Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 38 страниц)

Глава 54
Шантаж

Я открыл глаза.

Голова раскалывалась. Во рту сухо, как в пустыне. Где я?

Я повернул голову.

И похолодел.

Она лежала рядом. Голая. Смотрела на меня и улыбалась.

– О, Демид, – промурлыкала она. – Ну я же говорила – ты будешь моим.

– Ничего не было, – выпалил я первое, что пришло в голову.

Сука, я не мог её трахнуть! Не мог! Я помню, как отталкивал её, как сил не было… Но трусы на полу валяются. Мои, её – всё в куче.

– Демид… расслабься, – она потянулась ко мне. – Было супер.

– Я не мог, – я отодвинулся, лихорадочно соображая.

– Мог, – усмехнулась она. – И сделал. Потому что любишь меня.

– Я тебя не люблю.

– Ну, а член считает иначе, – она кивнула вниз. – Или что? Ошибка? Физиология? Так я тебе то же самое говорила пять лет назад. А ты вот сам… вспомнил, что я значу для тебя.

Я натянул трусы, не глядя. Штаны, рубашка. Телефон… Где телефон? На тумбочке. Я схватил его.

– Ты подстроила, – сказал я, глядя на неё.

– Ну-ну, – улыбнулась она. – И член в себе я тоже подстроила? К слову, ты внутрь кончил, так обрадовался, а я как раз таблетки отменила, через месяц увидим плоды твоих стараний.

– Не было ничего. Не могло быть.

– Было, – она села на кровати, не прикрываясь. – Было, Демид. И ты это знаешь.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё рушится.

Я вышел из этого чёртова дома и чуть не споткнулся на крыльце.

Солнце уже поднялось, слепило глаза, но я ничего не чувствовал. Внутри была только пустота и этот липкий, противный страх, который разъедал изнутри.

Что за хуйня, блядь? Не могло. Не могло этого быть.

Я остановился, прислонился спиной к стене дома, закрыл глаза. Вдох. Выдох. Руки тряслись так, что пришлось сжать их в кулаки, чтобы унять эту дрожь. Мозг судорожно соображал, перебирал варианты, но в голове была только вата и этот дурацкий вопрос: как?

Сука. Я у неё что ли ночевал?

Я оглянулся на дом – элитная многоэтажка в центре, с дорогими машинами у подъезда, с консьержкой в холле. Её хата. Плевать.

Я попытался вспомнить хоть что-то. Коридор. Её смех – наглый, довольный. Её руки, которые лезли ко мне, пока я отталкивал. Темнота. Кровать.

Как блядь кусок жизни вырезали. С сексом. Ириония, сука.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять эту внутреннюю дрожь. Не мог я секс забыть, если он был. Даже если бы я был в стельку пьян – а я не был, я пил немного, – я бы помнил. Хотя бы что-то. Ощущения, запах, звуки. Ничего. Пустота.

Значит, не было. Но сука, если это всплывёт – пизда рулю.

Лиза.

Я представил её лицо. Её глаза, которые смотрят на меня с таким доверием. Её улыбку. Её голос, когда она шепчет «папочка». Если она узнает… если эта мразь ей расскажет…

Конец. Конец моей нормальной жизни. Конец моим мечтам.

Что за стерва? Змея. Я её своими руками придушу.

Я взглянул на брюки. Вроде чисто. Член… ну, вроде не похож на используемый. Яйца полные. Не может быть, чтобы что-то было. Организм бы отреагировал. Я бы знал. Так ведь?…Или не так?

Нихера не понимаю. Сука подстроила. Явно что-то подстроила. Вспомнил, как она крутилась вокруг в ресторане, как лезла, как улыбалась. Слишком довольная. Слишком уверенная.

Камер у неё в доме нет, это точно. Она не настолько тупая, чтобы снимать свои делишки.

Моя машина… Где моя машина?

Я огляделся. Машины не было. Значит, приехал на такси. Или она меня привезла? Я ничего не помнил.

Телефон. Надо звонить Киру.

Руки тряслись, когда я доставал телефон. Набрал.

