Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц)

Глава 32
Наши выходные

Я проснулась рано. По привычке.

Солнце только начинало золотить шторы – тонкие лучи пробивались сквозь ткань, рисовали на полу тёплые полосы. В комнате было тихо, только птицы щебетали за окном да где-то далеко гудел город. А я уже лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Сердце колотилось где-то в горле.

Сегодня.

Он заедет сегодня. Скоро.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и улыбнулась своим мыслям. Подушка пахла сном, покоем, а в голове уже крутились картинки – одна другой откровеннее.

Что будет? Свидание? Или сразу секс? Или сначала свидание, а потом секс? Или секс, а потом свидание?

Внизу живота запульсировало при одной мысли о его руках, о его губах, о том, как он входил в меня вчера. Как заполнял, как сжимал, как рычал моё имя.

Я заставила себя встать и пойти в душ. Ноги дрожали, когда я ступала на прохладный пол.

Долго стояла под струями, смывая с себя ночные фантазии, но они возвращались снова и снова. Горячая вода стекала по лицу, по груди, по животу, а я закрывала глаза и видела его. Его голос. Его рычание. Его «моя Лизок», которое звучало как музыка.

Я выключила воду, вытерлась махровым полотенцем и подошла к шкафу.

Что надеть?

Лёгкое летнее платье. По колено. Светло-голубое, почти невесомое, из тонкой струящейся ткани. Оно так и просилось на этот день – не слишком откровенное, но и не строгое. Простое, но красивое. Идеальное.

Я натянула его, посмотрела в зеркало. Ткань облегала грудь, талию, бёдра – подчёркивала, но не открывала. Волосы собрала в высокий хвост – светлые, длинные, они рассыпались по спине, падали на плечи. Макияж – минимум, только тушь и блеск для губ. Естественная. Живая.

Лизок. Просто Лизок. Его Лизок.

Ровно в 10 я вышла из подъезда.

И замерла.

Его внедорожник уже стоял у тротуара. Чёрный, огромный, такой же хищный, как он сам. Солнце отражалось в полированном боку, слепило глаза.

А он стоял, облокотившись о машину.

В шортах – лёгких, бежевых, открывающих загорелые ноги. В простой белой футболке, обтягивающей грудь и плечи. С тёмными очками на носу, скрывающими глаза. Загорелый, расслабленный, красивый до невозможности.

Увидел меня – и улыбнулся той самой хищной, тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

Я пошла к нему, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. Каждый шаг отдавался в груди.

Он открыл заднюю дверь и достал оттуда букет.

Огромный. Белые розы, нежные, с крупными бутонами, полевые цветы – ромашки, васильки, колокольчики, свежая зелень. Всё вместе смотрелось так нежно, так красиво, так… неожиданно. Не пафосно, не вычурно – по-настоящему.

Я ахнула.

– Демид… – выдохнула я. – Не нужно…

– Нужно, малышка, – сказал он просто и протянул мне букет.

Я взяла его, прижала к груди, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Никто никогда не дарил мне таких цветов. Никто не смотрел так, как он сейчас смотрел на меня.

Он подошёл ближе. Вплотную. Я чувствовала жар его тела, его запах – свежий, с нотками одеколона и утра. Наклонился к моему уху и шепнул:

– Я не только трахать тебя буду. Но и радовать по-другому. Ты же моя.

У меня внутри всё растаяло. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Сквозь слёзы, которые всё-таки выступили.

– Твоя, папочка.

Он усмехнулся, поцеловал меня в лоб – легко, невесомо – и открыл переднюю дверь.

– Садись. Поехали.

– Куда? – спросила я, всё ещё прижимая букет.

– Вкусно завтракать. А потом – ко мне.

Я засмеялась и села в машину.

Мы выехали от моего дома, и я всё ещё прижимала к груди букет, не в силах поверить, что это реальность. Белые розы пахли так нежно, так сладко, что кружилась голова. Или это от него? От его присутствия рядом?

Демид вёл машину одной рукой – легко, уверенно, привычно. Вторую положил мне на колено.

Просто так. Легко, почти невесомо. Но я сразу почувствовала, как по телу разливается жар. От этого простого прикосновения внутри всё сжалось.

