Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц)
Глава 45
Свои люди
Я сидела за своим столом, но работать не могла.
Из-за двери его кабинета доносился смех. Наглый, звонкий, чужой. Мария.
Я сжала ручку так, что она чуть не треснула. Костяшки побелели.
Наташка возникла рядом как по волшебству. С двумя стаканчиками кофе. Дымящимися, горячими.
– Держи, – сунула мне один. – И не кисни.
Я взяла кофе, но пить не могла. Руки дрожали.
– Слышишь? – кивнула я на дверь.
– Ага, – Наташка прислушалась, склонив голову. – Ржёт, как лошадь. Как будто ей там цирк устроили.
– Судя по голосу – она там развлекается.
Наташка уселась на край моего стола, я сидела в кресле, чувствуя, как спина горит от напряжения.
– Так, подруга, спокойно, – сказала Наташка, отпивая кофе. – Может, она спектакль разыгрывает? Для тебя, например.
– Думаешь? – я посмотрела на неё, прикидыва, возможно ли такое.
– Уверена, – кивнула Наташка. – Наш начальник не олень. Он мужик умный, её расклад давно понял. Он её насквозь видит.
– Хочется верить, – вздохнула я.
– Кирилл! – вдруг замахала Наташка.
Я обернулась. К нам шёл Кир, со стаканчиком кофе и довольной улыбкой. Плюхнулся на соседний стул в приемной.
– Вы чего тут у Лизкиного стола трётесь? – спросил он.
– Кирилл, – Наташка кивнула на дверь кабинета. – Там мымра крашеная.
– Да ладно? – Кир присвистнул. – Снова припёрлась? Во дела. Прямо прописка у неё тут.
Кир уселся поудобнее, отхлебнул кофе.
– Я помню то время, когда Демид женат на ней был, – начал он. – Стерва ещё та. Я тогда ещё удивился, что он в ней нашёл.
– Рассказывай! – Наташка подалась вперёд.
– Она в пиаре работала, – продолжил Кир. – Как к специалисту – вопросов не было вообще. Работу знала отлично, мозги варили. Но как женщина… – он покачал головой. – Я тогда ещё ему говорил: не лезь в это болото. Зря.
– А он? – спросила я тихо.
– А он влюблён был, – Кир вздохнул. – Охмурен по полной. Она его вокруг пальца обвела. Он тогда другим стал – мягче, доверчивее, мечты строил, планы.
– И что было? – Наташка не сводила с него глаз.
– Она наврала, что беременна, – сказал Кир. – Потом – что выкидыш. Короче, по полной его обхаживала. Качели ему устроила эмоциональные. Демид тогда места себе не находил. Женился, думал, семья, дети, всё такое. А она… – он махнул рукой. – Потом выяснилось, что изменяла ему. С первым встречным, по сути. С каким-то мажором.
Я слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет. Бедный Демид. Как ему, наверное, было больно.
– И он её простил бы, – добавил Кир. – Тогда…Если бы погооврила с ним. Если бы пришла и сказала: прости, я дура. Но она даже не пыталась. Просто ушла к тому хмырю, даже не оглянулась. И по делом ей. Я тогда рад был, что закончилось все у него. С ней он был другим, как зомби.
– А теперь вернулась, – прошептала я.
– Ага, – кивнул Кир. – Видимо, у того хмыря деньги кончились. Или она ему надоела. А Демид – мужик надёжный, с положением, с домом на рублевке. Вот и решила вернуть.
– Стерва, – выдохнула Наташка.
– Стерва, – согласился Кир. – Но ты, Лиз, не дрейфь. Я Демида знаю. Если он что решил – то до конца. А он тебя выбрал. Я его с садика знаю. Мы росли вместе. И я тебе скажу одно: он принципиальный. Очень.
Наташка подалась вперёд.
– В каком смысле?
– В прямом, – Кир поставил стаканчик на мой стол. – Он если в отношениях – не изменяет. Вообще. Ни-ко-гда. Даже мысли такой не допускает. Для него отношения – это работа. Доверие. Уважение.
Я слушала, затаив дыхание.
– Порвать может, – продолжил Кир. – Если поймёт, что не его человек, что не совпадают – да. Расстанется, будет страдать, но переживёт. А потом уже новую ищет. Но изменить – никогда. Не из того теста.
– А она? – Наташка кивнула на дверь. – Мария?
– А она как раз изменила, – Кир усмехнулся. – И не просто изменила, а ещё и врала, и манипулировала. Беременность там выдумала, выкидыш… Короче, по полной программе.
