Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц)

– Вот эти договора надо проверить на соответствие. И вот эти отчёты разложить по датам.

Она подошла к столу, взяла папки и села напротив, за приставной столик.

Я смотрел на неё. Как она склонила голову чуть набок. Как водит пальцем по строчкам, шевелит губами, читая про себя. Тишина. Только бумаги шуршат и кондиционер гудит.

И вдруг я заметил.

Она сидит нога на ногу. Юбка чуть задралась – самую малость, на пару сантиметров выше колена. И там, на ноге…

Чулок?

Я пригляделся. Сердце пропустило удар. Тонкая полоска кружева выглядывала из-под юбки. Чуть выше колена. Чёрное кружево на бледной коже.

У меня внутри всё оборвалось. Воздух застрял в лёгких.

– Лиза, – сказал я. Голос сел, пришлось откашляться.

Она подняла глаза.

– Да?

– У тебя… – я запнулся. Язык прилип к нёбу. – Не жарко? В блузке?

Она моргнула.

– Кондиционер работает.

– А… – я кивнул на её ноги, сам не знаю зачем. – Чулки? В такую жару?

Она посмотрела вниз, на свою ногу, на край кружева, выглядывающий из-под юбки. Потом снова на меня. Взгляд – абсолютно спокойный. Ни тени смущения, ни удивления, ни гнева.

– Это моё дело, Демид Александрович, – ответила она.

Я усмехнулся. Усмешка вышла кривой.

– Верно.

Она кивнула и снова уткнулась в бумаги.

А я сидел и смотрел на неё. На это чёртово кружево, которое дразнило меня из-под юбки. На эти длинные пальцы, перебирающие документы. На это спокойное, невозмутимое лицо.

Чулки. Она надела их сегодня.

Или это просто совпадение?

Я откинулся в кресле и уставился в потолок.

Сука.

Ничего не понятно. Одни догадки, одни «может быть», «а вдруг», «а если». И все эти догадки – нихера не сто процентов. Я покосился на Лизу. Она сидела за приставным столиком, склонившись над документами. Спокойная, сосредоточенная, идеальная. Очки, пучок, строгая блузка. И это чёртово кружево чулка, которое я заметил, когда она закинула ногу на ногу.

Случайность? Или намёк?

Если она – та самая, то она сейчас сидит и улыбается внутри. Знает, что я вижу, знает, что я мучаюсь, знает, что у меня сейчас член дырявит штаны – и ждёт, когда я сделаю шаг. Ждёт, когда сорвусь, подойду, задеру юбку…

Если не она – то она просто Лиза, моя идеальная секретарша, которая работает сверхурочно без премии, потому что «это моя работа». И которую я сейчас подозреваю в чёрт знает чём. Которая, может быть, даже не знает, что такое подвязки. Которая спит с книжкой и чаем и судя по всему вообще девственица.

А если ошибусь? Если начну к ней приставать, задавать вопросы, намекать, пялиться на её ноги – а она не та? Я её напугаю. Она уволится. И где я потом найду такого секретаря?

Лизу я потерять не могу. Где ещё такую найду? Работящую, спокойную, незаменимую. Она знает мои привычки, мои встречи, мои документы. Она знает, какой кофе я пью, в какое время, с сахаром или без. Она знает, кому звонить, кого посылать, кого не пускать. Она – идеальный винтик в моей рабочей машине.

И при этом… такая попа. И чулки.

Блядь.

– Лиза, – позвал я.

Она подняла голову.

– Да?

– Ты давно в очках?

Она моргнула. Один раз.

– С детства. А что?

– Просто, – я пожал плечами, делая вид, что просто так спрашиваю. – Спросил.

Она кивнула и снова уткнулась в бумаги.

С детства. Значит, не линзы. Не маскировка. Не способ спрятать глаза.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я. – Давай заканчивать. Уже поздно.

Она кивнула, собрала бумаги, встала. Поправила юбку – автоматически, даже не глядя.

