Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 38 страниц)
Глава 35
Обед
Мы с Наташкой сидели в нашем углу столовой, подальше от чужих ушей. Я ковырялась в тарелке с пастой, аппетита не было совсем. Наташка, наоборот, уплетала за обе щёки, но глаз с меня не сводила.
– Ну и? – начала она, прожевав очередной кусок. – Рассказывай давай. Я жду подробностей уже целый час.
Я вздохнула, отложила вилку.
– А что рассказывать? Ты всё видела. Эта… в красном. Ворвалась, назвалась будущей женой, просидела у него в кабинете минут десять, потом вышла с довольной мордой. Смерила меня таким взглядом, будто я грязь на ее туфлях и ушла.
– А он? – Наташка подалась вперёд. – Что он?
– Вызвал меня. Сказал, что это бывшая жена. Что пять лет назад изменила ему, а теперь вернулась. И что он её выгнал.
– И ты поверила?
– Не знаю, Натах, – я покачала головой. – Хочется верить. Он смотрел в глаза, говорил уверенно… Но внутри всё равно червячок поселился. Я ж ничего не знаю, может у него чувства еще не остыли или заново к ней проснутся, все-таки это не просто интрижка была, а жена…
– Ещё бы червяк не грыз, – фыркнула Наташка. – Такая краля в красном платье заявляется, строит из себя невесту… Любая бы засомневалась.
– Вот именно, – кивнула я. – Но самое смешное… Я же не имею права ревновать, понимаешь?
Наташка уставилась на меня.
– Это ещё почему?
– А потому что у нас с ним что? – я развела руками. – Секс. Несколько дней безумного, потрясающего секса. И переписка. А что ещё? Он мне ничего не обещал. Я ему ничего не обещала. Мы даже не ночевали вместе ни разу – я сама не оставалась, боялась показаться влюблённой дурочкой.
– Лиз…
– Нет, правда, – перебила я. – Какие у нас отношения? Мы даже не пара. Мы просто… ну, встретились, понравились друг другу, переспали. А теперь он, может, вообще считает, что это так, интрижка на пару недель. А я тут сижу, ревную, переживаю, как дура.
Наташка отложила вилку и взяла меня за руку.
– Лизка, послушай меня. Я, конечно, не эксперт в любовных делах, но одно скажу: если бы он считал тебя просто интрижкой, он бы не парился. Не вызывал бы тебя в кабинет объясняться. Не смотрел бы так, как он на тебя смотрит.
– Как он на меня смотрит? – спросила я тихо.
– Как на свою, – ответила Наташка просто. – Как на самую желанную женщину в мире. Я такие взгляды только в кино видела, ну и у Кирилла на меня.
Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди.
– Думаешь?
– Уверена. А эта… в красном… – Наташка махнула рукой. – Пусть идёт лесом. Она просто хочет вернуть то, что потеряла. А потеряла она его давно, ещё пять лет назад. Думаешь, Демид поведется на ее речи? Сомневаюсь. Он же мужик с головой. Да и Лиз, ты себя видела? Ты умная, красивая, сексуальная – даже в этих дурацких очках и с пучком. И он это видит. И он выбрал тебя. А она… она просто воспоминание. Неприятное воспоминание.
Я вздохнула.
– Время покажет, Натах. Время покажет.
– Вот именно, – кивнула она. – А пока – не парься. Вечером вы к нему?
– Да…К нему
– Ну и отлично. Поговорите, всё выясните. А если что – я рядом, всегда прикрою.
Я улыбнулась и сжала её руку.
– Спасибо, подруга.
– Обращайся, – она подмигнула. – А теперь давай доедай, а то остынет совсем. И сил наберись – вечером тебе ещё с ним разговаривать. И не только разговаривать.
– Наташка!
– А что? Я ж за тебя радуюсь! – засмеялась она.
Мы доели обед и пошли обратно. Я чувствовала себя чуть спокойнее. Чуть увереннее.
Время покажет. А пока – просто жить и ждать вечера.
Глава 36
19:00
В офисе было тихо. Сотрудники разошлись ещё час назад, только в коридорах гудел кондиционер да где-то вдалеке шуршала уборщица. Я сидела за своим столом, сжимая в руках телефон, и смотрела на дверь его кабинета.
Сумка была собрана заранее. Я перебирала в голове, что скажу, как буду себя вести, но мысли путались, разбегались, как тараканы.