– Какая ты красивая сегодня, – сказал он, не глядя на меня, но улыбаясь. – В этом платье. Оно тебе идёт.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Его рука чуть сжалась. Погладила колено через тонкую ткань. Медленно, лениво, собственнически. Потом пальцы поползли выше, по внутренней стороне бедра.

Я развела ноги шире. Сама. Не думая, просто повинуясь желанию, которое вспыхнуло мгновенно.

Он усмехнулся.

– Ммм… Послушная девочка.

Пальцы скользнули дальше, под платье. Провели по внутренней стороне бедра – медленно, смакуя, дразня. Я закусила губу, чувствуя, как дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в ушах.

Он коснулся трусиков. Провёл по ним пальцем, надавил, чувствуя жар и влагу.

– Киска-то мокренькая… – сказал он довольно, и в голосе его зазвучала та самая хрипотца, от которой я таяла. – Уже?

Я смутилась, но ноги развела ещё шире. Чтобы ему было удобнее. Чтобы он чувствовал, как сильно я хочу.

– Просишь? – спросил он, и голос его стал низким, хриплым, сводящим с ума.

– Прошу… – выдохнула я. – Пожалуйста… папочка…

Он зарычал довольно и отодвинул пальцами ткань трусиков.

Я всхлипнула, когда его пальцы коснулись складочек – влажных, горячих, готовых. Он провёл по ним, собирая соки, дразня, изучая, запоминая.

– Боже, какая ты сладкая, – выдохнул он. – Всегда течёшь для меня.

Я вцепилась в букет, чтобы не застонать слишком громко. Пальцы сжимали стебли, но я ничего не чувствовала – только его руку между ног. Машина ехала по утреннему городу, люди спешили по делам, прохожие мелькали за стеклом, а здесь, в салоне внедорожника, он ласкал меня, и это было самое интимное, самое прекрасное, что я когда-либо чувствовала.

Его пальцы вошли в меня. Медленно, осторожно, но глубоко. Я ахнула, запрокинув голову, прижимая букет к груди.

– Папочка… – простонала я.

– Тсс, – прошептал он. – Сиди тихо. А то приедем – и я тебя прямо в машине трахну.

– Я не против, – выдохнула я.

Он засмеялся и убрал руку.

– Не сейчас. Сейчас– завтрак. А потом – всё остальное.

Он поднёс пальцы к губам и облизал их, глядя на меня. Медленно, смакуя, с этой своей хищной улыбкой.

– Вкусно, – сказал он довольно. – Моя.

Я сгорала от смущения и желания одновременно.

Мы припарковались у кафе.

Маленькое, уютное местечко в центре, с летней верандой, увитой плющом. Столики накрыты белыми скатертями, везде цветы, играет тихая музыка.

Машина замерла, двигатель заглох, а у меня внутри всё ещё бурлило. Между ног пульсировало так, что, казалось, ещё чуть-чуть – и я кончу прямо здесь, на сиденье, даже без его прикосновений.

Он повернулся ко мне. Посмотрел – долго, изучающе, с этой своей хищной улыбкой. Снял очки, и я увидела его глаза – серые, глубокие, с тёмными крапинками, в которых горел огонь.

– Оооо, – протянул он довольно. – Да моя малышка хочет.

Я всхлипнула. Честно, по-настоящему всхлипнула от этого голоса, от этого взгляда, от этой власти, которую он имел надо мной.

– Сильно, – выдохнула я.

– Придётся потерпеть, – усмехнулся он. – Сначала завтрак.

Я застонала – громче, чем планировала. Ну как можно терпеть, когда внутри всё горит, когда трусики мокрые насквозь, когда он только что ласкал меня пальцами и говорил, что я сладкая?

Он наклонился и поцеловал меня.

Я тут же застонала ему в губы, притягивая его к себе за футболку. Впилась в него, как в последний раз, чувствуя, как его язык проникает в мой рот, как его руки сжимают мои плечи, как он отвечает на поцелуй с той же жадностью.

И вдруг я взяла его руку и положила себе между ног. Прямо на пульсирующее, мокрое, готовое место. Надавила его пальцами туда, где было жарче всего.

– Оооо, – выдохнул он, чувствуя жар через ткань платья. – Ну ты совсем… совсем нетерпеливая.

