид Александрович.

– Демид, – поправил я. – Мы не на работе.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула.

– Хорошо. Демид.

– И рассказывай. Что скрываешь?

– Ничего я не скрываю, – ответила она, но голос дрогнул.

Я заметил.

– Точно?

Она допила виски одним глотком, поморщилась и поставила бокал на стол.

– Точно.

Я усмехнулся.

– Ну-ну.

Я подозвал официанта и заказал ещё.

Я смотрел, как она допивает второй бокал виски с колой. Щёки уже розовые, взгляд чуть поплыл, но всё ещё держится. Ледяная глыба трещит по краям.

Голос дрогнул, когда она говорила про «ничего не скрываю». Или мне показалось? Или это уже алкоголь играет со мной? Или у неё просто реакция на выпивку?

Я уже сам не понимал. Два бокала виски – не предел, но мысли путались. Хотя одна мысль была кристально ясна: я хочу её. Прямо сейчас. Здесь. Везде.

– Ну тогда, – я поднялся и протянул ей руку. – Может, танец?

Она посмотрела на мою ладонь, потом на меня. Глаза за очками – тёмные, глубокие, совсем не ледяные.

– Да… можно, – ответила она и вложила свою руку в мою.

Пальцы тёплые. Дрожат? Или мне кажется?

Я поднял её, повёл на танцпол. Музыка играла медленная, тягучая, с низкими басами. Идеально.

Я обнял её за талию – тонкую, гибкую, и притянул к себе. Она положила руки мне на плечи, глядя куда-то в грудь. Не в глаза.

– Смотри на меня, – сказал я тихо.

Она подняла глаза. Близко. Очень близко.

Мы танцевали медленно, почти не двигаясь. Я чувствовал её дыхание, тепло её тела, запах духов – лёгкий, цветочный.

– Лиз, – прошептал я, наклоняясь к самому уху. – Ты сегодня… другая.

Она вздрогнула. Чуть-чуть, но я почувствовал.

– В смысле? – спросила она, и голос снова дрогнул.

– Мягче, – ответил я. – Теплее. Не такая ледяная.

Она молчала. Я чувствовал, как её пальцы сжимаются на моих плечах.

– Может, это виски, – сказала она наконец.

– Может, – согласился я.

Но не верил.

Я прижал её чуть ближе, чувствуя, как её грудь касается моей груди. Ткань блузки тонкая, под ней – тепло, и эта чёртова блузка под горло, которая бесила меня весь вечер.

– А может, ты просто устала притворяться, – прошептал я.

Она замерла.

Я смотрел на неё сверху вниз. На эти губы, чуть приоткрытые. На глаза, в которых что-то мелькнуло – страх? Желание?

– Демид… – выдохнула она.

– Что?

Она не ответила. Только смотрела. Я наклонился ближе. Ещё ближе. Наши губы почти касались.

– Лиза, – прошептал я. – Скажи мне правду.

Музыка кончилась. Вокруг захлопали, засвистели. Она отстранилась, выскользнула из моих рук.

– Мне надо в уборную, – сказала она и почти побежала.

Я стоял посреди танцпола, глядя на то место, где только что была Лиза. Она исчезла в толпе, растворилась, как призрак.

Сука. Убегает.

Прямо как та. Как моя ночная сучка, которая сбежала из випки, оставив меня с повторно вставшим членом и пустотой в голове. Я провёл рукой по лицу. Блядь. Нихера не понятно. И снова одни догадки.

Я посмотрел на свою руку – ту, которой только что держал её за талию. Тонкую, гибкую, тёплую. Она дрожала под моими пальцами? Или мне показалось? Я чувствовал тепло её тела, запах духов, её дыхание на своей шее. И это ощущение, когда я прижал её ближе… Она замерла. Но не отстранилась. Ждала. Чего ждала? Чтобы я поцеловал? Чтобы я спросил?

– Дем! – Кир подскочил сбоку, хлопнул по плечу. – Ты чего тут застыл? Где Лиза?

– В туалет ушла, – ответил я, не отрывая взгляда от толпы.

– А, понятно, – Кир усмехнулся. – Натах говорит, она много выпила. Виски не её напиток.

– Ага, – буркнул я.

Много выпила. Или делает вид? Я снова посмотрел на свою руку. Она или не она?

Если она – та самая – то почему сбежала? Испугалась, что я узнаю? Или наоборот – дразнит, как всегда? Если не она – то почему дрожала? Почему смотрела так, будто хотела, чтобы я поцеловал?