– Кир, – выдохнул я, когда он ответил. – Что вчера было?

– О, Дем, – голос у него был сонный, но сразу насторожился. – Я раньше ушёл, я ж говорил. Наташка позвонила, умчался. А что такое?

– Скидываю геолокацию, – сказал я. – За мной заезжай. Поедем ко мне. Всё расскажу.

– Понял.

Я сбросил звонок, скинул точку. Отошёл от подъезда, встал под дерево, чтобы не маячить перед окнами.

Ждал. Минуты тянулись бесконечно. Перед глазами снова и снова прокручивался вчерашний вечер. Коридор. Её смех. Темнота. Кровать.

– Как блядь кусок жизни вырезали, – прошептал я.

Кир затормозил рядом. Высунулся в окно, глянул на дом, потом на меня. В глазах его было понимание и тревога.

– Дем… – протянул он. – Это дом твоей бывшей.

– Кир, – я сел в машину и выдохнул. – Я в жопе. По уши.

Мы ехали молча. Я смотрел в окно, но ничего не видел. Только её лицо. Лизы. И эту мразь.

– Рассказывай, – сказал Кир, когда мы выехали на проспект.

– Да блядь, – я потёр лицо ладонями. – Я помню, поплыл. В ресторане. Помню, как она рядом села, как лезла, как я отталкивал. Помню коридор, её руки, темноту. А потом сука – пустота. И проснулся здесь.

– Блядь, Дем… – Кир покосился на меня.

– Да не мог, – перебил я. – Не мог я её трахнуть. Я помню, как отбивался. Сил не было, но я помню, что отталкивал. А потом – всё. Вырезали.

– А она?

– Она говорит, что было, – я сжал кулаки. – Утром. Сидела рядом, голая, довольная. Сказала, что я сам пришёл, сам разделся, сам…еще и сука кончил в нее.

– Блядь, Дем…

– Кир, я знаю. Я знаю, что это пиздец. Если Лиза узнает… если она ей расскажет…

– А она расскажет, – уверенно сказал Кир. – Ей же это и надо.

Мы подъехали к моему дому. Вышли. Машины моей на парковке не было – значит, она до сих пор у ресторана стоит.

– Дем… – Кир развёл руками. – Я даже не знаю, что сказать.

– И я не знаю, – я прислонился к стене гаража. В голове неслись галопом мысли, во рту сушняк, тело ломило.

– Дем, слушай, – Кир вдруг оживился. – Может, подсыпала что?

– Может, – я пожал плечами. – Только что это даёт? Если она скажет, что секс был, всё – пизда рулю. Лиза не простит. Да я блядь сам себя не прощу.

– А она скажет, – кивнул Кир – Погоди, – он достал телефон. – Наберу Николая Арсеньевича.

– Это кто? – нахмурился я.

– Врач. Хороший. Мой старый знакомый, отмазал меня в свое время, когда подозрение на наркотики было у полицаев. Он анализы возьмёт, – Кир уже листал контакты. – Проверим кровь и мочу. Чую я блядь, что наркотой тебя накачала. У тебя вон руки трясутся, а я помню, что ты пил немного. Будем знать, с чем имеем дело. Чтобы понимать, ты вообще в отключке был или мог функционировать. Секс забыть – это надо умудриться ещё. А сам что чувствуешь? – спросил он, глядя на меня.

– Нихера не чувствую, – ответил я честно. – Яйца полные. Не может быть, чтобы что-то было.

– Звони, – кивнул я. – Пусть сюда приезжает.

Кир набрал номер, отошёл на пару шагов, заговорил быстро и чётко. Я слышал обрывки: «Да, срочно», «Кровь и моча», «Приезжай, адрес скину».

Потом он сбросил звонок и повернулся ко мне.

– Будет через полчаса, – сказал он. – Сказал, что возьмёт всё, что нужно.

Проверка займёт пару часов, может, чуть больше. Результаты скинет, как будут готовы.

Я кивнул. Говорить не хотелось. Во рту пересохло так, что язык к нёбу прилипал. Кир посмотрел на меня, вздохнул.