– Прости, – прошептала я, но руку не убрала.

Он засмеялся – довольно, тепло, почти нежно – и убрал руку сам.

– Нет, малышка. Я сказал – сначала завтрак. А потом – всё, что захочешь. Всё, что придумаешь.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться. Глубокий вдох, выдох. Сердце колотилось, как бешеное.

– Ты жестокий, – сказала я, он только усмехнулся, но в глазах его горел огонь

Он вышел из машины, обошёл её, открыл мою дверь и подал руку.

– Пошли, Лизок. Завтрак ждёт.

Я выбралась наружу, поправила платье.

Мы шли к входу в кафе, и его рука всё ещё лежала на моей талии. Тёплая, тяжёлая, собственническая. Я чувствовала каждый палец сквозь тонкую ткань платья, и это сводило с ума.

У самой двери, прямо перед тем, как открыть, он наклонился к моему уху.

– Позавтракаем, – прошептал он, и его дыхание обожгло кожу, заставив мурашки бежать по спине. – А потом язычком пройдусь по твоей дырочке.

Я споткнулась на ровном месте.

Ноги подкосились, я чуть не упала, но он подхватил меня, усмехнувшись, и открыл дверь.

– Аккуратнее, малышка. А то не доживёшь до обещанного.

Я закусила губу, чувствуя, как жар разливается по телу. Между ног пульсировало с новой силой. Слова отдавались внутри, заставляя сжиматься.

Мы сели за столик у окна. Вид открывался на тихую улочку, деревья, прохожих. Я взяла меню, но буквы плыли перед глазами, сливались в одно расплывчатое пятно. Я видела только его – как он сидит напротив, как смотрит на меня, как улыбается этой своей хищной, тёплой улыбкой.

– Что будешь? – спросил он.

– Всё равно, – ответила я честно. – Я не о еде думаю.

Он засмееялся. Смех низкий, тёплый, от которого внутри всё переворачивалось.

– Терпи, Лизок. Я же сказал – сначала завтрак.

Он сделал заказ, даже не спрашивая меня – просто выбрал то, что, видимо, считал нужным. Омлет, круассаны, свежевыжатый сок, кофе. И мне это нравилось. Нравилось, что он решает. Что он знает, что мне нужно. Что он берёт ответственность.

Я смотрела на него через стол и думала только об одном: скорее бы этот завтрак закончился.

– Демид, – сказала я тихо, когда официант отошёл.

– Ммм?

– Ты наказываешь меня?

Он поднял бровь, усмехнулся.

– Да, малышка.

У меня внутри всё сжалось – сладко, предвкушающе, почти больно.

– Приедем, – продолжил он, наклоняясь ближе, так что я чувствовала его дыхание на своих губах, – и твоя попка снова будет отшлёпана. Только на этот раз ты не сбежишь.

Я заерзала на стуле. Между ног пульсировало, трусики давно промокли насквозь. Хотелось поскорее уже поехать. Прямо сейчас. Бросить всё и уехать.

– Ешь, – приказал он, кивая на тарелку, которую принёс официант. – Тебе понадобятся силы.

Я послушно кивнула, но кусок в горло не лез. Я только ковыряла омлет, глядя на него.

Он смотрел на меня и улыбался. Знал, что я на взводе. Знал и наслаждался.

– Не торопись, – сказал он мягко, и этот мягкий голос контрастировал с его хищным взглядом. – Мы никуда не спешим. У нас весь день. И ночь.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Ты специально меня мучаешь?

– Конечно, – он отпил кофе, глядя на меня поверх чашки. – Но ты же любишь, когда я тебя мучаю.

Я не нашлась, что ответить. Потому что это была правда.

Мы доели завтрак в молчании, но в этом молчании было столько всего, что слова были не нужны.

Он расплатился, встал, подал мне руку.

– Поехали, Лизок. Наказание ждёт.

Мы вышли из кафе, и я думала, что сейчас сяду в машину и мы наконец-то поедем. Но Демид не спешил.

Он остановился прямо у входа, притянул меня к себе и погладил по ягодице. Медленно, чувственно, сжимая пальцы. Я выдохнула громко – слишком громко. Люди вокруг обернулись, но мне было плевать. Был только он.