– Ладно, – сказал я Киру. – Пойду проверю, как там.

– Давай, – кивнул он. – А мы с Натахой ещё потанцуем.

Я пошёл к туалетам, лавируя между танцующими парами. Встал у стены, прислонившись плечом, и стал ждать.

Минута. Две. Пять.

Дверь открылась, и вышла Лиза. Поправила блузку, одёрнула юбку, подняла на меня глаза.

– Демид? – удивилась она. – Вы чего здесь?

– Тебя жду, – ответил я просто.

Она моргнула.

– Зачем?

– Чтобы спросить: ты в порядке?

– Да, всё хорошо. Просто… голова закружилась.

Я смотрел на неё. На эти глаза за очками, на эти губы, на эту блузку под горло.

– Лиз, – сказал я тихо. – Скажи честно. Ты что-то скрываешь?

Она замерла. Всего на секунду. Потом покачала головой.

– Нет. Что мне скрывать?

Я усмехнулся.

– Не знаю. Может, чулки на подвязках?

Она побледнела. Потом покраснела.

– Что?

– Ничего, – я отступил. – Пошли танцевать?

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.

– Пойдём.

Я взял её за руку и повёл обратно в зал. Но мысль уже засела: она знает. Она знает про чулки. Или просто испугалась? Музыка снова играла медленная, тягучая, как мёд. Идеально.

Лиза шла рядом, не глядя на меня. Но рука в моей ладони чуть дрожала. Или мне казалось?

Мы вышли на танцпол, и я снова обнял её за талию. Тонкую, гибкую, такую, что пальцы сами сжимались, чувствуя тепло сквозь ткань блузки. Я прижал её ближе. Она не сопротивлялась. Положила руки мне на плечи, глядя куда-то в сторону. Но я чувствовал, как она дышит – часто, неровно.

Запах. Духи. Лёгкие, цветочные, с ноткой чего-то сладкого. Такие или не такие, как у той, ночной? Я пытался вспомнить, но память подсовывала только смесь секса, пота и возбуждения. В ту ночь я не нюхал духи. Я нюхал её кожу, её соки, её дыхание.

А тут – цветы. Или нет?

Да мало ли одинаковых духов у баб. Половина офиса пахнет примерно так. Не зацепка. Но хрупкая… Какая же она хрупкая. Под моими руками – тонкая талия, узкие плечи, и вся такая, будто ветер дунет – улетит.

Я скользнул рукой чуть ниже по талии. К бедру. Просто чуть-чуть, самую малость. Проверить реакцию. Она вздрогнула. Замерла. Но не отстранилась.

– Лиза, – прошептал я ей в ухо.

– Ммм? – выдохнула она.

– Хорошая фигурка.

Она подняла на меня глаза. В них – страх? Желание? Непонятно.

– Демид… – начала она.

– Что?

– Ничего.

Она опустила глаза и снова прижалась ко мне. Сама. Сама сделала этот шаг. У меня внутри всё перевернулось. Я чувствовал её тело – тёплое, живое, податливое. Грудь касалась моей груди, бёдра – моих бёдер. И это ощущение, что она – та самая, росло с каждой секундой.

Но если она – то почему молчит? Почему не скажет? Если не она – то почему так дрожит? Почему не отталкивает?

– Лиз, – сказал я тихо. – Ты меня боишься?

Она подняла голову.

– Нет.

– А чего тогда дрожишь?

Она молчала. Смотрела в мои глаза, и в её глазах что-то мелькнуло. Что-то, что я не мог прочитать.

– Холодно, – сказала она наконец.

Я усмехнулся.

– В баре? Летом?

Она отвела взгляд.

– Просто… не знаю.

Я прижал её ещё ближе. Так, что между нами не осталось расстояния.

– Лиза, – прошептал я. – Я хочу тебя поцеловать.

Она замерла. Вся. Даже дышать перестала. Я ждал. Секунда. Две. Три. Она не отстранилась. Не сказала «нет». Просто смотрела. Я наклонился. Ближе. Ещё ближе. Наши губы почти касались.

– Демид, – выдохнула она.

– Да?

– Я… – она запнулась.

– Что?

– Я не знаю…

Музыка кончилась. Вокруг захлопали. Она отстранилась, выскользнула из моих рук.

– Мне пора, – сказала она быстро. – Завтра на работу.

И ушла. Растворилась в толпе, как и в прошлый раз. Я остался стоять, глядя ей вслед.