– Я доделаю завтра с утра, – сказала она. – Спокойной ночи, Демид Александрович.

– Спокойной ночи, Лиз.

Она вышла, а я остался один.

Я сидел в кабинете и смотрел на дверь, за которой только что скрылась Лиза.

Тишина давила на уши. Где-то гудел кондиционер – ровно, монотонно, как дыхание спящего зверя. В окнах чернела ночь, и моё отражение в стекле смотрело на меня – осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, с диким блеском в зрачках.

Чулки.

Может, мне показалось? Может, это была просто резинка от колготок? Или тень? Игра света? Глюк перегретого мозга?

Я провёл рукой по лицу.

Лиза… она вообще носила когда-нибудь чулки? Я пытался вспомнить, но память подсовывала только одно: строгие юбки, блузки, застёгнутые на все пуговицы, пучок, затянутый так туго, что, кажется, кожу на лбу стягивает. Ноги? Я никогда не смотрел на её ноги. Она была для меня частью интерьера, функцией, приложением к столу в приёмной, а не женщиной. Мебель. Фон. Голос, который говорит «хорошего дня».

А сейчас смотрю. Слишком внимательно. Слишком долго. Слишком… жадно.

Раздеть. Хорошо бы. Прижать к столу, задрать эту строгую юбку, увидеть своими глазами – есть там чулки или нет. Есть там родинка или нет.

Но серьёзно. Надо что-то придумать. Аквапарк – да, но до него ещё неделя. Целая неделя. Семь дней, в течение которых я буду сходить с ума, смотреть на каждую женщину и гадать.

Блядь.

Я просидел в офисе ещё час после того, как Лиза ушла.

Просто сидел и смотрел в одну точку. Сначала на дверь, потом на кресло, где она сидела, потом в окно, потом снова на дверь.

Перебирал в голове всё, что случилось за день. Чулки, которые я заметил у неё под юбкой. Её спокойный взгляд, когда она сказала: «Это моё дело». И это чёртово кружево, которое теперь стояло перед глазами, стоило только закрыть веки.

И тут телефон пиликнул.

Я схватил его, как утопающий соломинку. Пальцы скользили по экрану, не слушались. Открыл сообщение – и воздух застрял в лёгких.

Фото.

Бёдра. Женские бёдра в чулках. Кружевных, на подвязках. Резинки впиваются в нежную кожу, чулки облегают идеальные ноги. Ракурс такой, что видно и край юбки – строгой, офисной, чуть задранной.

И ни лица. Ни намёка, кто это.

Только бёдра, чулки, подвязки. И лёгкая тень на коже – может, от пальцев, может, от света.

И подпись:

«Скучаешь, папочка?»

– Сука… – выдохнул я, чувствуя, как член встаёт колом, упирается в ширинку.

Она издевается. Она специально. Сидит где-то – может, дома, может, в машине, может, еще где, – фоткает себя в этих чулках и шлёт мне, пока я тут схожу с ума.

Я смотрел на фото и не мог оторваться.

Я напряг память. Лиза. Её фигура, когда она стояла ко мне спиной. Тонкая талия, крутые бёдра, попа, которая свела меня с ума. Могла это быть она?

Или любая другая? Ольга из логистики? Света из маркетинга? Та тихая из бухгалтерии?

Я набрал ответ дрожащими пальцами:

«Это фото сейчас сделано?»

«Только что. Специально для тебя, папочка.»

«Покажи лицо.»

«Не проси. Игра есть игра.»

«Я хочу тебя.»

«Я знаю. Ищи.»

Я положил телефон и уставился на фото.

Блядь.

Я посмотрел на часы. Половина десятого. Она где-то там. В чулках.

А я здесь. Один. В пустом офисе. С членом, который вот-вот продырявит штаны. И ни хера не могу сделать. Только ждать. Искать. Играть.

Я откинулся в кресле, закрыл глаза и представил её. Эти бёдра. Эти чулки. Эту родинку, которую я скоро увижу.