– Дем, мне надо отъехать ненадолго, – сказал он. – Наташка паникует, не могу не ответить. Я быстро.

– Давай, – выдохнул я.

Он хлопнул меня по плечу и уехал. Я остался один. Зашёл в дом, налил полный графин воды и выпил залпом, не отрываясь. Водичка была холодная, обжигала горло, но легче не становилось. Сука, трясло. Руки дрожали, колени подкашивались, в голове был полный кавардак. Как блядь неделю из запоя не выходил. В животе мутило…Полный трындец.

Я сел на кухне, уставился в одну точку. Перед глазами всё ещё стояла эта картина – Мария, голая, довольная, с этой своей улыбкой. И её слова: «Было, Демид. И ты это знаешь».

Не было. Не могло быть. Но как тогда я оказался у неё? Как вырубился? Что она мне подсыпала? Мысли неслись галопом, сменяя друг друга. Лиза. Если она узнает… Если Мария ей расскажет… Или ещё хуже – если у неё есть доказательства. Фото. Видео.

Я сжал стакан так, что он чуть не треснул.

– Сука, – выдохнул я в пустоту кухни. – Что же ты делаешь?

Я встал, прошёлся по комнате. Снова сел. Встал. Нервы были на пределе. Схватил телефон, посмотрел на экран. Сообщений от Лизы не было. А я не писал. Не звонил. Боялся. Боялся, что по голосу поймёт, что что-то случилось. Боялся, что сорвусь и расскажу всё. А если расскажу? Если буду честен? Скажу: «Лиза, я не знаю, что произошло, но, кажется, она мне что-то подсыпала. Я ничего не помню». Поверит ли? Я не знал.

Я отложил телефон и снова уставился в стену. Оставалось только ждать. Ждать этого знакомого Кирилла, ждать анализов, ждать, когда эта хрень прояснится. А пока – просто сидеть и не сойти с ума. Телефон пиликнул. Я глянул на экран. Сообщение. От неё. От Марии. Сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле. Я открыл. И всё внутри оборвалось. Фото. Я на кровати. В отключке. Глаза закрыты, рубашка расстёгнута. Она рядом – обнимает меня, прижимается, улыбается в камеру. Счастливая, довольная, голая.

– Пиздаааааа, – выдохнул я. Телефон выпал из рук, стукнулся о стол и отлетел на пол. Я даже не поднял.

Всё. Конец. Если это фото попадёт к Лизе… Если она увидит…

Я заставил себя поднять телефон. Снова посмотрел на фото. Увеличил. Рассмотрел. Моё лицо – абсолютно отключённое. Я даже не понимал, что происходит. Руки безвольно лежат, тело расслаблено. Это… это я в отрубе. Но кто поверит? Она пришлёт это Лизе. Или выложит где-то. Или просто будет шантажировать.

Я набрал её номер. Она ответила сразу.

– О, Демид, – пропела она. – Уже соскучился?

– Ты что творишь, сука? – рявкнул я. – Зачем ты это сфотографировала?

– Чтобы ты знал, – усмехнулась она. – Что у меня есть доказательства. На случай, если ты будешь отпираться.

– Ничего не было, – процедил я сквозь зубы. – Ты мне что-то подсыпала.

– Ой, ну конечно, – засмеялась она. – Я тебя заставила. Демид, ты взрослый мужик. Сам пришёл, сам разделся, сам…

– Заткнись! – рявкнул я. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

– Понимаю, – в её голосе звучало торжество. – Я сделала то, что должна была сделать, чтобы вернуть тебя.

– Вернуть? – я задохнулся от бешенства. – Ты думаешь, я буду с тобой после этого?

– Будешь, – уверенно сказала она. – Мы же с тобой уже переспали. А там может я и забеременею. Ты отпусти обиды и просто пойми – я люблю тебя. Сильно.

– Любишь? – я засмеялся. Горько, зло. – Ты творишь хуйню, которая тянет на уголовное дело, Мария! Ты это понимаешь?

– Уголовное? – она удивилась. – Демид, не преувеличивай.