– И он не простил? – спросила я.
– Не простил, – твёрдо сказал Кир. – И не простит никогда. Это для него черта, за которой – пустота. Он если сказал «нет» – значит, нет. Навсегда.
Я выдохнула. Чуть легче стало.
– Он вообще требовательный, – добавил Кир. – К себе – в первую очередь. А потом и к другим. Если он с тобой – значит, ты прошла его внутренний отбор. Значит, ты для него особенная.
Он посмотрел на меня внимательно.
– Ты прошла, Лиз. Я это вижу. Он на тебя так смотрит… как ни на кого никогда не смотрел. Даже на ту же Марию.
Я смутилась, но тепло разлилось по груди.
– А она? – Наташка снова кивнула на дверь. – Чего она добивается?
– А она просто не понимает, – Кир покачал головой. – Думает, что если по-красивому разложиться – всё, мужик снова её. Но Демид не такой. Ему эти игры не нужны. Ему нужна правда. А она врала и завралась по полной.
Из кабинета донёсся ещё один смех. Наташка поморщилась.
– Бесит, – сказала она.
Он допил кофе, поставил чашку.
– Ладно, пойду я.
– Ну что, – Наташка посмотрела на меня. – Легче?
– Легче, – кивнула я. – Спасибо.
– Держись, подруга. Ты сильная.
Наташка тоже ушла в свой отдел,я погрузилась в работу.
Руки дрожали, но я заставила себя успокоиться. Глубокий вдох, выдох. Кирилл сказал главное: Демид не из тех, кто меняет решения. Он выбрал меня. Я должна верить.
Дверь кабинета открылась.
Она вышла.
Мария.
Платье обтягивает каждую линию тела, причёска идеальна, на губах – довольная, наглая, победная улыбка. Она прошла мимо моего стола, цокая каблуками, но у двери остановилась. Развернулась. Подошла.
Вплотную.
– Ну что, временная, – сказала она тихо, чтобы слышала только я. – Лёд тронулся. Мой он.
Я смотрела в её глаза. Холодные, уверенные, наглые, пустые.
И внутри что-то щёлкнуло.
Я встала. Сама не ожидала от себя. Рука дёрнулась к стаканчику с кофе и выплеснула ей прямо в лицо. На платье, на декольте, на эту идеальную укладку, на эту наглую улыбку.
Она взвизгнула. Отшатнулась.
– Ах ты сучка! – зашипела она, отряхиваясь.
Я стояла ровно. Спокойно. Ледяная глыба.
– Его сучка, – сказала я чётко, глядя ей в глаза. – А ты просто стерва. Бывшая. Без вариантов.
Она смотрела на меня с таким бешенством, что, казалось, сейчас кинется. Но не кинулась. Только процедила сквозь зубы:
– Ты пожалеешь.
И вылетела из приёмной, оставляя за собой мокрые следы на полу и запах её духов, смешанный с кофе. Я посмотрела на дверь кабинета, он стоял в дверном проеме, его брови взметнулись вверх, он улыбнулся. В глазах – удивление, гордость, восхищение.
– Лиз… – выдохнул он.
Я подняла на него глаза. В них – страх, гордость, вызов. И вопрос: я правильно сделала?
Он смотрел на меня секунду. А потом улыбнулся.
– Моя девочка, – сказал он. – У тебя ещё и коготочки есть? – спросил он, глядя на меня с тёплой улыбкой.
Я всё ещё дрожала, но внутри разливалось странное, пьянящее тепло.
– Есть, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
– Мне понравилось, как ты сказала, что моя сучка. – Шепнул он на ухо так, что я от его дыхания и шепота покраснела до корней волос.
– Ведь так и есть?
– Да.
Он даже не задумался. Ни на секунду.
Прижал к себе, прямо здесь, в приёмной, не думая о том, что соседний отдел видит нас через стеклянные перегородки. Что Наташка, наверное, уже открыла рот. Что Кир где-то там ухмыляется.
Мне было плевать.
Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая родной запах. Его руки гладили мою спину, успокаивая, защищая.
– Моя, – прошептал он мне в макушку. – Только моя. И плевать мне на всех.
Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза.
– Я знаю, папочка.
Он отстранился чуть-чуть, заглянул в глаза.
– Ты как? – спросил он тихо. – Не жалеешь?
– Нет, – ответила я твёрдо. – Ни капли.
Он усмехнулся и поцеловал меня в лоб.
– Иди работай. Вечером всё обсудим.
Я кивнула и села за свой стол.
Он ушёл в кабинет, а я смотрела на дверь и чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
Я повернула голову.