– Ммм, – протянул он довольно. – Да ты на взводе, малышка.

– Да… – выдохнула я. – Сильно…

Он шёл к машине, довольный, как кот, который знает,что вся сметана достанется ему без вариантов. А потом снова сжал мою ягодицу – сильно, собственнически, до лёгкой боли.

Я ахнула. В голос.

– Чертовски чувствительная… – усмехнулся он. – Интересно, как долго ты продержишься сегодня.

Я закусила губу, чувствуя, как жар разливается по телу. Он открыл дверь машины, помог мне сесть, сам устроился за рулём.

– Пристегнись, – сказал он, и в его голосе прозвучала та самая нотка, от которой у меня подкашивались колени.

Я послушалась.

Он завёл двигатель, вырулил с парковки и посмотрел на меня. Взгляд тяжёлый, тёмный, обещающий.

– А теперь, Лизок, готовься. Я сдерживался всё утро. И завтрак, и твои стоны, и эти мокрые трусики… – он покачал головой. – Придётся отыграться.

– Я готова, папочка, – прошептала я.

Мы подъехали к большому дому.

Огромный особняк, утопающий в зелени. Высокий каменный забор, кованые ворота, которые бесшумно открылись, пропуская нас. Дом из светлого камня, с панорамными окнами, с террасой на несколько уровней, с идеальным газоном, с дорожками, выложенными плиткой.

Рублёвка. Я знала, что он богат, но чтобы настолько…

– Ты здесь живёшь? – выдохнула я, разглядывая открывшуюся картину. Глаза разбегались.

Он усмехнулся, паркуясь у входа.

– Ну да. Нравится?

– Красиво… – я не могла подобрать слов. – Очень красиво. И лес рядом…

– Да.

Он вышел из машины, открыл мою дверь и подал руку. Я выбралась наружу, и он сразу же вжал меня в себя.

Поцеловал. Глубоко, жадно. Я чувствовала его член – твёрдый, готовый, упирающийся мне в живот через тонкую ткань его шорт.

– Ты на моей территории, малышка, – прорычал он, оторвавшись от моих губ. – Отсюда не сбежать. Пока я сам тебя не отпущу.

У меня ноги подкосились. От этих слов, от его голоса, от предвкушения того, что сейчас будет. Его тело, его руки, его голос, его взгляд, его член – всё это сводило с ума. Он снова приник к моей шее. Губы прошлись по коже – медленно, дразняще, покусывая. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разливается жар.

Его руки сжимали меня. Везде. На талии, на ягодицах, на спине.

– Демид… – выдохнула я.

– Что, Лизок? – прошептал он мне в шею, не отрываясь от кожи. – Хочешь внутрь?

– Да… – выдохнула я.

Мы вошли в дом, и я ахнула.

Огромное пространство – светлое, воздушное, наполненное солнцем, льющемся из панорамных окон. Минимализм: белые стены, светлый паркет, минимум мебели, но каждая деталь продумана до мелочей. Дизайнерский диван из светлой кожи, стеклянный стол на хромированных ножках, абстрактные картины на стенах, которые, наверное, стоят целое состояние. И пустота – идеальная, стерильная, холостяцкая берлога, но до боли красивая.

Я не успела ничего сказать.

Он вдруг подхватил меня под попу – легко, как пушинку, – и понёс куда-то вглубь дома.

– Демид! – ахнула я, обхватывая его за шею, прижимаясь.

– Трахаться, малышка, – прорычал он, не сбавляя шага. – Я терпел. Всё утро терпел. В кафе терпел. В машине терпел. – Он толкнул ногой какую-то дверь. – Терпение закончилось.

Мы влетели в спальню.

Огромная кровать, застеленная белоснежным бельём, занимала почти всю комнату. Панорамное окно во всю стену, за которым шумел лес – сосны, берёзы, зелень. Красиво. Невероятно красиво.

Но я не успела рассмотреть.

Он бросил меня на кровать.

Я ахнула, пружиня на мягком матрасе, и тут же он навис сверху.

– Теперь, Лизок, – прорычал он, глядя мне в глаза, – ты никуда не денешься.

Я смотрела в его серые глаза, расширенные от желания, и чувствовала, как внутри всё горит.