– Не преувеличивай? – я вскочил, заметался по кухне. – Ты мне наркотик подсыпала! Я в отключке был! А теперь присылаешь фото, шантажируешь! Ты херова манипуляторша, я этого так не оставлю!

– Я не шантажирую, – обиженно сказала она. – Я просто хочу, чтобы ты понял – мы созданы друг для друга.

– Ты идиотка, – выдохнул я. – Полная идиотка.

– Демид, – она сменила тактику, голос стал мягче, почти умоляющим. – Послушай. Видишь, до чего ты меня довёл? Я пошла на это, потому что люблю. Потому что не могу без тебя. Могли бы попробовать начать сначала. А ты сопротивляешься зачем-то.

Я остановился. Посмотрел в окно. Там, где-то в этом городе, была Лиза. Моя Лиза. Которая сейчас даже не знает, что происходит.

– Мария, – сказал я тихо. Очень тихо. – Сука, ты не понимаешь? Я блядь видеть тебя не хочу. Ты для меня пустое место.

– Демид…

– Пустое, – повторил я. – Даже злости нет. Только отвращение. Ты мне противна.

Она молчала. Секунду. Две.

– Ты пожалеешь, – сказала она наконец. Голос её изменился – стал холодным, стальным. – Фото у меня. И если ты не успокоишься и не примешь неизбежное, Лиза его увидит.

– Не смей.

– Посмотрим, – усмехнулась она. – Пока, Демид. Думай.

Она сбросила звонок.

Я остался стоять посреди кухни, сжимая телефон в руке. Потом швырнул его на диван.

– Сука, – выдохнул я. – Что же ты делаешь?

Я сел, закрыл лицо руками. В голове было пусто. Только одна мысль: Лиза. Если она узнает… Если она увидит это фото…

Глава 55
План

Я сидел на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим кофе, и смотрел в одну точку. За окном уже давно рассвело, солнце заливало комнату, а у меня внутри была только серая, липкая муть.

Десять утра.

Я посмотрел на телефон. Лиза… Она уже встала, наверное. Завтракает, пьёт свой чай, читает книжку или просто сидит на диване, укутавшись в плед. Ждёт. Ждёт, когда я позвоню, напишу, приеду.

А я здесь. Сижу, как идиот, с этим дерьмом в голове, с этим фото, с этой сукой, которая перевернула всё вверх дном.

Сука, а я как после пьянки. Голова раскалывается, во рту сухо, тело ломит, будто мешки таскал. Но пил я немного. Совсем немного. Значит, это оно. То, что она подсыпала.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Мысли метались, как угорелые, и ни на одной не могли остановиться. Лиза. Мария. Фото. Что делать? Как быть?

Телефон зазвонил. Я вздрогнул, глянул на экран – Кир.

– Да, – ответил я хрипло.

– Выехали, – коротко сказал он. – Будем через десять минут.

Я кивнул, хотя он не видел. Положил трубку.

Десять минут. Ещё десять минут этого ада.

Я встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна. За стеклом лес, покой, а я чувствовал себя выброшенным на берег. Как рыба, которая задыхается.

Звонок в ворота вырвал из оцепенения. Я пошёл открывать.

Николай Арсеньевич – вошёл первым. Мужик лет сорока, с уверенными движениями и спокойными глазами. За ним Кир, взлохмаченный, но сосредоточенный.

– Проходите, – кивнул я, закрывая дверь.

Мы прошли на кухню. Николай Арсеньевич поставил сумку на стол, оглядел меня с ног до головы. Я, наверное, выглядел не лучше, чем чувствовал себя.

– Ну, рассказывайте, – сказал он, садясь напротив. – Что было? Подробно.

Я выдохнул. Начал говорить. Слова выходили тяжело, как будто их приходилось выдавливать.

– Вчера… вчера был в ресторане. «Четыре сезона». Подписывали контракт с Байкануровым. Она была там. Мария.

Колян слушал молча, кивая.

– Пил немного. Виски. Стакан, да, не больше. Потом… потом всё поплыло. Я помню, как она рядом села, как лезла, как я отталкивал. Помню коридор. Её смех. А потом – темнота. Пустота. Ничего.