Наташкин отдел аж привстал. Люди замерли за своими столами, кто-то высунулся из-за перегородки, кто-то даже привстал, чтобы лучше видеть. Глаза круглые, рты открыты.
Блин. Чувствую себя рыбой в аквариуме, на которую все пялятся.
Теперь сплетни пойдут. По всему офису. С утра до вечера.
Я перевела взгляд на Наташку. Она сидела с открытым ртом, но в глазах плясали бесенята. Поймала мой взгляд и показала большой палец. Типа, молодец, подруга.
Я улыбнулась.
Похер.
Пусть говорят. Мне всё равно.
Любопытные взгляды жгли, но я сидела ровно, как ледяная глыба. Ни одной эмоции.
Внутри же всё пело.
– Лиза, – раздалось из селектора. – Зайдите.
Я встала и пошла в кабинет. К нему. Туда, где моё место.
– Да, Демид Александрович?
– Подойди.
Я подошла. Он снова усадил меня к себе на колено. Это уже становилось традицией.
– Больше не марай руки об неё, – сказал он, глядя в глаза. – Не нужно.
– Прости, папочка, – я улыбнулась. – Но если она ещё раз что-то скажет – я с радостью повторю.
– Показываешь зубки? – усмехнулся он.
Вместо ответа я подалась вперёд и куснула его за шею. Легко, игриво, но достаточно ощутимо.
– Оооо, – выдохнул он. – Нарушение дисциплины.
Я хихикнула, чувствуя, как его руки сжимают меня крепче.
– Будешь наказывать? – прошептала я.
– Обязательно, – ответил он, и глаза его потемнели. – Вечером. А пока – иди работай.
Я чмокнула его в щёку и выскользнула из кабинета.
Наташка на моём столе уже оставила новый стаканчик кофе. И записку: «Ты крутая. Вечером всё расскажешь».
Я улыбнулась и сделала глоток. Жизнь налаживалась.
Телефон пиликнул. Я глянула – Кирилл.
Кирилл: Ну нифига ты, подруга, даёшь.
Я улыбнулась.
Я: А что?
Кирилл: Наташка рассказала. Отдел её шумит как улей. Ты, говорят, вылила на Машку кофе?
Я: Да.
Кирилл: Охереть. Умница! Так ей и надо.
Я хихикнула, прикрывая рот рукой.
Кирилл: Да и теперь все в компании знают, что ты с Демидом. Так что готовься.
Я: Я это уже поняла. Отдел Наташкин разве что из штанов не выпрыгивал, когда нас видел.
Кирилл: Ага, Натаха говорит, у них там сейчас бурление нарастает. Сплетни, обсуждения, ставки.
Я: Ставки?
Кирилл:Ну да. Кто сколько поставил, что вы сойдётесь. Я, кстати, выиграл.
Я: Кир!
Кирилл: А что? Я в тебя верил. Ладно, бывай. Работай. И не дрейфь.
Я: Спасибо.
Я убрала телефон и посмотрела на дверь его кабинета.
Теперь весь офис знает. И плевать. Потому что он – мой.
Я встала, прошла до туалета.
Надо было умыться, прийти в себя после всего этого безумия. После его объятий, после его «моя», после этих любопытных взглядов. Руки всё ещё слегка дрожали, но внутри было тепло.
Я толкнула дверь, зашла и замерла.
У зеркала стояли две. Те самые. Из бухгалтерии. Карина и Катя. Подружки Марии.
Они поправляли макияж, перешучивались, но увидели меня – и разговор стих. Две пары глаз уставились на меня в отражении.
Я сделала вид, что ничего не замечаю. Подошла к раковине, включила воду. Начала мыть руки. Медленно, спокойно.
Они переглянулись. Я видела это краем глаза.
– Ну и видок у неё, – протянула Карина, оглядывая меня с головы до ног. – В этой блузке, с этим пучком… Маша в своём платье явно выигрывает.
– Ага, – подхватила Катя, усмехаясь. – Что он в тебе нашёл, интересно? Прямо загадка.
Я продолжала мыть руки. Вода текла прохладная, успокаивающая.
– Может, просто жалость? – Карина прищурилась. – Ну знаешь, бывает: мужик одинокий, тут секретарша под рукой, глазами хлопает…
– И ноги раздвигает, – закончила Катя, и они захихикали.
Я выключила воду. Взяла бумажное полотенце, вытерла руки. Медленно, аккуратно.
– Думаешь, он её серьёзно воспринимает? – Карина обратилась к подруге, будто меня не было. – Временная заплатка, не больше.
