Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)

Глава 64
Планы Сони

Я зашла в дом, умылась холодной водой, чтобы не было видно слёз, и прошла на кухню. Мама уже накрыла на стол – простая деревенская еда: картошка с укропом, свежие помидоры с огорода, хлеб и чай с травами.

Сестры уже сидели, уплетая за обе щеки. Я села рядом, взяла вилку, но есть не хотелось.

– Ну что, – мама села напротив, с хитрым прищуром глядя на меня. – Встретилась с Максом-то?

– Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Поболтали. Как друзья.

– Как друзья? – переспросила мама, и в голосе её прозвучало такое разочарование, что я невольно улыбнулась.

– Маааам, – протянула я.

– Ну хороший парень же, – не унималась она. – Ровесник твой. Вон какой красавец стал. Весь в отца своего.

– Маааааам, – повторила я уже громче.

– Ладно, ладно, – подняла она руки. – Молчу. Твоё дело. Друг так друг.

Я вздохнула. Мама сдалась, но я знала – ненадолго. Она ещё вернётся к этой теме. Обязательно.

– Кушай давай, – сказала она, пододвигая тарелку. – А то худая какая, одни глаза.

Я послушно взяла вилку. Еда была вкусной, домашней, но кусок в горло не лез.

– Лиз, – вдруг сказала Соня. – А Макс – это тот парень, который с тобой на речке разговаривал?

– Да, – кивнула я.

– Он красивый, – заявила Зоя. – Как принц.

Я засмеялась. Первый раз за день.

– Точно, – поддакнула мама. – Как принц.

– Мам! – снова возмутилась я.

– Всё-всё, молчу.

За ужином воцарилась тишина, но ненадолго. Соня, моя десятилетняя сестра, вдруг отложила вилку и посмотрела на меня с самым серьёзным видом.

– Лиза, тогда я его себе забираю, – заявила она.

Я поперхнулась чаем. Мама замерла с ложкой в руке. А потом мы обе расхохотались.

– Соня, – выдавила я сквозь смех. – Тебе ещё десять, а ему двадцать шесть.

– Ну и что? – она надула губы. – Ничего. Вот восемь лет подождёт, подрасту – и в Питер уеду. К нему.

– К нему? – переспросила мама, утирая слёзы. – Ты же его даже не знаешь!

– А чего знать? – Соня пожала плечами. – Красивый, высокий, на принца похож. Чего ещё надо?

– Ума палата, – усмехнулась мама. – Вся в меня.

Я засмеялась громче, чувствуя, как уходит напряжение последних дней.

– Надо ему об этом сказать, – заметила я. – Что у него тут невеста подрастает.

– Скажи! – тут же оживилась Соня. – Ты же с ним знакома!

– Обязательно, – пообещала я, подмигивая.

Зоя, которая всё это время молчала, вдруг встряла:

– А меня? А мне?

– А тебе ещё рано, – важно сказала Соня. – Тебе восемь. Вот подрастёшь – тогда и ищи.

– Нечестно! – возмутилась Зоя.

Мы никак не могли успокоиться. Соня сидела с самым серьёзным видом, а мы с мамой уже вытирали слёзы, выступившие от смеха.

– Боже… – выдохнула я. – Ну и Сонька.

– Ну а что? – она посмотрела на меня с вызовом. – Восемнадцать и тридцать четыре – идеально же!

– Боже… – мама схватилась за сердце. – Шестнадцать лет разницы! Ты что удумала?

– Нормальная разница, – Соня откинулась на стуле, чувствуя себя главным экспертом по отношениям. – Он большой и взрослый. И я молодая и красивая. Чего ещё надо?

– У неё планы, – усмехнулась мама, глядя на меня.

– Серьёзные планы, – подтвердила я, давясь смехом.

– А что? – не унималась Соня. – Вот посмотришь, Лиза, я вырасту, уеду в Питер, выйду замуж за Макса, и будем мы с ним счастливы.

– А если он к тому времени уже женится? – спросила я.

– Не женится, – уверенно заявила Соня. – Он же меня ждёт.

– Откуда ты знаешь? – удивилась мама.