– Я и не хочу никуда деваться, папочка, – прошептала я.

Он улыбнулся – дико, хищно, довольно.

– Умница.

Его рука тут же проникла под трусики.

Я застонала, выгибаясь навстречу, отвечая на его ласку. Тёрлась о его руку, чувствуя, как пальцы скользят по мокрым складочкам, дразнят клитор, собирают соки.

Он вставил сразу два пальца.

Я вскрикнула – от неожиданности, от заполнения, от того, как резко он вошёл.

– Блядь, – выдохнул он, глядя на меня. – Тугая, до чего ж. Как в первый раз.

Он начал растягивать меня – медленно, осторожно, но настойчиво. Пальцы ходили внутри, раздвигая, подготавливая, заставляя меня сжиматься вокруг них.

Я насаживалась на его руку. Сама. Двигала бёдрами навстречу

– Папочка… – простонала я.

– Что, малышка?

– Ещё… пожалуйста…

– Проси.

– Вставь ещё…

Он зарычал и добавил третий палец. Я вскрикнула, выгибаясь.

– Вставай рачком, детка, – скомандовал он, вынимая руку.

Я послушно перевернулась, встала на четвереньки. Он стянул трусики одним движением, и я прогнулась сильнее, ложась грудью на подушки и выставляя себя перед ним. Полностью открытая, полностью его.

– Бляяяя… – выдохнул он. – До чего ж ты послушная.

Он звонко шлёпнул по попе.

Я застонала, и влага потекла по бедру – горячая, обильная

– Уже? – удивился он. – Кончила? От одного шлепка?

– Да… – выдохнула я. – Папочка…

– Во чудеса…

И тут его язык провёл по складочкам.

Я закричала. В голос, не сдерживаясь.

Он лизал меня – жадно, глубоко, собирая все соки. Язык проникал внутрь, дразнил клитор. Я вцепилась в подушки, чувствуя, как новый оргазм накатывает волной.

– Папочка… – стонала я. – Пожалуйста… не останавливайся…

– Проси, сучка, – прорычал он, не отрываясь. – Проси, чтобы я тебя трахнул.

– Трахни меня, папочка… – выдохнула я. – Пожалуйста… вставь свой член… я хочу тебя…

– Мало, – он шлёпнул снова. – Ещё проси.

– Папочка… – я уже теряла рассудок. – Дай мне кончить на твоём члене… пожалуйста… я твоя послушная девочка… сделаю всё, что хочешь…

– Всё, что захочу?

– Да… всё…

Он зарычал довольно, выпрямился. Я услышала, как он расстёгивает ремень, как ширинка.

– Тогда держись, малышка. Сейчас будет жёстко.

И я почувствовала, как его член упирается в мой вход.

Он дразнил.

Член скользил по моей киске – горячий, твёрдый, влажный от моих же соков. Проводил по складочкам, задевал клитор, упирался во вход – и тут же отступал.

Я лежала, уткнувшись лицом в подушки, и выла.

– Папочка… пожалуйста… ну пожалуйста…

– Что «пожалуйста», малышка? – его голос был низким, хриплым, издевательским. – Чего ты хочешь?

– Вставь… – я уже не соображала, что говорю. – Вставь в меня… пожалуйста…

Он провёл головкой по клитору – медленно, дразняще. Я дёрнулась, пытаясь поймать его, насадиться, но он отстранился.

– Не понял. Чего вставить?

– Член… – всхлипнула я. – Твой член… в меня…

– То-то же… – протянул он с усмешкой

Он снова вошёл – чуть-чуть, только головку. Я застонала, сжимаясь вокруг него, пытаясь затянуть глубже, до конца…

– Не спеши, – он шлёпнул по попе. – Я сам решаю, когда и как.

– Папочка…

– Молчать.

Он вышел совсем. Я всхлипнула от потери.

– Повернись.

Я послушно перевернулась на спину. Он навис надо мной, развёл мои ноги широко, почти до боли, и вошёл.

Резко. Глубоко. До упора.

Я закричала.

– Да, блядь, – прорычал он, начиная двигаться. – Кричи, сучка. Я хочу слышать, как моя малышка кончает.