Скоро. Очень скоро.

Глава 20
Предвкушение

Пятница. Я захватила на работу маску.

Ту самую. Белую, с перьями, в которой была в ту ночь. Она лежала у меня дома со дня корпоратива – я всё никак не могла её выбросить. Как талисман. Как напоминание. Каждый раз, натыкаясь на неё среди косметики и документов, я замирала и проваливалась в воспоминания. Его руки. Его дыхание. То, как он сжимал мои бёдра, входя в меня сзади, и маска сползала на глаза…

А теперь она пригодится.

Я пришла пораньше, пока офис ещё пустой. Семь утра, в здании тихо, только кондиционер гудит и лампы дневного света мерцают ровным белым светом. В приёмной ни души, только уборщица шуршит где-то в коридоре тележкой. Металлический скрежет колёс по линолеуму отдавался в висках.

Я зашла в его кабинет – быстро, бесшумно, стараясь ступать на цыпочках, хотя ковёр и так глушил шаги. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Запах его кабинета – кожа кресел, кофе, его одеколон, который остаётся в воздухе после того, как он уходит – ударил в ноздри, и на мгновение я замерла, втягивая его, как наркотик.

Его стол. Массивный, из тёмного дерева, с идеальным порядком. Монитор, подставка для ручек, ежедневник. И ящики.

Открыла верхний ящик стола. Там, где лежали не важные документы, куда он заглядывает редко, раз в месяц, не чаще. Закинула маску, прикрыла бумагами. Пальцы на мгновение задержались на перьях – мягких, шелковистых, ещё хранящих память о той ночи.

Закрыла ящик и выскользнула обратно.

В приёмной я села за свой стол, включила компьютер и выдохнула. Выдох получился дрожащим, как после пробежки. Ладони вспотели, пришлось вытереть их о юбку.

Он найдёт. Не сегодня, так завтра. И будет думать. И вспоминать.

Я улыбнулась своим мыслям. Внутри разливалось тепло – предвкушение, азарт, желание.

Через час начали подтягиваться сотрудники. Я кивала, здоровалась, делала вид, что ничего не происходит. Лицо держала ровно – ледяная маска, секретарь-функция, часть интерьера. Никто не должен ничего заподозрить. А сама ждала. Каждые пять минут поглядывала на дверь лифта, прислушивалась к шагам.

Ровно в 8:30 дверь лифта открылась, и вышел он.

Демид Александрович. В идеальном костюме, свежий, выбритый, с кофе в руке. Белоснежная рубашка, тёмно-синий пиджак, безупречный узел галстука. Но глаза… Под глазами тени, будто не спал ночь. Или спал плохо. Или думал обо мне.

Прошёл мимо моего стола, бросил короткое:

– Лиза, зайди в кабинет.

Я встала. Ноги на мгновение стали ватными, но я взяла себя в руки, натянула маску спокойствия на лицо. Ледяная глыба. Робот. Секретарь-функция.

Зашла за ним. Он сел в кресло, я остановилась у стола. Расстояние – метр, не больше. Я видела, как он положил руки на стол, как сжал пальцы в замок. Костюм сидел идеально, но под тканью угадывалось напряжение.

– Лиза, что с аквапарком?

Голос ровный, деловой. Никаких намёков на вчерашнюю переписку, на фото, на бешенство. Никаких «папочка», никаких «скучаешь». Идеальный начальник.

Я открыла планшет. Пальцы не дрожали – я следила за этим специально.

– Всё хорошо, Демид Александрович. Скинула на почту смету. Следующая пятница, весь день. Аквапарк «Тропический рай», аренда всего комплекса с 10 утра до 10 вечера. Включено питание, напитки, работа аниматоров.

– Отлично, – кивнул он. – Я посмотрю.

Я ждала. Стояла и ждала. Может, он спросит что-то ещё?

Он поднял глаза и посмотрел на меня. Пристально, изучающе. Так смотрят на подозреваемого. Так смотрят на женщину, которую хотят, но не могут опознать.