– Ага, от скуки, – кивнула Катя. – Пока Маша не вернулась. А теперь, когда она снова в игре…
– Да уж, – Карина поправила причёску. – Маша такая женщина – королева. А это… ну, просто секретарша.
Я выбросила полотенце в урну. Повернулась к ним.
Они смотрели на меня с вызовом. Улыбки застыли на губах.
Я посмотрела на Карину. Потом на Катю. Спокойно, без злости.
– Демид Александрович, – сказала я ровно, – думает головой и сердцем. В отличие от некоторых, которые думают только одним местом.
Карина дёрнулась, но я не дала ей вставить слово.
– А Маша, – продолжила я, – была его женой пять лет назад. И сама всё разрушила. Изменой, ложью, манипуляциями. И теперь, когда у неё кончились деньги и очередной спонсор, она решила вернуться.
Катя открыла рот, но я перебила:
– То, что вы тут обсуждаете, – просто зависть. Потому что ни одна из вас даже близко к такому мужчине не стояла.
Я улыбнулась. Ледяной, спокойной улыбкой.
– Хорошего дня, девочки.
Я вышла из туалета, всё ещё чувствуя, как дрожат руки, но внутри разливалось странное удовлетворение. Слова Карины и Кати больше не жгли. Я ответила. И ответила достойно.
Вернулась за свой стол, села, выдохнула. Телефон завибрировал. Я глянула – общий чат с ребятами. Там, где Наташка, Кир, Лена из бухгалтерии, Сергей из IT и ещё пара человек.
Чат бурлил.
Лена из бухгалтерии: Девки, вы видели? Я своими глазами видела, как Демид Александрович её обнимал! Прямо в приёмной!
Сергей из IT: Да ну? А я думал, у них там просто рабочие моменты…
Лена из бухгалтерии: Какие рабочие моменты, Серёж? Он её к себе прижал, как родную! Я аж телефон уронила.
Наташка: А вы думали! Я всё знала, но молчала как партизан 😏
Кирилл: Натах, ты не партизан, ты диверсант. Вечно всё разболтаешь.
Наташка: Ничего я не разболтала! Сами всё видели.
Лена из бухгалтерии: Так, стоп. А это получается… Лиза – та самая?
Я замерла. Палец завис над экраном.
Сергей из IT: В смысле «та самая»?
Лена из бухгалтерии: Ну, которую Демид Александрович искал! Помните, он по этажам ходил, на всех баб смотрел, спортзал устраивал, аквапарк… А она всё это время у него под носом сидела!
Сергей из IT:Охренеть… А ведь логично! Она же секретарша, всегда рядом. И в аквапарк ездила, я видел.
Наташка: Девочки, я ничего не подтверждаю и не отрицаю 😇
Кирилл: Натах, у тебя язык без костей. Но да, Лизка – красава. Я в шоке, если честно.
Лена из бухгалтерии: Лиза, ты там читаешь? Выйди из сумрака!
Я улыбнулась. Набрала:
Я: Читаю.
Чат взорвался.
Лена из бухгалтерии: ОООО! Лизка! Это правда⁈
Сергей из IT: Ты та самая незнакомка?
Наташка: Лиз, не стесняйся, колись! Они уже всё равно догадались.
Кирилл: Давай, рассказывай, как ты нашего Демона три недели водила за нос.
Я засмеялась. Набрала:
Я: Ну… допустим.
Лена из бухгалтерии: АААА! Я так и знала!
Сергей из IT: Охренеть. Прямо как в кино.
Наташка: А я молчала!
Кирилл: Натах, ты просто боялась, что я тебя сдам.
Наташка: Иди ты!
Я смотрела на экран и чувствовала, как тепло разливается по груди. Теперь все знают. И ничего страшного не случилось. Наоборот – поддержка, смех, радость.
Я: Ладно, ребят, работайте. А то начальник увидит, что вы в чатах сидите, и уволит.
Лена из бухгалтерии: Ага, начальник теперь только на тебя смотрит, ему не до нас 😂
Я улыбнулась.
Всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо.
Чат продолжал бурлить.
Лена из бухгалтерии: Лизка, слушай, а тебя две наши мымры не донимают? Катька с Кариной?
Я нахмурилась. Откуда Лена знает?
Я: А что?
Лена из бухгалтерии: Да они сегодня весь день шушукаются, на тебя косятся. Я уже замечала. Они же с Марией дружат. Вернее, дружили, пока та не уволилась. А сейчас снова общаться начали.