– Совсем ничего? – переспросил он.

– Совсем, – я покачал головой. – Ни как доехал до дома, ни как оказался в постели, ни как разделся. Нихера.

– А утром?

– Утром проснулся в её квартире. Она рядом, голая, довольная. Сказала, что было. Что я сам пришёл, сам разделся, сам…

Я не договорил. Ком в горле мешал.

Колян кивнул, глянул на Кира. Тот пожал плечами.

– Я раньше уехал, – сказал Кир. – Наташка позвонила, я Демиду сказал об этом, он кивнул и я умчался. Дем говорил, что она к нему лезла, он отбивался. Я видел, как она к нему подсаживалась, как руку на колено клала. Он отодвигался.

– Понятно, – Колян открыл сумку, достал перчатки, тонометр, фонарик. – Садитесь, осмотрю.

Я сел. Он надел перчатки, измерил давление.

– Сто сорок на девяносто, – сказал он. – Многовато для вас.

Он посветил фонариком мне в глаза, заставил следить за пальцем. Потом проверил пульс, попросил высунуть язык, заглянул в рот.

– Руки трясутся? – спросил он, глядя на мои ладони, которые лежали на столе.

– Да, – ответил я. – С утра ещё сильнее было.

Он пощупал лимфоузлы, ещё раз посмотрел зрачки. Потом откинулся на стуле.

– Ну что, Демид Александрович, – сказал он. – Похоже, вы правы. Это не алкоголь. Зрачки расширены, тремор, амнезия… Скорее всего, бензодиазепины. Или что-то похожее. То, что добавляют в алкоголь, чтобы человек отключился.

– То есть я был в отключке? – переспросил я.

– Судя по всему – да. В полной. Ничего не помните, потому что мозг не записывал. Вы были как в коме.

Я выдохнул. Легче не стало, но хоть какая-то ясность.

– Так, – сказал Николай Арсеньевич. – Вот банка для мочи. Сходите, соберите. Потом возьмём кровь. Нужно подтвердить.

Я взял банку, вышел. В туалете остановился перед зеркалом. Красные глаза, бледное лицо, щетина. На себя смотреть страшно.

– Сука, – прошептал я. – Что же ты со мной сделала?

Собрал мочу, вернулся. Николай Арсеньевич уже подготовил пробирки, жгут, спиртовые салфетки.

– Давайте руку, – сказал он.

Я закатал рукав, сжал кулак. Он быстро нашёл вену, воткнул иглу. Кровь потекла в пробирки – одна, вторая, третья.

– Готово, – сказал он, убирая образцы в сумку. – Результаты будут через пару часов. Я позвоню.

– Что думаешь? – спросил я, глядя на него.

Николай Арсеньевич посмотрел на меня внимательно.

– Думаю, что вас развели, Демид Александрович. По полной. Подсыпали, увезли, разделали. Классическая схема. Анализы покажут точно, но я почти уверен.

Я кивнул.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Держитесь, – он пожал мне руку. – Позвоню, как только будут результаты.

Он ушёл. Кир остался.

Мы сидели на кухне, молчали. Я смотрел в одну точку, Кир крутил в руках телефон.

– Дем, – сказал он наконец. – Ты как?

– Хреново, – ответил я честно. – Очень хреново.

– Держись. Всё выясним. Анализы будут – докажем, что ничего не было.

– А если она Лизе фото пошлёт? – спросил я, глядя на него.

Кир вздохнул.

– Не знаю, Дем. Но мы успеем. Должны успеть.

Я сжал кулаки.

– Если она посмеет…

– Не думай об этом сейчас, – перебил Кир. – Сначала анализы. Потом решим.

Я кивнул. Оставалось только ждать. Ждать, когда эта хрень прояснится. Ждать, когда я смогу посмотреть Лизе в глаза.

Два часа показались вечностью.

Кофе давно остыл, горький и холодный, но я даже не замечал. Просто держал чашку, потому что надо было за что-то держаться. Руки всё ещё тряслись, и это бесило больше всего. Я – Демид Власьев, генеральный директор, мужик 35 лет, который привык всё контролировать, – сидел и трясся, как нашкодивший подросток, впервые перепивший какого нибудь дешевого пойла.