– Лиза, вы сегодня… – начал он и замолчал.

У меня внутри всё сжалось. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в висках, заглушая всё.

– Что? – спросила я ровно. Голос не дрогнул. Ни одна мышца на лице не дёрнулась.

– Ничего, – он покачал головой. – Идите. Работайте.

Я кивнула и вышла.

Села за стол и выдохнула. Выдох получился длинным, дрожащим, как струна. Пронесло.

Но где-то внутри пульсировало предвкушение. Он откроет ящик. Он увидит маску. И начнёт думать. Вспоминать. Сходить с ума.

Я улыбнулась, глядя в монитор.

Игра продолжается.

Я пыталась работать, но мысли то и дело улетали в его кабинет. Туда, где в ящике стола лежала белая маска. Моя маска. Та самая, которую он видел на мне в ту ночь.

Пальцы сами тянулись к телефону, хотелось написать ему, спросить: «Ну как, папочка, нашёл?». Но я держалась. Пусть сам. Пусть напишеи, когда найдет.

Телефон завибрировал. Общий чат.

Я открыла – и чуть не рассмеялась. В голос, громко, на всю приёмную – пришлось зажать рот рукой.

Наташка:Ну что, Демон-то до сих пор ищет?*

Кирилл:А ты как думаешь? Вчера весь день по этажам шастал, на всех баб пялился. Даже на уборщицу смотрел подозрительно.

Я представила эту картину – он стоит в коридоре и вглядывается в тётю Зину с тележкой, пытаясь понять, не она ли его ночная сучка. Улыбка расползлась по лицу, пришлось спрятать её за монитором.

Лена из бухгалтерии:Ой, а я слышала, он в спортзал всех загонял. Думал, там увидит?

Сергей из IT:Не помогло. Видимо, не та спортсменка.

Наташка:А мне кажется, она специально прячется. Играет с ним.

Кирилл:Натах, ты как всегда в курсе? Говори, знаешь что?

Наташка:Ничего я не знаю! Просто предположение 😇

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Если бы они знали. Если бы они только знали, что эта «она» сейчас сидит в приёмной и читает их переписку.

Лена из бухгалтерии:А я бы тоже спряталась, если б меня такой мужик искал. Страшно же!

Сергей из IT:Страшно, но приятно, наверное.

Кирилл:Серёж, ты романтик хренов. Ладно, девки, если что узнаете – свистите. А то Демон уже бесится по-настоящему.

Наташка:А что он сделает, если узнает?

Кирилл:Не знаю, но я бы не хотел оказаться на месте той девки.

Я смотрела на переписку и улыбалась.

Я:А может, она просто ждёт, когда он сам догадается?

Наташка:Лизка, ты права! Вот умница! Она ждёт, а он ищет. Романтика!

Кирилл:Какая, нахрен, романтика? Там секс и бешенство.

Лена из бухгалтерии:Ой, мужики, вы ничего не понимаете.

Я отложила телефон и посмотрела на дверь его кабинета.

Он там. Ищет. Сходит с ума. Дрочит по ночам, вспоминая моё тело.

А я здесь. Жду. И наслаждаюсь каждой секундой этой игры.

Я сидела за столом и краем глаза следила за дверью его кабинета. Тишина. Он ещё не открывал ящик. Или открыл, но молчит. Может, сидит там сейчас, держит в руках мою маску, гладит перья, вспоминает…

Телефон пиликнул – личное сообщение от Наташки.

Наташка:Слушай, Лизка. А тебе его не жалко? Он ведь реально бесится. Весь офис уже на ушах стоит, а он всё ищет и ищет.

Я усмехнулась. Жалко? Его? Этого зверя, который трахал меня так, что я кричала.

Я:Ну Наташ, не могу же я сесть к нему на стол с утра и сказать: «Здрасьте, это я, ваша ночная сучка»!

Наташка:А почему бы и нет?