Наташка с Кириллом ушли минут двадцать назад. Она подмигнула мне на прощание и шепнула: «Держись, подруга. Всё будет хорошо». Кир хлопнул меня по плечу и ухмыльнулся.
Дверь его кабинета открылась.
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он вышел. Простой, расслабленный, но глаза… глаза горели тем самым тёмным огнём, от которого у меня подкашивались колени.
– Лиза, – сказал он, подходя. – Поехали. Наш вечер.
Я встала. Сумка уже была в руке. Он подошёл вплотную, притянул к себе и впился в губы.
Поцелуй был глубоким, жадным, собственническим. Я растаяла в его руках, забыв обо всех сомнениях. На секунду – только на секунду – мир перестал существовать.
Он оторвался, глядя в глаза.
– Малышка, – прошептал он. – Не накручивай себя.
Я сделала глубокий вдох.
– Я не накручиваю, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Всё хорошо.
Он кивнул, положил руку мне на талию, и мы пошли к лифту. Его ладонь жгла даже через ткань блузки.
В лифте он прижал меня к себе, уткнулся носом в макушку.
– Лизок, – выдохнул он. – Я всё тебе объясню. Просто дай мне время.
– Я даю, – прошептала я.
Двери открылись, мы вышли на парковку. Его внедорожник стоял на обычном месте. Он открыл переднюю дверь, помог мне сесть, сам устроился за рулём.
Машина тронулась. За окнами мелькали огни вечернего города, а я смотрела на его профиль и думала: что бы ни случилось, я хочу быть с ним. Хочу верить. Хочу надеяться.
Он взял мою руку в свою, переплёл пальцы и поднёс к губам.
А в салоне внедорожника висела тишина. Тяжёлая, густая, осязаемая. Я чувствовала её кожей, каждым нервом. Он молчал. Я молчала. Только мотор гудел и колёса шуршали по асфальту.
Я смотрела на его профиль – напряжённый, сосредоточенный. Рука на руле, пальцы сжимают кожу. Он что-то обдумывал, подбирал слова. Я видела это по тому, как дрогнули желваки на скулах.
– Лиза, – разрезал он тишину.
Голос низкий, хрипловатый. Я повернулась к нему.
– Ты знаешь, что я был женат.
Не вопрос – утверждение.
– Да, Демид, – ответила я тихо. – Я знаю.
Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Подбирал слова. Я видела, как он ищет их, как перебирает в голове, какие сказать.
– Были женаты три года, – начал он. – Потом… изменила. Предала. Мы развелись.
Каждое слово падало тяжело, как камень в воду. Я слушала, не перебивая. Машина неслась по ночной трассе в сторону Рублёвки.
– Пять лет прошло с момента развода, – продолжил он. – Даже больше уже. Пять с лишним. У меня нет привычки общаться с бывшими. Особенно с теми, кто вытер ноги и предал.
Он сделал паузу. Длинную, тяжёлую.
– Знаешь, что самое странное? Уже даже обиды нет. И злости, которая кипела раньше. Просто… пустота. И отвращение. Брезгливость что ли. К такому человеку.
Он повернулся ко мне. На секунду – короткую, но такую важную. Хотел увидеть мою реакцию.
– Я понимаю, – сказала я.
Он кивнул. Отвернулся обратно к дороге. Но продолжил.
– Я не из тех, кто изменяет, Лиза. Никогда. Ни тем, с кем встречался, ни жене. Ни разу.
Голос его звучал твёрдо. Железобетонно.
– И мы… Лиза… – он снова сделал паузу. – Я не считаю тебя интрижкой, понимаешь?
Я сглотнула. Горло пересохло.
Кивнула. Слова застряли где-то внутри.
Он бросил взгляд – быстрый, но такой пронзительный. Убедился, что я поняла. И снова уставился на дорогу.
– Сегодня она сказала про тебя, – продолжил он. – Про секретаршу. Про то, что все как в дешёвом романе. И я понял окончательно.
– Что понял? – спросила я, и голос мой дрогнул.
– Что мне плевать, кто она и что говорит. Плевать на её планы, на её интриги, на то, что она будет на переговорах. Ты – моя.
Сердце забилось быстрее. Я смотрела на него и не верила.