Блядь.Опять убегает.

Сука.

Бегающих девок в моей жизни становится всё больше. То одна прячется, то другая убегает. Или это одна и та же? Та, что изводит меня уже две недели своими сообщениями, фото, чулками, трусиками? Та, что заставляет член стоять колом в самое неподходящее время?

А Лиза? Лиза – просто секретарша, которая сегодня была слишком мягкой, слишком тёплой, слишком дрожащей в моих руках? Или это она и есть?

Я сжал кулаки.

– Дем! – Кир подскочил сзади. – Ты чего? Лиза ушла?

– Ага, – буркнул я, не оборачиваясь.

– И чё? Поссорились?

– Не успели.

Кир присвистнул.

– Ого. А Натаха говорит, она много выпила. Может, просто плохо стало?

– Может, – я повернулся к нему. – А может, она та самая.

Кир вытаращил глаза.

– Лиза? Та самая? Дем, ты серьёзно?

– Не знаю, – я покачал головой. – Но когда я её обнимал, она дрожала. Смотрела так, будто хочет, чтобы я поцеловал. А потом сбежала.

– Как та?

– Как та.

Кир задумался.

– Слушай, а может, это действительно она? Проверить-то как?

– Аквапарк, – усмехнулся я. – Там увидим.

– А если не она?

– Значит, две сучки бегают. Одна в переписке, другая в реале. И обе меня доводят до белого каления.

Кир заржал.

– Дем, у тебя роман с двумя женщинами сразу.

– Иди ты, – огрызнулся я, но без злости.

Я посмотрел на дверь ещё раз. Лиза ушла. Анонимка молчит. И снова – ничего, кроме догадок.

– Ладно, – сказал я Киру. – Поехали. Завтра новый день.

– Ага, поехали.

Мы вышли из бара. Я набрал водиле, приехал через 15 минут, видно был рядом. Я сел в машину и достал телефон.

Написал ей, анонимной:

«Ты сегодня в баре была?»

Через минуту пришёл ответ:

«А ты хотел бы, папочка?»

Я усмехнулся.

«Хотел бы. Очень.»

«Тогда ищи.»

Я отложил телефон и откинул голову на сиденье.

Одна и та же? Или разные?

Глава 22
Вечер

Я влетела в такси, захлопнула дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.

Воздух вышел со свистом, будто я задерживала дыхание целую вечность. Всё тело дрожало – крупной, неконтролируемой дрожью. Руки тряслись так, что я сжала их в кулаки, прижала к груди, пытаясь успокоить.

– Куда едем? – спросил водитель, обернувшись. Лицо равнодушное, уставшее – ночная смена, привык ко всему.

Я назвала адрес. Голос сел, пришлось откашляться. И откинулась на сиденье, прижимая руки к груди, туда, где сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет, разорвёт рёбра, вылетит из горла.

Боже.

Я закрыла глаза и провалилась обратно.

В танец. В его руки на моей талии – тяжёлые, горячие, собственнические. В его грудь, к которой я прижималась щекой. В его запах – терпкий, мужской, с нотками виски и табака, въевшийся в память, в кожу, в каждую клетку. В его губы – так близко, что я чувствовала их тепло на своих губах.

В его голос, шепчущий: «Я хочу тебя поцеловать».

Голос хриплый, сдавленный, совсем не начальственный. Голос мужчины, который хочет. Который уже не контролирует себя. Который готов сорваться. Если бы музыка не кончилась… Если бы я не сбежала…

Он бы поцеловал меня.

Я знаю это. Чувствую каждой клеткой.

И я бы не смогла молчать. Я бы сказала всё. Всю правду. Что это я. Что я – та самая сучка, которая пишет ему «хозяин». Которая подкладывает трусики в стол. Которая прислала фото в чулках. Которая дразнит его уже вторую неделю и сходит с ума от желания быть снова в его руках.

А что потом?

Мысль пришла внезапно, холодной волной, обожгла, отрезвила.

Если он поймёт… Если узнает, что я – та самая… Что будет?

Я представила. Утро, офис. Светлое, стерильное, с кондиционером и запахом кофе. Я захожу в кабинет с чашкой, как обычно. А он смотрит на меня уже не как на секретаршу. Не как на функцию, не как на ледяную глыбу. Как на свою. Как на ту, что была под ним в ту ночь. Как на ту, что писала ему пошлости и называла папочкой.