Он трахал меня жёстко, глубоко, безжалостно. Каждый толчок вбивал меня в матрас, заставлял выгибаться, царапать простыни.

– Папочка… – стонала я. – Так хорошо…

– Хорошо? – он усмехнулся и замедлился. – А так?

Он стал двигаться медленно, мучительно медленно. Вынимал почти полностью и снова входил, но так плавно, что я сходила с ума.

– Нет… – заскулила я. – Не останавливайся… пожалуйста…

– Проси, – приказал он.

– Папочка… трахай меня… жёстко… как ты любишь…

– Как я люблю? – он ускорился, но ненамного. – А ты знаешь, как я люблю?

– Сильно… – выдохнула я. – Жёстко… чтобы я кричала…

– Умница, – он одобрительно шлёпнул по бедру. – Всё правильно говоришь.

И вонзился.

Резко, глубоко, до самого конца. Я закричала, чувствуя, как оргазм подступает.

– Нет, – он вдруг остановился. – Рано.

– Что? – я непонимающе посмотрела на него.

– Я сказал – рано. Не кончай.

– Но папочка…

Он вышел, перевернул меня на бок, приподнял мою ногу и вошёл снова – сбоку, ещё глубже.

– Поняла? – прорычал он мне в ухо. – Я решаю, когда тебе кончать.

– Да… папочка…

Он трахал меня в этом положении – жёстко, глубоко, каждым толчком доставая до самых чувствительных мест. Я стонала, вцепившись в подушку, чувствуя, как оргазм нарастает снова.

– Папочка… я сейчас…

– Нет, – он снова замедлился. – Я не разрешал.

– Но я не могу… – всхлипнула я.

– Можешь. Терпи.

Он вышел и развернул меня на живот. Приподнял мои бёдра, поставил поудобнее и вошёл сзади.

– Вот так, – прорычал он. – В этой позе ты моя. Вся.

Он трахал меня, вбиваясь глубоко, и я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей попке. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставлял терять рассудок.

– Папочка… – выла я. – Пожалуйста… можно?

– Что можно?

– Кончить… пожалуйста… я не могу больше…

Он зарычал и его рука скользнула вперёд. Пальцы нашли клитор – набухший, пульсирующий, готовый.

– Кончай, – разрешил он и начал ласкать.

Беспощадно. Жёстко. Пальцы давили, кружили, дёргали, заставляя меня кричать.

Я взорвалась.

Оргазм накрыл с головой – дикий, сильный, бесконечный. Я кричала, выгибалась, сжималась вокруг его члена так сильно, что он застонал.

– Блядь, – выдохнул он. – Какая же ты… сучка… сжимаешься… ещё…

Он не останавливался. Продолжал натягиват меня, продолжал ласкать клитор, растягивая оргазм, заставляя кончать снова и снова.

– Ещё, – рычал он. – Ещё раз. Для меня.

Я кончила снова. И ещё. И ещё. Я потеряла счёт. Были только его руки, его член, его голос.

– Охренеть, – выдохнул он, когда я обмякла. – Ты как ненасытная.

Он ускорился, зарычал и кончил в меня. Горячо, сильно, глубоко.

Я чувствовала, как его сперма заливает меня, как пульсирует член, как мы оба тяжело дышим.

Он вышел и упал рядом.

– Лизок, – прошептал он, притягивая меня к себе. – Ты охренеть какая.

Я улыбнулась, уткнувшись в его плечо.

– Ты тоже, папочка.

Мы лежали, тяжело дыша, и я знала – это только начало.

Он прижал меня к себе.

Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Моё тоже, кажется, готово было выпрыгнуть из груди.

Мы лежали, тяжело дыша, мокрые от пота, от соков, от всего, что только что между нами было. Его рука гладила меня по бедру. Медленно, лениво, успокаивающе. Потом скользнула выше. По ягодице. Погладил, сжал, разминая. Я довольно замурлыкала. Его пальцы скользнули между ног.

Я развела ноги шире. Сама. Повинуясь желанию, которое даже после всего, что было, никуда не делось. Моя рука сама скользнула между наших тел.

Я провела пальцами по его члену.

Он тут же отреагировал – дёрнулся, начал твердеть прямо в моей руке.