– Демид…
– Я не говорю громких слов, Лизок, – перебил он. – Не умею. Не люблю. Но ты мне нужна. Не на одну ночь, не на выходные. По-настоящему.
Он замолчал. Машина свернула к знакомым воротам.
Я сидела и пыталась переварить услышанное.
Он открыл ворота, заехал в гараж, заглушил двигатель. Повернулся ко мне.
– Иди сюда, – сказал он.
Я поддалась. Прильнула к нему, уткнувшись носом в шею. Он обнял, гладил по спине.
– Лизок, – прошептал он. – Мы справимся. Со всем.
Я кивнула. Вдыхая его запах, чувствуя тепло его тела.
– Я знаю, – ответила я. – Я верю.
Я сидела, прижавшись к нему, уткнувшись носом в его шею. Тёплую, пахнущую его парфюмом – тем самым, от которого у меня подкашивались колени. Его руки гладили мою спину, пальцы перебирали волосы, выбившиеся из пучка.
– Лизок, – прошептал он.
– Ммм?
– За все пять лет… – он сделал паузу, подбирая слова. – Никто ещё так не зацепил. Не въелся под кожу, как ты.
Я замерла, боясь дышать.
– Мне даже кажется, – продолжил он, и в голосе его проскользнула усмешка, – что если бы ты в первый же день, как устроилась работать в мою компанию, подошла и сказала: «Трахни меня, папочка», я бы, наверное, тут же сорвался.
Я засмеялась.
Громко, неожиданно для самой себя. От неловкости, от счастья, от облегчения. Звук разнёсся по салону машины, разбивая остатки напряжения.
– Демид! – выдохнула я сквозь смех. – В первый же день? Я даже имени твоего толком не знала!
– А что? – он улыбнулся, прижимая меня крепче. – Я бы представился. Демид. Можно просто папочка.
Я засмеялась ещё громче, уткнувшись лицом в его плечо.
– Ты невозможный!
– Знаю, – он поцеловал меня в макушку.
Мы сидели обнявшись, и смех постепенно стихал, сменяясь тихим счастьем.
– Лиз, – позвал он серьёзнее.
– Ммм?
– Я серьёзно. Ты – особенная. Я не знаю, как это объяснить, но с тобой… по-другому. По-настоящему.
Я подняла голову, посмотрела в его глаза. Серые, глубокие, сейчас такие тёплые.
– Я тоже это чувствую, – сказала я тихо.
Он улыбнулся и поцеловал меня. Нежно, медленно, смакуя.
– Пойдём в дом, – прошептал он. – Я хочу тебя. Всю.
– Я только об этом и думаю, – ответила я.
Мы вышли из машины, и я уже предвкушала, как мы зайдём в дом, как он снова будет меня раздевать, как я растаю в его руках. Внутри всё пело, кружилось, ликовало.
И тут у него завибрировал телефон.
Он посмотрел на экран – мельком, краем глаза, но я заметила, как изменилось его лицо. Челюсть сжалась, взгляд стал жёстче.
– Блядь, – выдохнул он и нажал кнопку, сбрасывая вызов.
– Кто это? – спросила я тихо.
– Никто, – ответил он, убирая телефон в карман. – Пошли.
Он взял меня за руку, но я чувствовала – напряжение вернулось. То, что мы только что разогнали смехом и нежностью, снова сгустилось в воздухе.
– Демид, – я остановилась. – Кто это?
Он посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом.
– Мария, – ответил он просто. – Звонит уже который раз за день. Я не беру.
Я кивнула. Внутри кольнуло.
– Она не отстанет? – спросила я.
– Не отстанет, – согласился он. – Но мне плевать. Пошли, Лизок.
Я не двинулась с места.
– А если она будет звонить и ночью? И завтра? И на переговорах?
Он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони.
– Лиз, – сказал он твёрдо. – Я тебе сказал: ты – моя. Я не собираюсь с ней ничего начинать. Ни сейчас, ни потом. Её звонки – это просто шум. Белый шум.
– Ты уверен?
– Уверен, – ответил он без тени сомнения. – Пошли. Я хочу тебя. Всю. Прямо сейчас.
Я смотрела в его глаза и видела в них только правду. Только желание. Только меня.
– Пошли, – улыбнулась я.
Мы вошли в дом, и дверь за нами закрылась.
Его губы были настойчивыми.