Я чуть не поперхнулась кофе.

Я:Наташка! Ты с ума сошла?

Наташка:😂😂😂

Наташка:Лизка, я просто представила! Ты заходишь к нему в кабинет, садишься на стол, закидываешь ногу на ногу и говоришь: «Что, папочка, заждался?»

Я:Ага, и он меня сразу уволит.

Наташка:Не уволит. Он тебя трахнет прямо на этом столе.

Я закусила губу. От одной этой картинки внутри всё сжалось. Низ живота потяжелел, между ног стало влажно. Я представила его стол – массивный, тёмный, холодный. Представила, как он сгребает бумаги одним движением, как сажает меня на край, раздвигает мои ноги…

Я:Натах, ну тебя!

Наташка:А что? Я ж на твоей стороне! Просто думаю, сколько можно его мучить?

Я:Пусть ищет. Так интереснее.

Наташка:Ой, Лизка, ты жестокая. Но я тебя понимаю. Ладно, давай, держись. Если что – я прикрою.

Я:Спасибо, подруга. Пошли в столовку?

Наташка: Оооо новые сплетни? Я уже бегу!

Я отложила телефон, снова посмотрела на дверь и пошла в столовую на наше с Наташкой место.

Сесть на стол? Вот так, средь бела дня? При всех? С его секретарской невозмутимостью?

Мы с Наташкой встретились у двери столовки и быстрым шагом направились к столу в углу. Пластиковые столы, запах борща и котлет, гул голосов – обычный офисный обед. Я ковырялась в салате, Наташка с аппетитом уплетала пасту, и мы вполголоса обсуждали последние новости.

– Слушай, а он сегодня ящик открывал? – спросила Наташка, косясь на дверь.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Не видно. Сидит там, молчит.

– Наверное, уже нашёл, – хихикнула Наташка. – Сидит и любуется.

Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Что он думает? Что чувствует? Злится? Заводится?

И тут прямо перед нами плюхнулся Кирилл. Поставил поднос с гречкой и котлетой, уселся напротив и с хитрым прищуром уставился на нас.

– Девочки, – начал он с пол-оборота, даже не поздоровавшись. – А пошли в бар?

Наташка оживилась мгновенно. Глаза загорелись, ложка замерла на полпути ко рту.

– Когда?

– Да хоть сегодня. Пятница же.

– О, можно! – Наташка аж подскочила на стуле. – Лиз, ты как?

Я замялась. Бар? Сегодня? После всего, что происходит? После маски в ящике? После его взглядов?

– Да почему бы и нет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри всё дрожало.

Кирилл вытаращил глаза и расплылся в ехидной улыбке. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в любви к футболу.

– Ого! Лиза в бар пойдёт? Наша ледышка решила отдохнуть?

– А что такого? – я почувствовала, как внутри закипает. Щёки начало жечь. – Я умею отдыхать. Очень даже умею.

– Даааа? – протянул Кир, явно наслаждаясь ситуацией. – Ничего себе! Наша ледышка умеет отдыхать?

– Да! – отрезала я, чувствуя, как краска заливает лицо.

– Ну всё, – Кир хлопнул ладонью по столу так, что ложки подпрыгнули. – Значит, идём вчетвером.

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый желудок, и там забилось, как птица в клетке.

– Вчетвером? – переспросила я, чувствуя, как голос сел.

– Ну да, – Кир уже вставал, поправляя поднос. – Демид пойдёт тоже. Он согласился. Ладно, бывайте. Вечером созвонимся.

Он ушёл, а я осталась сидеть с открытым ртом. Смотрела на его удаляющуюся спину и не могла пошевелиться.

Наташка смотрела на меня и молчала.

– Лизка, – выдохнула она. – Ты покраснела. Сильно.

Я схватилась за щёки – они горели огнём. Под пальцами кожа была горячей, как после бани.

– Боже… – прошептала я. – Он идёт. Демид идёт в бар. С нами.