– А зачем он тогда с Лизой на речку ходил? – Соня посмотрела на меня. – Присматривался, наверное, к родственницам.

Мы с мамой снова рассмеялись. Громко, от души.

– Ладно, – сказала мама, вставая. – Идите спать, мечтательницы. А то завтра с утра на речку пойдёте, а вы не выспитесь.

Соня и Зоя убежали в свою комнату, а я осталась сидеть за столом.

– Лиз, – мама посмотрела на меня внимательно. – Ты как?

– Нормально, мам, – ответила я. – Правда.

Мы остались вдвоём на кухне. Мама убрала посуду, села напротив и посмотрела на меня внимательно, по-матерински.

– Лиз, – сказала она. – А как противозачаточные новые? Не мучают?

Я вздохнула. Этот вопрос был не таким простым, как казался.

– Да пока не понятно, – ответила я честно. – Предупредили, что месячных может три месяца не быть. Цикл к чертям…

– Ну да, частое явление, – кивнула мама. – У многих так. А с отменой недельной?

– Да, – подтвердила я. – Так проще. И цикл лучше.

– Побочек нет? – спросила она.

– Нет пока, – я пожала плечами. – Но я и пью-то всего три дня. Новые.

Мама помолчала, потом взяла мою руку.

– Лизонька, ты если что – говори. Я же вижу, что-то не так. Не из-за таблеток же ты такая…

Я отвела взгляд. Скрывать от мамы что-то было бесполезно. Но рассказывать про Демида, про фото, про всё это… не сейчас.

– Всё хорошо, мам, – соврала я. – Правда.

Она вздохнула, но настаивать не стала.

– Ладно, иди спать. Завтра день новый.

Я встала, поцеловала её в щёку и пошла в свою комнату.

Лёжа в темноте, я смотрела в потолок и думала. О таблетках, о цикле, о том, что теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». И о том, что самое страшное – не знать, что будет дальше.

Глава 65
Анализы

Воскресенье. Утро.

Я проснулся в пять. Сам. Как Лиза. Только её рядом не было.

Я сел на кровати, посмотрел на пустую подушку. Ещё пахло ею. Слабо, едва уловимо, но пахло. Я зарылся лицом в эту подушку и закрыл глаза.

Лиза. Как ты?

Встал, принял душ, заставил себя съесть бутерброд. В девять нужно было быть в клинике.

Кир заехал за мной ровно в восемь. Вид у него был – не позавидуешь. Глаза красные, сам взлохмаченный, в руках стаканчик с кофе, который он, судя по всему, пил уже не первый.

– Ты чего? – спросил я, садясь в машину.

– А? – он посмотрел на меня мутным взглядом. – Да так… Наташка…

– Что Наташка?

– Ничего, – он вздохнул и завёл двигатель. – Влип я, Дем. По самые яица.

Мы выехали на трассу. Кир молчал, я тоже. Каждый думал о своём.

– Рассказывай, – сказал я наконец.

– Да что рассказывать? – он усмехнулся. – Вчера к ней поехал. Думал, объясню, успокою. А она меня даже на порог не пустила.

– Совсем?

– Совсем, – кивнул он. – Сказала, что если я с тобой дружу, значит, такой же козёл. И чтобы я шёл лесом, пока цел.

– Блядь, – выдохнул я. – Кир, извини. Это я виноват.

– Да ладно, – отмахнулся он.

– Но из-за меня она на тебя злится.

– Прорвёмся, – он пожал плечами, но в голосе не было уверенности. – Главное – тебе сейчас Лизу вернуть, а там и Наташка успокоится.

– Верну, – сказал я. – Обязательно верну.

Мы подъехали к клинике. Небольшое здание на окраине, вывеска скромная, но внутри всё прилично, судя по сайту и фото.

До приёма оставалось ещё минут двадцать, но заходить раньше не хотелось. Я смотрел в одну точку, Кир крутил в руках пустой стаканчик из-под кофе.

– Кир, – сказал я, не поворачивая головы. – А у тебя с Наташкой… ну, серьёзно все?