Он прижал меня к стене прямо в прихожей – резко, жадно. Я даже не успела оглядеться, не успела рассмотреть холл, в который мы вошли. Только его руки, его губы, его тело, вжимающее меня в прохладную поверхность.
– Демид… – выдохнула я между поцелуями.
Он не отвечал. Только целовал – шею, ключицы, плечи, снова губы. Его руки бродили по моему телу – сжимали, гладили, заставляли гореть. Я стонала, вцепившись в его рубашку, боясь упасть.
– Лиза, – прорычал он мне в губы. – Оставайся на ночь. Хочу тебя… рядом.
Я ахнула. Не от слов – от того, как его рука задрала мою юбку. Прохладный воздух коснулся бёдер, и я вздрогнула.
Его пальцы накрыли трусики. Влажные, горячие, готовые.
– Со мной, – прошептал он, глядя в глаза. – В моих руках. В моей постели.
Я стонала, не в силах ответить. Он гладил складочки через мокрую ткань, надавливал, дразнил. Я выгибалась навстречу, теряя рассудок.
– Да, – выдохнула я наконец. – Да, Демид… останусь…
Он зарычал довольно и впился в мои губы с новой силой.
– Умница, – прошептал он. – Моя умница.
Его пальцы отодвинули ткань трусиков и скользнули внутрь. Я закричала – громко, откровенно, не сдерживаясь.
– Кричи, малышка. Кричи для меня.
Я кричала. Выгибалась. Кончала на его пальцах, стоя у стены в прихожей его дома.
А он смотрел и улыбался той самой хищной, довольной улыбкой.
– Это только начало, Лизок, – прошептал он, вынимая пальцы и облизывая их. – Пошли в спальню.
Он подхватил меня на руки и понёс куда-то вглубь дома. Я обвила его шею руками, уткнулась носом в его плечо.
Он опустил меня на пол в спальне, не выпуская из рук.
– Но мне нужна одежда, – хихикнула я, чувствуя, как его руки уже расстёгивают пуговицы на моей блузке.
– Купим, – прорычал он мне в губы. – Закажу. Привезут. Всё, что захочешь.
– Демид…
Он нетерпеливо дёрнул блузку. Ткань жалобно затрещала, и пуговицы разлетелись по сторонам, стуча по паркету.
– Демид! – ахнула я, но смех уже рвался наружу. – Ты с ума сошёл!
– Хочу тебя, Лизок, – ответил он, глядя в глаза. Взгляд – тёмный, голодный, но в уголках губ пряталась улыбка. – А так ты точно не уйдёшь. Не в чём будет.
Я засмеялась, запрокинув голову. Он тут же приник губами к моей шее, целуя, покусывая, оставляя новые метки.
– С ума схожу по тебе, – прошептал он между поцелуями.
Его руки расстегнули лифчик. Ткань упала, открывая грудь. Он замер на секунду, глядя.
– Чёрт… – выдохнул он. – Какая же ты…
Он не договорил. Просто прильнул губами к соску, и я забыла, как дышать.
Я выгибалась, вцепившись в его плечи, чувствуя, как его язык творит безумные вещи. А он целовал, ласкал, покусывал, переходил от одной груди к другой, и я таяла, теряла связь с реальностью.
– Папочка… – простонала я.
– Что, малышка?
– Не останавливайся…
– И не думал.
– Красивая, – выдохнул он, оглядывая меня с головы до ног.
Потом уложил на кровать. Резко, властно, но бережно. Я ахнула, проваливаясь в мягкость простыней. Он навис сверху, расстегнул юбку, стянул её одним движением. Трусики последовали за ней.
Я лежала перед ним – полностью открытая, готовая, ждущая.
Он смотрел. Долго, жадно, смакуя.
– Моя, – прошептал он, разводя мои ноги.
Его пальцы скользнули по складочкам. Я выгнулась, застонав. Он водил по ним медленно, дразняще, собирал влагу, которая текла.
– Какая же ты мокрая, – прорычал он. – Для меня?
– Для тебя, папочка… только для тебя…
Он улыбнулся и вошёл пальцами. Сразу два. Глубоко.
Я закричала. Он двигал ими внутри – медленно, глубоко, находя самые чувствительные места. Я выгибалась, сжималась вокруг его пальцев, теряла рассудок.
– Папочка… – стонала я. – Ещё…
– Что ещё?