Стану ли я просто секретаршей с дополнительной функцией?

«На цепь посажу. Под столом», – написал он тогда, когда я спросила, что будет, когда он меня найдёт.

Я улыбнулась в темноте такси. Улыбка вышла странной – и испуганной, и возбуждённой одновременно.

А что, если это не страшно? Что, если я хочу этого? Хочу быть для него не просто Лизой, печатающей бумажки и подающей кофе. Хочу быть его. В офисе, под столом, на столе, в кабинете – везде, где он захочет. Везде, где он прикажет.

Секретарша с допфункцией. Боже, как же это заводит. Низ живота потяжелел, стало влажно между ног. Я сжала бёдра, чувствуя, как пульс отдаётся там, глубоко.

Я представила: он вызывает меня по селектору. Голос спокойный, деловой: «Лиза, зайдите». Я захожу, закрываю дверь. А он уже расстегнул ремень, смотрит тяжёлым, тёмным взглядом и говорит: «Иди сюда, малышка».

И я иду. Потому что я его. И он знает это. И я знаю.

– Приехали, – голос водителя вырвал из фантазий, как холодный душ.

Я моргнула. За окном – мой дом, тёмный подъезд, жёлтый свет фонаря. Расплатилась, вышла, побрела к подъезду, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дома разделась быстро, скинула одежду прямо на пол. Встала под душ и долго стояла, закрыв глаза, чувствуя, как горячая вода стекает по лицу, по груди, по животу. Смывает этот вечер. Смывает его запах с моей кожи. Но мысли не смывались. Он был так близко. Его руки, его губы, его запах, его голос. Всё это въелось в меня, осталось со мной, пульсировало под кожей. Я выключила воду, закуталась в большое пушистое полотенце и взяла телефон. С экрана на меня смотрела наша переписка. Его сообщения.

Написала:

«Спокойной ночи, папочка. Сладких снов.»

Пальцы дрожали, когда набирала.

Ответ пришёл сразу. Ровно через секунду – будто ждал, будто держал телефон в руках.

«И тебе, малышка. Ты мне вчера снилась.»

Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди.

«Сон был хорошим?»

«Самым лучшим.»

Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в голове сегодняшний вечер. Снова и снова. Как заезженная плёнка. Его руки на моей талии, его губы в миллиметре от моих, его голос, шепчущий «я хочу тебя поцеловать».

Тело до сих пор горело. Кожа помнила каждое прикосновение. Низ живота пульсировал, требуя продолжения. Телефон завибрировал на тумбочке. Наташка.

Я открыла чат и чуть не рассмеялась.

Наташка:Лизкааааааааа 😱😱😱

Я:Что?

Наташка:Я с Кириллом.

Я моргнула. Перечитала. Ещё раз.

Я:В смысле?

Наташка:Ну эээ… едем в такси с ним. К нему.

До меня дошло. Медленно, но дошло. Я вытаращилась в экран, потом улыбнулась.

Я:Оооооооо! 😏

Наташка:Не ржи, подруга! Сама не ожидала!

Я:А как же твой программист? Макс?

Наташка:Макс? Да ну его. Скучный. Кир… он другой. Забавный. И смотрел на меня весь вечер так…

Я:Как?

Наташка:Ну… как на женщину, а не как на приятельницу. Ты понимаешь? Глазами раздевал. Я аж мокрой стала.

Я представила, как Кир смотрит на Наташку. Как Демид смотрел на меня. Боже, эти взгляды… От них плавишься, течёшь, теряешь голову.

Я:Понимаю. Очень даже понимаю.

Наташка:Лизк, а ты как? С Демидом? Я видела, вы танцевали. Он тебя чуть не съел глазами. Я думала, прямо там трахнет.

Я:Танцевали. Он хотел поцеловать.

Наташка:ЧЕГО⁈ И чё⁈

Я:Я сбежала.

Наташка:Лизка, ты дура⁈ Такие мужики раз в жизни бывают! Ты чё творишь⁈

Я:Знаю. Но не могу же я ему прямо сейчас сказать: «Здрасьте, это я, ваша ночная сучка»!

Наташка:А почему нет? Представь лицо!

Я:Наташка!

Наташка:Ладно-ладно. Но ты давай, не тяни. Аквапарк скоро. Там всё и решится. В купальнике не спрячешься.

Я:Ага.

Наташка:Всё, Лиз, я приехала. Целую! Завтра всё расскажу!