Он помолчал. Потом ответил:

– Да, блядь. Лучше, чем с кем-либо, сука.

Я повернулся к нему. В его глазах была такая боль, что у меня самого сердце сжалось.

– Лучше? – переспросил я.

– Лучше, – кивнул он. – Я с ней… я забывал, кто я, где я. Просто кайфовал. Каждую минуту.

– Блядь, – выдохнул я. – Машкины выкрутасы и по тебе проехались.

– Да, – он усмехнулся. Горько, зло. – Я думал, что Наташка – мой огонь. То, что нужно, понимаешь?

Я молчал. Понимал. Очень хорошо понимал.

– Не, я там не говорил «люблю» и всё такое, – продолжил Кир. – Но блядь, цепанула. Так цепанула, что теперь без неё пусто.

Я смотрел на него и чувствовал свою вину. Из-за меня, из-за моего дерьма, пострадал и он.

– Кир, – сказал я. – Я исправлю. Всё исправлю. И с Лизой, и с Наташкой. Обещаю.

– Не обещай, – он покачал головой. – Просто делай. А я рядом.

Мы помолчали. Потом я посмотрел на часы.

– Пора, – сказал я.

Мы вошли в клинику. Внутри было прохладно, пахло стерильностью и кофе из автомата в углу. Небольшой холл, стойка регистратуры, несколько кресел для ожидания. Всё скромно, но аккуратно.

Я подошёл к регистратуре.

– Демид Александрович Власьев, – сказал я. – К вам от Игоря Сергеевича.

Девушка за стойкой сверилась с компьютером, кивнула.

– Да, вас ждут. Третий этаж, кабинет 412. Доктор Соколов.

– Спасибо.

На третьем этаже нас встретила медсестра – женщина лет сорока, спокойная, с добрыми глазами.

– Демид Александрович? – уточнила она.

– Да.

– Проходите, пожалуйста. Доктор сейчас подойдёт.

Она провела нас в кабинет. Обычный врачебный кабинет: стол, компьютер, кушетка, стеллажи с папками и какими-то приборами. Кир остался у двери, я сел на стул.

Через пару минут вошёл доктор – мужчина лет пятидесяти, с аккуратной сединой на висках, в очках и белом халате. Спокойный, уверенный, с внимательным взглядом.

– Демид Александрович? – он протянул руку. – Соколов Николай Иванович. Мне Игорь Сергеевич всё объяснил. Непростая у вас ситуация.

– Да, – кивнул я. – Очень непростая.

– Присаживайтесь, – он сел за стол, открыл какую-то папку. – Давайте сразу к делу. Вы хотите установить, был ли у вас половой акт в ночь с пятницы на субботу?

– Да. Мне нужно точно знать. И доказать, что его не было.

– Понимаю, – кивнул он. – Есть несколько методов. Мы можем определить время последнего полового акта с достаточно высокой точностью. Но нужно понимать, что это не мгновенный результат.

– Сколько времени займёт?

– Сама процедура – минут двадцать. Забор крови, мазки. Анализы будут готовы через несколько часов. У нас своя лаборатория.

– Хорошо, – выдохнул я. – Что нужно делать?

Доктор встал, подошёл к шкафу, достал набор пробирок и перчатки.

– Начнём с крови, – сказал он. – Есть специальные маркеры, которые показывают активность сперматозоидов и некоторых белков, выделяющихся при половом акте. Они сохраняются в крови до 48 часов.

– То есть если секс был в пятницу вечером, то в воскресенье эти маркеры будут? – уточнил я.

– Именно, – кивнул он. – Если их нет – значит, последний акт был раньше, чем двое суток назад. Если есть – то в пределах этого времени.

Я закатал рукав. Доктор быстро нашёл вену, взял кровь – несколько пробирок.

– Теперь мазки, – сказал он. – Это может быть немного неприятно, но терпимо.

Я кивнул. Он взял мазки из уретры. Да, неприятно, но что не сделаешь ради правды.

– Всё, – сказал он, убирая пробирки. – Теперь остаётся ждать.

– Когда будут результаты?