– Ещё… глубже… быстрее…
Он ускорился. Пальцы вбивались в меня, а большим пальцем он давил на клитор. Я задыхалась, кричала, царапала простыни.
– Ты моя, – рычал он, глядя в глаза. – Одна. Единственная.
– Да, папочка… – выдохнула я. – Твоя… ах…
Он ускорился ещё. Я чувствовала, как оргазм подступает, нарастает, вот-вот накроет с головой. Я уже раскрывалась ему навстречу, готовая кончить…
И он резко остановился.
Вынул пальцы. Отстранился.
Я всхлипнула. Громко, жалобно.
– Папочка… – простонала я, дёргаясь бёдрами, ища его руку. – Ну пожалуйста…
Он смотрел сверху вниз. Глаза горели тёмным огнём.
– Ты поняла? – спросил он.
– Что? – я не понимала, теряясь в пустоте.
– Что ты моя. Что единственная. Что ты нужна.
Я кивнула. Слёзы наворачивались на глаза – от неудовлетворения, от желания, от всего сразу.
– Точно?
– Да… – всхлипнула я. – Поняла… прошу… продолжай…
– Хорошо.
Он снова вошёл в меня. Пальцами, сразу глубоко. И я закричала, снова летя к краю.
– Папочка… можно? – умоляла я.
– Можно, – разрешил он. – Кончай для меня.
И я кончила. Крича, выгибаясь, сжимаясь вокруг его пальцев. Он смотрел, как я теряю себя, и улыбался.
– Моя, – прошептал он, когда я обмякла. – Моя девочка.
Он снял рубашку.
Медленно, не спеша, давая мне рассмотреть. Широкие плечи, твёрдые мышцы груди, тёмная дорожка волос, уходящая вниз. Я смотрела и облизывала пересохшие губы.
Потом стянул брюки. Вместе с трусами. Член выскочил – твёрдый, готовый.
– Хочу тебя, – прорычал он, наваливаясь сверху. – В своей постели. Каждый день, Лиз.
Я не успела ответить.
Он резко вошёл.
Глубоко. Сразу. До упора.
Я вскрикнула, выгибаясь, вцепляясь в его плечи. Он сжал моё бедро, приподнимая, входя ещё глубже. Я обхватила его ногами, прижимая к себе, заставляя войти до конца.
– Да, папочка… – простонала я. – Ещё…
– Будет, – рычал он, начиная двигаться. – Всё будет.
Он трахал меня жёстко, глубоко, безжалостно. Каждый толчок вбивал меня в матрас, заставлял кричать, я подавалась навстречу. Еще быстрее, глубже сильнее. Мысли терялись, был только он и я…
– Каждый день, – повторял он между толчками. – Слышишь?
– Да, папочка… – стонала я. – Каждый день…
– Чтобы ты просыпалась в моей постели. Чтобы пахла мной.
– Да…
– Чтобы никто не смел даже смотреть на тебя.
– Никто… только ты…
Он зарычал и ускорился. Вбивался в меня с такой силой, что я забыла, как дышать.
– Кончи со мной, – приказал он.
– Да… папочка…
И мы кончили вместе. Я кричала, он рычал, и мир перестал существовать.
Он рухнул рядом, тяжело дыша. Притянул меня к себе, поцеловал в висок.
Я лежала, прижавшись к нему, чувствуя, как его сердце колотится где-то под моей щекой. Моё тоже бешено стучало, но постепенно успокаивалось, подстраиваясь под его ритм.
В комнате было тихо. Только наше дыхание и где-то далеко шум леса за окном.
– А вдруг, – прошептала я, водя пальцем по его груди, – я тебе надоем? Мм? Со временем?
Он усмехнулся. Я почувствовала эту усмешку под своей щекой.
– Издеваешься? – его голос был низким, сонным, но в нём звенела сталь. – Ты такая одна. И тебя я не отдам, поняла?
Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди.
– Поняла, папочка.
Я приподнялась на локте и аккуратно чмокнула его в щёку. Просто так. Нежно.
Он повернул голову, поймал мой взгляд. Глаза – тёмные, но уже не голодные, а тёплые, почти ласковые.
– Малышка, – выдохнул он.
И прижал меня ближе. Так крепко, что я пискнула.
– Ты никуда не денешься, Лизок, – прошептал он мне в макушку. – Ясно?
– Ясно, – ответила я, уткнувшись носом в его плечо.