Кир сидел напротив, листал телефон, но я видел – он тоже на взводе. Периодически поглядывал на меня, открывал рот, чтобы что-то сказать, и снова замолкал. Мы молчали. Слова были лишними. Что тут скажешь? «Держись», «всё будет хорошо», «она дура» – ничего из этого не работало.

Я смотрел на часы. Прошёл час. Ещё полчаса. Ещё пятнадцать минут.

Телефон зазвонил.

Я вздрогнул, едва не выронив чашку. Схватил трубку – Николай Арсеньевич. Видеозвонок.

– Да, – выдохнул я, принимая вызов.

На экране появилось его спокойное лицо. Николай Арсеньевич сидел в своём кабинете, на фоне стеллажей с пробирками и бумагами. Смотрел на меня внимательно, без лишних эмоций.

– Ну что? – спросил я, и голос мой сел. – Есть результаты?

– Слушай сюда, – Николай Арсеньевич поднёс какие-то бумаги к камере, но на таком маленьком экране я всё равно ничего не разобрал. Только печати и подписи. – В крови – бензодиазепины. Высокая концентрация.

Я выдохнул. Шумно, со свистом. Не знаю, легче мне стало или хуже. С одной стороны – подтверждение, что я не сошёл с ума. С другой – эта сука реально мне что-то подсыпала.

– Ты вообще не мог ничего делать, – продолжил Николай Арсеньевич. Твёрдо, без сомнений. – В алкоголе не чувствуется, добавляют незаметно. Человек сначала плывёт, теряет координацию, потом уходит в отруб. Полный. Тотальный

Он сделал паузу, глядя на меня через экран.

– Вопрос: может ли человек под этим что-то совершать? Бодрствовать, двигаться, разговаривать – но не запомнить?

Я затаил дыхание.

– Может? – спросил я.

– Нет, – Николай Арсеньевич покачал головой. – В отруб уходят по полной. Это не снотворное, которое даёт провалы в памяти, это тяжёлый препарат. Некоторые и сутки проспать могут. Ты вообще ничего не мог делать. Ни секса, ни разговоров, ни даже стоять.

Я выдохнул. Воздух вышел со свистом, и вместе с ним – часть напряжения, которое душило меня всё утро.

– То есть… ничего не было?

– Ничего, – подтвердил Николай Арсеньевич. – Ты был в отключке. Если она говорит обратное – врёт. И у тебя теперь есть доказательства.

Я откинулся на стуле, провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали, но теперь уже не от страха – от облегчения.

– Хорошо… – выдохнул я. – Николай Арсеньевич, нужно заключение. С печатями, с подписями, со всем, чем можно.

– Сделаем, – кивнул он. – Завтра утром будет готово. Завезу лично, если надо.

– Надо, – сказал я. – И ещё вопрос.

– Слушаю.

– Тянет на уголовное дело?

Николай Арсеньевич усмехнулся. Коротко, но довольно.

– Это умышленное причинение вреда здоровью, Демид Александрович. Статья 111. Там от трёх до восьми лет. Если докажешь – сядет. А доказательства у тебя теперь есть.

Я сжал кулак.

– Отлично, – сказал я. – Спасибо, Николай Арсеньевич. Огромное спасибо.

– Держись, – ответил он. – Заключение скину завтра утром, бумагу заберешь или завезу.

Он отключился. Я положил телефон на стол и посмотрел на Кира. Тот сидел с довольной улыбкой.

– Слышал? – спросил я.

– Ага, – Кир кивнул. – Она тебя нагнула по полной. Но теперь у нас есть чем ответить.

– Кир, – сказал я, глядя на него. – Звони юристу нашему. Немедленно. Пусть готовит заявление.

– Понял, – Кир уже доставал телефон, листая контакты.

Я откинулся на спинку стула и впервые за утро почувствовал, что могу дышать. Глубоко, полной грудью. Воздух наполнил лёгкие, и вместе с ним пришла уверенность.