– Часа через три-четыре. Я позвоню.

Я встал, пожал ему руку.

– Спасибо, доктор.

– Не за что, Демид Александрович. Надеюсь, результаты вас обрадуют.

Мы вышли из кабинета. Кир ждал в коридоре.

– Ну что? – спросил он.

– Всё сделали. Ждём.

– Поехали? – предложил он. – Ко мне. Посидим, чаю попьём.

– Поехали, – согласился я. – Всё равно делать нечего.

Мы вышли из клиники и сели в машину. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. В голове гудело, но внутри было странное спокойствие. Сделано всё, что можно. Теперь оставалось только ждать.

Кир завёл двигатель, но не тронулся с места. Сидел, смотрел в одну точку на лобовом стекле.

– Может, Наташке позвонишь? – спросил я, не открывая глаз.

– А смысл? – он вздохнул. – Доказательств ещё на руках нет. Видео только ночью будет, анализы через пару часов. Без вариантов.

– Думаешь, не поверит?

– Не поверит, – твёрдо сказал Кир. – Она сейчас в режиме «все мужики козлы». Мне нужно прийти с фактами. Иначе просто пошлёт.

– Сука, – выдохнул я. – Из-за меня ты теперь тоже страдаешь.

– Да ладно, – отмахнулся он. – Не ты виноват. Эта мразь.

Мы помолчали. Я смотрел в окно на серое небо. Воскресенье, город замер в предвкушении вечера.

– Сегодня адвокат заедет ещё, – сказал я. – Принесёт на подпись заявление. В понедельник подадим.

– Хорошо, – кивнул Кир. – Чем быстрее, тем лучше.

Мы тронулись. За окнами проплывал город, а я думал о Лизе. О том, как она там, одна. И о том, что скоро, очень скоро я всё исправлю.

Глава 66
Сбор доказательств

Мы сидели на кухне у Кира, пили уже третью чашку чая и молчали. Каждый думал о своём. Время тянулось бесконечно.

Телефон зазвонил. Я вздрогнул, схватил его – доктор Соколов.

– Да, – ответил я, принимая вызов.

– Демид Александрович, – голос врача был спокойным, деловым. – Результаты готовы.

– И что? – выдохнул я.

– Могу вас обрадовать. Анализы показывают, что в период с пятницы по воскресенье полового акта у вас не было.

Я замер. Сердце пропустило удар.

– Вы уверены? – переспросил я.

– Абсолютно, – ответил он. – Смотрите. В крови есть специфические маркеры, которые появляются после полового акта. Они сохраняются до 48 часов. У вас эти маркеры отсутствуют. Последняя активность была, судя по всему, в четверг или ранее.

Я выдохнул. Шумно, со свистом.

– То есть… это официально?

– Официально, – подтвердил он. – Я подготовлю заключение. С печатями, с подписями. Завтра можете забрать оригиналы.

– Спасибо, доктор, – сказал я. – Огромное спасибо.

– Не за что. Удачи вам.

Я положил телефон и посмотрел на Кира. Тот ждал, не дыша.

– Ничего не было, – сказал я. – С пятницы по воскресенье – ничего.

Кир выдохнул.

– Блядь, – сказал он. – Ну наконец-то.

– Да, – я откинулся на стуле. – Теперь есть доказательства.

Мы помолчали. Потом я взял телефон и написал адвокату:

Я: Анализы готовы. Ничего не было. Завтра заберу заключение. Готовьте заявление.

Ответ пришёл через минуту:

Игорь Сергеевич: Отлично. Завтра утром подъеду.

Я положил телефон и посмотрел на Кира.

– Теперь осталось видео и – к ней.

– Да, – кивнул он. – К ней.

Мы сидели на кухне у Кира, и он в сотый раз набирал Наташку. Гудок. Сброс. Ещё гудок. Снова сброс. Он вздыхал, откладывал телефон, потом снова хватал его.

– Бесполезно, – сказал он наконец. – Она даже трубку не берёт.

– Может, я попробую? – предложил я.

– Ты? – Кир усмехнулся. – Она тебя нахер пошлёт. В лучшем случае.