Мы замерли. Тишина обволакивала, убаюкивала.
– Спи, – сказал он
– Спокойной ночи, папочка, – прошептала я.
– Спокойной ночи, моя девочка.
Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя себя в полной безопасности. Впервые за долгое время.
Глава 37
Звонок
Я проснулась от того, что стало холодно.
Резко, вдруг, будто кто-то выключил тепло. Воздух вокруг стал другим – пустым, чужим. Рука машинально потянулась в сторону, туда, где должен был лежать Демид. Ладонь нащупала только пустоту, смятую простыню, остывшую ткань.
Пусто.
Сердце ёкнуло. Глухо, больно, где-то в горле.
Я села на кровати, рывком, прижимая одеяло к груди. Оглядела спальню – тёмную, залитую лунным светом, который пробивался сквозь неплотно задвинутые шторы. Серебристые полосы ложились на пол, на кровать, на пустой стул, где ещё несколько часов назад висела его одежда.
Пусто. Его нет.
Мысль ударила больно, хоть я и пыталась её отогнать. Ну мало ли, успокаивала я себя. Может, на кухню пошёл воды попить. Может, в туалет. Может, не спалось. Всё нормально. Всё хорошо.
Но внутри уже ворочался холодный червячок сомнения.
Я встала. Ноги дрожали, когда ступали на прохладный паркет. Накинула его рубашку – ту самую, белоснежную, которую он снял несколько часов назад и бросил на стул. Ткань пахла им – его запахом, его телом. Я закуталась в неё, как в кокон, и вышла из спальни.
В коридоре горел тусклый свет – ночник, который он оставлял на ночь. Я прошла босиком, чувствуя каждый стык. Тишина давила на уши.
Я направлялась к туалету, но вдруг услышала голос.
Он говорил. Тихо, жёстко, отрывисто. Голос доносился из гостиной.
Я замерла за углом, прижавшись спиной к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём доме.
– Я тебе всё сказал, – донёсся его голос. – Нет. Я сказал нет.
Пауза. Он слушал кого-то. Я затаила дыхание, пытаясь уловить хоть слово с той стороны, но слышала только его.
– Какого хера ты ночью звонишь? – рявкнул он вдруг. Голос злой, раздражённый. – По работе звони в рабочее время. Всё.
Короткие гудки. Он сбросил вызов.
Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась унять сердцебиение. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, сжимали её до боли.
Кто это был? Мария? Кто-то другой? Почему ночью? Почему она не отстаёт?
Холодный червячок внутри разрастался, шевелился, ворочался.
Шаги. Он шёл обратно в спальню. Я узнала бы его походку из тысячи – уверенную, тяжёлую, собственническую.
Я метнулась в туалет. Заскочила, бесшумно закрыла дверь. Прислонилась лбом к прохладной плитке, чувствуя, как холодок бежит по коже.
Глубокий вдох. Выдох.
Всё хорошо. Он сказал «нет». Он со мной.
Я смотрела на своё отражение в зеркале над раковиной. Бледная, растрёпанная, в его рубашке. Глаза испуганные, губы дрожат.
– Успокойся, – прошептала я себе. – Всё нормально.
Спустила воду для вида, умылась холодной водой и вышла.
В спальне он уже лежал на кровати. В той же позе, что и вечером – на спине, раскинув руки. Увидел меня, протянул руку. Глаза его в полумраке блестели.
– Иди сюда, замёрзнешь.
Я забралась под одеяло, прижалась к нему. Тело его было тёплым, родным, живым. Он обнял, притянул к себе, поцеловал в макушку.
– Кто звонил? – спросила я тихо, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая его запах.
– Мария, – ответил он просто, без тени сомнения. – Ночью звонит, дура. Я послал.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Рука его гладила мою спину – медленно, успокаивающе.
– Спи, – сказал он. – Всё хорошо.
Я закрыла глаза, прижалась к нему плотнее, вдохнула его запах. Тепло его тела согревало, убаюкивало.
Но сон не шёл долго.
Я лежала с закрытыми глазами, слушая его ровное дыхание, и думала. О ней. О том, что она не отстанет. О том, что будет дальше. О том, как долго это может продолжаться и справимся ли мы.
Червячок внутри затаился, но не исчез. Он ждал.
Но рядом было тепло его тела, его рука на моей талии, его дыхание на моих волосах. И это успокаивало.