Кир набрал номер. Я смотрел, как он слушает гудки, как лицо его становится сосредоточенным, как он кивает, хотя собеседник его не видит.

– Игорь Сергеевич, – сказал он в трубку. – Да, срочно. Демиду нужно с вами встретиться. Дело серьёзное. Да, лучше сейчас. Подъезжайте, адрес скину.

Пауза. Он слушал.

– Да, он дома. Ждём. Спасибо.

Он сбросил звонок и повернулся ко мне.

– Будет через час, – сказал он. – Сказал, чтобы пока ничего не предпринимали.

Я кивнул. Говорить не хотелось. В горле пересохло, голова гудела, а перед глазами всё ещё стояло это чёртово фото.

– Хорошо, – выдохнул я. – Подождём.

Час тянулся бесконечно.

Я успел выпить ещё полграфина воды – холодной, обжигающей, но легче не становилось. Потом заставил себя подняться на второй этаж, встать под душ. Горячая вода стекала по телу, смывая пот и запах той квартиры, но не смывала мысли.

Я смотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Чуть-чуть, но заметно. Я сжимал кулаки, разжимал, снова сжимал – бесполезно.

Вышел из душа, переоделся в свежую рубашку, брюки. Посмотрел в зеркало – глаза красные, лицо бледное, под глазами тени. Выглядел я так, будто неделю не спал.

– Соберись, – сказал я своему отражению. – Ты Демид Власьев. Ты не раскисаешь.

Но внутри всё равно было пусто.

Спустился вниз. Кир сидел на кухне, пил кофе. Перед ним стояла вторая чашка – для меня. Я сел, взял её, но пить не мог.

Наконец в ворота позвонили.

Я встал, пошёл открывать. Ноги не слушались, шёл будто по вате. Открыл калитку – на пороге стоял Игорь Сергеевич.

Наш юрист. Мужик лет пятидесяти, с проседью в волосах, с умными, внимательными глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Одет в строгий костюм, в руках – потрёпанный кожаный портфель. Он вёл несколько наших дел за последние годы и ни разу не подвёл. Спокойный, въедливый, дотошный – именно такой, какой нужен в такие моменты.

– Демид Александрович, – кивнул он, пожимая мне руку. Рукопожатие крепкое, уверенное. – Кирилл в курсе уже?

– Да, – ответил я. – Проходите. На кухню, там и поговорим.

Мы прошли в дом. Игорь Сергеевич сел за стол, положил портфель, достал блокнот и ручку. Всё чётко, по-деловому. Я сел напротив, Кир рядом.

– Ну, рассказывайте, – сказал юрист, глядя на меня. – С самого начала. Ничего не упускайте. Даже то, что кажется вам неважным.

Я выдохнул. Начал говорить.

Рассказывал всё. Про ресторан, про Байканурова, про Марию, которая с самого начала вела себя нагло. Про то, как она лезла под столом, как я отодвигал стул, как отталкивал её руки. Про то, как выпил пару глотков виски и вдруг поплыл. Как звуки стали отдалёнными, как всё потеряло очертания. Про коридор, про её смех, про темноту.

Игорь Сергеевич слушал молча. Не перебивал, только изредка кивал и что-то записывал в блокнот. Иногда поднимал на меня глаза – внимательные, цепкие, – и снова опускал.

– А дальше? – спросил он, когда я замолчал.

– Дальше – темнота, – ответил я. – Проснулся утром в её квартире. Она рядом. Голая. Довольная. Сказала, что было.

– И вы ничего не помните? Совсем?

– Совсем, – я покачал головой. – Ни как туда попал, ни как разделся, ни что было. Ноль.

Юрист кивнул, сделал пометку.

– Анализы?

– Сделали. Николай Арсеньевич – сегодня утром брал кровь и мочу. Результаты будут завтра. Но он уже сказал – похоже на бензодиазепины. То, от чего вырубаются.

– Хорошо, – Игорь Сергеевич записал. – Это уже кое-что. Когда будут готовы бумаги?

– Завтра утром. Обещал с печатями, с подписями.