– Ну хоть трубку для этого возьмёт, – я пожал плечами. – Хуже не будет.

– Давай. Только на громкую поставь. Хочу послушать.

Я набрал Наташку. Гудок. Один. Два. Три. Уже думал, что сбросит, но вдруг ответила.

– АХ ТЫ КОЗЛИНА МРАЗЬ! – заорала она так, что я отодвинул трубку от уха. – ЕЩЁ РАЗ ПОЗВОНИШЬ – ЛИЧНО ЧЛЕН ОТОРВУ И В ГЛОТКУ ЗАПИХАЮ! ЧТОБ ТВОЙ ПОГАНЫЙ ЯЗЫК НЕ ТРЕПАЛ И ЛАПШУ НА УШИ НЕ ВЕШАЛ!

Я замер. Кир рядом гоготнул.

– Во бля, – выдохнул он сквозь смех. – Натаха…

– Наташ, – попытался я вставить слово, но она не дала.

– МОЛЧАТЬ! Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕДИЛА! ЕЩЁ РАЗ ПОЗВОНИШЬ – И ТЫ ТРУП!

Сбросила.

Я посмотрел на Кира. Тот уже утирал слёзы.

– Ну и баба, – сказал он. – Я её обожаю.

– Ага, – кивнул я. – Обожаешь, а она тебя на порог не пускает.

– Прорвёмся, – отмахнулся он. – Главное, что у нас теперь есть доказательства.

Я кивнул. Да, доказательства были. Оставалось только дождаться видео.

До ночи мы еле досидели.

Время тянулось бесконечно. Мы сидели на кухне у Кира, пили уже пятый чай, потом перешли на что покрепче, но легче не становилось. Кир периодически залипал в телефон, я смотрел в одну точку и думал о Лизе.

Часы показывали час ночи. Потом два. Мы оба уже напоминали зомби – глаза красные, мысли путаются, но спать никто не ложился.

– Завтра на работу, – сказал Кир. – А мы как зомби.

– Отменил, – ответил я, показывая телефон. – Написал по почте. Совещаний не будет. Понедельник – время для других дел.

– Умно, – кивнул он. – Хоть выспимся.

Но спать не хотелось. Ждали.

В четыре утра телефон зазвонил. Я подскочил, едва не уронив стул. Кир рядом дёрнулся, выходя из полудрёмы.

– Да? – рявкнул я в трубку.

– Демид Александрович, – голос из ресторана, уставший, но довольный. – Видео на почте. Всё, как обещали. Смотреть можно.

Я сбросил и рванул к ноутбуку. Кир уже стоял за спиной.

– Есть? – спросил он.

– Есть, – ответил я, открывая почту.

Я подскочил к ноутбуку, едва не споткнувшись о стул. Кир уже стоял за спиной, тяжело дыша после внезапного пробуждения от полудремы.

– Давай, давай, – бормотал Кир. – Ну где там?

Файл загружался мучительно долго. Счет шёл на секунды, но казалось – вечность. Наконец видео открылось. Большой файл, несколько гигабайт, с разных камер.

– Смотри, – сказал я, открывая сразу два окна. – Здесь общий план зала. А здесь, кажется, с другой стороны.

Мы поставили видео на параллельное воспроизведение. Я отмотал на время, когда Байкануров вышел, а Мария осталась за столом.

– Вот, – Кир ткнул пальцем в экран. – Смотри, она к сумочке тянется.

Я замедлил воспроизведение. На одном видео было видно, как Мария открывает сумочку, достаёт что-то маленькое. На втором – тот же момент, но с другого ракурса.

– Что это? – спросил я, приближая изображение.

– Похоже на пакетик, – ответил Кир. – Маленький, как от сахара для кофе.

Я сделал скрин. Потом ещё один, с другого ракурса.

– Давай дальше, – сказал я.

Мы отматывали кадр за кадром. Вот она расккрывает пакетик под столом. Вот оглядывается по сторонам – Байкануров отошёл, официант занят другим столом. Вот быстрым движением высыпает содержимое в мой бокал.