– Малышка проявляет инициативу? – услышала я его хриплый, довольный голос.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня – тёмным, уже снова голодным взглядом.

Я смутилась, но руку не убрала.

– Сожми его, – приказал он.

Я послушно сжала.

Он бедрами подался в мою руку – скользя, насаживаясь на мои пальцы. Глухой стон вырвался из его груди.

– Да… вот так…

Я застонала, чувствуя, как он проводит по складочкам – влажным, горячим, готовым. Он вошёл в меня пальцами – сразу двумя, глубоко, и я выгнулась, запрокинув голову.

– Папочка… – выдохнула я.

– Что, малышка? – он двигал пальцами во мне, а я двигала рукой на его члене. Мы ласкали друг друга, глядя в глаза. – Нравится?

– Да… – простонала я.

– Не останавливайся, – приказал он. – Двигай рукой. Быстрее.

Я ускорилась. Водила рукой по его члену – вверх-вниз, сжимая, чувствуя, как он становится всё твёрже, всё горячее. Он захрипел сдавленно, откинув голову на подушку.

– Блядь… как хорошо…

Его пальцы во мне тоже ускорились. Он вбивался в меня рукой, находя самые чувствительные места, давил на клитор большим пальцем.

– Папочка… я сейчас… – застонала я.

– Кончай, – прорычал он. – Кончай на моих пальцах.

Я закричала, выгибаясь, сжимаясь вокруг его руки. Оргазм накрыл волной, вымывая все мысли.

Он смотрел на меня, как я кончаю, и продолжал ласкать – медленно, растягивая удовольствие. А его член в моей руке пульсировал, готовый взорваться.

– Не останавливайся, – приказал он хрипло. – Доведи меня.

Я продолжала гладить его, чувствуя, как он приближается к краю.

– Смотри на меня, – приказал он.

Я посмотрела в его глаза – тёмные, расширенные, дикие.

– Моя, – выдохнул он и кончил.

Горячие струи ударили мне в руку, на живот, на простыни. Он рычал, выгибаясь, сжимая мои пальцы.

Я смотрела, как он кончает, и это было самым красивым, что я когда-либо видела. Он обмяк, тяжело дыша. Потом притянул меня к себе и поцеловал.

– Лизок, – прошептал он. – Ты меня угробишь.

Я засмеялась.

– Но смерть будет сладкой?

– Самой сладкой в моей жизни.

Мы лежали, сплетенные телами, и я знала – это только начало. Весь день, вся ночь, и возможно вся жизнь.

– Моя грязная похотливая девочка, – прошептал он мне в губы, и в голосе его было столько собственнической гордости, что у меня внутри всё растаяло.

– Ммм… – только и смогла выдохнуть я.

– Ты же понимаешь, что не сбежишь от меня?

– Понимаю, – ответила я, глядя в его серые глаза.

– Вот и умница.

Он прикусил мою шею – там, где ещё недавно были засосы. Я ахнула, чувствуя, как зубы смыкаются на коже, оставляя новую метку.

– Мои засосы сошли, – прорычал он, покусывая. – Будут новые.

– Да, папочка… – выдохнула я.

Он целовал моё тело. Каждый сантиметр. Губами, языком, зубами. Шея, ключицы, грудь, живот. Его руки были везде – гладили, сжимали, ласкали.

Я таяла под ним.

И вдруг его палец провёл по дырочке попки. Я взвизгнула – от неожиданности, от резкого, нового ощущения.

– Тшшш, – прошептал он мне в ухо, продолжая гладить. – Я же сказал: ты моя. Вся. Каждая дырочка.

– Папочка…

– Боишься?

– Нет… просто… неожиданно.

Он усмехнулся.

– Мы не спешим. Всему своё время.

Он погладил там ещё – легко, нежно, слегка надавливая. Я выдохнула, расслабляясь.

– Моя девочка, – прошептал он, целуя меня в губы. – Теперь ты понимаешь, что это всерьёз?

– Понимаю, – ответила я.

– Хорошо.

Он перекатился на спину, притягивая меня к себе. Я устроилась у него на груди, чувствуя, как его рука гладит мои волосы.

– Отдыхай, Лизок, – сказал он. – У нас ещё куча времени для всего.