– Ага, – кивнула Наташка. – И ты идёшь.

– Я не могу!

– Можешь. Ты же сказала, что умеешь отдыхать.

– Но это же… он там будет! Рядом! Весь вечер!

– Тем интереснее, – Наташка подмигнула. – Посмотришь на него в неформальной обстановке. Может, даже потанцуете.

– Наташка!

– А что? – она засмеялась. – Расслабься. Ты же в маске не пойдёшь. Ты будешь просто Лизой. А он будет просто Демидом. Всё нормально.

– А если он что-то заподозрит?

– Не заподозрит. Ты же ледышка. Ледяная глыба. Айсберг в очках. Вот и держись.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая гул столовой.

– Ладно, – сказала я. – Ладно. Я справлюсь.

Наташка сжала мою руку под столом. Её ладонь была тёплой и сухой – в противовес моей, влажной от волнения.

– Справишься, подруга. А если что – я рядом.

Я кивнула, но внутри всё дрожало. Встала на ватных ногах, но старалась не показывать всем видом ни грамма волнения. Айсберг Ледышка…Эти слова звучали, как спасительная мантра. Я дошла до своей приемной и повалилась на стул, пытаясь унять сердцебиение после разговора с Кириллом. Пальцы дрожали, когда я поправляла бумаги, в глазах рябило от монитора.

Бар. Сегодня. С ним.

Боже.

Телефон пиликнул.

Я глянула на экран – и воздух застрял в лёгких. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Он него.

«Ммм… Маску подложила.»

Я закусила губу. Нашёл. Увидел. Понял. Сидит там, в своём кабинете, держит её в руках и пишет мне.

«Как напоминание», – написала я. Пальцы дрожали, промахивались мимо букв.

Ответ пришёл почти сразу:

«Лучше б себя на мой стол положила.»

У меня внутри всё перевернулось. Кровь прилила к щекам, к шее, к груди. Я представила эту картинку – лежу на его столе, раздвинув ноги, он надо мной, его руки сжимают мои бёдра, его губы на моей шее…

Между ног снова стало влажно и я всерьез уже задумалась о вторых русах на работу. Я сжала бёдра под столом, пытаясь унять дрожь.

«Мечтаешь, папочка?» – набрала я дрожащими пальцами.

«Мечтаю. И найду скоро. Есть у меня одна мысль»

«Ищи. Я рядом.»

«Знаю.»

Я отложила телефон и уставилась в монитор. Экран плыл перед глазами, буквы сливались в одно расплывчатое пятно. Он знает, что я рядом. Он чувствует. Нюхом чует, как зверь. Но не знает, кто именно. Не может опознать. Но есть подозреваемые.

А вечером мы встретимся в баре. Я и он.

И он даже не догадается.

Или догадается?

Я посмотрела на своё отражение в тёмном экране. Пучок, очки, строгая блузка застёгнута на все пуговицы. Ледяная глыба. Айсберг. Функция.

Никто не узнает во мне ту, которая стонала под ним в ту ночь.

– Справишься, – прошептала я своему отражению. – Ты справишься.

Отражение кивнуло.

* * *

День пролетел быстро.

Я сидела как на иголках. Работа не шла, документы плыли перед глазами, цифры в отчётах скакали и плясали. А в голове крутилось одно: сегодня вечером. Бар. Он. Я. Рядом. Близко. Опасно.

Наташка периодически присылала подбадривающие сообщения:

«Держись, подруга! Ты справишься!»

«Если что – я рядом!»

«И не вздумай надираться!»

Я только закатывала глаза и улыбалась. Надираться. С ним рядом. Чтобы потом проснуться и обнаружить, что я ему всё рассказала сама? Ну уж нет.

Ровно в 18:00 дверь его кабинета открылась, и он вышел.

Демид Александрович. В тёмных джинсах, свободной рубашке с закатанными рукавами, без пиджака. Простой. Расслабленный.

И от этого – ещё более опасный.