Я:Удачи, подруга! 🔥

Я отложила телефон и улыбнулась в темноту. Наташка с Кириллом. Кто бы мог подумать. Весь вечер они препирались, смеялись, а вон оно как обернулось.

А я… я с Демидом.

Почти.

Телефон пиликнул ещё раз. Наташка прислала стикер с подмигивающим котиком и подпись: «Споки, подруга! Пусть тебе приснится твой босс!»

Я засмеялась. Смех вырвался сам, громкий, почти истеричный.

– Уже снится, – прошептала я в пустоту спальни. – Каждую ночь.

Что бы ему ещё положить? Лифчик? Банально. Слишком просто, слишком предсказуемо. Он уже получил трусики, фото в чулках, маску. Надо что-то новое. Что-то, что заставит его сходить с ума ещё сильнее. Что-то личное, интимное, дразнящее.

Я вдруг вспомнила про Polaroid.

Старый, ещё мамин, лежит где-то в шкафу, в коробке с хламом. Помню, в детстве мы фоткали всё подряд – меня, кота, цветы на подоконнике, – а потом трясли снимки, чтобы проявились. И замирали от восторга, когда проявлялось изображение. Я вскочила с кровати. Сердце забилось быстрее – от предвкушения, от азарта. Полезла в шкаф, перерыла коробки, разбросала старые вещи. Нашла коробку, порылась – и вот он, Polaroid. Целый, даже кассеты с плёнкой остались, неиспользованные.

Идея пришла мгновенно, ударила в голову, как чистый спирт.

Нафоткать части тела. Пусть ищет. Пусть гадает, кому принадлежат эти фото. Пусть сходит с ума от желания, от невозможности сразу понять, кто это. Пусть сравнивает, вспоминает, представляет.

Я хихикнула своим мыслям. Это же гениально! Просто, сексуально, и память останется. У него будет моё тело – на фотографиях, которые он сможет рассматривать, гладить ну и что там мужики с фотками делают такого рода. Нервно хихикнула от этой мысли.

Я разделась догола, встала перед зеркалом. Осмотрела себя – критично, придирчиво. Всё на месте. Всё как надо. Прикинула ракурсы.

Попа. Конечно, попа. Моя гордость. Я выгнулась, отставила ногу, поймала ракурс, сделала снимок. Polaroid зажужжал, выплюнул фото. Я подождала, пока проявится – вышло отлично. Круглая, упругая, с намёком на трусики, которых нет. Кожа светится в полумраке, ямочки на пояснице, изгиб спины.

Дальше. Верх бёдер в чулках. Тех самых, чёрных, на подвязках. Я надела их, натянула резинки, села на край кровати, чуть раздвинув ноги. Камера поймала кружево, кожу, резинки, впившиеся в тело. Щёлк. Ещё одно фото. Проявилось – кружево, кожа, подвязки. Самое то.

Ключица. Та, на которой до сих пор виден засос – синеватый, чуть пожелтевший по краям, но ещё отчётливый. Его отметина. Я приблизила камеру, поймала ракурс, чтобы было видно и след, и изгиб шеи, и начало груди. Щёлк. Я посмотрела на три фото. Разложила их на кровати, полюбовалась. Идеально. Ни лица, ничего лишнего. Только тело. Моё тело.

Пальцы дрожали, когда я брала конверт. Нашла в ящике стола, подписала: «Для папочки». Красивым почерком, с завитушками. И запечатала.

В понедельник утром подброшу ему в кабинет. Пусть найдёт. Пусть сходит с ума.

Я легла в кровать, прижимая конверт к груди, и улыбнулась. Тепло разливалось по телу, предвкушение пульсировало внизу живота.

– Ищи, папочка, – прошептала я в темноту. – Я вся твоя.

Телефон пиликнул. Наташка.

Наташка:Лизка, я у Кира. Всё пучком! 😏 А ты чего?

Я:Фотки для босса готовлю.

Наташка:Чего⁈ Какие фотки?

Я:Polaroid. Части тела. Пусть ищет, пусть гадает.

Наташка:ОХРЕНЕТЬ! Ты гений! Скинь потом посмотреть!

Я:Неа. Это только для него.

Наташка:Ну ты зверь! Ладно, споки!

Я:Удачи, подруга!

Я отложила телефон и закрыла глаза.

В темноте передо мной стоял он. Его руки на моей талии. Его губы в миллиметре от моих. Его голос: «Я хочу тебя поцеловать».

Я улыбнулась и провалилась в сон.