– Сука, – выдохнул я. – Вот оно.

– Смотри на лицо, – Кир приблизил изображение. – Видишь?

Я увидел. На её лице играла довольная, хищная улыбка. Она знала, что делала. Она наслаждалась.

Я сделал ещё скрин. Увеличил, насколько позволяло качество. Её глаза, её улыбка – всё было видно.

– Это доказывает, что она осознавала, – сказал я. – Это не случайность.

– Да, – кивнул Кир. – Теперь у нас есть всё.

Мы просмотрели видео до конца. Вот она подходит ко мне, вот я отталкиваю её, вот снова лезет. Потом коридор, её руки, моё безвольное тело, которое она тащит вместе с официантом.

– Блядь, – выдохнул я. – Я как кукла. Жесть просто.

– Но это тоже доказательство, – сказал Кир. – Видно, что ты не контролируешь себя.

Я кивнул. Сделал ещё скрины. Сохранил всё в отдельную папку.

– Завтра адвокату скинем, – сказал я. – И поедем к ней.

– Да, – ответил Кир. – Теперь пора.

Мы выключили ноутбук и посмотрели друг на друга. У обоих были красные глаза, но внутри горел огонь.

Кир ушёл в спальню, я лёг на диван.

Сил не было даже раздеться. Просто рухнул, подложив под голову подушку, и закрыл глаза. В голове крутилось видео, эти кадры, её улыбка, моё безвольное тело. Мысли неслись галопом, но тело требовало отдыха.

Пару часов поспать. Хотя бы пару часов. Потом адвокат приедет. Ещё скинут бумаги от Николая Арсеньевича и из клиники. Надо быть в форме.

Я провалялся в полудрёме до десяти утра. Сон был рваный, тревожный. То я видел Лизу, то Марию, то снова то фото. Просыпался, смотрел в потолок, заставлял себя дышать ровно, и снова проваливался в это липкое забытье.

В десять утра из спальни выполз Кир. Взлохмаченный, с красными глазами, в мятой футболке. Посмотрел на меня, зевнул.

– Ты как? – спросил он.

– Как зомби, – ответил я, садясь. – Но живой.

– Кофе будешь?

– Ага.

Кир поплёлся на кухню. Я потянулся за телефоном. Сообщений было много. От адвоката: *«Буду через час»*. От Николая Арсеньевича: *«Заключение готово, скинул на почту»*. И ещё одно, от неизвестного номера – наверное, из клиники.

Я открыл почту. Все бумаги были на месте. С печатями, с подписями, со всем, что нужно. Железобетонные доказательства.

– Кир, – крикнул я. – Всё пришло. Документы.

– Отлично, – донёсся его голос из кухни.

Я сел на диване и посмотрел на часы. Десять утра. Время летело, а дел было невпроворот.

– Кир, – сказал я, вставая. – Едем на Рублёвку. Без завтрака. По пути кофе возьмём.

– Понял, – кивнул он, уже направляясь в ванную.

Я быстро умылся, привёл себя в порядок – насколько это было возможно после такой ночи. Кир вышел через пять минут, взлохмаченный, но уже более-менее живой.

– Готов? – спросил я.

– Готов, – ответил он.

Мы выскочили из квартиры, сели в машину. Кир завёл двигатель, и мы рванули с места.

– Кофе где возьмём? – спросил Кир.

– По дороге. Там есть кофейня.

– Адвокат когда будет?

– Скоро. Сказал, подъедет к нам.

Мы выехали на проспект, и Кир уже собирался притормозить у кофейни, когда его телефон зазвонил. Он глянул на экран, и лицо его расплылось в улыбке.

– Наташка, – сказал он и сразу поставил на громкую.

– Ты олух! – заорала она так, что я вздрогнул. – Какого хера не на работе⁈

Кир усмехнулся, совершенно не обижаясь.

– Я вообще-то зам генерального директора, – ответил он с лёгкой улыбкой.

– Я тебе твоё заместительное величество яйца откручу, понял⁈ – рявкнула Наташка. – Где, сука, ты и козёл? По бабам пошли, да? Совсем страх потеряли?