Сергей из IT: О, эти две… Я их знаю. Вечно сплетни собирают, по углам шепчутся.
Кирилл: А че они? Лиз, если что, я быстро на место поставлю.
Наташка: О, Кирюха наш заступник! 😂
Кирилл: А то, я ж зам Демона! Своих не бросаем.
Лена из бухгалтерии: Да они просто завидуют, Лиз. Мария им, наверное, на уши присела, что она всё вернёт. А тут такой облом – Демид при всех тебя обнял.
Сергей из IT: Ага, теперь весь офис знает. Им даже врать нечего.
Я: Да они сегодня в туалете ко мне подкатывали. Сказали, что я «заплатка временная» и что Маша – королева.
Лена из бухгалтерии: Охренеть! Ну и сучки! Ты им ответила?
Я:Ответила. Сказала, что Демид думает головой и сердцем, а они – одним местом.
Наташка: ЛИЗКА! Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ! 😂
Кирилл: Красава! Так им и надо.
Сергей из IT: А Мария, кстати, реально с ними дружила. Они втроём постоянно тусовались, пока она тут работала. Катька с Кариной у неё как свита были. Всё ей в рот заглядывали.
Лена из бухгалтерии: Ага, и сейчас, видать, снова подружились. Мария им, наверное, пообещала что-то, когда «вернёт» Демида.
Кирилл:Ну-ну. Пусть попробуют. Я Демида знаю – он башкой думает. И если он сказал, что ты его, Лиз, значит, так и будет.
Наташка: Кир, а ты у нас прям спец по Демиду! 😄
Кирилл:А то! Ладно, девки, я пошёл.
Я улыбнулась, глядя на экран. Чат жил своей жизнью, но внутри было тепло. Поддержка друзей – лучшее лекарство от любых сплетен.
Глава 46
Моя львица
Я сидел, погружённый в отчёты.
Цифры, графики, диаграммы – всё плыло перед глазами, сливалось в одно бесконечное полотно, но я заставлял себя вникать. Скоро встреча с партнёрами, надо быть готовым. Голова и так уже кипела после всего этого дерьма с Марией. После её звонков, после письма.
И тут телефон зазвонил.
Резко, пронзительно, вырывая из мыслей. Я глянул на экран – маман.
Странно. Она обычно не звонит в рабочее время. Знала, что я занят, что у меня встречи, переговоры, аврал. Случилось что-то?
Мысли резко понеслись в сторону плохого. Больница. Инфаркт. Давление. Мама же не молодая уже. Сердце ёкнуло, пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
Я тряхнул головой, не давая панике разгореться, и взял трубку.
– Мам, что случилось? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже всё сжалось в тугой комок.
– Ничего, ничего, сыночек, – голос у неё был странный – растерянный, даже немного испуганный, как будто она не знала, как сказать. – Тут просто… Маша меня с прошедшим днём рождения поздравила. Цветы прислала. С запиской.
Я замер. Замер весь. Даже дышать перестал на секунду. Внутри похолодело.
– С какой запиской? – спросил я, и голос мой сел, превратился в хрип.
– «Любимой будущей свекрови», – прочитала мама, и я услышал, как она вздыхает, как в её голосе дрожит растерянность. – Дем… вы вместе? Снова? После всего?
– Блядь, – вырвалось у меня. Рывком, громко, не сдержался. Я потёр переносицу, чувствуя, как внутри закипает бешенство. – Прости, мам, не сдержался.
– Демид… – в голосе её звучала тревога, даже боль, разочарование. – Что происходит?
Я откинулся в кресле, провёл рукой по лицу. Ладонь была влажной. Сука, она до мамы добралась уже. Вот коза драная. Теперь ещё и маму в это дерьмо втягивает.
– Нет, мам, мы не вместе, – ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя кулаки сжимались сами собой, до хруста в костяшках. – Стерва просто решила глаза мозолить. Лезет везде, куда не просят.
– Демид, – мама вздохнула, и в этом вздохе было столько всего – и разочарование, и страх за меня, и какая-то материнская усталость. – Вот был бы ты женат, она бы и не вилась.
– Мам, она стерва, – повторил я, чувствуя, как желваки заходили на скулах. – Если она решила крутиться рядом, будет крутиться. Ничего, перебесится, успокоится.
Я говорил это, но сам не верил. Такие, как она, не успокаиваются. Они впиваются мёртвой хваткой и не отпускают, пока не получат своё. Пока не высосут всё до дна.
– А ты?.. – мама помолчала. – Ты как?