В офисе, в костюме, за столом – он был начальником. Частью системы. А здесь, в джинсах, с открытыми предплечьями, на которых виднелись вены и мышцы, он был просто мужчиной. Зверем. Тем самым, который трахал меня в ту ночь.

Глаза скользнули по приёмной, остановились на мне. Тяжёлый взгляд, тёмный, липкий. Я кожей чувствовала, как он меня ощупывает.

– Лиза, пошли, – бросил он коротко.

Я подпрыгнула, вскакивая с кресла. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу.

– Куда?

– В бар, – он усмехнулся. – Кирилл с Наташей уже на парковке ждут.

Я схватила сумку, закинула на плечо, и в этот момент телефон – выскользнул из рук и завалился под стол.

– Чёрт… – прошептала я и наклонилась.

Пришлось перегибаться через стул, тянуться в самый угол, где пыль и провода. Юбка натянулась на попе до предела, я спиной чувствовала его взгляд. Он там, сзади, стоит и смотрит.

Боже, только бы не думать, что он видит. Что он оценивает. Что у него в голове сейчас…

Я нащупала телефон, выпрямилась, поправила юбку – одёрнула, пригладила – и обернулась.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, тёмный, совсем не начальственный. Так смотрят на женщину. Раздевают глазами. Оценивают. Пробуют на вкус. Или у него такой взгляд стал на всех после той ночи…Он же ищет…

Я замерла. Воздух между нами загустел, стал осязаемым. Казалось, ещё секунда – и он шагнёт ко мне, схватит, прижмёт…

– Кхм, – он кашлянул, и голос его прозвучал сдавленно, хрипло. – Ты готова?

– Да, всё, – ответила я. Голос сел, пришлось откашляться. – Всё готово.

Он кивнул и пошёл к лифту. Я за ним.

В лифте мы стояли молча. Кабина маленькая, тесная, зеркальные стены множили наши отражения. Я чувствовала его взгляд на своём затылке, на плечах, на ногах. Просто смотрел. Изучал. Воздух между нами наэлектризовался так, что, казалось, искры летят. Я боялась дышать.

Двери открылись. Мы вышли на парковку.

Наташка и Кирилл стояли у машины Демида и о чём-то весело спорили, размахивая руками. Увидели нас, замахали, заулыбались.

– О, явились! – крикнул Кир. – Дем, давай ключи, прокачу с ветерком!

Демид вручил ключи Кириллу, Наташка подскочила ко мне, схватила за руку и шепнула на ухо, обжигая дыханием:

– Ты как? Держишься?

– Держусь, – выдохнула я. – Пока держусь.

– А он на тебя как смотрел… – она закатила глаза, изображая обморок. – Я аж завидую.

– Наташ!

– Ладно-ладно, – она хихикнула. – Пошли, расслабимся.

Мы сели в машину. Я на заднее сиденье, Демид рядом. Наташка спереди, Кир за рулём.

Машина тронулась, заиграла музыка – что-то ритмичное, с басами. А я сидела и чувствовала его бедро рядом со своим. Совсем близко. Слишком близко.

Я смотрела в окно на проплывающие огни, а сама вся обратилась в слух и кожу. Каждая клетка тела чувствовала его присутствие. Каждый нерв вибрировал.

Впереди Наташка с Кириллом уже о чём-то спорили, смеялись, обсуждали бар. А мы с ним сидели молча, в своём собственном пространстве, в своём напряжении, в своей игре. Он не смотрел на меня. Просто сидел рядом. Но я знала – он тоже чувствует. Тоже дышит чаще. Тоже хочет. Он уже знает или ему вдруг приглянулась я – его секретарь. От этих мыслей все внутри заиграло новым светом. Что, если он смотрит на меня, как на женщину, даже несмотря на ту, ночную. Слишком пристольно изучал и доизучался и что будет, если два образа сойдутся во мне. Он будет рад?

Бар. Сегодня. Всё может случиться.

Я сжала сумку на коленях и закрыла глаза.