Я закатил глаза. Наташка не боялась никого. Ей было совершенно всё равно, что мы её начальники.

– Мы к Демиду едем, – спокойно ответил Кир. – Встречаемся с юристом.

– Что, страшно стало, что член оторву? – в её голосе зазвенела ирония. – Так я ещё не то могу!

– Наташ, – попытался вставить я.

– Ах ты, сука кобелиная, молчи лучше! – тут же переключилась она на меня.

Кир заржал. Громко, от души.

– Ага, смешно тебе? – Наташка не унималась. – Ну погоди, на работе только появись, я такое вам обоим устрою!

– Наташ, – вдруг сказал Кир, и голос его стал серьёзным. – Люблю тебя.

Тишина.

Секунда. Две. Три.

Мы замерли. Я смотрел на Кира, он – на телефон. Наташка молчала.

– Ты… – наконец выдохнула она. – Ты мне зубы не заговаривай!

– Я серьёзно, – сказал Кир. – Люблю. И докажу. У нас теперь есть доказательства, что Демид ничего не делал. Скоро всё расскажу.

Наташка снова замолчала.

– Ладно, – сказала она наконец. – Посмотрим. Но если врёшь…

– Не вру, – перебил Кир. – Честно.

Она сбросила.

Мы ехали дальше. Я покосился на Кира.

– Люблю тебя? – переспросил я.

– А что? – он пожал плечами. – Люблю. Пора уже признаться.

– Молодец, – сказал я. – А теперь давай кофе брать, а то я без кофе сдохну.

Мы остановились у кофейни, забрали кофе и снова тронулись.

– Ты оказался смелее меня, Кир, – сказал я, поглядывая на него.

– В смысле? – он отхлебнул кофе.

– Ну, признался. Наташке. «Люблю» сказал.

– А, это, – он усмехнулся. – Да как-то само вырвалось.

– А я вот, – я покачал головой. – Ты ж знаешь, я словами не кидаюсь. Не умею. А тут… думал, скажу – а она подумает, что рано. Что несерьёзно. И всё такое. Это ж Лиза. Ей и жить то вместе рано. Свои бабьи тараканы на счет сроков.

– И что?

– И ничего, – вздохнул я. – Так ничего и не объяснил. А теперь она уехала, и я даже не знаю, простит ли.

Кир молчал. Потом повернулся ко мне.

– Объяснишь, – сказал он просто.

– Надеюсь, – ответил я.

Мы заехали по пути в клинику. Доктор Соколов уже ждал, протянул мне плотный конверт с бумагами.

– Здесь всё, – сказал он. – Заключение, подписи, печати. Можете использовать где угодно.

– Спасибо, доктор, – ответил я, пряча конверт в бардачок.

Мы вышли, сели в машину. Кир тут же схватил телефон, сфоткал бумаги и отправил Наташке. Я даже не успел ничего сказать.

Через минуту его телефон взорвался.

– Нихера не поверю! – заорала Наташка так, что я услышал даже без громкой связи. – Купили бумагу! Прошаренные да,толькко я вас знаю, как ужи на сковородке!

– Наташ, это ж из клиники, – попытался вставить я. – Официальная…

– А ты молчи, кобель недоделанный! – перебила она. – Я с придурком разговариваю!

– Кирилл, – сказал я, не выдержав. – Поздравляю, ты придурок.

Кир глянул на меня, и мы оба заржали. Наташка в трубке что-то ещё орала, но мы уже не слушали.

– Ладно, – сказал Кир, отсмеявшись. – Наташ, я тебе потом всё объясню. А сейчас нам надо ехать.

– Езжайте, – буркнула она. – Но я с вас глаз не спущу!

Сбросила.

Я покосился на Кира.

– Она реально думает, что мы бумаги купили?

– А ты думаешь? – усмехнулся он. – Она сейчас в таком состоянии, что ей хоть золотые скрижали с неба покажи – скажет, подделка.

– Ладно, – я завёл двигатель. – Поехали. Адвокат ждёт.

Мы вырулили на трассу и поехали на Рублёвку. Впереди был важный разговор.