– Я нормально, – ответил я, и голос мой невольно смягчился. Потому что я вспомнил Лизу. Её глаза, её улыбку, её тепло. – У меня девушка есть.
– Правда⁇ – мама оживилась, и в голосе её появилась надежда, даже радость. – Ну наконец-то! Серьёзно всё?
– Мам, мы только начинаем, – я улыбнулся, хотя она не видела. – Ну и я не из тех, кто в моём возрасте будет встречаться без серьёзных намерений.
– Боже, какая радость! – выдохнула она, и я услышал, как она выдыхает с облегчением. – А я уж испугалась, думала, ты опять в это болото лезешь.
– Не лезу, мам. Не лезу. Она для меня пустое место.
– Ну слава богу, – мама снова вздохнула, но теперь уже спокойно, ровно. – Когда познакомишь?
– Попозже, мам. Дай нам время.
– Хорошо, сыночек. Я подожду. Главное, чтобы ты был счастлив.
– Буду, мам. Буду.
Мы попрощались. Я положил телефон и откинулся в кресле, уставившись в потолок.
Мария. Цветы. Записка. Будущая свекровь.
Я потёр переносицу, чувствуя, как пульсирует в висках. Сука. Она добралась до мамы. Это уже перебор. Вот коза драная.
Я посмотрел на дверь. Там, за ней, сидела Лиза. Моя Лиза. Спокойная, тёплая, настоящая. Единственное настоящее, что было в моей жизни за последние годы.
И ведь знает, стерва. Знает, что мама примет любую, лишь бы я был счастлив. Мама у меня добрая, доверчивая, она всегда хотела, чтобы я нашёл кого-то. А эта… эта уже начала околачиваться у порога. Втираться в доверие, строить из себя заботливую невестку.
Дрянь.
Я сжал кулаки, чувствуя, как бешенство поднимается изнутри. Я понимал, она будет липнуть, улыбаться, дарить цветы, говорить сладкие слова. Чтобы мама поверила. Чтобы мама сказала мне: «Дем, может, дашь ей шанс? Она же старается».
Сука. Всё просчитала.
– Ничего, – прошептал я. – Я тебя раскусил. И маму предупрежу.
Я встал, поправил пиджак и вышел из кабинета.
Лиза сидела за своим столом, склонившись над монитором. Свет от экрана падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной, фарфоровой. Пальцы летали по клавиатуре – тук-тук-тук – но, когда я появился в дверях, она замерла. Подняла глаза.
Щёки мгновенно порозовели. Глаза стали огромными, настороженными, как у лани, почуявшей опасность.
– Лиз, – сказал я.
– Да? – голос дрогнул, сорвался.
– Зайди ко мне, – кивнул я на дверь кабинета.
Она встала. Поправила юбку – привычным жестом, который я уже выучил наизусть. Одёрнула блузку. Схватила планшет – на всякий случай, как щит, как защиту.
Я открыл дверь, пропустил её вперёд. Зашёл следом, закрыл за нами. Щелчок замка прозвучал громко в тишине.
Она стояла посреди кабинета, сжимая планшет, и ждала. Взгляд – настороженный, но доверчивый. Она верила мне. Полностью.
Я подошёл. Медленно. Остановился в шаге. Потом шагнул ближе и обнял.
Просто прижал к себе. Чувствуя, как она замирает на секунду, а потом выдыхает и расслабляется в моих руках. Планшет стукнулся о мою спину, но она его не уронила. Просто повисла на мне.
– Лиз, – сказал я, уткнувшись носом в её макушку. Волосы пахли чем-то цветочным, лёгким, её. – Мама зовёт познакомиться с тобой.
Она замерла.
Всё её тело напряглось, как струна.
Я отстранился чуть-чуть, чтобы увидеть её лицо. И чуть не рассмеялся.
Она покраснела. Сначала щёки – ярким, сочным румянцем. Потом шея. Потом, кажется, даже уши. Потом побелела так же резко, как покраснела. А потом залилась краской снова – ещё сильнее, ещё ярче.
Глаза стали огромными, как два блюдца. Рот приоткрылся, но слов не было. Она просто смотрела на меня, пытаясь переварить услышанное.
Боже, ну до чего ж милая малышка. От секса она так не краснеет. Там она – жадная, голодная, раскованная, готовая на всё. А тут – одно упоминание о маме, и она дар речи потеряла, превратилась в смущённую девочку.
– Демид… – выдохнула она наконец. Голос сел, стал хриплым, почти неслышным.
– Сегодня поедем, – сказал я. Не спрашивал – ставил перед фактом. Твёрдо, уверенно.