– Отлично. Теперь про ресторан. Камеры там есть?

– Должны быть, – вставил Кир. – «Четыре сезона» – место дорогое, камеры везде. И в зале, и в коридорах.

– Сделаем запрос, – юрист усмехнулся. – У меня есть там знакомые. Дадим взятку, если надо – предоставят видео. Посмотрим, что она делала, как себя вела, что подсыпала.

– Это реально? – спросил я.

– Вполне, – кивнул он. – У меня люди проверенные. Видео будет у нас в течение пары дней. Максимум – трёх.

Я выдохнул.Вырисовывался хоть какой-то план.

– Дальше, желательно бы – продолжил Игорь Сергеевич. – Попытаться вывести её на чистую воду. Записать разговор.

– Как? – нахмурился я.

– Есть способы, – он пожал плечами. – Спровоцировать её на откровенность. Встретиться, поговорить, дать ей понять, что вы сдаётесь. Она самоуверенна, такие любят хвастаться. Если она скажет, что подсыпала, что ничего не было, что это всё подстава – это будет железобетонным доказательством.

– Она не дура, – заметил Кир. – Она просто так не расколется.

– Не дура, – согласился юрист. – Но самоуверенна. А самоуверенные люди часто ошибаются. Особенно когда думают, что всё под контролем. Надо сыграть правильно.

Я задумался. Это могло сработать. Если я сделаю вид, что поверил, что сдался, что готов попробовать… она может клюнуть.

– А если не клюнет? – спросил я.

– Тогда будем действовать по-другому, – ответил Игорь Сергеевич. – Но попробовать стоит.

– Ещё что? – спросил я.

– Ещё, – юрист посмотрел на меня внимательно, даже как-то по-отечески. – Можно провести медицинскую экспертизу для вас.

– Для меня? – не понял я.

– Именно. Есть способы определить, был ли у мужчины недавно половой акт. Анализы, мазки, специальные тесты. Если она заявит, что вы были вместе, а экспертиза покажет, что последний секс был, скажем, неделю назад – это будет стопроцентным доказательством, что вчера ничего не было.

Я замер. Сердце пропустило удар.

– То есть можно точно узнать? – переспросил я.

– Да. Есть специальные маркеры. Не везде делают, но мы найдём, где. Если нужно – организуем. Это займёт день-два.

Я сжал кулак.

– Делаем, – твёрдо сказал я. – Всё, что нужно.

Игорь Сергеевич кивнул, сделал пометку.

– Хорошо. Тогда так: видео из ресторана, анализы крови, ваша экспертиза и попытка записи разговора. Если она начнёт шантажировать – у нас будет чем ответить.

– Отлично, – сказал я. – Засадим.

Игорь Сергеевич собрал бумаги, встал.

– Завтра свяжусь с вами. Коляну передайте, чтобы результаты скинул сразу мне. Я подготовлю заявление. И держитесь, Демид Александрович. Такие дела выигрываются, если не паниковать и делать всё по плану.

– Спасибо, – ответил я, пожимая ему руку.

Он ушёл. Я проводил его до калитки и вернулся на кухню.

Кир сидел, крутил в руках телефон. Посмотрел на меня.

– Ну что? – спросил он.

– План есть, – ответил я. – Теперь нужно сказать Лизе.

– Ты уверен? – Кир нахмурился. – Может, подождём, когда видео будет? Анализы? Чтобы с фактами прийти?

– Если она узнает от Марии – будет хуже, – я покачал головой. – Ты же знаешь эту суку. Она не упустит момента. Я должен сам. Сказать правду.

– Дем, ты как хочешь, но… – Кир вздохнул. – Может, не сейчас? Подожди, когда доказательства будут на руках. Чтобы она видела – ты не врёшь.

– Не могу ждать, – я провёл рукой по лицу. – Она мне верит. Я это чувствую. И если я промолчу, а потом она увидит это фото… всё рухнет.

Кир молчал. Смотрел на меня.

– Дело твоё, – сказал он наконец. – Но я рядом. Если что – звони.

Я кивнул. Достал телефон.

Лиза.

Я нажал вызов.