– Но… – она сглотнула, попыталась собраться, взять себя в руки. – Демид, мы же… мы только…
– Без «но», – перебил я мягко. – Просто ужин. Посидим, поговорим. Никаких обязательств.
– Но… – она снова попыталась, и в глазах её мелькнула паника.
– Не рано, – я покачал головой. – Просто познакомишься. Мама хочет увидеть ту, кто занял все мои мысли.
Она покраснела ещё сильнее, если это вообще возможно. Спрятала лицо у меня на груди, уткнулась носом в рубашку.
– Ты уверен? – спросила она тихо, почти шёпотом.
Голос дрожал. В нём было столько всего сразу: страх, надежда, сомнение, робкая радость.
Я приподнял её лицо за подбородок. Заглянул в глаза. В них – два кусочка неба, в которых сейчас плескалась целая буря.
– Уверен, – ответил я. Твёрдо, без тени сомнения.
Я чувствовал, как она дрожит в моих руках. Боится. Смущается. Волнуется так, что, кажется, сердце сейчас выпрыгнет. И я понимаю. Понимаю каждую её эмоцию.
Рано. Мы только начали. Мы даже не говорили ни о чём серьёзном. Просто секс, просто ночи, просто утро. Но чёрт… я хочу этого. Хочу, чтобы она была частью моей жизни. Всей. Полностью. Чтобы мама увидела её. Чтобы поняла, она особенная, моя.
– А если я не понравлюсь? – прошептала она. Глаза её смотрели на меня с такой надеждой и таким страхом, что сердце сжалось.
– Понравишься, – сказал я. И услышал, как твёрдо это прозвучало. – Ты не можешь не понравиться.
– Откуда ты знаешь? – она пыталась улыбнуться, но губы дрожали.
– Знаю, – я провёл большим пальцем по её щеке. – Мама у меня добрая. И она давно мечтает, чтобы я привёл кого-то. А тут такая красавица…
– Демид… – она смущённо уткнулась носом в мою грудь.
Я обнял её крепче. Чувствуя, как она понемногу успокаивается, как дрожь уходит, как дыхание выравнивается.
– Всё будет хорошо, малышка. Обещаю.
Она подняла на меня глаза. В них уже не было паники. Только доверие.
– Я… я постараюсь, – сказала она.
– Не надо стараться, – я улыбнулся. – Будь собой. Это лучшее, что ты можешь сделать.
Она кивнула. Выдохнула. И улыбнулась в ответ.
– Тогда… тогда я согласна.
Я поцеловал её в лоб.
– Ну раз уж ты согласна, – сказал я, глядя в её глаза, – да и вечер переносится в мамину квартиру… тогда нужен десерт сейчас.
Она закусила губу. Вот она. Моя. Голодная. Я видел это в её глазах – тот самый огонь, который загорался только для меня.
Я подошёл к двери, повернул замок. Щелчок прозвучал в тишине кабинета громко, откровенно. Потом стянул галстук, отбросил его в сторону. Не глядя, просто через плечо.
Она смотрела. Глаза горели.
Я подошёл к ней, взял за талию и усадил на стол. Прямо перед собой. Она ахнула, но не сопротивлялась.
Встал между её ног, задрал юбку. Медленно, смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи.
– Чёрт, – выдохнул я. – Какая же ты…
Она закусила губу, глядя на меня снизу вверх. Я снял с неё очки, отложил в сторону. Так лучше. Теперь я видел её глаза – тёмные, расширенные, полные желания.
– Моя малышка, – прошептал я.
Моя рука легла ей между ног. Я знал уже – она мокрая, готовая. Всегда готовая для меня. Пальцы надавили через ткань трусиков, и она ахнула, вцепившись в мои плечи.
– Мокрая, – усмехнулся я. – Уже.
Она только кивнула, не в силах говорить.
Я провёл пальцами, надавливая, дразня. Она выгнулась, застонала, но я прижал палец к её губам.
– Кричать нельзя, малышка, – сказал я тихо. – Терпи.
Она кивнула, закусила губу так, что она побелела. Я убрал руку с её губ и снова скользнул пальцами к трусикам. Отодвинул ткань. Провёл по складочкам – влажным, горячим, пульсирующим.
Она застонала. Тихо, сдавленно, но этот звук прорвался сквозь сжатые зубы.
– Да, малышка, – прошептал я, начиная ласкать клитор. – Ещё.
Я водил пальцами – медленно, дразняще, чувствуя, как она дрожит, как сжимается вокруг моих пальцев. Она вцепилась в мои плечи, уткнулась лицом мне в грудь, чтобы заглушить стоны.
– Папочка… – выдохнула она мне в рубашку.
– Что, малышка?
– Ещё…
Я ускорился. Пальцы двигались быстрее, глубже, надавливая на клитор. Она застонала громче, но тут же закусила губу, пытаясь сдержаться.
– Терпи, – напомнил я. – Ещё немного.
Она кивнула, но звуки всё равно прорывались. Тихое, сдавленное «ах», «ммм», «папочка». Я чувствовал, как она приближается к краю.
– Кончай, – разрешил я. – Кончай для меня.
Она закричала – тихо, в мою грудь, забилась в моих руках, сжимаясь вокруг пальцев. Я не останавливался, растягивая её оргазм, пока она не обмякла.
Я вынул пальцы, облизал их. Она смотрела на меня – затуманенным, счастливым взглядом.
Я расстегнул пряжку ремня. Медленно, глядя ей в глаза. Она следила за каждым моим движением, и в этом взгляде было столько голода, что у меня самого внутри всё переворачивалось.
Спустил брюки. Член выскочил – твёрдый, готовый. Её взгляд скользнул по нему, и я увидел, как потемнели её глаза.
Сука, встаёт только от одного её вида. До чего ж сучка хороша.
Я притянул её ближе к краю стола. Одним движением отодвинул трусики.
– Моя очередь, малышка, – прошептал я.
И вошёл.
Резко. Глубоко. Сразу.
Она ахнула, запрокинув голову. Вцепилась в мои плечи, ноги обвили мою талию.
Блядь. Как же горячо. Мокрая. Готовая. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как пульсирует, как принимает.
Я прижал её к себе, входя глубже. Бёдра задвигались сами – ритмично, жадно. Я ловил ртом её стоны, заглушая их поцелуями, чтобы никто в коридоре не услышал.
– Папочка… – выдохнула она мне в губы.
– Тсс, малышка. Терпи.
Но сам не мог терпеть. Узкая. Сколько уже трахались, а всё равно узкая, тугая, как в первый раз. Я вбивался в неё, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как течёт, как отдаётся.
– Моя, – рычал я. – Только моя.
– Твоя, папочка… – стонала она, вцепившись в меня.
Я ускорился. Ещё глубже. Ещё жёстче. Она закусывала губу, пытаясь сдержать крики, но они всё равно прорывались – тихие, сдавленные, такие сладкие.
– Кончай со мной, – приказал я.
– Да… папочка…
Мы кончили вместе. Я зарычал, зарывшись лицом в её шею. Она забилась в моих руках, сжимаясь вокруг меня так сильно, что искры из глаз.
Несколько секунд мы просто стояли, тяжело дыша.
Потом я вышел, помог ей поправить юбку. Поцеловал.
– Десерт удался, – усмехнулся я.
Она улыбнулась, всё ещё дрожа.
– А основной ужин?
– Вечером, – я подмигнул. – С мамой. А потом – снова десерт.
Она хихикнула и уткнулась носом в мою грудь.
– Малышка… – выдохнул я, всё ещё тяжело дыша. – До чего ж ты плохая девочка.
Она подняла на меня глаза. Хитрые-хитрые, с искорками, с кошачьим прищуром.
– Для папочки буду любой, – прошептала она. – Какой захочешь.
Я замер. Член, который только начал успокаиваться, дёрнулся. Снова. Вот же чёрт.
– Блядь… – выдохнул я. – Член снова встал. Что ты со мной делаешь, а?
Она улыбнулась. Медленно, довольно.
– Всё, что ты захочешь, то и делаю, – ответила она.
Я притянул её к себе.
– Чёрт… – прошептал я в её волосы. – Лиза…
Она засмеялась, уткнувшись носом мне в шею.
– Я рядом, папочка. Всегда.
Я прижал её к себе ещё на секунду, вдыхая запах. Потом отстранился, заглянул в глаза. Чёрт, если я сейчас не отпущу её, то мы тут до вечера просидим. А у меня встреча через час.
– Лиза, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Иди работай. А то я уже с трудом держусь.
Она хихикнула. Этот смех – лёгкий, довольный – пробежал по коже мурашками.
– Хорошо, Демид Александрович, – ответила она.
И произнесла это так…
Сука. Голос – ровный, официальный, но в нём было столько скрытого, что у меня внутри всё перевернулось. Тут же захотелось поставить её на колени, прямо здесь, у стола, чтобы она сосала и так же произносила моё имя. Чтобы подчинялась. Чтобы смотрела снизу вверх этими своими глазами.
